на главную страницу

 
 

    Родина

 Парамонов О.В.

В пользу пострадавших от большевиков станиц …”

Переходные периоды, смутные времена войн, междоусобиц, восстаний, междуцарствий, голода, мора, революций — переживали все народы во все эпохи. То, что вчера казалось прочным, стабильным, незыблемым, превращается в ничто. Революция разделила все сущее: время, территорию, взгляды, судьбы отдельных личностей, семей, народов. В обиход вошли и закрепились временные понятия: до революции, после революции.

Многие события эпохи ярко отражены в многообразии денежных суррогатов, а различные выпуски связаны, зачастую, и с известными именами исторических лиц. Эпоха войн и революций — каскад судьбоносных событий и громких имен. Крылатая фраза о том, что “история хочет видеть людей”, на примере Оренбургской эмиссии бон 1917-1918 годов зримо отражается именем лидера антибольшевистской борьбы на Урале казачьего атамана Дутова — одного из известных и влиятельных военачальников Белого движения. С этим именем связан и еще один любопытный выпуск финансовых документов — это выпущенные Оренбургским Казачьим Войском билеты денежной лотереи, доходы от которой предназначались “пострадавшим от большевиков станицам”.

С конца весны 1918-го по лето 1919 года политические катаклизмы на Урале достигли апогея: регион превратился в котел, в котором клокотала трагедия Гражданской войны. Положение советских сил в районе Оренбурга ухудшалось. В северной части Оренбургского войска восстание казаков началось одновременно с выступлением чехословаков. Раньше всего был освобожден от большевиков Челябинск, потом Троицк и лишь спустя некоторое время Верхнеуральск. 1 июля большевики начали отступление из Оренбурга, и спустя два дня, повстанческие части вновь овладели городом. “После беспощадного террора, господствовавшего в городах и селах Оренбургско-Тургайского края за время советской власти, казачьи части, вступившие в город Оренбург по изгнании большевиков, были встречены городским населением почти небывалым в жизни города восторгом и воодушевлением. День встречи частей был великим праздником населения — триумфом казачества”, — писал военно-окружной контролер отдельной Оренбургской армии Жихарев.

За то время, что в Оренбурге властвовали большевики, расколотое на два лагеря казачество претерпело тяжкие испытания. Оренбургские большевики требовали от казаков исключительно подчинения. Политическая нетерпимость и ошибки в политике привели к кризису. Слабая власть пыталась компенсировать свою неэффективность в решении наиболее актуальных проблем демонстрацией силы, восстановить порядок насильственными мерами военного времени.

Тридцать первого января 1918 года красные занимают Оренбург. Дутов бежит. Причем не отступает, не отходит с надежными казачьими полками, а бежит. И не может скопить силы — по станицам его встречают не ахти как. А в одной, где-то под Орском, казаки его хотели даже задержать и арестовать [i]. Все это потому, что в массе своей казаки, безусловно, хотели мира и прохладно воспринимали призывы к борьбе, откуда бы они ни доносились. Это — середина февраля. А через каких-то полтора месяца — в первых числах апреля — началось… Казачьи разъезды, моментально собравшиеся отряды. Налеты и казачьи набеги. И все это без Дутова.

Так что же произошло за эти полтора месяца? Первый Оренбургский Съезд рабочих, крестьянских, казачьих депутатов, где было принято стратегически неверное решение относительно казачества. 25 марта закончился съезд, а к началу апреля бежавшие с него казачьи делегаты уже скакали в направлении к Оренбургу в составе казачьих отрядов, горевших ненавистью к большевикам. Но дело было не только в тех делегатах, да и не столько в них. Дело было в хлебозаготовках, то есть поборах.

“Хлебные” отряды посылало и Временное правительство, но это была начальная революционная пора, когда еще деревня имела запасы зерна, муки и пекла румяные калачи. Причем забираемый хлеб оплачивался.

