на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

     Опубликовано: Шишанов В.А. К истории создания Банковского монетного двора // Хранитель Эрмитажа: Сборник воспоминаний и научных статей к 100-летию со дня рождения И.Г.Спасского. СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2004. С.221-228.

В.А. Шишанов (Витебск)

К ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ БАНКОВСКОГО МОНЕТНОГО ДВОРА

 

Деятельность монетного двора при Ассигнационном банке не обойдена вниманием исследователей. Из работ И.Г.Спасского, В.Т.Корецкого, А.И.Юхта, М.И.Смирнова можно почерпнуть основные сведения об истории монетного двора, его оборудовании, производительности, масштабах монетной чеканки.[1] Подчеркивается и значение этого предприятия, как первого опыта использования энергии пара в русском монетном производстве.

И все же обращение к документам, хранящимся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) и Российской национальной библиотеке (РНБ), позволило нам осветить ряд обстоятельств, ранее неизвестных или не получивших отражения в публикациях исследователей.

Известно, что право «иметь собственный монетный двор» было предоставлено Ассигнационному банку ещё в 1786 г. по манифесту об учреждении Государственного заемного банка.[2] Но только через 10 лет, с воцарением Павла I, создание Банковского монетного двора становится составной частью мероприятий, получивших название «операция преобразования государственных ассигнаций в монету» и направленных на оздоровление денежного обращения.[3] Новый монетный двор первоначально предназначался «для делания на оном из иностранного серебра особой банковой без цены, а не государственной монеты».[4]

Проводником «преобразования ассигнаций» стал кн. Алексей Борисович Куракин, который 14 ноября 1796 г. назначается главным директором Ассигнационного банка[5] и, с сохранением этой должности, 4 декабря того же года становится генерал-прокурором.

Уже в конце ноября Павлом I был одобрен доклад Куракина о «делании монеты банковой» из металлов Ассигнационного банка на Петербургском монетном дворе до того, как «устроен будет особый монетный двор» при банке.[6]

«Медлительное действие» столичного монетного двора, могло стать серьезным препятствием на пути к успеху задуманных финансовых реформ. Давно назревший вопрос о реконструкции двора всё еще находился на стадии проработки. Только в июне 1796 г. закончились переговоры с английским промышленником М.Болтоном о поставке паровых машин и другого оборудования в Россию. Но Павел I не терпел промедления и своих вельмож заставлял находить наиболее короткие пути к достижению цели. Выход из затруднительного положения пришлось искать Алексею Николаевичу Оленину.

Алексей Оленин (1763-1843), более известен как художник, археолог, писатель, коллекционер, государственный деятель. В послужном списке Алексея Николаевича должности товарища министра уделов, члена Государственного совета, Государственного секретаря, директора Императорской Публичной библиотеки, президента Академии художеств. Его перу принадлежит ряд работ по русским и античным древностям, палеографии и в том числе «Опыт о правилах медальерного искусства» (1817). Блистательная карьера Оленина началась в 1785 году со службы в артиллерии. Он принимает участие в войне со Швецией (1789-1790), в Польском походе (1792). Но из-за болезни, в чине полковника, вынужден был уйти в отставку, и начинает гражданскую службу, поступив 12 апреля 1795 г. в Экспедицию о подряде и закупке меди при Ассигнационном банке. Здесь Алексей Оленин менее чем за два года приобрел репутацию знающего, энергичного администратора и 5 августа 1796 г. был назначен советником в правление банка, 24 января 1797 г. – управляющим Конторою о покупке металлов, а 18 октября того же года – управляющим Банковским монетным двором.[7]

О пребывании в должности управляющего монетным двором у Алексея Оленина остались, надо полагать, не самые приятные воспоминания. Об этом свидетельствует та скрупулезность, с которой он собирал и переписывал документы в тетрадь, сохранившуюся в фонде А.Оленина в отделе рукописей РНБ и в которой насчитывается 64 листа (с приложением планов монетного двора).[8] Все это было призвано подтвердить правомерность поступков управляющего Банковским монетным двором и отвести от него обвинения инженера Карла Гаскойна.

