на главную страницу

 
 

    Миниатюра 1995 февраль

БОНИСТИКА ВЫПУСК № 1

Содержание

Дискуссия по важной проблеме

Б. Н. Уваров "Принципиальный вопрос бонистики" // "Коллекционер Азербайджана" 1970.

А П. Кулаков (г. Пермь)

В. С. Кириллов (г. Москва)

И. Г. Пиппер (г. Нижний Новгород).

 

Дискуссия по важной проблеме

 

Читатели "Миниатюры" привыкли к тематическим приложениям, которые стали неотъемлемой частью нашей газеты. Сегодня вышло очередное - "Бонистика", которое будет интересно для всех, кто изучает историю бумажных денежных эмиссий.

Первый выпуск посвящен "принципиальному", как считают бонисты, вопросу - печатались ли при советской власти царские деньги. Дискуссия, начатая

 

Б. Н. Уваровым в 1964 г. (в 1970 году его статья "Принципиальный вопрос бонистики" была опубликована в Журнале "Коллекционер Азербайджана") была подхвачена коллекционерами В. С. Кирилловым (г. Москва), А П. Кулаковым (г. Пермь), и И. Г. Пиппером (г. Нижний Новгород).

Материалы для выпуска подготовил, а так же снабдил их справкой о коллекционерах, библиографией и примечаниями М. М. Глейзер.

 

Следующие выпуски расскажут о денежных эмиссиях на территории России в период 1917-1920 гг., помогут разобраться с выпуском бумажных денег в республиках СНГ и познакомят читателей с историей возникновения и развития денежного обращения.

Ждем ваши материалы и предложения.

Редакция

 

ПЕЧАТАЛИСЬ ЛИ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ ОБРАЗЦОВ

 

 

Печатались ли в советское время бумажные денежные знаки дореволюционного образца, т. е. царского правительства, издавна волновал многих коллекционеров-бон истов.

Ответу на этот вопрос посвятил в 1964 году свою рукопись крупный ленинградский бонист Борис Николаевич Уваров (3.08.1908, село Самохваловичи Минской губернии— 18.11.1971, Ленинград). Во время войны он был фотограм-метристом, т. е. дешифровальщиком воздушных фотоснимков территории противника, а после войны работал преподавателем фотодела в одном из ленинградских Домов пионера и школьника. Он публиковался в журнале "Коллекционер Азербайджана" (Баку):

1.Выпуск "киевского" червонца не состоялся. 1969, № 1-2(4-5), с. 33-34, илл. О попытке немцев выпустить денежные знаки для оккупированной ими советской территории.

2.Российским ассигнациям — 200 лет. 1969, № 3-4 (6-7), с. 22-26, илл.

3.Легендарные деньги. 1970, № 8-9, с. 29-30. О денежных знаках батьки Махно.

4.Принципиальный вопрос бонистики (Печатались ли в советское время бумажные деньги дореволюционных образцов). 1970, № 10-11, с. 20-26.

5.Без подписи. Любопытно вспомнить. Там же, с. 26-27, илл. Денежный знак ЗСФСР в 10 миллиардов рублей.

6.Под инициалами Б. У. Каракули черного канцлера. 1970, № 10-11, с. 31, илл. Об имевшейся у него расписке Г. Распутина.

Опираясь на эти публикации он добился того, что ряд его личных документов был принят на хранение в один из государственных архивов Ленинграда.

О нем как о бонисте имеется много упоминаний:

1.14. Я. Колташев. Справочник коллекционера (Адреса обществ, клубов и отдельных любителей-коллекционеров СССР). Алма-Ата, издание городского общества коллекционеров, 1962, с. 30. Боны России, РСФСР и СССР (фамилия искажена).

2.И. Я. Колташев. Справочник коллекционера № 2 (Адреса обществ, клубов, секций, кружков и любителей-коллекционеров СССР). Тамбов, городское общество коллекционеров, 1965, с. 38. Бумажные денежные знаки России, РСФСР и СССР.

3.И. Я. Колташев. Адресный справочник нумизмата и бониста. Тамбов, городское общество коллекционеров, 1966, с. 24. Боны России, РСФСР и СССР (отчество неверно).

4.      Справочник коллекционера (Адреса обществ, клубов, кружков и отдельных любителей-коллекционеров СССР). Алма-Ата, городское общество коллекционеров, 1965, с. 66. Боны СССР, РСФСР, России (фамилия искажена). Этот справочник алма-атинское общество почему-то перепечатало само с № 1.

5.      И. Я. Колташев. Рассказывают бумажные деньги. Сборник "Мир Коллекционера". Алма-Ата, Казахстан, "1967, с. 169. Бонист.

6.      3-я выставка ленинградских коллекционеров. Каталог. Л. , 1967, с. 24. Бумажные деньги рассказывают. Почетный диплом. Бумажный рубль — свидетель истории. Не выставлялась.

7.      В. И. Буланин. Советские боны на выставке. "Коллекционер Азербайджана", 1967, № 2-3, с. 17. Коллекция бон.

8.Ю. Алянский. Каждый день кроме вторника (Из рассказов о Русском музее). "Вечерний Ленинград", 23. 06. 1973, № 145 (8451), с. 3. Приобретена коллекция российских и первых советских бумажных денежных знаков объемов в пять тысяч экземпляров.

9.Р. И. Тхоржевский. Методические указания, статистические и наглядные материалы для изучения студентами эмиссий и обращения бумажных денег и их суррогатов (1917-1961 гг.). Тернополь, Финансово-экономический институт, 1982, с. 15 — рукопись "Принципиальный вопрос бонистики"; с. 39 — рукопись "Список платежных обязательств Центрокассы Наркомфина" 1969 г.  с. 47-50 рукопись "Дополнительные сведения о платежных обязательствах Наркомфина с 1923 по 1929 годы".

Его рукопись для ознакомления попала к ряду бонистов и вызвала оживленную дискуссию. С критическими замечаниями выступили москвич В. С. Кириллов, А. П. Кулаков из Перми и горьковчанин И. Г. Пиппар.

