на главную страницу

 
 

    Советский коллекционер. Вып. 11, с. 135-142, илл

 

Квитанции и расчетные листы Всеволожских 1840—1845 гг.

Д. СЕНКЕВИЧ

 

В журнале «Советский коллекционер» (1930, № 10) был напечатан материал Научно-исследовательской комиссии Уральского областного отдела ВОФ — «Первые частные боны Урала». В дополнение к нему в №4 того же журнала за 1932 г. была опубликована статья «Всеволоженки». В обеих статьях излагались результаты изысканий, проведенных названной комиссией в отношении квитанций и расчетных листов, применявшихся в 1840—1845 гг. на уральских горных заводах, принадлежавших помещикам Всеволожским.

Ссылаясь на документы того времени, найденные в архиве, комиссия признала, что указанные квитанции и расчетные листы представляли собой «частные боны», т. е. были выпущены Всеволожскими в качестве суррогатов денежных знаков, и «имели обращение наравне с ассигнациями».

Применявшаяся у Всеволожских система расчетов с крепостными рабочими отразила те сдвиги в экономике России, которые происходили во второй четверти 19-го столетия. Четко обозначился переход к капиталистическому производству с использованием наемной рабочей силы и разложение существовавшей феодально-крепостнической системы хозяйства. Эта система стала источником экономической отсталости России. Предприятия, продолжавшие применять низкопроизводительный крепостной труд, находились в упадке и неизбежно шли к своей гибели. Особенно ярко этот кризис проявился в металлургической промышленности, 70 процентов предприятий которой находилось на Урале. Она развивалась крайне медленно, будучи технически отсталой, основанной, главным образом, на принудительном труде так называемых горнозаводских крестьян. Последние являлись особым разрядом крестьянского населения феодальной России, которое было обязано заниматься не только земледелием, но и работать на горных заводах. К ним относилась часть государственных крестьян, приписанных к частновладельческим заводам, а также вотчинные крестьяне, принадлежавшие владельцам заводов.

Заводчик обязан был вносить казне установленные для горнозаводских крестьян оброк и подушную подать, а крестьяне — отрабатывать их заводчику. Предполагалось, что крестьянин может отработать оброк и подать в течение четырех месяцев. Фактически же ввиду подушного характера подати, ее приходилось отрабатывать в двойном, тройном размере (за малолетних, за стариков, за выбывших из семьи). Кроме того, крестьяне принуждались работать и сверх нормы, получая при этом за свой труд по крайне низким расценкам.

Положение работавших на уральских горных заводах крестьян было исключительно тяжелым. Они подвергались жестокой эксплуатации, всяким злоупотреблениям и дикому произволу со стороны владельцев и их прислужников. Изнурительный подневольный труд, отсутствие, по существу, на предприятиях охраны труда, нечеловеческие бытовые условия, полное бесправие вели к низкой производительности труда крепостных рабочих.

Продукция таких заводов не выдерживала конкуренции с привозным, зарубежным металлом, и доходы помещиков-заводчиков сокращались. В. И. Ленин, анализируя развитие горной промышленности, в своей работе «Развитие капитализма в России» писал: «...то же самое крепостное право, которое помогло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка Урала в эпоху расцвета капитализма»1.

В поисках выхода из кризиса хозяева стали постепенно переходить к более производительному наемному труду, сочетая при этом прежнее принуждение с новыми, экономическими формами эксплуатации рабочих.

В этом отношении весьма характерен пример Всеволожских горных предприятий на Урале. Продолжение применения на них крепостного труда во второй четверти 19-го века побуждало заводчиков серьезно изыскивать средства для поддержания уровня своих доходов. Дальнейшее усиление принуждения и эксплуатации рабочих становилось малоэффективным, грозило взрывом возмущения.

Всеволожские нашли для себя выход в прекращении выдачи работавшим на заводах крепостным рабочим наличных денег и замене их суррогатами, ничего не стоившими за стенами хозяйства заводчиков.