Разрушив систему снабжения, большевики, недолго думая, начинают решать проблему с помощью организованных и легализованных грабежей — реквизиций. Продотряды относились к казакам неприязненно. Вступая в поселки, отрядники видели перед собой в первую очередь исконных “врагов” рабочего класса, а, следовательно, и революции: “Добром не дадут — силой возьмем!” Рассылка по ближайшим станицам продотрядов привела к возникновению партизанских отрядов "самозащиты", которые стали создаваться в станицах, для обороны от любой внешней угрозы. Основу их составляли казаки запасного разряда и не служившая молодежь.

3 марта Ревком пригрозил, что если “какая-нибудь станица окажет содействие контрреволюционным партизанским отрядам приютом, укрывательством, продовольствием и пр., то станица такая будет уничтожаться беспощадно артиллерийским огнем” [ii]. Угроза была подкреплена взятием заложников. С 23 марта, по свидетельству очевидцев, в городе началась настоящая “охота на казаков” [iii].

Налет наиболее ярых противников Советской власти на Оренбург в ночь с 3 на 4 апреля 1918 года не мог не вызвать ненависти и испуга не только по отношению к тем, кто ворвался в город, но и ко всему казачеству. В тот же день “Вокзал был превращен в штаб. — Писал в своих воспоминаниях А. Борисов, — Сюда красногвардейцы приводили подозреваемых в контрреволюционном восстании. В тот же день были организованы военно-революционный трибунал и военно-оперативная пятерка[iv]. Все эти чрезвычайные органы судопроизводства были перегружены. Ненависть, подозрительность и страх вновь всколыхнулись — как следствие, опять начались расправы над казаками и без суда. В казачьем пригороде Оренбурга — Форштадте три дня продолжались самосуды. Начались облавы по близлежащим станицам, аресты священников казачьих приходов, расстрелы "враждебных элементов", новые контрибуции и реквизиции.

Анализируя ситуацию, складывавшуюся в казачьих регионах, Генерального штаба генерал-лейтенант С.В. Денисов отмечал: “психология казаков-фронтовиков была изломана... видя повсюду новую власть... слыша потоки соблазнительных обещаний, казак приносил с собой убеждение, что воевать казакам со всем русским народом и с солдатами нет смысла, ибо нет прежде всего силы... как только казаки погружались в атмосферу станиц, или подвергались влиянию своих офицеров... то нарастало настроение воевать с красными”.

Поднявшееся к началу апреля антибольшевистское сопротивление так и не спадало [v]. Для “профилактики” решено было подвергнуть артиллерийскому обстрелу те станицы, которые дали наибольший процент в отряд, совершивший злодеяние. Артиллерийским огнем было уничтожено 19 станиц. Как сообщали летом газеты, “были сожжены следующие “непокорные” станицы, которые противились всяким реквизициям и контрибуциям и попытки к этому встречали вооруженной силой: Изобильная, Донецкая, Благословенная, Павловская, Красногорская, Мертвецовская, Перечистенская и Донгусская. Во всех этих станицах был предварительно отобран весь хлеб, скот и имущество. В Донецкой станице осталось всего 15 домов, … несколько казачьих семей брошено прямо в огонь во время пожара; после казаки из пепла вынимали обгоревшие кости погибших. …” [vi].

Апрельские карательные экспедиции, организованные “Советской властью и артиллеристом Ходаковым” [vii], принесли некоторое временное успокоение жителям города, но надолго и болезненно запомнились казачьему населению, особенно тем четырем тысячам, чьи дома в результате обстрела сгорели. Станицы запаниковали. Потоком пошли протоколы станиц о желании начать мирные переговоры. В протоколе общего собрания ст. Каменно-Озерной было показательное замечание: “мы меж двух огней” [viii].Однако коммунистические власти ответили очередным ультиматумом, пригрозив “беспощадным красным террором”.

11 апреля в “Известиях” Оренбургского губисполкома был напечатан устрашающий “Ультиматум”, адресованный казакам. В нем среди прочего гремела угроза: “Пусть все станицы и поселки помнят, что если какая-нибудь их них сделает хотя бы самое незначительное выступление против революционных рабочих и крестьян, она будет без всякого разбора виновных и невиновных сметаться с лица земли силою оружия…” [ix].