О В. С. Кириллове сведений не имеется, Анатолий Петрович Кулаков опубликовал в сборнике "Советский коллекционер" (вып. 17, 1979, с. 132-136) статью "О чередовании литерных серий на кредитных билетах образцов 1898-1912 гг.", Имант Германович (Георгиевич — ?) Пиппар коллекционировал боны и его фамилия как собирателя имеется в вышеуказанных адресных справочниках И. Я. Колташева 1962, 1965 и 1966 годов. Его отец, проживавший в конце 20-х годов в Ленинграде, также был собирателем (марки Европы) и отмечен в псковских адресных книжках 1929-1930 годов.

Упоминаемый в замечаниях А. П. Кулакова "т. Вязельщиков" — один из крупнейших довоенных бонистов Виктор Петрович Вязельщиков (1882, Казанская губерния — 1967, Москва) — инженер-металлург, работал в золотодобывающей промышленности. С 1920 года собрал коллекцию в составе 10 тысяч денежных знаков. Подарил ее Центральному музею Советской Армии, из которого часть собрания поступила в Исторический музей.

Вот перечень его статей. /. Всем секциям бонистов ВОК (Всесоюзного общества коллекционеров). "Советский коллекционер" (далее — "СК"), 1926, №6, с. 16-17. Проект упорядоточения бонистических коллекций.

2.      Всем бонистам. "СК", 1927, № 4, с. 15. Вопросы по истории бон.

3.      Денежное обращение трех систем. "СК", 1927, № 11, с. 16-20; № 12, с. 15- 17; "Советский филателист", 1928, № 1, с. 15-16; №3, с. 11; №4, с. 11-12; №6, с. 13-14; "СК", 1928, № 6, с. 2-3.

За. Денежное обращение в России. "Филателия СССР", 1968, Ns 6, с. 40-41, портрет.

4.      Металлические деньги Советской власти. "СК", 1928, №4, с. 5-7. Чеканка серебряных монет РСФСР 1921 года.

5.Бронзовые разменные монеты. "СК", 1929, № 1-3, с. 34-37. Конкурс 1925 года на лучший проект рисунков монет.

6.Серебряные деньги СССР. "СК", 1929, № 7-9, с. 4-8. Изложение декрета о чеканке и выпуске в обращение серебряных монет образца 1924 года.

7.      Медные деньги СССР. "СК", 1929, № 10-12, с. 75-76. Чеканка медных монет.

Мне известно не менее 16 упоминаний о его коллекции и о нем как о бонисте. В том числе основные: 1. Хроника. "СК", 1925, № 1, с. 13. Председатель секции бонистики Центрального экспертного бюро ВОК и Центрального бюро секций ВОК. 4. Л. М. Иольсон. Адресная книжка коллекционеров денежных знаков и бон. М., 1925, с. 11. Коллекция бон - 3000 знаков.

7. В правлении ВОФ. "СК", 1928, № 5, с. 19. Бонист.

10. Э. Грибанов. Что такое нумизматика и бонистика. "Филателия СССР", 1967, №4, с. 41. Обладатель крупнейшей коллекции бон.

12.    С. Н. Рейпольский: Три музейных экспоната. Альманах "Прометей", т. 4, 1967, с. 370-371. Коллекция бон.

13.    М. Глейзер. Советские монеты 1921- 1968 гг. "Филателия СССР", 1969, № 4, с. 41, № 5, с. 41. Нумизмат (ошибочно надо, бонист).

15. В. Кашин. Знак солидарности. "Вечерняя Пермь", 12. 11. 71, №266(878), с. 4. Бонист.

М. ГЛЕЙЗЕР

 

Принципиальный вопрос бонистики

Бумажные деньги дореволюционных образцов занимают определенное место среди многочисленных разделов бонистики и являются предметом коллекционирования. В частности, некоторые коллекционеры-бонисты заняты систематизацией кредитных билетов царских образцов по литерам и подписям кассиров с целью распределения их "по годам печатания" (подобно тому, как нумизматы распределяют монеты по годам чеканки). Естественно, что при таком подходе возникает желание определить также и купюры, отпечатанные будто бы при Советской власти (известно, что все купюры одинаковых номиналов помечены лишь одним годом — годом утверждения образца). Версию о "советском происхождении" некоторых выпусков николаевских денег распространил ряд иностранных источников, в том числе и каталог Н. Кардакова, изданный в Германии. Причем подкреплялась она ложным предположением о необходимости печатать царские деньги "для расчетов с крестьянством", а также наличием расцветок среди одинаковых купюр и прочими аргументами. Особенно укрепилась эта версия после обнаружения архивных документов о выпуске в обращение царских денег в советское время. Некоторые коллекционеры, обрадованные таким "бесспорным" доказательством, составили обширные, трудолюбивые таблицы царских денег, которые якобы печатались чуть ли не до 1922 года. Однако, такие таблицы вызвали множество вопросов, затруднявших определение года печатания купюр и создававших явную путаницу.

Возникает принципиальный вопрос: а правильно-ли вообще считать, что николаевские деньги печатались в советское время?

Это заставило нас обратиться за консультацией на кафедру "Денежное обращение и кредит СССР" Ленинградского финансово-экономического института, к заведующему кафедрой доктору экономических наук М. И. Серебряному, к доценту той же кафедры кандидату экономических наук П. Р. Сыромятникову, а также старейшему русскому финансисту профессору Ленинградского института советской торговли доктору экономических наук А. И. Буковецкому, которым выражаем глубок кую благодарность за отзывчивость и исчерпывающие разъяснения. Специалисты указанных институтов сочли необходимым дать письменное "Заключение" с подробным освещением вопроса.

Ниже приводится содержание этого "Заключения" с некоторыми сокращениями.