Чарльз (Карл Карлович) Гаскойн (1739-1806) – уроженец Шотландии, инженер, сделавший прекрасную карьеру у себя на родине, где являлся директором Карронского металлургического завода близ Эдинбурга. Неожиданно в 1786 г., в возрасте 47 лет, Гаскойн переезжает в Россию и становится известен здесь как инженер-изобретатель, удачливый предприниматель и организатор производства. Несомненны его заслуги в деле модернизации и организации производства на Олонецких и Кронштадтском чугунолитейных, Адмиралтейских Ижорских заводах, строительстве Луганского литейного завода.[9]

В конце 1796 г. знакомство с Карлом Гаскойном и представленные образцы медалей, сделанных на его пуговичной фабрике, побудили Алексея Оленина открыть Гаскойну планы создания монетного двора и в письме от 5 января 1797 г. просить инженера высказать свои соображения по этому вопросу.[10]

8 апреля, на третий день коронации Павла I, Оленин явился по вызову кн. Куракина в Москву, где узнал, что у князя уже состоялся разговор с Гаскойном и уже заготовлена смета и план расположения машин монетного двора. Вскоре Карл Гаскойн уехал в Луганск, обещая прислать специалиста, чтобы к 6 ноября 1797 г. установить машины в Ассигнационном банке.

Алексей Куракин поспешил поднести императору записку «О заведении монетного двора при Государственном Ассигнационном банке», в которой указывалось: «В следствие высочайшего соизволения Вашего Императорского Величества о преобразовании ассигнаций в настоящия ходячия деньги потребно дать скорое течение монетному делу, но медлительное действие и неисправность машин нынешнего Санкт-Петербургского и вообще всех монетных дворов воспрещает таковому намерению, почему, до правления оных по Болтонову предписанию, на что потребно не малое время, статский советник Гасконий представил мне способ построить монетный двор при банковом доме почти на тех же правилах как и в Англии с весьма малым иждивением времени и денег».[11] К записке прилагался проект, который стал частью соответствующего императорского указа, подписанного 25 апреля 1797 г.[12]

Между тем, возвратившись в Петербург и осмотрев помещения, предназначенные для двора, Алексей Оленин обнаружил, что «не токмо 6-го ноября, но двойной тому срок не будет достаточен, для окончания всех работ», «рассмотрел <…> неудобство расположения машин» и недостаточность выделяемых по смете сумм.[13]

В конце лета прибыли специалисты механик Жорж Шериф и минц-мейстер Джозеф (Осип) Мейджер, а вскоре и сам Гаскойн. В своей записке Алексей Оленин отмечает, что между ним и Карлом Гаскойном «многие встречались недовольства» и «невинно» терпел он гонение от кн. А.Куракина, усматривая в этом желание Гаскойна «иметь полное управление учреждаемого Банковского монетного двора». Инженер то просил управляющего монетным двором не входить в помещения до окончания работ, то подавал кн. Куракину проекты и штаты двора в обход Оленина.[14]

Нереальность предварительных планов вскоре стала очевидна и для самого автора проекта, вынужденного просить дополнительных средств на закупку машин и вносить изменения в чертежи.[15] Первоначально на устройство двора планировались ассигновать 100000 р. Указом 11 октября 1797 г. было выделено еще 100000 р., а к маю 1799 г. расходы составили сумму 252888 р.[16]

В затруднительных ситуациях Гаскойн не стеснялся искать поддержки у Оленина. В письме от 17 октября 1797 г. Карл Карлович информировал управляющего о том, что рабочие проложили трубы для подачи воды на монетный двор без соответствующих расчетов, и вода смыла земляную насыпь. Это обстоятельство, по мнению инженера, как и многие другие «непредвиденные» трудности, «помешали завершению к назначенному сроку многих вещей» и теперь «нет ни какой возможности привести в действие или запустить машины до следующей весны, поскольку погода, которая зависит от бога, не позволила нам проводить работы так быстро, как возможно этого желали».[17]