30 августа 1840 г. Всеволожские объявили свой «Приказ заводским мастеровым и рабочим людям», написанный стилем «отца-благодетеля»,, радеющего за интересы своих крепостных «ребят». Этот приказ полностью приведен в журнале «Советский коллекционер» № 4 за 1932 г. в статье «Всеволоженки».

Проливая крокодиловые слезы по поводу бедственного положения самих рабочих и их семей, заводчики пытались доказать, что у них общая с рабочими заинтересованность в повышении выработки продукции самими рабочими и в привлечении для работы на производстве членов их семей — женщин, стариков, подростков. Бедность в дому рабочих хозяева объясняли тем, что в ожидании «расчетов с конторой, которые

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Изд. 5-е. Т. 3, с. 485.

 

долго продолжаются», рабочие «забирают вместо денег до расчета что попало» — провиант, одежные вещи и другое, «хоть и ненужное», желая, якобы, продать это «за что-нибудь... хоть с уступкой», и на добытые таким путем деньги купить себе что захочет. В результате, у рабочего образуется перед конторой задолженность, которая постепенно возрастает.

Поэтому Всеволожские объявляли в этом приказе новый порядок расчетов:

1. «Кто работает, тот и получает... Что в течение недели добудете..., то в субботу вечером от вас будет принято и вам будет за то на очистку выплачено».

2. «Наличных денег по мелочам нам раздавать каждый раз невозможно и не нужно, но взамен того получать будете за нашей подписью ярлыки, в которых будет обозначено на сколько рублей вы заработали».

3. «Строго от нас велено принимать эти ярлыки как наличные деньги. Кто свой ярлык получит и что кому нужно, тот иди и получай... Хотите их передавать друг другу — можете, ибо у кого ярлык, тот и получает».

4. «Мы хорошо рассчитали, что вам нужно в год и вы... даже будете в излишках, ежели не будете ленивы... вы согласитесь, ребята, что нам не следует кормить ваших жен и ребятишек, да и женам вашим стыдно праздно жить и не работать на мужей...».

Таким образом, реализуя свой замысел, Всеволожские установили в 1840 г. выдачу рабочим квитанций за выполнение работ и сдачу материалов. Как явствует из приказа, и это зафиксировано в тексте квитанций, последние должны были представляться конторам, которые удерживали оброк и повинность, а на оставшуюся сумму выдавали ярлыки на склады для получения товаров. Ярлыки выдавались и подлежали использованию вместо наличных денег.

В каталоге денежных знаков Урала и Прикамья2 указаны выпуски квитанций 1840—1842 гг. достоинством в 10, 15, 203, 25, 50 копеек, 1, 3, 5 рублей серебром (илл. 1 —квитанция на 3 рубля 1841 г.).

Квитанции печатались бронзой на сероватой или зеленоватой бумаге. На них ставилась круглая печать с изображением, очевидно, герба Всеволожских и круговой надписью — наименованием того или другого хозяйства. Текст помещался внутри прямой двухлинейной рамки размером 124X84 мм.

Д. В. Кузнецов из г. Перми прислал в редакцию сборника «Советский коллекционер» сообщение о находке квитанции Всеволожских 1841 г. на 10 рублей (илл. 2). Этот номинал не каталогизирован, в коллекциях до сего времени не встречался. Возможно, что на практике 10-рублевый номинал оказался слишком высоким, и такие квитанции

2             Издание Уральского областного отдела ВОФ. Пермь, 19311

3             В упомянутой выше публикации «Первые частные боны Урала» квитанция 20-копеечного достоинства не упоминалась и в просмотренных нами коллекциях отсутствует.

 

 

-либо вовсе не применялись, либо существовали в очень ограниченном количестве4.