Этот “Ультиматум” потом появлялся в “Известиях” много раз. И станицы действительно сметались силою оружия либо сжигались. “Всюду в городах и станицах начались кровавые расправы, грабежи и разбой. — Писал позднее в своих воспоминаниях генерал-майор Акулинин, один из ближайших сподвижников атамана Дутова. — Несколько станиц было сожжено дотла; миллионы пудов хлеба вывезены или уничтожены; тысячи голов лошадей и скота угнаны или зарезаны на местах; масса имущества разграблена. Все станицы и поселки, независимо от того, принимали участие в борьбе против большевиков или оставались нейтральными, заплатили денежные контрибуции и затем были обложены громадными налогами. Большевики всех казаков без разбора совершенно искренно считали врагами советской власти и потому ни с кем не церемонились. Много офицеров, чиновников, казаков и даже казачек было расстреляно; еще больше посажено в тюрьму. Особенно свирепствовали большевики в самом городе Оренбурге”. Совершались массовые убийства исключительно за принадлежность к казачьему сословию — жертвами их были, преимущественно, инвалиды, пожилые, больные люди. Как ответная мера — уничтожение нескольких продотрядов в казачьих станицах.

На съезде трудового казачества 8 мая приводились многочисленные факты насилия в отношении казаков. Собравшиеся требовали прекращения неоправданных арестов и расстрелов, реквизиций и конфискаций. Но даже в конце мая губисполком и военно-революционный штаб принимали постановления, требуя прекратить "продолжающиеся самосуды и разрушения станиц". Подобные действия оттолкнули казаков от советов, подтолкнули колеблющихся. Отряды самообороны стали впоследствии основой армии Комуча. Иван Григорьевич Акулинин отмечал, что “Неумелая и жесткая политика большевиков, их ничем не прикрытая ненависть к казакам, надругательство над казачьими святынями и, особенно, кровавые расправы, реквизиции, контрибуции и разбой в станицах — все это открыло глаза на сущность Советской власти и заставило взяться за оружие…” [x].

С возвращением в Оренбург атамана Дутова, при Войсковом правительстве были образованы две комиссии, одна из которых занималась исследованием убытков, причиненных реквизициями, а другая подсчитывала общий урон, нанесенный большевиками.

Различными способами казачье правительство собирало средства для помощи пострадавшим. Были среди них и столь экстравагантные, как продажа с аукциона фуражки самого Войскового атамана А.И. Дутова, когда после долгих торгов между оренбургским и уральским купечеством, реликвия героя войска была продана представителям оренбуржцев за 10 000 рублей [xi]. Средства от аукциона были переданы в пользу сожженных и разграбленных станиц.

Но, все-таки, большая часть средств поступала от пожертвований и разного рода благотворительных акций.

Открытка в пользу пострадавших станиц

В редких коллекциях сохранились выпущенные Войсковым правительством осенью 1918 года билеты целевой лотереи ОКВ. В октябре 1918 года газета “Оренбургский Край”, публикует “Положение о выпуске Войсковой лотереи Оренбургского казачьего войска”. В параграфе 1-м указывалось, что лотерея “… устраивается в пользу пострадавших от большевиков станиц”. Из двухсот тысяч 25-рублевых билетов на общую сумму в пять миллионов рублей, согласно § 3-му, три миллиона предназначалось на цели лотереи, а два миллиона — на выплату выигрышей. Полный текст сообщения о проведении лотереи гласил:

"ПОЛОЖЕНИЕ

О выпуске Войсковой лотереи Оренбургского казачьего войска.

§ 1. Лотерея устраивается в пользу пострадавших от большевиков станиц.

§ 2. Лотерейный выпуск состоит из 200.000 билетов по 25 руб. на сумму пять миллионов рублей.

§ 3. Из общей суммы лотереи 3.000.000 руб. предназначается для целей лотереи, согласно § 1, а 2.000.000 руб. на выигрыши.

§ 4. Выигрыши распределяются по следующей таблице:

1

по

100,000

рублей

на сумму

Руб.