Через несколько дней, в ответном письме Оленин сообщал о реакции кн. Куракина: «Вы подумали, что будет разумным назначить немножко более поздний срок дня, когда можно будет начинать чеканку монет полным ходом. <…> Этот неудачный пункт является предметом очень неприятной сцены для меня – человека, который не имеет отношения к работе машин. Его сиятельство подумал, что согласно этому заявлению у вас не будет возможности чеканить монету до следующего года, эта новость поразила князя и я скажу Вам, что никогда не видел его в таком состоянии, в каком он был вчера <…> Он поручил мне сказать Вам, что он не предполагал никогда ничего другого, кроме как начать чеканку самое позднее 19 ноября и что он Вам об этом заявил в Москве в тот момент, когда создание монетного двора было утверждено, и что чеканку можно будет производить на машине или вручную, но лишь бы она была начата. И что иначе он не хочет слышать ни о машинах, ни о монетах, и что в противном случае он будет вынужден принять очень неприятные для него меры, особенно по отношению к тем, кто отвечает за общее и частное создание монетного двора. И что если вы хотите послужить государству и быть ему полезным, то нет другого средства, кроме как начать чеканку к 15 ноября текущего года <…>».[18] Проволочки с пуском монетного двора были весьма не желательны в деле успешной реализации «операции преобразования ассигнаций», поскольку с 1 января должен был начаться обмен ассигнаций на золотую и серебряную монету.

Разумеется, Карл Гаскойн хотел «послужить государству» и спешно организовал чеканку на ручной машине Банковского двора. Уже с 4 ноября начались выдачи К.Гаскойну золота и серебра из запасов Ассигнационного банка для пробования в тиснении машины.[19] 30 декабря в Контору о покупке металлов из Банковского двора было передано 2680 р. золотой и 7005 р. 50 к. серебряной монетой, а к концу февраля 1798 г. поступления составили: золотом – 5000 р., серебром – 13740 р. 50 к. «четвертаками», 4919 р. 50 к. «гривнами».[20] В феврале 1798 г. – приведена в действие малая паровая машина.[21] Но это было слишком далеко до необходимых по проекту 150 тыс. монетных кружков на сумму 264 тыс. р. в месяц.[22]

В тетради Оленина сохранились копии писем, в которых обсуждались вопросы, связанные с чеканкой и внешним видом монет: «<…> его сиятельство князь Куракин передал мне через гравера Леберехта, чтобы Вам сообщить и чтобы вам сказать, что по монетным законам, как здесь, так и везде, оригиналы монет должны быть сделаны рукой генерального гравера, который должен за это отвечать. По словам его светлости, дан приказ господину Леберехту подготовить к будущей среде и у него будут готовы пуансоны для золотых монет и для монет по 25 и 10 копеек в серебре. Так, что Вам гравер может изготовить по пуансонам необходимые матрицы или подогнать те, которые он уже сделал. Более того, нужно Вам сказать, что контур монет из этой чеканки, помимо рублей, будет отмечен лавровым венком рельефным, что можно будет, по словам Леберехта, сделать очень легко на одних и тех же машинах».[23] Гурт с «лавровым венком» известен на некоторых вариантах «ефимка» 1798 г.,[24] но на других монетах, вероятно, все ограничилось пробной чеканкой. Уже 26 октября Оленин сообщал Гаскойну о новых изменениях: «Только серебряный рубль будет иметь надпись вокруг или то, что называют «маркой» по ребру. Все другие монеты этой чеканки, как золотые, так и серебряные, будут иметь просто только косые рубчики как это на голландских дукатах. <…> Я исправил старые гравюры согласно новым распоряжениям и я вам их отправляю, добавив в каждый пакет кроме рубля образцы штемпелей, по которым вы можете рассчитывать, сменив только год. Золотая монета тоже исправлена».[25]

Возникает вопрос и о буквенных обозначениях на монетах: «<…> покорнейше испрашивает г-н Леберехт приказание Вашего сиятельства, каким образом угодно будет Вам, чтоб поставлены были сказанным литеры? «С» и «М», то есть «Санкт-Петербургская монета», или «С.П.», то есть: «Санкт-Петербург»». Ответ Куракина был – «С.П.».[26]