Прежде всего надо сказать, что система денежного обращения в России вызвана к жизни и обусловлена огромными пространствами страны, затруднявшими быструю переброску денег. Говоря весьма кратко и общо, суть этой системы заключается в том, что после утверждения образцов новых денег, купюры всех номиналов сразу же заготавливались в количестве, во много раз превышающем потребность в бумажных деньгах. Эти "лишние" деньги распределялись между многочисленными отделениями Госбанка по всей территории страны и хранились в особых сейфах с тремя ключами, которые находились у трех ответственных лиц в каждом отделении. Количество денег, предназначенное к обращению, выпускалось в обращение, а весь огромный "избыток" бумажных денег оставался в сейфах неприкосновенным. Причем надо особо подчеркнуть, что в сейфах хранились вполне законченные и оформленные купюры, вплоть до номеров и подписей кассиров. В случае надобности (например, в одном из отделений оказалась существенная нехватка бумажных денег), по решению министерства, такому-то отделению разрешалось выпустить из сейфа определенную сумму денег и именно тех купюр, в которых это отделение нуждалось (так могло получиться, что в обращение "вдруг" поступали деньги за подписью кассира уже умершего). Тогда в других местах, где оказался избыток, деньги изымались из обращения и, таким образом, по всей стране в любое время равномерно поддерживался нужный уровень находящихся в обращении бумажных денег.

Печатание бумажных денег, однажды осуществленное, не требует повторения до определенного момента. Одним из таких моментов оказалась недостача в запасах ряда сейфов кредитных билетов рублевого достоинства в 1915 году в связи с инфляцией и падением стоимости рубля до 7 копеек. По решению правительства, рубль такого образца, но уже не с порядковым номером, а лишь с номером серии, был отпечатан и распределен по отделениям Госбанка в количестве и на сумму, как обычно, превышающую установленный размер эмиссии. Вторично такая необходимость возникла в отношении номинала в 5 рублей, но уже при Временном правительстве, в мае 1917 года. А уже в сентябре были напечатаны известные "керенки" — денежные знаки очень небольшого размера и весьма простые в изготовлении, т. к. уже тогда повторение царских номиналов потеряло смысл и было нерентабельно. Необходимо учитывать, что печатание, также как и допечатывание купюр высокого качества — весьма серьезное государственное мероприятие, выполнить которое в порядке текущей работы немыслимо, как в большом, так и в малом объеме. В условиях разрухи это было вообще неосуществимо. Наличие оставшихся клише далеко не обеспечивает воспроизводство денег, точно также как наличие ножа и вилки не обеспечивает обеда.

Советское правительство, лишенное первое время возможности печатать свои деньги, использовало все оставшиеся и еще не выпущенные из сейфов большие запасы бумажных денег старых образцов, не делая из этого никакой тайны. Причем использовались не только кредитные билеты, но и другие знаки царского казначейства, получившие название денежных суррогатов.

Если бы была возможность печатать деньги в тот крайне тяжелый период — этого бы не происходило! Факт использования до предела остатков царских денег и других весьма неудобных знаков — суррогатов, когда-то отпечатанных в многократном "излишке" и "избытке", говорит о6 исключительно тяжелом положении нашего государства в то время и наглядно, красочно иллюстрирует небывалую инфляцию. В то время нечего было и думать о печатании каких-либо денег! Размножение любых денег, в том числе и царских, не изменило бы тяжелое финансовое положение, которое было исправлено только после окончания гражданской войны. В условиях инфляции воспроизведение царских денег не оправдало бы себя по себестоимости и оказалось бы нелепым предприятием. Это замечание особенно относится к  более мелким номиналам: рубль в то время был слишком малой величиной и затраты на производство мелких купюр сложного изготовления были бы особенно нерациональны. В таком случае больше смысла было бы печатать только самые крупные купюры в 100 и 500 рублей, но и такое "предприятие" не оправдалось бы. Печатание царских денег во время гражданской войны было практически неосуществимо. Мы уже не говорим о такой нелепости в политическом смысле.

Исчерпав до предела всевозможные запасы, Советское правительство, в период короткой передышки летом 1918 года, наконец, получило возможность и сразу же организовало печатание денег "образца 1918 года", сперва в Пензе, затем в Москве, но только не в находившемся под угрозой вторжения Петрограде. Работа производилась весьма интенсивно, в три смены, чтобы как можно скорее создать необходимый запас — новый запас денежных знаков. Характерно, что в этот трудный период оказалось невозможным создать свой, советский образец денег и пренебрегая даже гербовой символикой, использовали образцы, заготовленные еще при Временном правительстве. Тип этих "кредитных билетов" был упрощенный, не требовал сложной технологии выполнения и особых материалов, необходимых для печатания царских денег, обеспечить которое в то время было просто невозможно по самым простым техническим причинам. В дальнейшем оказалось не возможным печатать бумажные деньги даже такого качества как эти "кредитные билеты" и Советское правительство перешло на еще более упрощенный  "образец 1919 года" и другие — единственно рентабельные в то время тяжелой разрухи.

Денежные знаки местного значения, которые в период гражданской войны печатались во множестве городов, резко отличаются своим качеством от царских купюр, точно также как примитивная самоделка отличается от фабричного изделия. И вовсе не случайно, что для целого ряда белогвардейских правительств деньги печатались в Англии, Франции, Америке и других Странах. Также не случайно, что в годы русско-японской войны, японское правительство, располагавшее отличной промышленностью, не смогло в точности воспроизвести царский рубль: низкое качество этой фальшивки резко бросается в глаза.

Предположение о воспроизведении царских денег в период гражданской войны противоречит здравому смыслу, лишено каких-либо оснований и может появиться лишь в результате незнания основ денежного обращения и технологии производства бумажных денег. Никаких "открытий" в этой области не может быть. Могут быть лишь ложные домыслы, вызванные недостатком эрудиции и стремлением к псевдо-научным исследованиям. Особая и "тайная" надобность в царских деньгах "для расчетов с крестьянством" в условиях продразверстки совершенная бессмыслица! Интересно отметить, что к моменту становления советского золотого рубля он стоил 50 000 000 000 рублей деньгами, выпущенными до 1922 года. Если отпечатать эту сумму царскими рублями, то для перевозки одной бумаги для такого "рубля" потребовалось бы полтора товарных поезда. Без длительного спора мы должны согласиться, что такое производство царских денег... "для расчета с крестьянством" было бы, действительно, нерентабельно. Короче говоря — с любой стороны такое предположение нереально.