100,000

1

- " -

50,000

- " -

- " -

- " -

50,000

2

- " -

25,000

- " -

- " -

- " -

50,000

5

- " -

10,000

- " -

- " -

- " -

50,000

15

- " -

5,000

- " -

- " -

- " -

75,000

25

- " -

3,000

- " -

- " -

- " -

75,000

100

- " -

1,000

- " -

- " -

- " -

100,000

1000

- " -

500

- " -

- " -

- " -

500,000

10,000

- " -

100

- " -

- " -

- " -

1,000,000

Итого

 

11.149

выигрышей

на сумму

Руб.

2,000,000

§ 5. При оплате выигрышей удерживается 5 процентов в возмещение расходов по выпуску лотереи.

§ 6. Розыгрыш лотереи состоится в помещении, указанном Войсковым Правительством, и будет произведен в течение 10 дней с 15-го марта 1919 года.

§ 7. Для выпуска лотереи и розыгрыша учреждается особая комиссия, причем для участия при розыгрыше приглашаются еще представители Казенной и Контрольной Палат и особо назначенные лица Войсковым Правительством.

§ 8. Лотерейные билеты изготавливаются комиссией с корешками, сброшюровываются, вырезаются волнообразно и снабжаются по разрезу Войсковой печатью.

§ 9. Лотерейные билеты разделены на 1000 серий по 200 билетов в каждой.

§ 10. Для розыгрыша комиссия изготовляет для одного колеса (№1), 1000 билетиков с номерами от 1 до 1000 и для другого (№2), 200 билетиков с номерами от 1 до 200. По проверке билетики опускаются в соответствующие колеса, после чего колеса опечатываются печатями Войскового Правительства и хранятся до дня лотереи в надежном помещении, о чем составляется особый акт.

§ 11. К означенному для розыгрыша сроку, в помещение, где будет производиться розыгрыш, комиссией приглашаются указанные в § 7 представители, а для вынутия билетиков приютские дети в возрасте не старше 10 лет. Билетики вынимаются одновременно по одному из каждого колеса, причем на первые вынутые билетики, обозначающие № серии и № билета, падает и первый выигрыш в сумме 100,000 руб., на вторые вынутые билетики падает второй выигрыш и т.д. до последнего выигрыша.

§ 12. Вынутые билетики передаются председателю комиссии, который публично оглашает вынутые номера, сначала № серии, а затем № билета, передает для записи в контрольные ведомости, после чего билетики обратно вкладываются в соответствующие колеса.

§ 13. Если на вынутый номер уже пал выигрыш, то № серии сохраняется, а № билета обратно вкладывается в колесо, вместо него вынимается другой.

§ 14. По окончании дневного розыгрыша колеса опечатываются и сдаются вновь на хранение порядком, указанным в § 10, до следующего дня вплоть до окончания розыгрыша.

§ 15. По окончании розыгрыша опечатывается таблица выигрышей и рассылается в места продажи билетов.

§ 16. Для получения выигрыша, билеты, на которые пали выигрыши, должны быть предъявлены казначею Войскового Правительства под квитанцию, самый же выигрыш уплачивается не ранее 2 недель со дня предъявления билета.

§ 17. Выигрыши неистребованные в течение одного года со дня производства розыгрыша, считаются пожертвованными для целей лотереи и выдаче не подлежат.

§ 18. Учрежденная для выпуска лотереи и розыгрыша особая комиссия по представлении Войсковому Правительству отчета упраздняется.

На подлинном написано “согласен”, подписали: ДУТОВ, АКУЛИНИН, ПОЛОВНИКОВ, БОГДАНОВ, МАНГИН, ВЫДРИН, ПОНОМАРЕВ" [xii].

Отпечатанные бланки лотерейных билетов украшал несколько примитивный, но выполненный с глубокой экспрессией, рисунок. А среди факсимильных подписей был и росчерк Войскового атамана.

 

Изображение лотерейного билета

 

О том, что стало с планами розыгрыша известно мало. Военная фортуна переменчива и в январе 1919 года казаки вынуждены вновь оставить свою столицу.

