На главную страницу  
 

Советский коллекционер, 1976(14), С.115-122.

БОНЫ ВСЕВОЛОЖСКИХ

Д. КУЗНЕЦОВ, В. КАШИН

 

Научно-исследовательская комиссия Уральского областного отдела ВОФ (Уральская НИК) в начале 30-х годов опубликовала в журнале «Советский коллекционер» тексты документов: «Предписание уральскому Горному правлению» [1] и «Приказ заводским мастеровым рабочим людям» [2], которые в течение 40 с лишним лет служили всем авторам практически единственным источником информации о знаках Всеволожских1.

Имея в своем распоряжении только квитанции и расчетные листы Всеволожских, а также два указанных выше документа, Уральская НИК отождествила упоминающиеся в этих документах ярлыки с известными ей квитанциями и сделала вывод о том, что «ярлык-квитанция» и «расчетный лист» являлись частными бонами, применявшимися на уральских заводах и промыслах Всеволожских в 1840—1845 гг.

Получалось, что знака «ярлык» не существовало, а была только «квитанция», названная в документах ярлыком.

Анализируя текст квитанций и упомянутых документов, Д. Сенкевич, автор статьи «Квитанции и расчетные листы Всеволожских 1840—1846 гг.» [3], усомнился в тождестве ярлыков и квитанций, заключив, что знак «ярлык» должен существовать.

Одновременно им предположено, что «квитанции Всеволожских и заменившие их позднее расчетные листы, очевидно, следует считать учетно-бухгалтерскими документами2.

Изучение многочисленных архивных документов позволило нам внести ясность в существо ярлыков, квитанций и расчетных листов, обращавшихся на уральских железоделательных заводах и золотых промыслах Всеволожских.

Пермские имения Строганова были приобретены Всеволодом Алексеевичем Всеволожским3 в 1773 г., а после его смерти (1796 г.) имения наследовал племянник — Всеволод Андреевич, сын четвертого из братьев Всеволожских [4]. После Всеволода Андреевича (1836 г.) имения переходят к его сыновьям Александру и Никите, однако право распоряжаться всеми делами остается у Попечительства, учрежденного над их Астраханскими имениями еще 7 января 1833 г.

В Положении комитета министров, утвержденном 30 июня 1836 г., указывалось, что это Попечительство вступает в распоряжение Пермскими имениями и действует «в отношении торговли, коммерческих обязательств, ссуд и т. п. под фирмой «Всеволод Всеволожский» [5]. Учреждение Попечительства формально отстранило Александра и Никиту от вмешательства в дела своих владений, составлявших 3.312.055 десятин земли под заводами и промыслами [6].

Характерным для Всеволожских — владельцев Пермских имений — являются все возрастающие долги: Всеволод Андреевич наследовал имения с долгом в 1 268 436 рублей ассигнациями4, к 1818 году долги возросли до 4 529 497 руб. асс, а к 1840 г. они составляли уже 8 108 749 руб. асc. [7]. Такова предыстория имений Александра и Никиты Всеволожских, впервые в истории России посягнувших на государственную монополию по выпуску денежных знаков.

Постоянное безденежье и рост долгов из-за нерентабельности заводов заставили искать выход в новых формах экономического закабаления рабочих. В приказе «Пожевскому заводскому нашему правлению» (№ 288 от 28 сентября 1840      г.) Всеволожские отмечают все возрастающие расходы по управлению и оборудованию заводов, которые уже не окупаются производимым товаром (по смете на 1840/41 гг. расход должен составить 1 058 785 руб.). Такое «невыгодное действие заводов» объясняется ими неверным учетом в работе и материалах, неправильным распределением платы и праздностью семейств, которых они «принуждены, видя их бедность, кормить».

