Нумбон 1994 №7(19)
О ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЕ Я НЕ ГОВОРИЛ ДАЖЕ ЖЕНЕ (воспоминания Валентина Павлова)
В 1989 году общая политическая тенденция определилась окончательно: страна повернулась к рынку, и, следовательно, реформы денег и цен становились неизбежными. Поэтому ровно через две недели после того, как меня назначили министром Финансов СССР, я дал команду начальнику Гознака готовить новые деньги.
На первом, эскизном, этапе проработали идею рисунков на купюрах, использовав две линии: историческую и литературную. Иными словами, на будущих деньгах решили нарисовать портреты Пушкина, Чайковского, Шевченко, Низами, Руставели, а также эпизоды из всеми чтимых общенациональных исторических событий. Я понимал, что каждая республика будет очень ревниво относиться к внешнему виду денег: почему, скажем, Пушкин изображен на 50-рублевке, а Шевченко -только на 25-рублевке ?
Когда мне принесли эскизные образцы, я сложил их в небольшой чемоданчик и пешком отправился к Горбачеву - через улицу...
Та встреча была чрезвычайно важной: настала пора легализовать «подпольные» намерения, заручиться официальной поддержкой руководства. Рисковать можно лишь до известного предела, риск не должен переходить в авантюризм. Теперь Генеральный секретарь ЦК был в курсе дела, и я мог продолжать работу подготовительного цикла.
Кстати, формального утверждения рисунка новых денег я так и не добился - и Горбачев, и Рыжков упорно не хотели рассматривать этот вопрос, сторонясь его, словно пороховой бочки с зажженным фитилем.
К этому времени я подключил к делу еще двух человек - Геращенко и его первого зама Войлукова, одного из лучших специалистов по денежному обращению.
Ход политических событий в конце 1990 года показал, что определенные финансовые круги за рубежом начали готовиться к грядущей приватизации в СССР. В этих же целях начали накапливаться за границей огромные капиталы наших теневиков. В этот процесс включились некоторые коммерческие банки. Они действовали по тому же принципу: вбрасывали в СССР солидные суммы долларов и обменивали их по черному курсу.
Примерно в сентябре-октябре 1990 года Горбачев встретился со мной на предмет разговора о денежной реформе. И я объяснил ему, что через реформу можно изъять из теневого бизнеса около тридцати миллиардов рублей, весьма солидную по тем временам сумму, и, следовательно, заметно оздоровить экономику. Но только в феврале 1991 года, когда Горбачев по-настоящему растерялся, - только тогда он вновь поставил передо мной вопрос: что делать ?
Мне было ясно: надо срочно проводить денежную и ценовую реформы. Но дело в том, что к полномасштабной денежной реформе мы были еще не готовы. Поэтому я принял решение как бы растянуть реформу во времени, на первом ее этапе проведя обмен купюр достоинством 50 и 100 рублей. На стол Горбачеву лег проект соответствующего указа.
Но проходил
день за днем, а указа не было. Между тем
включилась в работу бюрократическая машина президентской канцелярии и важнейшая
информация о намеченной реформе, конечно же, начала просачиваться из-за стен
Кремля. Это, конечно, в какой-то мере, сказалось на эффекте обмена крупных
купюр, поскольку некоторые теневые структуры успели их сбросить.
Могу привести
здесь точную цифру, свидетельствующую о результатах той финансовой акции: к
обмену вообще не были предъявлены купюры на общую сумму свыше 12 миллиардов
рублей. Если учесть, что в тот период в денежном обращении находилось 96
миллиардов рублей, то можно смело говорить о том, что был нанесен
чувствительный удар по «черному рынку».
(«Комсомольская правда – Деловой вторник», 18.10.1994, с.2 с сокр.)
© При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна
; Цены на деньги России