Однако судьба лотереи на этом не закончилась. В материалах заседаний “Войскового Круга Области войска Оренбургского”, проходившего в Троицке весной 1919 года, уже после падения Оренбурга, удалось обнаружить некоторые любопытные сведения.

На утреннем заседании 19 марта Войсковой казначей Тихонов обратился к депутатам Круга с просьбой помочь с распространением среди населения билетов лотереи. По его словам, многие станицы прислали большие заказы на билеты, но разослать их по почте не представлялось возможным. Сложность заключалась и в том, что печать билетов задерживалась из-за технических затруднений и заготовленные билеты лишь на днях были привезены в Троицк. Из подготовленных же 100 тысяч билетов было реализовано только 20 тысяч [xiii]. По этой причине не мог состояться и запланированный на конец марта розыгрыш лотереи, время проведения которого зависело от распространения билетов. Войсковой Казначей просил депутатов Круга, помимо распространения билетов на местах, оповестить также население и о причинах задержки розыгрыша.

Председатель Войскового Круга Петр Харитонович Фомичев вносит предложение “о содействии Войскового Круга чрез депутатов к распространению билетов войсковой лотереи среди населения станиц, путем продажи этих билетов". В протоколе заседания указано было, что "Войсковой казначей, поддерживая это ходатайство, поясняет сущность этой лотереи, ея цели, объясняет рисунок билета и срок розыгрыша, всех билетов 100.000 экземпляров, о розыгрыше будет объявлено особо в официальных распоряжениях Войскового Правительства и в газетах. Предложение принято…” [xiv].

“Оренбургский казачий Вестник”, издававшийся теперь в Троицке, писал в апреле 1919-го: "Нужно-ли много говорить и доказывать, что долг как самого казачества, так и всего неказачьего населения прийти на помощь пострадавшему казачеству усиленной подпиской на лотерейные билеты. Велико разорение казачества. Цифры — это самые красноречивые рассказчики страдания казачества. Вот эти цифры — кровавые ужасные цифры.

В

1

округе

пострад.

14

станиц

с

3808

дворами

2

4

 

365

3

3

 

51

Итого

21

 

4224

дв.

Хозяйственный ущерб определяется в 50 миллионов рублей. Эти цифры относятся лишь к первому периоду хозяйничанья большевиков в станицах.

Теперь эти цифры придется, разумеется, увеличить в несколько раз. Ужасные цифры!

Они как могильные надписи, плачут и говорят о смерти, разрушении, невинно-пролитой крови о нужде, нищете и слезах сирот, вдов.

На восстановление разрушенных станиц нужны огромные средства. Центральная же власть могла отпустить на покрытие лишь половину первоначально определенного убытка, т.е. 25 миллионов рублей. Лучший подарок к Св. Пасхе с нашей стороны казачеству, самоотверженно проливающему за спасение Родины свою кровь — это подписаться на лотерею; тем более, что каждый, купивший билет, может надеяться на выигрыш.

О дне тиража будет объявлено особо, в свое время.

Итак, покупайте билеты войсковой лотереи. …" [xv].

Продажа лотерейных билетов производилась "в кассе Войскового Правительства, Правления 3-го Округа, в Продовольственной лавке 3-го Округа, в Правлении 4-го Округа в г. Челябинске, в Правлении 2-го Округа в г. Верхнеуральске, в Торгово-Промышленном Банке в Почтово-Телеграфной Конторе и других местах".

 

вырезка из газеты

 

Газеты сообщали, что "с заказами на крупные партии билетов обращаться в кассу Войскового Правительства или кассы Округов. До 15 мая принимаются в уплату “керенки” [xvi].