Составив урочное положение для выполнения заказов на железо и рассчитав количество расходов на провиант, потребный для прокормления рабочего с семьей, они приказали прекратить «доселе бывшие безвозмездные выдачи собственным их детям и престарелым родственникам», а за экономию материала и увеличение выделанного железа сверх урока была определена дополнительная плата [8]. «Мы хорошо рассчитали, что Вам нужно в год и Вы не только что получите хорошее содержание, даже будет излишек, ежели не будете ленивы». Наличных денег мы Вам каждый раз выдавать не будем, но «взамен того получать будете за нашей подписью ярлыки, в которых будет обозначено, на сколько рублей Вы заработали», заявили Александр и Никита в известном приказе «Заводским мастеровым и рабочим людям» от 30 сентября 1840 г. [9].

Так в обращении появились суррогаты денежных знаков — ЯРЛЫКИ. Обещанное «хорошее содержание» иллюстрируется материалами расследования «О стеснительном и бедственном положении рабочих» на Всеволодоблагодатских золотых промыслах, которое было проведено по указу Горного правления от 18 февраля 1842 г. Чиновник особых поручений Ильин и полицмейстер Паницын, проводившие расследование, нарисовали картину произвола, изнуряющего труда и нечеловеческих условий существования рабочих и их семей, умиравших от цинги и голода. Смертность на приисках доходила до 126 человек в год, а потому не удивительно, что из 300 человек, вновь переведенных с Пожевских заводов в 1841 г., бежало 202 человека.

В лавках Всеволожских изобиловала протухшая рыба из их Астраханских имений, а продавалось все значительно дороже «вольного рынка». Не получая наличных денег для покупки отсутствующих в лавках товаров и продуктов питания, рабочие «имея заработанные деньги в ярлыках, покупают на них в запасе какие-нибудь вовсе ненужные вещи и продают их с уступкой в 20, 30 и 40%» [10]. Значительное ухудшение жизненных условий произошло после введения с 1 июля 1841 г. оброчного положения, по которому из задельной платы начали производить вычеты в размере 52 руб. 50 коп. асс. в год.

Горное правление, рассмотрев материалы расследования, отмечает, что рабочие около трех лет не получали ни копейки наличных денег, замененных ярлыками. После введения дополнительных вычетов платы за работу стали «столь недостаточны, что люди, если бы и работали круглый год, не подвергаясь болезням, не могут своим трудом окупить необходимого содержания. Уже некоторые не в состоянии окупить пищи своей, не только одежды и потому, работая беспрерывно, входят лишь в долги» [11]. Так были «облагодетельствованы» рабочие уральских имений Всеволожских, таково было «хорошее содержание» с введением ярлыков вместо денег.

В Пожевское правление ярлыки из Петербурга поступили 18 сентября 1840 г., о чем в книге прихода и расхода была сделана первая запись: «Со счета С.-Петербургского Главного управления принято присланных при повелении гг. Владельцев от 8 сентября № 784 на пятнадцать тысяч семь сот восемьдесят девять рублей серебром» [12]. На другой день эти ярлыки стали пересылаться подведомственным конторам. За 19—20 сентября было переведено Пожевской, Никитинской и Александровской конторам ярлыков на сумму 7 200 руб. сер. и уплачено жалование служащим Пожевского правления за август 1840 г. ярлыками на сумму 50 руб. сер. [12].

Одновременно с ярлыками поступил очередной приказ от 9 сентября 1840 г. «О расчетах с мастеровыми» [13], которым были прекращены различные выдачи «по заводским ярлыкам, распискам...» и установлены «расходные ярлыки», подписанные владельцами.

Расход «за два литографских камня», проведенный в отчете по главной конторе за ноябрь 1840 г., позволяет предполагать, что ярлыки не заказывались в типографии, а печатались Б конторе Всеволожских [14]. Приказ от 9 сентября 1840 г. сопровождался подробными правилами о ярлыках, которые мы кратко изложим:

— платеж денег по ярлыкам производится в назначенный срок от 1 до 30 декабря каждого года (§ 3);

— ярлыки выпускаются различных номиналов — в 10, 5, 3 и 1 руб. сер., а также в 50, 25, 15 и 10 коп. сер. (§ 8);

—       переплетенные в особые книги по числу имений или заводов и промыслов, ярлыки имеют свой двойной номер по порядку (§ 11 и 14);

