на главную страницу

 
 

    Уникум. 1997. №3. С.16.

БРАТЬЯ ЛЮМЬЕРЫ И СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Вячеслав ПРОКОФЬЕВ,

Поначалу все складывалось самым наилучшим образом, когда Банк Франции, местный аналог нашего Госбанка, решил пустить в обращение новые 200-франковые купюры с изображением прославленных братьев Люмьеров — Луи и Огюста. Еще бы. Текущий год для "денежного" увековечения изобретателей кинематографа самый что ни на есть подходящий: ведь "самому важному для нас искусству" в предстоящем декабре исполняется сто лет.

Уже было отпечатано 17 миллионов банкнот с изображением братьев на сумму в три с половиной миллиарда франков, и вдруг разгорелся громкий скандал. Поправимся — не вдруг. Бикфордов шнур скандала был подожжен где-то с полгода тому назад как раз в ходе мероприятий, посвященных столетию кинематографа, которые проходили в родном городе Люмьеров — Безансоне. Именно тогда земляки братьев из ассоциации ветеранов движения Сопротивления, а также депортированных на принудительные работы в нацистскую Германию припомнили, что Люмьеры в годы оккупации открыто поддерживали вишистский режим. Более того, они активно с ним сотрудничали. Старший из них, Опост, был назначен генералом Петэном муниципальным советником Лиона, младший же заседал в национальном совете в Виши, а в 1942 году был членом попечительского совета самой настоящей фашистской организации— "Легиона французских волонтеров против большевизма".

Как Люмьерам удалось избежать наказания или по меньшей мере всеобщего порицания после окончания второй мировой войны? Конечно же, сыграло большое значение их громкое имя. Все-таки разбрасываться людьми их ранга и всемирной славы грешно. Ну а главное, сын Огюста Анри в отличие от своего папаши прославился тем, что с первого дня нацистской оккупации Франции принял самое активное участие в Сопротивлении, неоднократно рисковал жизнью и пользовался огромным авторитетом у всех противников вишистского режима. Так что его имя стало в определенной степени прикрытием для отца и дяди. Понятное дело, официальные биографы Люмьеров в своих работах особенно не выпячивали темный период их жизни, и все вроде бы забылось. Ан нет. Скелет из шкафа, как говорят в подобных случаях французы, хоть и припозднился, но вылез на свет божий. Первым отреагировало руководство французского Монетного дворе, которое приняло решение отказаться от штамповки юбилейных медалей с изображением Люмьеров по случаю столетия кино. И вот теперь, того гляди, под нож пойдут миллионы и миллионы купюр с их изображением. И позорно, и невыгодно, а куда деваться?

Сейчас вокруг скандала разгорается довольно оживленная полемика насчет того, а стоит ли, мол, вообще огород городить. Многие считают, что стоит. Другие придерживаются противоположного мнения.

Как, к примеру, адвокат Серж Югарсфелъд. "Если вы хотите найти кого-нибудь безупречного, — делится адвокат своими соображениями, — то выбирайте из тех, кто отошел в мир иной в молодости и не успел наделать ошибок".

Подтверждение жизненности этих слов не заставило себя долго ждать. И вот почему. Следующим на очереди весомо и зримо чеканным профилем лечь на французскую банкноту, правда, уже 100-франкового достоинства, опять таки в рамках программы обновления бумажной "налички" был Гюстав Эйфель. Ему предстояло осуществить "восхождение на купюру" года через полтора-два. Но в свете скандала с братьями Люмьер в Банке Франции уже возникла идея перебросить Эйфеля на 200-франковый банковский билет и тем самым выйти из деликатного положения.

Однако не тут-то было. Оказывается, и Гюстав Эйфель успел за свою долгую и плодотворную жизнь оказаться замешанным в кое-каких темных историях. Так, он был приговорен к двум годам тюремного заключения по обвинению в мошенничестве и злоупотреблении чужим доверием в 1893 году, когда разыгрался скандал вокруг махинаций, связанных со строительством Панамского канала (кстати, именно отсюда берет ставшее интернациональным выражение — "это настоящая Панама"). А к этому проекту Эйфель имел самое непосредственное отношение — он был его акционером и одновременно главным поставщиком компании Панамского канала. Правда, за решетку тогда изобретатель и инженер не попал: его защитники подали в кассационный суд, и наказание было отменено. Но шуму было много.

Тогдашний французский парламент потребовал лишить Эйфеля ордена Почетного легиона, которым он был награжден за строительство знаменитой башни, ставшей впоследствии символом страны. Однако национальный совет по награждению этим высоким орденом отказался подчиниться, и, когда давление на его членов стало невыносимым, он в полном составе подал в отставку. Вот какие страсти разгорались на рубеже веков во Франции. Короче, и над Эйфелем поставлен хоть и небольшой, но все-таки вопрос.

Кто же следующий на очереди?'

Специально проведенный опрос называет имена двух дам — актрисы Колетт и "парижского соловья" Эдит Пиаф. Французы надеются, что уж эти дамы не должны подвести. Хотя — кто знает? А может быть, пойти по пути наименьшего сопротивления, как это делают в некоторых странах: взять да выбрать для банкнот безобидных птичек, рыбок и зайчиков. У этих-то с прошлым заведомо все в полном порядке.

Вячеслав ПРОКОФЬЕВ,

газета "Труд".

декабрь 1995

Уникум. 1997. №3. С.16.

 

 


; Цены на деньги России