Если же задаться вопросом, когда и где появились в обращении такие-то литеры: нужно было бы поднять архивы буквально всех Отделений Госбанка по всей территории за все времена — с момента утверждения образцов до выпуска в обращение последних запасов купюр в различных местах страны. И без такой, по существу бесполезной работы, нельзя говорить, что такие-то литеры выпущены в такие-то годы, при царском правительстве или при Временном правительстве или при Советской власти. Распределение литер по годам бессмысленно по существу вопроса, т. к. литеры "младшие" могли появиться в обращении раньше "старших", причем в самых разных местах страны. И такое явление могло произойти как полностью, так и частично. Причем могло оказаться, что при царском правительстве некоторые литеры не вышли совсем и "дождались" того момента, когда их использовало Временное правительство, а затем и Советская власть в 1917-1918 годах. Это создавало ложное представление о том, что будто-бы царские деньги печатались при Советской власти.

В наших архивах существует множество документов, свидетельствующих о выпуске в обращение царских денег в советское время, но каждый из них может утверждать факт выпуска каких-либо купюр с определенными литерами и подписями кассиров только в данном месте и в данное время. Однако другой дореволюционный документ может зафиксировать выпуск тех же самых купюр с теми же литерами и подписями кассиров — в другом месте и на много лет раньше (только, разумеется, с совершенно другими номерами). Не исключено, что самые последние остатки царских купюр задержались в запасах сейфов несколько позднее 1918 года и тогда документ об их выпуске в обращение, конечно, существует. Это может относиться даже к остаткам купюр за подписями управляющих Коншина, Тимашева, а также Плеске и вообще ко всем купюрам — утвержденных, находящихся в обращении и еще не отмененных образцов (не отмененных также и Советским правительством и —до известного декрета об их отмене — используемых наряду с широким использованием всевозможных денежных суррогатов). Попытка свести в таблицу те или иные литеры (или подписи кассиров) для того, чтобы причислить их к тому или иному году выпуска — бессмысленна. Она приведет только к ложному представлению о системе денежного обращения и ничего не покажет.

Версия о печатании царских денег Советским правительством, опубликованная в каталоге Н. Кардакова и других иностранных источниках, является ошибкой как авторов подобных утверждений, так и тех, кто снабжал их сведениями по этому вопросу, не обладая достаточной компетенцией. Причина же ошибки легко объясняется и заключается в отождествлении понятий "выпуск" и "печатание", а также незнанием системы денежного обращения и конкретной финансовой обстановки в 1917-1918 годах. К тому же эта ошибка старательно развита и дополнена прямым домыслом о том, что "вновь" напечатанные деньги отличаются будто бы и внешним видом. Авторам такого утверждения надо бы знать, что более бледные краски так же, как и несколько измененный их состав или некоторое отличие по толщине бумаги — обычное явление при печатании любых денег. Это лишний раз говорит о сложности технологии их изготовления, так как абсолютно невозможно выдержать спектрально-точную идентичность всего комплекса применяемых красок и других сложных компонентов производства денег. Разновидности в таком случае неизбежны. И эти "разновидности", в числе других отпечатанных купюр, поступали в сейфы одновременно. Попытка причислить их к различным годам изготовления так же бессмысленна, как и распределение подписей кассиров по годам выпуска.

Таким образом, на интересующий нас вопрос может быть один ответ: царские деньги выпускались Советским правительством в обращение до 1918 года (частично несколько позднее) и использовались до предела, но в советское время никогда не печатались и печататься не могли. Однако надо добавить, что использовались эти выпущенные деньги довольно долго, вплоть до известного постановления Совнаркома от 8 сентября 1922 года, когда впервые был запрещен выпуск в обращение царских кредитных билетов. Одновременно, для установления однородности денежного обращения, был запрещен выпуск из запасов сейфов и всяких других денежных знаков, курсировавших до 1922 года, в том числе и суррогатов. Был готов к выполнению своих обязанностей золотой червонец, и полноценный советский рубль становился на собственные ноги. Этот процесс полностью завершился в 1924 году.

В связи с выяснением этого возникает вопрос чисто коллекционный: возможен ли какой-либо принцип подбора царских кредитных билетов, кроме подбора их по рисунку?

Для систематизации коллекционнного материала, видимо, полезно признать некоторые условные периоды по подписям четырех управляющих, т. е. "период Плеске" (1894-1903 годы), "период Тимашева" (1903-1909 годы), "период Коншина" (1910-1912 годы) и "период Шипова" (1912-1917 годы).

Зная, что эти условные периоды отнюдь не говорят о годе печатания, а тем более о годе выпуска, но поскольку допечатывание тех или иных купюр периодически все же имело место, есть смысл считаться с этими "периодами", хотя мы и убеждены теперь, что купюра "периода Плеске" могла быть выпущена в обращение в "период Коншина" и даже в советское время, теоретически до 1922 года. Такое собирательство имеет смысл еще и потому, что частично допечатывание происходило в разных масштабах. Например, рубль образца 1898 года за подписью Коншина весьма редок, известен среди коллекционеров Советского Союза в считанном количестве экземпляров и подчас отсутствует в крупных коллекциях. Видимо, в "период Коншина" запаса этой купюры в сейфах было достаточно и допечатка в большом количестве не требовалась. Это предположение вполне подтверждается часто встречающимися рублями за подписями предыдущих управляющих — Тимашева и Плеске. Тот же рубль за подписью Шипова — материал рядовой, распространенный. Значит, к "периоду Шипова" запасы рублевых купюр иссякли и они были допечатаны в изрядном количестве.

Разная степень редкости наблюдается также и в отношении 50-рублевой купюры. Как видно, в "период Плеске" она была отпечатана в сравнительно малом количестве. То же повторилось с ней в "период Тимашева". Поэтому купюры в 50 рублей за подписью Плеске и Тимашева относятся к числу редких. За подписью Коншина они встречаются чаще, а уже за подписью Шипова — материал распространенный. 10 рублей образца 1909 года за подписью Тимашева также встречаются реже, чем такие же других периодов.

По-видимому, систематизация царских купюр по подписям управляющих имеет смысл.