—       ярлыки вырезаются из книг кассирами правлений кривыми линиями на необходимую сумму и передаются начальникам контор для выдачи за работы (§17);

—       при выдаче из конторы на ярлык ставится печать выдавшей его конторы (§20);

—       каждый ярлык может служить для расходования запасов только на сумму в 10 руб., а потому ярлык в 10 руб. сер. выпускается из кассы один раз и по возвращении в кассу вторично не выпускается. На его лицевой стороне делается особая пометка — «крыж»5. Ярлык в 5 руб. обращается два раза, в 3 руб. — три раза, в 1 руб. — одиннадцать раз и т. д. (§ 23);

— для контроля количества обращений на обороте ярлыка при каждом его выпуске из кассы ставятся цифры по порядку (§ 24);

— при каждом возвращении в кассу последняя цифра зачеркивается и ставится очередная, что дает возможность следить за количеством обращений ярлыка (§ 25);

— при последнем поступлении ярлыка в кассу он теряет свою силу и «закрыживается» с лицевой стороны (§ 26);

—       ярлыки, сделавшие последний оборот, ежемесячно представляются в правление, где они сличаются по номерам с корешком и кривым линиям отделения от него, после чего подклеиваются на свои места в книгу, которая по истечении года доставляется в Главную контору Всеволожских в С.-Петербург (§ 30).

Правила не указывают текста ярлыков. На этот текст имеется ссылка только в правилах «На провиантские и припасные магазины» от 6 сентября 1840 г. [15], из которой следует, что, кроме конкретного срока обмена ярлыка на деньги, в нем излагаются права владельца этого ярлыка. Некоторые сведения о ярлыках, а также о квитанциях и характере их обращения содержатся в «Балансовой смете по заводам Пермского имения на 1841 год» [16].

В «смете» фигурируют как ярлыки, так и квитанции:

— ярлыки должны выдаваться кассой только в счет задельной платы и на жалованье работникам правления и учащимся школ;

— квитанции — на содержание строений, покупку материалов и полуфабрикатов, на расходы по внутренней транспортировке и прочим хозяйственным расходам внутри имений.

Из «сметы» следует, что ярлыки и квитанции, сделавшие оборот, должны представляться в главную контору. Имеющиеся в распоряжении авторов квитанции различных номиналов отпечатаны на плотной бумаге серого или зеленого цвета и вырезаны из книги «кривыми линиями» так, как это предусматривалось правилами для ярлыков. Квитанции различаются своими размерами по обводящей рамке: «рублевые» имеют рамку 151—153X116, а «копеечные» — 135X90—91 мм. Различны и диаметры оттисков печатей контор. На 10-рублевой и 10-копеечной квитанциях диаметр печатей 38 мм (текст неразборчив), а на 3-рублевой — 28 мм с текстом «Александровской заводской конторы В. А. В.»6. Квитанции 1841 года известны с № 160 по № 2869, а квитанции 1842 года — с № 4609 по № 4643, что позволяет предположить сквозную нумерацию квитанций вне зависимости от года их выпуска.

Каталог бон Урала [17] датирует квитанции 1840—1842 гг., однако их текст «...принять в оброк и повинность...», а также факт введения оброчного положения на пермских заводах с 1841 г. дают основания усомниться в существовании квитанций 1840 г. Неизвестны квитанции 1840 г. и коллекционерам.

Из балансовой сметы по заводам пермского имения следует, что квитанции 1841 г. являлись учетными документами и на руки рабочим не выдавались. Однако следует отметить, что крестьяне вотчинных сел за заготовки леса и другие крестьянские работы получали квитанции, которые они, судя по «смете», обменивали в кассе на наличные деньги (за вычетом оброка и повинностей).

Нам представляется, что мастера цехов, получив в кассе авансом определенную сумму квитанций, расходовали их на приобретение «у материальщика» необходимых для производства материалов и полуфабрикатов. Вырученную же в конце недели сумму квитанций за проданные «материальщику» готовые изделия мастера обменивали в кассе на ярлыки (с учетом аванса и вычета оброка и повинностей), которыми и рассчитывались с рабочими.