В середине февраля 1798 г. Алексей Оленин узнал об отъезде Гаскойна в Луганск и, встревоженный этим обстоятельством, принудил инженера подписать договор с Ж.Шерифом об управлении работами до своего возвращения.[27] После чего Оленин серьёзно взялся за ревизию проекта, усмотрев «тоже неудобство, как и в первом его распоряжении машин, а именно соединение переделом золота, серебра и меди на одних плющильных, обрезных и печатных машинах, в противность общепринятым монетным правилам». При участии Ж.Шерифа и Д.Мейджера, было составлено «новое распоряжение общему постановлению машин», утвержденное кн. А.Б.Куракиным 25 февраля 1798 г.[28]

Но к августу 1798 г. провал «операции преобразования ассигнаций» становится очевидным. Куракин оказался в опале и 21 сентября был отстранён от службы. Пришло время Гаскойна подавать жалобы. В письме к новому директору Ассигнационного банка графу П.В.Завадовскому инженер сообщает: «Я получил от его императорского величества повеление представить план и смету на издержки монетного двора, что было опробовано и сумма ассигнована, вследствие сих приказаний прислал сюда моих мастеровых, и в работе столь уже преуспел, что в прошлом ноябре месяце в состоянии был я бить монету ручною машиною, а в феврале месяце привели малую паровую машину в действие, но лишь только увидели сии скорые успехи, то управление оного дела нечувственно у меня отняли, планы мои переделали, а работу продолжали производить моими мастеровыми».[29]

И вскоре Карл Гаскойн приобретает особое доверие. По императорскому указу от 15 декабря 1798 г. ему поручается провести «разыскания» по ряду «предметов» и в том числе – «о лучшем устройстве монетных дворов, находящихся в Петропавловской крепости и при Ассигнационном банке».[30]

Результаты «разысканий» Гаскойна были изложены в его «Мнении на монетные дворы» и в соответствующем рапорте императору.[31] Из рапорта следовало, что, по мнению инженера, мощностей монетного двора в Петропавловской крепости достаточно для «переделывания в монету» всего поступающего золота и серебра, но «все казематы онаго заняты машинами и работами, так что нет уже и удобности распространить оной устроением вновь плющильных и прочих машин, да ежели б и была к тому удобность, то по всегдашней в казематах от дождевой и снежной воды сверху сырости, устроенныя в них машины и инструменты не могут быть в исправности, не теряя своей верности и прочности, а не менее претерпевают тут в здоровье своем вред и работающие там люди безвыходно день и ночь месяца по два». Карл Гаскойн, «выхваляя изящность плана г-на Болтона, относительно монетного здания и как он располагает разные части монетного дела», заключил, что «нынешнее расположение и устроение машин долженствует совершенно быть переменено, прежде, нежели в нем можно начать делать монету».

Таким образом, Гаскойн подтвердил необходимость реконструкции монетного двора в крепости и счел возможным перенести на это время монетное производство в Банковский монетный двор. Но, заметим, у инженера были большие сомнения в целесообразности использования паровых машин в монетном производстве в условиях России: «Что же касается до сих Болтоновых паровых машин вообще, замечает г-н Гаскоин, что оне по местному положению России невыгодны, поелику здесь без оных всё потребное толико же хорошо, чисто, успешно и с меньшим расходом посредством ручных, человеческою силой движимых, машин совершить можно или же машинами водою действуемыми на коим бы то месте ни было, как то на Стрелинской мызе, на Охте, Колпине и даже посреди города в саду Таврического дворца. А на те поделки, где б паровые машины с некоторою пользою употреблены быть могли, достаточна будет такового же свойства малая им самим в банковом монетном дворе устроенная цилиндрическая машина в 20-ть дюймов, а именно на плющение рублевиков и золота в таковом количестве, как на внутренное обращение во всей империи потребно. В рассуждении же большой паровой машины г-на Болтона и орудия на плющение меди для ушивки дна военных кораблей и делания медных денег, находит он, что оныя весьма дороги, и, по его мнению, при производстве обоих сих операций можно обойтись и без паровых машин, поелику все оное и с большею удобностию водяным действием, ибо построение паровой машины, ежегодное содержание ея каменным угольем из Англии, починка и прочия надобности, чтоб содержать ее в действии, всякой год, по меньшей мере, будет стоить до 20.000 рублей, кроме издержек на самую машину и устроение ея, что равномерно будет стоить не менее как около 80.000 рублей».