Но то же самое нельзя сказать о подборе кредитных билетов по подписям кассиров. Здесь уже невозможно обнаружить никаких периодов, даже условных, например, подписи кассиров Морозова, Сафронова, Метца и других встречаются в "периодах" от Плеске до Шипова включительно. Это несомненно свидетельствует о служебной усидчивости этих чиновников, но никак не отражается на системе денежного обращения России. Кассир Трофимов, например, известен только в "период Коншина", но из-за этого мы не станем лишать его похвалы за усидчивость, ибо причина его столь краткого сидения в банке достоверно не известна. Не посчитаем особой заслугой и то, что один кассир пересидел другого. Впрочем, при избытке коллекционного материала, называемого неликвидами, можно конечно, подбирать купюры по подписям и этих деятелей, тем более, что некоторые из них встречаются реже чем другие. Но это уже вопрос частных соображений и к бонистике явно не относится.

Подборка же купюр по литерам равноценна подборке по порядку номеров... или же по количеству желтых пятен на купюрах. Смысл такого занятия берет начало в бессмыслице, и от такого занятия может вырасти борода (видимо, это весьма грубый намек на А. П. Кулакова — М. Г. ), вредно влияющая на собирательство. К тому же будет затруднено понимание бонистики, как дисциплины, полезной для познания истории, обладающей предметом, достойным изучения и достойно изучаемым.

Б. УВАРОВ, Ленинград, 1964 год

 

 

ПЕЧАТАЛИСЬ ЛИ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ БУМАЖНЫЕ деньги дореволюционных образцов

 

Автор статьи и авторы "Заключения" не оперируют ни одной цифрой, не приводят ни одного достоверного факта не делают ни одной достоверной ссылки на какие-либо документы, Также как не называют фамилий своих оппонентов, прибегая лишь к рассуждениям общего характера и различным чисто субъективным построениям и умозаключениям, что в известной степени затрудняет критический разбор данной статьи. А не мешало бы в таком ответственном "Заключении" более точно сформулировать какими источниками пользовались его авторы (постановления правительства, инструкции и отчеты финансовых и банковских органов, разъяснения, статьи и т, д.). Когда, кем и какие именно архивные документы обнаружены по вопросу эмиссии царских денег в советское время, их достоверность и т. п. с тем, чтобы в оценке этого вопроса мог принять участие не только т. Уваров и его консультанты, но и другие коллекционеры, интересующиеся вопросами, связанными с историей денежного обращения в нашей стране. Пока же нам известна лишь одна работа, детально разбирающая данный вопрос — это статья т. Вязельщикова "Денежное обращение трех систем", опубликованная в журнале "Советский филателист", в которой приводится целый ряд таблиц, детально характеризующих состояние денежного обращения в нашей стране за периоде 1901 по 1923 год.

Заявление авторов о том, что: "после утверждения образцов новых денег, купюры всех номиналов сразу же заготавливались в количестве, во много раз превышающем потребность в бумажных деньгах, является совершенно правильным. Подтверждается это тем, что за "период Плеске", т. е. с 1898 по 1903 год было изготовлено кредитных билетов на сумму 4220 миллионов рублей, тогда как в обращении на начало 1904 года находилось бумажных денег всего 630 миллионов рублей. Даже с учетом ежегодной потребности в замене изношенных денежных знаков на условном уровне 10% от находящихся в обращении (как стало сейчас известно, в 60-е годы срок службы 1-, 3- и 5-рублевых билетов составлял около одного года, срок службы 10- и 25-рублевых купюр — до 3-х лет и лишь 50- и 100-рублевые билеты служили пять-семь лет, поэтому все рассуждения как Б. Уварова, так и А. Кулакова о больших запасах совершенно не верны, ибо то же время служили знаки и до революции — М. Г.) — "запас", созданный в "период Плеске" был примерно шестикратным.

За "период Тимашева", т. е. с 1903 по 1909 год изготовлено еще кредитных билетов на сумму 6214 милллиона рублей, тогда как на начало 1910 года находилось в обращении всего 1300 миллионов рублей бумажных денежных знаков, таким образом, несмотря на увеличение денежной массы находившейся в обращении, "запас" кредитных билетов, хранящихся в банковских сейфах, опять сохранился, примерно, пятикратный.

Что же происходит далее? Как известно, в 1905 году появились новые образцы кредитных билетов 3-х рублевого достоинства, в 1909 году — новые 5, 10 и 25 рублей, в 1910 — 100 рублей и в 1912 году — 500 рублей. В связи с этим, безусловно, возникла необходимость постепенно изъять из обращения кредитные билеты номиналом в 3, 5, 10, 100 и 500 рублей образца 1898 года и 25 рублей образца 1899 года и заменить их новыми образцами кредитных билетов. Таким образом, огромные запасы, которые были созданы за период Плеске и Тимашева по указанным выше купюрам образца 1898-1899 годов, а их было изготовлено всего на сумму в 10434 миллиона рублей, оказались для дальнейшего использования непригодными и, очевидно, все что хранилось к началу процесса замены в сейфах Госбанка и его отделений, было впоследствии организованно уничтожено.

Первым из управляющих Госбанком, приступившим к замене денежных знаков образца 1898 года, был Тимашев, который успел произвести замену и создать небольшой запас для кредитных билетов 3-хрублевого достоинства образца 1905 года и изготовил кредитные билеты в 10 рублей

1909года, в количестве, примерно равным тому, которое находилось в обращении, без всякого их запаса. Завершение этой большой по объему работы выпало на долю его преемника Коншина, который начал печатать денежные знаки весьма ускоренными темпами — за 4 года на сумму 8550 миллионов рублей), тогда как его предшественники изготавливали такое же количество, примерно, за 11 лет), что вполне естественно, так как требовалось не только закончить работу по замене большого количества денежных знаков старого образца,
находившихся в обращении, но еще и создать, по существу заново необходимый по всем номиналам кредитных билетов, запас, так как старый "запас" потерял свое значение в связи с введением в обращение новых образцов денежных знаков. Не требовалось заменять только 1 рубль образца 1898 года, которого, кстати, было заготовлено до Коншина на 76 миллионов рублей, тогда как на начало 1910 года находилось его в обращении всего на сумму 3,7 миллиона рублей (если к этому добавить, что в обращении на эту же дату находилось на 112 миллионов банкового серебра 84 пробы, т. е. серебряных монет достоинством в 25, 50 копеек и в 1 рубль, то станет понятным почему Коншиным подписано всего три литерных серии, т. е. всего 3 миллиона рублей денежных знаков этого номинала и почему такие денежные знаки являются в настоящее время большой редкостью).