Упоминание о квитанциях содержится и в другом документе — проекте правил о «квитанциях на материалы», которые предусматривалось ввести совместно с введением расчетных листов7. В предисловии к этим правилам указывается, что в 1841 г. для пермских имений Всеволожских были установлены «правила, составленные на оброчном основании». Однако применив все урочные положения, «местное заводское начальство... устранило лишь оборот квитанций... и допущены были заводские надзиратели к голословным расчетам с мастеровыми по одним памятным тетрадкам и расчетным книгам» [18].

Наличие печатей контор на квитанциях 1841 г. свидетельствует о выдаче их в обращение. Имеющиеся у коллекционеров квитанции 1841 г. "без печатей относятся к знакам, полученным конторами из Правления, но не выданных ими по назначению.

4 сентября 1841 г. заводской исправник Всеволодоблагодатских золотых промыслов Верещагин в рапорте Главному начальнику горных заводов Уральского хребта генерал-лейтенанту Глинке8 сообщает, что «платы за работы людям производятся ярлыками..., на которые они получают для себя из магазина как одежные вещи, так и харчевые припасы» [19].

Полученный от исправника ярлык в 25 коп. сер. Глинка представил министру финансов9 совместно со своим донесением. Содержание ответа министра от 23 февраля 1842 г. Глинка изложил в предписании Уральскому горному правлению, требуя «чтобы выдачи сказанных ярлыков были прекращены как по заводам Всеволожских, так и по золотым их промыслам» [21]. Этот документ подписи не имеет, однако его текст не оставляет сомнений в авторстве Глинки, которое подтверждается многочисленными документами переписки по ярлыкам Всеволожских. Авторы статьи «Первые частные боны Урала» [1], по непонятным причинам заделавшие подпись Пермского губернатора под этим предписанием Глинки, внесли путаницу не только в свои, но и в последующие публикации других авторов.

Напомним, что в соответствии с законом Уральское горное правление (находилось в г. Екатеринбурге) состояло из Главного начальника горных заводов хребта Уральского и Горного правления.

Главный начальник горных заводов хребта Уральского генерал Глинка, как директор правления, являлся председателем 1-го департамента этого правления и подчинялся непосредственно министру финансов, как Главноуправляющему корпуса горных инженеров. Именно поэтому Глинка и обратился к министру финансов с вопросом о ярлыках, поэтому же и давал указания своим подчиненным — Горному правлению. Заметим, что Пермский губернатор не вел никакой переписки по знакам Всеволожских.

Горное правление, исполняя распоряжение Глинки, 2 апреля 1842 г. предписало исправникам «привести в исполнение» волю министра по запрещению ярлыков. Правление золотых промыслов сообщило, что указ «об уничтожении ярлыков примет к исполнению», однако просило снабдить промысла деньгами или же «разрешить выдавать в заработке рабочим квитанции», так как наличных денег оно не имеет.

Пожевское правление заявило, что ярлыки заведены для упрощения расчетов и без Попечительства они ничего решить не могут и просило задержать «уничтожение ярлыков» до получения ответа от Попечительства [23]. В ответ на запрещение ярлыков Всеволожские предписали правлениям продолжать выдачи ярлыков вместо денег.

4 июня Горное правление вновь предписывает «прекратить выдачу ярлыков или квитанций и расписок», а взамен рекомендовало ввести расчетные листы, как это давно практикуется на всех уральских казенных и некоторых частных заводах [24]. Повторным рапортом от 12 июня 1842 г. Глинка информирует министра о мерах, предпринятых горным правлением по запрещению ярлыков и прилагает доставленный ему исправником «новый вид ассигнаций, который правление Пожевских заводов предполагает под названием квитанций ввести для платы вместо денег своим мастеровым» [23].