Как видно из иллюстраций, 10-рублевая квитанция по тексту отличается от квитанций других достоинств. Имеющийся на квитанции оттиск круглой печати диаметром 36,5 мм, к сожалению, нечеткий и не позволяет прочитать наименование хозяйства, просматривается только одно слово «заводск»... (видимо, — контора).

В квитанциях, датированных 1842 г., в тексте было добавлено слово «промысловым» (конторам), а последняя цифра обозначения года не была напечатана и вписывалась от руки чернилами (илл. 3).

В годы введения Всеволожскими описанного порядка расчетов с рабочими в денежной системе России осуществлялась реформа 1839— 1843 гг. (так называемая реформа Канкрина), направленная на оздоровление денежного обращения путем изъятия обесцененных государственных ассигнаций по принудительному курсу 3 р. 50 к. ассигнациями за один рубль серебром. В 1840 г. были выпущены под обеспечение серебром депозитные билеты Государственного коммерческого банка и кредитный билет Сохранных казен и Государственного заемного банка. Реформа установила серебряный монометаллизм: государственной денежной единицей стал серебряный рубль. Ассигнации подлежали обмену на новые денежные знаки — государственные кредитные билеты образца 1843 г.

Пермский губернатор, чтобы не восстановить против себя влиятельных заводчиков, до 1842 г. закрывал глаза и не пресек своей властью их действия. Но получив донесение исправника заводов Всеволожских о выдаче там рабочим людям вместо настоящих ассигнаций самовольно введенных владельцами заводов ярлыков, он, чтобы снять с себя ответственность, сделал по этому поводу представление министру финансов. Указывая на неправомерность действий заводчиков, он писал: «Не имея в виду закона, который бы дозволял или запрещал существование подобных ярлыков...» 5.

В ответ на это министр указал губернатору, что ярлыки, означая определенные количества денег, являются родом ассигнаций, а поэтому не могут допускаться в обращение и дальнейшая выдача их на заводах Всеволожских должна быть прекращена. Указание министра губернатор передал на исполнение Уральскому горному .правлению. Но все это мало, видимо, обеспокоило Всеволожских. Они еще почти три года продолжали свою «эмиссию». Местные власти не слишком старались выполнить указание министра финансов, а центральные, подписав директиву, на том и успокоились.

Всеволожские, правда, несколько перестроились: они прекратили применение квитанций и перешли с 1843 г. на новую форму «расчетный лист» (илл. 4), которая в большей степени соответствовала постепенно

4             В какой-то мере это подтверждается и порядковым номером этой 10-рублевой квитанции (№ 160), видным на фотографии.

5             «Советский коллекционер», 1930, № 10. «Первые частные боны Урала».

 

укоренявшимся принципам отношений между рабочими и заводчиками при капиталистическом производстве.

Расчетные листы изготовлялись из простой сероватой бумаги с текстом, исполненным литографской печатью на одной стороне, в прямой однолинейной рамке размером 184X130 мм. Цвет рамки и текста менялся в зависимости от обозначенного на расчетном листе номинала. При 10-копеечном номинале рамка и текст были бордового цвета, при 15-копеечном — темно-зеленого, при 50-копеечном — светло-синего; рублевого номинала расчетный лист изготовлялся на зеленой бумаге, печать была черная. В упомянутом выше пермском каталоге 1931 г. отмечены расчетные листы с датами 1843—1845 гг. в тех же достоинствах, как и предшествовавшие им квитанции Всеволожских 1840— 1842 гг. Сказанное выше о квитанциях 20-копеечного достоинства относится и к расчетным листам в 20 копеек.

Как и на квитанциях, на расчетных листах ставилась круглая печать с изображением герба, а также наименованием (по окружности) хозяйства, в которых они выдавались. Ниже приводится дословно перепечатанный из публикации «Первые частные боны Урала» перечень таких хозяйств:

«1. Сивенское хозяйство (должно быть «Сивинское». Д. С).

2. Пожевская заводская контора.