Не требовал также замены кредитный билет достоинством в 50 рублей. Судя по количеству выпущенных Коншиным денежных знаков он сумел произвести замену и создать приблизительно 5-кратный запас по кредитным билетам в 3, 25 и 500 рублей, а по кредитным билетам достоинством в 5, 10 и 100 рублей созданный им запас был примерно 2-кратным.

На долю следующего управляющего Госбанком Шипова, который пришел к руководству в 1914 году, выпала задача полностью завершить эту работу и привести денежную систему в то равновесие, которое считалось специалистами банковского дела нормальным. Вот здесь и возникает вопрос, сумел ли выполнить эту миссию управляющий Шипов, так как вскоре после его назначения 22 июля 1914 года разразилась мировая война, которая коренным образом повлияла на денежное обращение в нашей стране. С первых же дней этой войны в связи с дефицитом в бюджете началась в стране инфляция, т. е. падение покупательной способности рубля, сначала сравнительно небольшое, а затем принимающее такое ускорение, что к началу 1918 года в денежное обращение государство вынуждено было бросить 18059,1 миллион рублей кредитных билетов царского образца, 5889,2 миллиона рублей кредитных билетов образца 1917 года ("думских") и 3364,4 миллиона рублей казначейских знаков ("керенок"), а всего на сумму 27312,7 миллиона рублей против 1745 миллиона рублей или в 15,5 раза больше, чем было на начало 1914 года. Такое увеличение денежной массы при уменьшенном золотом обеспечении вызвало резкое падение курса рубля по сравнению с довоенным периодом.

Вряд ли в тот период затяжной и прогрессирующей инфляции Госбанк мог строить денежное обращение на том же принципе, что и в мирное время, т. е. на создании таких "запасов", которые в несколько раз превышают потребность денежного обращения. С печатных станков ЭЗГБ кредитные билеты, очевидно, еще "горячие" шли в обращение. Если это не так, то спрашивается, по какой причине Временное правительство предпринимает выпуск кредитных билетов образца 1917 года номиналом в 250 и 1000 рублей упрощенного изготовления, а также казначейских знаков в 20 и 40 рублей, которые печатались и выпускались сразу целыми неразрезанными листами по 25 штук в каждом, т. е. по существу представляли из себя денежные знаки в 500 и 1000 рублей. Не по той ли же причине Временное правительство 9 мая 1917 года принимает решение, по которому денежные знаки 5-рублевого достоинства начинают печатать по упрощенной технологии без порядкового номера? А причина, очевидно, заключается в том, что фабрика, печатавшая денежные знаки, не справлялась с таким объемом работы, которую вызвала инфляция. Если это предположение не основательно, то справедливо возникает другой вопрос: где же хранились и кем были изготовлены "запасы" денежных знаков царского образца на сумму 11469,4 миллиона рублей, кредитных билетов образца 1917 года (думских) на сумму 58057,6 миллионов рублей и казначейских знаков (керенок) на сумму 65474,8 миллиона рублей, а всего денежных знаков на общую сумму 135001,8 миллионов рублей, которые на начало 1922 года дополнительно появились в денежном обращении нашей страны в период с 1918 по 1922 год, причем эмиссии денежных знаков образца 1918-1921 годов в этот подсчет не входят, так как факт их выпуска в советский период не вызывает никаких сомнений.

Наиболее вероятный ответ на этот вопрос совершенно ясен. Это, конечно, не резервы Госбанка, оставленные Временным правительством, а результат интенсивного изготовления денежных знаков всех видов, купюр и наименований, необходимый для насыщения сферы денежного обращения при катастрофическом падении покупательной способности рубля. Удельный вес выпуска денежных знаков царского образца по суммарной стоимости в эти годы был очень невелик и составлял в 1918 году— 15%, в 1919 году — всего 2,5%, а в 1920 году упал до 0,1% от общей эмиссии, т. е. речь идет практически лишь об использовании тех заделов, которые оставались на фабрике в виде полуфабрикатов, заготовок на всех переделах, запасов бумаги со специальными водяными знаками, красок и т. д.

Изложенные выше соображения подтверждаются и другими фактами. Общеизвестно, что одним из первых декретов Советской власти был декрет о национализации банков, подписанный 27 декабря 1917 года. Взамен Государственного был создан Народный банк, во главе которого поставлен т. Менжинский. Для ликвидации "денежного голода" 16 февраля 1918 года СНК РСФСР узаконивает хождение наравне с кредитными билетами различных денежных суррогатов: облигаций займа "Свободы" достоинством до 100 рублей, билетов и краткосрочных обязательств Государственного казначейства и купонов государственных ценных бумаг сроками до 1 декабря 1917 года. Прибегать к подобной мере, сознательно засорять сферу денежного обращения, имея в своем распоряжении "еще не выпущенные из сейфов большие запасы бумажных денег старых образцов" (Уваров) совершенно нелогично. Однако и эта мера в борьбе с нарастающей инфляцией оказалась не радикальной. "Где же взять денег?". Такой вопрос встал перед Советским правительством вместе с другими трудностями. "Денег нет, вот где наша слабость, вот отчего мы слабы и отчего страдает наша страна" — говорил В. И. Ленин 10 февраля 1918 года на Всероссийском съезде крестьянских депутатов и земельных комитетов. Между тем из разных городов России шли телеграммы местных Советов с требованием выслать деньги. "Полный кризис в финансовом отношении — банки четвертый день закрыты, положение угрожающее" — телеграфировал Моссовет В. И. Ленину. Ленин был очень обеспокоен. Он лично следил за распределением денежных знаков. С трудом удалось сломить саботаж Экспедиции Заготовления Государственных Бумаг. Ее заставили работать даже по праздникам. Чтобы иметь бумагу, пришлось открыть в Петрограде специальную фабрику, создать организацию по заготовке тряпья — сырья, из которого делается бумага. Открыли производство красок. Некоторые краски пришлось за золото покупать за границей (Г. Елизаветин. Деньги, с. 147). (Ссылка на написанную для школьников книгу Г. Елизаветина. Деньги. (М. , Детская литература, 1970) неубедительна. Из 172-173 страниц этой книги А. Кулаков переписал много фраз, в том числе и фразу: "Некоторые краски пришлось за золото покупать за границей". Да, возможно, краски покупались за границей, но никто не доказал, что они приобретались для производства царских денег, а не советских дензнаков. Указание же Кулакова на страницу 147, вероятно, является опечаткой, ибо на этой странице говорится совсем о другом — М. Г.).