13 февраля 1799 г. Гаскойну был дан императорский указ, в котором повелено «пременить средства соединить монетные дворы».[32]

К этому времени положение Банковского монетного двора было неопределенным. 5 марта Джозеф Мейджер сообщал гр. Завадовскому, что «ныне работы все остановились при банковом монетном дворе, мастера же и рабочие люди без всякого дела живут, то не будет ли мне приказано для избежания лишних расходов, расплатясь с ними отпустить вольно принятых куда пожелают, а мастеровых казенных отправить по принадлежности в Кронштадт <…>».[33] Алексей Оленин ходатайствовал о «домовом отпуске»,[34] а 3 декабря 1799 г. был назначен обер-прокурором 3-го департамента Сената.

Получив карт-бланш, Карл Гаскойн предварительно избавился от запятнавшего себя в сотрудничестве с Олениным Жоржа Шерифа, отправив его обратно в Луганск.[35] В конце весны была возобновлена пробная монетная чеканка. 13 июня с Банковского монетного двора в Контору о покупке металлов поступило: рублями – 370 р., полтинами – 1441 р., пятикопеечниками – 294 р.[36] А 27 сентября Гаскойн доносил Павлу I о том, что «монетный Банковский двор со всеми к нему принадлежностями в ведение его принят, и от дня Высочайшего соизволения через две недели предел начать, а в месяц до равного количества с крепостным довести возможно».[37]

К декабрю 1799 г. монетный передел в крепости был остановлен и директор горных и монетных дел М.Ф.Соймонов в письме к директору Ассигнационного банка П.С.Свистунову просил приказать, «как наипоспешнее очистить совершенно как двор, так и покои под монетный передел назначенные», поскольку Гаскойн «на кого высочайше возложено производить тиснение, должен приступить к тому немедленно».[38] И все же, и здесь не обошлось без проволочек. 23 декабря президент Берг-коллегии А.В.Алябьев вновь обращается к П.С.Свистунову с просьбой «совершенно от всего очистить» помещения монетного двора: «Я со своей стороны долгом поставляю повторить о том же покорнейшую мою просьбу, которая тем сделалась ныне для меня необходимее, что передел монеты должен быть начат как возможно скорее, а г. действительный статский советник Гаскойн без удовлетворения оной ни к какому распоряжению приступить не может и если медлительность в исполнении высочайшего повеления последует единственно от того, то ни он, ни я за не успех в переделе серебра в монету отвечать обязаны не будем».[39]

К регулярной чеканке Банковский монетный двор приступил в начале января 1800 года. Планировалось, что «монетный передел» ограничится только наличными запасами золота и серебра Петербургского монетного двора.[40] К февралю 1801 г. передел был завершен. Карл Гаскойн передал свои полномочия по управлению Банковским двором ведомству Монетного департамента.[41] Но стало ясно, что Петербургский монетный двор еще не скоро сможет приступить к чеканке, и двор в Ассигнационном банке успешно справлялся со своими временным обязанностями вплоть до октября 1805 г.

 

Сноски.


[1]Спасский И.Г. Петербургский монетный двор от возникновения до начала XIX в. Л.,1949. С.53-61; Корецкий В.Т. Банковский монетный двор // Нумизматический сборник ГИМ. Ч.7. М., 1980. Вып.53. С.70-84; Спасский И.Г., Юхт А.И Финансы. Денежное обращение // Очерки русской культуры XVIII века. М.: Изд-во МГУ, 1987. Ч.2. С.149-151; Юхт А.И. Русские деньги от Петра Великого до Александра I.  М., 1994.  С. 224-227; Смирнов М.И. Из истории Петербургского монетного двора // Деньги и кредит. 1992. №5. С.70-72; Смирнов М.И. Со знаком «С.П.Б.»… Очерки истории Санкт-Петербургского монетного двора 1724-1994. Тольятти, 1994. С.27; Смирнов М.И. История Банковского Монетного двора // Старая монета (Приложение к газете «Миниатюра»). 2003. №14. С.6-8.

[2] Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. 1-е собр. СПб., 1830. (далее – ПСЗ). Т.22. №16407.