Ответ министра от 25 июня изложен в предписании Глинки Горному правлению от 13 августа: «как ярлыки, так и введенные вместо них квитанции... без означения имени кому они принадлежат... не могут почитаться обыкновенными расписками или расчетными документами... и в обращении терпимы быть не могут». Одновременно министр разрешил «вместо введенных ярлыков и квитанций... употребить письменные расчетные листы, подобные тем, которые издавна существуют по уральским казенным и частным заводам, но непременно с поименованием лиц» [25]. Этот документ до некоторой степени подтверждает введение в обращение в 1842 г. квитанций вместо запрещенных ярлыков.

В статье «Денежные знаки господ Всеволожских» ее автор пишет «чтобы квитанции не имели характерных для бумажных денег признаков, на квитанциях 1842 г. год был недопечатан... и печать не ставилась» [37]. Мы полагаем, что это только предположения автора.

Действительно, на квитанциях 1842 г. последняя цифра года была недопеча-тана и вписывалась от руки, печатей на этих квитанциях тоже пока не известно, однако «характерный для бумажных денег признак» министр финансов видел не в этом, а в безымянности этих знаков.

3 сентября Горное правление предписывает исправникам немедленно доносить о фактах применения ярлыков или квитанций, а также представить расписки управляющих, чтобы они, несмотря на предписание Всеволожских или Попечительства, «не осмеливались пускать в оборот ни литографированных, ни письменных ярлыков или квитанций за подписью Всеволожских... под опасением предания суду за ослушание» [26].

А чтобы уже выпущенные ярлыки «были изъяты из народного обращения», Горное правление направило соответствующее отношение Пермскому губернскому правлению. Губернское правление в ноябре 1842 г. предписало по губернии городским и земским полициям и сообщило в горные ведомства о принятии мер к возвращению частными лицами этих ярлыков в Горное правление для обмена на деньги [27].

Расчеты Всеволожских на собственные деньги не оправдались. Их долги, составляющие к 1841 г. 7 991 245 руб. асе, к 1843 г. достигли 10 117 696 руб. асе. [28]. Задолженность Всеволожских государственному заемному банку 188 306 руб. 82 коп. сер (659 073 руб. 70 коп. асе), взятых под залог их заводов и промыслов, вынудила правление банка обратиться в министерство финансов, которое 23 марта 1843 г. предложило департаменту горных и соляных дел распорядиться о составлении описи заводам для передачи их в казенный присмотр [29].

Однако влияние и связи Всеволожских сорвали эту акцию правительства, а присланный Горным правлением в мае 1843 г. исправник для принятия заводов в казенный присмотр был вскоре отозван.

Ярлыки и квитанции, запрещенные правительством, к концу 1842 г. прекратили свое существование.

В 1843 г. расчеты с рабочими на заводах и приисках Всеволожских велись, по-видимому, как и до введения ярлыков, по распискам и записям в книгах. Хлопоты со спасением своих владений от передачи их в казенный присмотр отодвинули на второй план введение новых образцов своих денежных знаков. Новые знаки появляются только в 1844 г.

Интересующие нас материалы о расчетных листах Всеволожских найдены в указе горного правления исправникам заводов от 4 мая 1845 г.

Сетуя на неверное истолкование разрешения бывшего министра финансов10 относительно введения расчетных листов, Горное правление в этом указе отмечает, что заводоуправление «выпускает под этим названием с февраля 1844 года литографированные билеты под фирмой «Всеволод Всеволожский» [30].

Документ не только уточняет данные каталога бон Урала в отношении начала обращения расчетных листов (февраль 1844 г. вместо 1843 г.), но и опровергает сложившееся убеждение о подписи этих билетов «очередным наследником» — Всеволодом Всеволожским.

В положении комитета министров от 30 июня 1836 г. сказано о фирме «Всеволод Всеволожский», в документах встречается «Всеволод Всеволодской», а на билетах напечатано «Всеволод Всеволожской».

18 января 1845 г. Горное правление, рассмотрев новый факт выпуска денежных суррогатов, о которых сообщил исправник, не предприняло никаких решительных мер по пресечению обращения расчетных листов, выпущенных от имени фирмы «Всеволод Всеволожский», решив передать этот вопрос на рассмотрение нового министра финансов.