Указание на возможность расплачиваться “керенками” была отнюдь не случайна. Финансовое положение “Всероссийского” Омского правительства весной 1919 года было сложным. Это прежде всего связано с тем, что на подвластной территории ходило огромное количество самых разнообразных денежных знаков, выпуск которых увеличивал хаос на денежном рынке и приводил к быстрому обесцениванию рубля. Главная опасность для экономического положения правительства Колчака, по мнению его финансовых деятелей, исходила из Советской России, наводнившей рынок огромным количеством обесценивающихся “керенок”. Нужны были срочные и решительные меры, которые так или иначе сводились к изъятию этих денежных знаков из обращения. Было отменено постановление Временного правительства А.Ф. Керенского о выпуске в обращение казначейских знаков 20- и 40-рублевого достоинства. Обмен “керенок” производился в основном на омские краткосрочные обязательства достоинством от 25 до 5 000 рублей, которые вместе с казначейскими разменными знаками назывались “сибирскими деньгами”. Срок их обмена был ограничен

Но все это еще впереди. Осенью же 1918 года Войсковому правительству приходилось решать иные финансовые проблемы и совсем другими способами. “Денежный голод” все более обострялся — в очередной раз увеличен был в полтора раза контингент выпуска местных бон. Растущие потребности армии в средствах требовали все новых и новых денежных поступлений…

 

 

[i] “Генерал Дутов” // Уфимская Жизнь, №891(109), 25.VII(7.VIII).1918, С.2.

[ii] Войнов В. Атаман Дутов и трагедия Оренбургского казачества // “Рифей”. Уральский краеведческий сборник — Челябинск, 1990, С. 75.

[iii] Рабочее утро, Оренбург, № 41, 18 (5).VII.1918.

[iv] Борисов А. “4 апреля 1918 года” / Гражданская война в Оренбургском крае. По воспоминаниям участников гражданской войны и документам. — Чкалов, 1939, С.148.

[v] 26 апреля 1918 года в станице Нижнеозерная открылся Съезд объединенных станиц Первого округа, объявивший своей главной целью борьбу с большевиками. Первоначально здесь были представлены по 1 казаку от 7 станиц. Позднее число представленных станиц выросло. 8 июня 1918 г. Съезд объявил себя "Малым кругом". Для снабжения своей армии всем необходимым "съезд низовых станиц" установил твердые цены на продукты питания. Согласно им, закупочная цена на ячмень не должна была превышать 20 руб. за пуд, муку — 20, мясо — 30 и крупу — 20. Для содержания конницы введены были также стабильные цены и на фураж: пуд овса оценивался в 15 руб., сена — в 2, отрубей — в 5, проса — в 10, ржи — в 10 и пшеницы — в 15 рублей.

[vi] “Большевистские дни Оренбурга” // Яицкая Воля, Уральск, №155, 17(30).VIII.1918, С.1.

[vii] Ходаков Василий Никифорович (1891-1926) — активный участник Гражданской войны, военный комиссар Оренбурга, "командующий революционными войсками" губернии. Его именем названа была позднее б. 2-я Буранная улица в Оренбурге.

[viii] Голос трудового казачества, Оренбург, №4, 21(8).IV.1918.

[ix] Известия Оренбургского Губернского Исполнительного Комитета Советов Рабочих, Крестьянских и казачьих депутатов, № 49, 11.IV(29.III).1918.

[x] Акулинин И.Г. Оренбургское казачье войско в борьбе с большевиками. 1917-1920. Изд. "Слово", Шанхай, 1937, С.83.

[xi] “10 тысяч за фуражку” // Оренбургский Казачий Вестник, №127, 10.XII.1918, С.4; Миасская Новая Жизнь, №9, 16(3).I.1919, С.4.

[xii] Положение о выпуске Войсковой лотереи Оренбургского казачьего войска // Оренбургский Край, №93, 23(10).X.1918, С.1.

[xiii] Оренбургский Казачий Вестник, Троицк, №49, 23.III.1919, С.2.

[xiv] Протокол №35 заседания от 19.III.1919 г. // Протоколы 3-го Очередного Войскового Круга Области войска Оренбургского. — Троицк, 1919, С.231.

[xv] Оренбургский Казачий Вестник, Троицк, №68, 16.IV.1919, С.2; Уральский Маяк, Верхнеуральск, №38, 2.V.1919, С.2.

[xvi] Слово, Троицк, №244, 3.V.1919, С.1.

 

Родина

 


; Цены на деньги России