Разве после национализации банков, в сейфах которых, по мнению т. Уварова и его консультантов, хранились большие запасы денежных знаков, равные 135 миллиардам рублей, заготовленных еще царским и Временным правительством, могла возникла такая обстановка? Очевидно, нет.

Для того чтобы доказать свой основной тезис о том, что до начала печатания своих денег Советское правительство использовало лишь "большие запасы" бумажных денег старого образца, авторы "Заключения" допускают совершенно недопустимую для подобного рода статьи, грубую ошибку, утверждая, что: "исчерпав до предела все возможные запасы, советское правительство в период короткой передышки летом 1918 года, наконец, получило возможность и сразу же организовало печатание денег нового "образца 1918 года"... Работа проводилась весьма интенсивно, в три смены, чтобы как можно скорее создать необходимый запас — новый запас денежных знаков". Дался им этот "запас" — понятие, которого авторы "Заключения" начинают употреблять без всякого учета времени и обстановки, когда создание таких "запасов" потеряло всякое значение, так как заготовленные впрок в то время денежные знаки быстро превращались практически в макулатуру.

Но ведь известно, что декрет Совнаркома о выпуске этих денежных знаков был подписан годом позднее — 15 мая 1919 года. Как же обходилось до этого времени Советское правительство без денежных знаков? Авторов "Заключения", очевидно, попутало то обстоятельство, что на этих денежных знаках напечатана дата "1918 год", но ведь подобного рода вопрос элементарен для любого начинающего коллекционера и уж конечно не для научных работников кафедры "Денежное обращение и кредит в СССР" (это не совсем так — многие научные работники из сферы финансов не имеют больших знаний в области бонистики. Например, профессор Б. М. Сабан-ти — тот самый, который вызывал на спор недавнего Министра финансов Б. Г. Федорова по вопросу о курсе доллара и спор этот он проиграл (но мне не известно, отдал ли он проспоренные деньги), в своей брошюре "В. И. Ленин о социалистических финансах" (М. , Финансы и статистика, 1986) на с. 97 написал, что в 1922 году "выпускались банковские билеты в... 2... и 50 червонцев", чего в действительности не было — М. Г.). Приведенные выше соображения позволяют сделать только один вывод — утверждение авторов "Заключения" о том, что изготовление бумажных денежных знаков царского образца и образца 1917 года в Советский период не имело и не могло иметь места, является голословным, не убедительным, не подтвержденным реальными фактами и соображениями. Их рассуждения о том, что воспроизведение денежных знаков образца 1898 года "не оправдало бы себя по себестоимости", о связанных с этим технических трудностях, о том, что "в условиях разрухи это было вообще неосуществимо", о том, что предположение о воспроизведении противоречит здравому смыслу, лишено каких-либо оснований и может появиться лишь в результате незнания основ денежного обращения и технологии производства бумажных денег", а также их утверждение, что "никаких открытий в этой области не может быть" — все эти рассуждения ни на шаг не продвигающие нас в исследовании данного вопроса. Можно было бы согласиться с доводами о технических трудностях и влиянии "разрухи", если бы речь шла об организации этого производства заново, но ведь к разбираемому вопросу это не имеет никакого отношения. Фабрика ЭЗГБ, существовавшая многие десятилетия, имела к моменту свершения Октябрьской Революции все, что необходимо для нормального ее функционирования, т. е. оборудование, всю необходимую оснастку, материалы и высококвалифицированные кадры (это неверно — оборудование и оснастка к 1918 году стали сильно изношенными, высококачественных материалов или не стало или их было мало, кадры не были квалифицированными — к 1 ноября 1917 года штат Экспедиции вырос в 2 раза по сравнению с первой половиной 1914 года — М. Г.) стало и после прекращения саботажа ее руководства (вопрос о саботаже руководства тоже достаточно спорный — тот же Ленин, проявляя нетерпение, мог требовать немедленного напечатания больших масс дензнаков, а руководство ЭЗГБ, ссылаясь на технические трудности, не могло выполнить это требование быстро, и Ленин мог считать это саботажем, чего в действительности не было — М. Г.), безусловно, могла продолжать свою деятельность так же, как работала и раньше, ощущая некоторые трудности (что значит "некоторые", если, предположим, отсутствовали бумага, краски или технические сукна — М. Г.), связанные с получением необходимых красок и бумаги, что и преодолевалось по ходу ее работы. Так что с этих позиций, доводы авторов "Заключения" также совершенно несостоятельны. Что же касается набора нелестных слов в адрес своих возможных оппонентов и обвинение их авансом в "недостатке эрудиции" и стремлении к "псевдо-научным исследованиям", то они не украшают научных консультантов т. Уварова, претендующих, явно неосновательно, на монопольное право в науке.

А. КУЛАКОВ, Пермь, 1971 г.

 

Истина рождается в споре

 

Вопрос этот (о печатании царских денег в советский период — М. Г.) — не принципиальный. Правительство УССР выпустило знак в 10 карбованцев по старым клише и печатало вновь знаки в 50 карбованцев типа выпуска Центральной Рады Украины. Правительство Донской Советской Республики печатало знаки в 25 рублей по захваченным у генерала Каледина клише. Об этом тогда же (в 1918 и 1919 годах) было объявлено в советской печати тех мест во всеобщее сведение. "Принципиально" было все то, что помогало упрочить экономику молодого Советского государства. Политического же значения архаический облик старых денег не имел. Царь и царизм были столь непопулярны среди крестьян, что из белогвардейцев никто, кроме Бермондта-Авалова и Дидерихса, не выступал с монархическими эмблемами. Крестьяне на советской территории не оказывали никакого предпочтения "царским" деньгам. Неизвестно ни одного сообщения тех лет о каком-либо лаже на них на территории Советов. О том, насколько царские эмблемы были невыгодны белогвардейцам, свидетельствует заштемпелевание "орлов" и "корон" на денежных знаках Северной России, напечатанных в Англии.