К рапорту Глинки о новом нарушении государственной монополии были приложены, кроме введенного расчетного листа также ранее запрещенный ярлык Всеволожских и образец расчетного листа, применяющегося на казенных и многих частных заводах Урала [30]. В ответ на рапорт Глинки от 26 февраля министр финансов своим отношением от 24 марта 1845 г. уведомляет Глинку, что введенные листы отличаются от ранее запрещенных ярлыков и квитанций только наименованием и предлагает проследить не только за их уничтожением, но и за обеспечением рабочих наличными деньгами за работу.

Соответствующее распоряжение Глинки от 20 апреля было передано на исполнение горному правлению, которое 4 мая 1845 г. предписало заводоуправлениям прекратить расчеты с рабочими литографированными листами и ввести форму письменных расчетных листов, но «чтобы заводские люди, как теперь, так и на будущее время были удовлетворяемы за работы наличными деньгами», а продукты отпускались им по твердым ценам [30]. Образец одобренного министром финансов расчетного листа был направлен исправникам для контроля.

Коллекционеры не раз обращали внимание на неразборчивость надписей, сделанных карандашом, а иногда и на их отсутствие на расчетных листах. Причины этого объясняются Горным правлением: «Имена мастеровых... хотя и подписываются иногда на расчетных листах... карандашом, но так, что нет возможности разобрать надпись, большая же часть их выдается без обозначения имени... чтобы билеты могли переходить из рук в руки, заменяя монету» [30].

В статье Д. Сенкевича приводятся тексты печатей, ставившихся на квитанциях и расчетных листах. Нам известны расчетные листы также с овальными печатями (36X^0 мм и 30X25 мм), но без кругового текста, а только с буквами под гербом Всеволожских: «К. Г. К» (Кизеловская горная контора) и «Е. П. К» (Елизавето-Пожевская контора).

На этом можно было бы поставить точку, если бы не имели дел с Всеволожскими... По их настоянию 9 августа 1845 г. министр финансов разрешил Попечительству «изменить форму казенных расчетных листов по соображению их с местными заводскими условиями..., однако же, что таковые расчетные листы должны быть выдаваемы именные» [31].

19 октября 1845 г. Всеволод Александрович Всеволожский11 с инструкцией Попечительства выехал для ревизии уральских заводов и выработки предложений по новой форме расчетных листов.

Чем закончился этот вояж, неизвестно, однако из текста прошения поверенного Ионы Кондакова, поданного им 20 мая 1846 г. управляющему Пожевскими заводами, следует, что наличные деньги выдавались только к праздникам. «Мне не случается при праздниках быть в правлении, от этого я лишен наличной выдачи денег», писал Кондаков, чем еще раз свидетельствовал, что и в 1846 г. положение с оплатой деньгами не только рабочих, но и служащих нисколько не изменилось [32].

Подводя итоги исследования, можно отметить:

— ЯРЛЫКИ, введенные в обращение с 19—20 сентября 1840 г., являлись частными бонами, имевшими обращение в имениях Всеволожских наравне с государственными ассигнациями;

— КВИТАНЦИИ были введены в 1841 г. в качестве учетного документа произведенных работ и заменялись на ярлыки с учетом вычетов оброка и повинностей;

Квитанции 1842 г., как учетный документ, по-видимому, не использовались. После запрещения ярлыков кратковременно могли служить частными бонами;

—       Расчетные листы введены в феврале 1844 г. от имени фирмы «Всеволод Всеволожский» как частные боны, заменившие собой ярлыки.

Тула — Пермь.

 

Примечания:

1. Известные нам публикации о знаках Всеволожских приводятся в перечне «Список литературы»,

2. В статье даны фотокопии квитанций и расчетных листов.

3. Братья Всеволод, Илья и Сергей Всеволожские были участниками дворцового переворота 1762 г., поставившего на престол Екатерину II.

4. 3,5 рубля ассигнациями равнялись 1 рублю серебром.