[3] См. также: Шишанов В.А. «Операция преобразования государственных ассигнаций в монету» (из истории финансовой политики России в конце XVIII в.) // Шестая Всероссийская нумизматическая конференция. Санкт-Петербург. 20-25 апреля 1998 г.: Тез. докл. и сообщ. СПб., 1998. С.170-171.; Шишанов В.А. Операция преобразования государственных ассигнаций в монету // Нумизматический альманах (Москва). 1999. №1. С.2-11; Шишанов В.А. Особая экспедиция Ассигнационного банка по его хозяйственным оборотам (1797-1804) // Седьмая Всероссийская нумизматическая конференция. Ярославль. 19-23 апреля 1999 г.: Тез. докл. и сообщ. М., 1999. С.150-153.

[4] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.3об.

[5] Сенатский архив. СПб., 1888. Т.1. С.6.

[6] Отношение кн. А.Б.Куракина генерал-прокурору А.Н.Самойлову 24 ноября 1796 г. (Георгий Михайлович вел. кн. Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I.- Спб.,1891. С.4).

[7] РГИА, ф.584, оп.1, д.714, л.78-80. В литературе встречается ошибочное утверждение, что А.Н.Оленин являлся управляющим Петербургским монетным двором. См.: Голубева О.Д. А.Н.Оленин. СПБ., 1997. С.13-14.

[8] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373.

[9] См. о нем: Бурим Л.Д. Чарльз Гаскойн – директор Ижорских заводов// История Петербурга (Петербург). 2001. №4. С.39-44.

[10] Письмо А.Н.Оленина К.Гаскойну с изложением планов создания Банковского монетного двора 5 января 1797 г. (ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.41-42. Копия на фр. яз.)

[11] РГИА, ф.584, оп.1, д.2227, л.102.

[12] ПСЗ. Т.XXIV. №17932.

[13] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.37-38.

[14] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.38 и об.

[15] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.39, 49.

[16] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.63-64.

[17] Копия письма К.Гаскойна А.Н.Оленину 17 октября 1797 г. (ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.1-2об. На фр. яз., перевод В.Олефиренко).

[18] Копия письма А.Н.Оленина К.Гаскойну 23 октября 1797 г. (ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.2об.-4. На фр. яз., перевод В.Олефиренко).

[19] РГИА, ф.584, оп.1, д.1024, л.3об.; д.2201, л.8.

[20] РГИА, ф.584, оп.1, д.1024, л.4.; д.3008, л.2.

[21] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.4об.

[22] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.2об.

[23] Копия письма А.Н.Оленина К.Гаскойну 1 октября 1797 г. (ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.11об.-12. На фр. яз., перевод В.Олефиренко).

[24] Уздеников В.В. Монеты России. 1700-1917. М.: Финансы и статистика, 1985. С.86.

[25] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.10-11. На фр. яз., перевод В.Олефиренко.

[26] Копия письма А.Н.Оленина А.Б.Куракину 20 ноября 1797 г. (ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.22об.).

[27] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.50.

[28] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.39об.-40.

[29] ОР РНБ, ф.542, оп.1, ед.хр.373, л.35-36об.

[30] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.2.

[31] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.2-5, 47-48.

[32] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.16 и об.; Представление Монетного департамента Государственному казначею относительно сдачи Банкового монетного двора. 10 октября 1808 г.// Георгий Михайлович вел. кн. Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I.- Спб.,1891. С.14.

[33] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.14.

[34] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.11.

[35] РГИА, ф.1374, оп.2, д.1803, л.17об.

[36] РГИА, ф.584, оп.1, д.3008, л.2.

[37] Георгий Михайлович вел. кн. Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I.- Спб.,1891. С.14.

[38] Письмо М.Ф.Соймонова П.С.Свистунову 4 декабря 1799 г. (РГИА, ф.584, оп.1, д.2940, л.151 и об.)

[39] РГИА, ф.584, оп.1, д.2940, л.160.

[40] Георгий Михайлович вел. кн. Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I.- Спб.,1891. С.II, 14.

[41] Георгий Михайлович вел. кн. Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I.- Спб.,1891. С.14.

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России