Разменный фонд Госбанка был полностью исчерпан уже в 1917 году. Тогда же были использованы все местные ресурсы старых знаков. Каждому, кто хочет убедиться в этом, рекомендуется ознакомиться с любой из губернских газет с периода мая-июня 1917 года и по первый квартал 1918 года включительно. Цифровой материал имеется в сборнике "Наше денежное обращение" (М. , 1926).

Это положение Б. Н. Уварова (при Советской власти печатание знаков старых образцов было невозможно по техническим причинам — М. Г.) нужно принять "на веру". Ведь печатались же "думские" в 250 и 1000 рублей и последующие знаки высоких купюр ничем по сложности, не уступавшие старым денежным знакам (это не так — думские и знаки 1918-1922 года выработаны на менее качественной бумаге и худшими красками, чем царские — М. Г.). Известен официальный "протест" бывшего управляющего Госбанком И. П. Шипова по поводу продолжавшегося при Советской власти печатания царских знаков с его подписью (см. газету "Великая Россия", 1919 год) (где эту газету можно посмотреть?— М. Г.).

Крестьянам платили за хлеб всякими денежными знаками, ибо они не оказывали никакого предпочтения "николаевским". Целевое назначение царских знаков для Советской власти было иное:

1)финансирование подпольной работы в тылу белогвардейцев (там на "николаевские" был большой лаж),

2)закупка товаров (в ограниченных размерах ее удавалось осуществлять даже в условиях блокады нашей Родины со стороны интервентов) за рубежом, прежде всего в прибалтийских странах.

Б. Н. Уваров сам же опровергает свои аргументы (серийность царских денежных знаков ничего не дает для их датировки — М. Г.) указанием на редкость денежных знаков в 1 рубль с подписью Коншина. Внешние различия царских знаков, очень заметные (в каталогах Кардакова и под редакцией Чучина они не описаны), строго согласуются с серийностью этих знаков.

Прямых аргументов в пользу печатания или непечатания царских денежных знаков в Советское время нет ни у Б. Н. Уварова, ни у тех, кому он возражает. Архив Московской ЭЗГБ ("Гознак") был уничтожен в 1941 году. "Истина рождается в споре". Спор надо продолжить.

В. КИРИЛЛОВ, Москва

 

Рубль обесценился до 7 копеек лишь к моменту Октябрьской Революции. В 1915 году обесценение было весьма незначительным, но так как из-за изъятия населением серебряных рублей, резко возрос спрос на бумажные денежные знаки, последних в обороте стало не хватать.

И. ПИППАР, Н. Новгород

 

Примечания:

1.А. Кулаков упрекает Б. Уварова в отсутствии ссылок на документы. Это правильный упрек, но и сам А. Кулаков тоже не ссылается на документы, ибо их никто не видел, если они вообще имелись и не были уничтожены в период Великой Отечественной войны, когда Наркомат Финансов эвакуировался из Москвы.

2.В кулаковской рукописи имеется примечание, что цифровые "данные взяты из таблицы в статье А. Кулакова "О чередовании литерных серий...", опубликованной им лишь через 8 лет. Но в самой статье нет никаких ссылок на цифровые документы. Пользуясь случаем, сделаю некоторые дополнения к этой статье. В моей коллекции есть кредитный билет 1909 года в 10 рублей ГМ 761509 за подписями управляющего Шипова и кассира А. Афанасьева. Этот билет приводится здесь в качестве иллюстрации, а также публикуется кредитный билет 1918года в 10 тысяч рублей АВ 046536 с подписью того же кассира А. Афанасьева, чтобы показать длительный период работы отдельных кассиров. Кроме того, 5 рублей образца 1909 года серии УБ известны с номером 512, а не кончаются номером 510.

3.А. Кулаков пишет: "очевидно, все что хранилось к началу процесса замены (купюр) в сейфах государственного банка и его отделений, было впоследствии организовано уничтожено". К сожалению, это далеко не очевидно и не может быть принято на веру.

4.Утверждения А. Кулакова о "голословности, не убедительности, не подтверждении реальными фактами и соображениями" также в достаточной мере голословны, не убедительны и не подтверждены реальными фактами. ЭЗГБ в Петрограде в 1918-1920 годах не располагала квалифицированными кадрами, оборудование ее частью было изношено, а частью передано в Пензу и Москву и она не могла "продолжать свою деятельность так же, как работала раньше".

Видный финансовый деятель СССР 3. С. Каценеленбаум (чья подпись стоит на советских червонцах) в книге "Учение о деньгах и кредите. Часть I" (M., 1926) на с. 420 отметил: "Советскому правительству едва ли могло быть выгодно выпускать (как видно из продолжения этой фразы — имеется в виду печатать. М. Г.) деньги старых образцов для удовлетворения "спроса" со стороны окраинных государств, ибо к тому времени было, пожалуй, дешевле напечатать на 5000 р. советских денег, чем на 100 рублей старых".

Поэтому при подготовке книги "Советский червонец" я присоединился к мнению Б. Н. Уварова, поскольку считаю, что печатание царских денег было невозможно по техническим причинам. Кроме того, я думаю, что в конце 1917 года и в начале 1918 года продолжалось печатание денежных знаков Временного правительства, на которые расходовалась бумага и краски, а использование полуготовых банкнот царского правительства могло осуществляться в начальный период существования Временного правительства. Для печатания же царских денег — где и как могли быть куплены специальная бумага, высококачественные краски, другие материалы и куда их могли доставить — в Москву, Петроград или Пензу во время гражданской войны?

Протест Шипова (о нем упоминается Кирилловым — было бы желательно найти эту газету и опубликовать этот материал) остался как для Кулакова, так и для других коллекционеров неизвестным.

5. Возможно, следует согласиться с замечанием В. Кириллова — "Истина рождается в споре. Спор надо продолжить".

Может быть, кто либо из читателей "Миниатюры" сможет найти какие-либо архивные материалы и поставит точку над i в этом вопросе.

М. ГЛЕЙЗЕР

 

«БОННИСТИКА» - приложение к газете «МИНИАТЮРА» № 24

   Редактор - М. ГЛЕЙЗЕР  

©  «Миниатюра»

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России