5. «Закрыженная» в Никитинской конторе («Ник. кон») 10-рублевая квитанция показана в статье Д. Сенкевича на ил. 2.

6.      «В.А.В.» — Всеволод Андреевич Всеволожский.

7       Документ не датирован, однако упоминание в нем условий введения расчетных листов, указанное министром финансов, позволяет отнести документ не ранее, чем к концу 1842 г.

8. Глинка В. А.— в прошлом член Союза благоденствия, но к ответственности по делу декабристов не привлекался, так как в 1821 г. отошел от деятельности Союза [20].

9. Канкрин Е. Ф. — министр финансов с 1823 г. по 1844 г. Главноуправляющий корпуса Горных инженеров.

10. С 1 мая 1844 г. пост министра финансов занял Вронченко Ф. П.

11.  Сын старшего из братьев — Александра.

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Уральская НИК. Первые частные боны Урала. — «Советский коллекционер», 1930, № 10.

2.  Уральская НИК. Всеволоженки. — «Советский коллекционер», 1932, № 4.

3. Сенкевич Д. «Квитанции и расчетные листы Всеволожских 1840—1845 гг.». — «Советский коллекционер», 1974, № 11.

4. Казанцев П. М. На старом уральском заводе. Пермь. 1966, с 22.

5. Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе, том XI, отделение первое, 1836.

6 Государственный архив Пермской области (ГАПО), ф. 176, оп. 1, д. 666, лист 75.

7. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. № 173,174, об. 365.

8. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 20— 26.

9 ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 1—2.

10 ГАПО, ф. 300, оп. 1, д. 3, л. 79—90.

11. ГАПО, ф. 280, оп. 2, д. 605, л. 9—10.

12. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 1.1—12

13 ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 3—10.

14 ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 1058.

15 ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 49—55.

16. ГАПО, ф. 176, on. 1, д. 1058.

17. Каталог бон Урала и Прикамья. Пермь, 1931.

18. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 56—71.

19. Государственный архив Свердловской области (ГАСО), ф. 43, оп. 2,д. 1736, л. 20, -с об.

20.     Уральский алфавит декабристов. —«Уральский следопыт», 1975, № 6.

21. ГАПО, ф. 300, оп. 1, д. 3, л. 34—35.

22. Свод законов Российской империи, т. VII, СПб, 1857 (статьи 576—584).

23. ГАСО, ф. 43, оп. 2, д. 1736. л. 214—217.

24. ГАПО, ф. 300, оп. 1, д. 3, л. 113—114.

25.     ГАПО, ф. 300, оп. 1, д. 3, л. 144—145.

26. ГАПО, ф. 300, оп. 1, д. 3, л. 154—157.

27. ГАПО, ф. 280, оп. 2, д. 605, л. 68—69.

28. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 666, л. 180 и 190.

29. ГАПО, ф. 280, оп. 2, д. 605, л. 71 —74.

30. ГАПО, ф. 280, оп. 2, д. 605, л. 141—162.

31. ГАПО, ф. 176, ол. 1, д. 683, л. 6—7.

32. ГАПО, ф. 176, оп. 1, д. 1063, л. 235—236.

33.     Ушков Б. Ярлыки-квитанции-расчетные листы князей Всеволожских. —. «Северо-Кавказский коллекционер», 1932, № 4/5.

34. Брабич В. Всеволоженки. — «Уральский следопыт», 1961, № 2.

35. Харитонов Д. Монеты Прикамья. Календарь-справочник Пермской области на 1964 г. Пермь, 1963.

36.     Крнгер Е. Течет речка Ивдель. —«Известия», 1964, 30 апр.

37.     Воронихин А. Денежные знаки господ Всеволожских. «История СССР»,  1965, № 2.

38.     Ушков Б. Всеволоженки. Календарь-справочник Пермской области на 1968 г. Пермь, 1967.

39. Никитин А. Каждый был императором/— «Труд», 1969, 12 сент.

40. Казанцев П. Всеволоженки. — «Вечерняя Пермь», 1969, 11 окт.

 

Советский коллекционер, 1976(14), С.115-122.

 ©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России