3. Никитинская заводская контора '(по другим  данным  «Никитская». Д. С.).

4. Всеволодовская заводская контора (по другим данным «Всеволожская». Д. С.)."

5.  Александровская заводская контора.

6.  Всеволовильна — материальный караван (должно быть «Всеволодовильвенский». Д. С).

7.  Верхотурская горно-заводская вотчина».

Один из старейших московских бонистов Виктор Петрович Вязельщиков, занимавшийся в свое время изысканиями в области истории выпусков частных бумажных знаков в России, приводил в своих докладах на секции бонистов Московского отделения ВОФ по обнаруженным им оттискам печатей хозяйств Всеволожских дополнительный перечень таких хозяйств:

«8. Правление Пермского горнозаводского и вотчинного имения.

9.      Пермское горнозаводское имение.

10. КГК. Кизеловская горная контора.

11. ЕПК- Елизавето-Пожевская контора.

12. Обвинская вотчинная контора.

13. Канцелярия Пожевского владельческого дома».

Имеющиеся в нашем распоряжении сведения о квитанциях и расчетных листах, применявшихся для расчетов с рабочими в хозяйствах Всеволожских, не позволяют нам, однако, документально определить их природу: представляли ли они собой боны или бухгалтерские документы. Научно-исследовательская комиссия Уральского областного отдела ВОФ признала их бонами, т. е. средствами платежа. Между тем согласно вышеупомянутому приказу Всеволожских рабочие получали в окончательный расчет «ярлыки», которые должны были приниматься на складах хозяйства «как наличные деньги», т. е. в качестве средства платежа. Исправник также доносил губернатору, что заводчики вместо настоящих ассигнаций выдают рабочим людям какие-то ярлыки. Упоминавшихся в указанных документах ярлыков в нашем распоряжении нет. Не было их и в распоряжении Научно-исследовательской комиссии Уральского областного отдела ВОФ, но комиссия, не утруждая себя какими-либо доказательствами, поставила между ярлыками и квитанциями и расчетными листами знак равенства и пришла к заключению, что «ярлыки-квитанции и расчетные листы являлись не бухгалтерскими документами, а бонами».

Такое утверждение представляется нам необоснованным и неубедительным. Незачем было бы Всеволожским употреблять в приказе слово «ярлык», если бы не было особого документа, носившего такое название. То, что ярлык имел совсем иную природу, чем квитанции и заменившие их позднее расчетные листы, явствует, наконец, из самого текста квитанции: «оставшуюся за взносом оброка и повинности ...обменять на ярлык того же достоинства» (подчеркнуто мною. Д. С). Ведь если бы необмененные на ярлык (на другой документ!) квитанция или расчетный лист могли служить средством платежа, владелец квитанции имел бы возможность миновать контору хозяйства и избежать удержания оброка и повинности. Такого положения владельцы заводов, конечно, допустить не могли.

Поэтому квитанции Всеволожских и заменившие их позднее расчетные листы, очевидно, следует считать учетно-бухгалтерскими документами. Вместе с тем доколе не найдены «ярлыки» пли документы, которые до конца раскрывали бы всю систему расчетов с рабочими на заводах Всеволожских, наше исследование нельзя считать доведенным до конца. Весьма желательны дальнейшие поиски. В первую очередь ими следовало бы заняться уральским бонистам.

СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ

1. «Советский коллекционер», 1930, № 10;       3. Чунтулов В. Т. Экономическая история 1932, № 4. СССР. М., «Высшая школа», 1969.

2.  Экономическая история СССР. Под ред.   4. БСЭ, изд. 2-е, т. 12.  «Горнозаводские И. С. Голубничего и др.  Изд. 2-е.  М.,    крестьяне». «Мысль», 1967.  БСЭ, изд. 2-е, т. 50. «СССР. Исторический очерк». Период феодализма. Экономическое развитие России в 1-й половине 19-го века.

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России