на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    

  Нумизматический сборник-7. М., 2000. МНО. С.65-84.

К истории российского золотого запаса и о его судьбе в Сибири и на Дальнем Востоке (1918-1923)

Г.А. Щетинин

В последние годы наряду с появлением публикаций об огромных количествах золота, валюты и ценных бумаг, припрятанных за рубежом верхушки КПСС после конца своего правления в 1991 г., широкое распространение в печати и других средствах массовой информации получило давно бытовавшее убеждение об огромных запасах золота и других ценностей бывшей Царской России, попавших после большевистского переворота 1917 г. в руки сторонников белого движения, впоследствии израсходованных ими или осевших по их вине в разных заграничных банках, однако до сих пор являющихся достоянием России.

Большевистское руководство, захватившее в 1917 г. власть в стране и прибравшее к рукам все ценности России путем поголовной национализации и экспроприации и отказавшееся от уплаты союзникам по долгам Царской России, старалось всячески замалчивать эту тему, опасаясь негативной реакции со стороны стран Запада.

В силу сложившейся исторической ситуации за рубежом остались и сохраняются до сих пор значительные средства, перечисленные в иностранные банки царским и временным правительствами до 1917 г., белыми генералами во время гражданской войны, золото переданное по Брестскому договору большевиками Германии, а затем захваченное французами, а также золото отправленное Сталиным немцам по пакту Молотова-Риббентропа. Кроме того, за рубежом до сих пор остается огромное количество имущества, принадлежавшего России до революции, а также завещанная России недвижимость русских эмигрантов, что подтверждается до сих пор документами.

Особое место среди всякого рода суждений и толкований до сего времени отводится судьбе части золотого запаса Царской России, волей случая оказавшегося в Сибири и на Дальнем Востоке, а также о долгах союзников, оставленных ими России после окончания военной интервенции, за содержание и перевозки их войск.

О состоянии финансово-экономического положения и денежной системы регионов Сибири и Дальнего Востока в период гражданской войны 1918-1925 гг., находившихся под управлением разного рода временных и оккупационных властей, написано множество работ. В их число входит и исследование по данной теме И.С. Шикановой «Денежная реформа Колчака», не так давно опубликованное в Трудах Государственного Исторического музея.

Однако нив одной из ранее появившихся работ детально не рассматривался вопрос о судьбе царского золотого запаса, попавшего в руки представите-

65

 

лей белого движения и служившего им материальным обеспечением для осуществления основных проводимых ими финансовых и экономических мероприятий.

Начиная с 1918 г. большевистская пропаганда внедряла в общественное сознание мысль о том, что белые, воспользовавшись попавшим в их руки российским национальным достоянием, расходовали его в своих личных интересах, на цели, не совместимые с интересами России. Новые рассекреченные данные, ставшие достоянием гласности в последнее десятилетие, помогают по-новому взглянуть на эту проблему.

Ранее, да и сегодня, опубликованные сведения действительно подтверждают факты использования, при соответствующем при этом учете, части царского золотого запаса правительством адмирала А.В. Колчака по осуществлению ряда финансовых операций, проводимых в интересах белого движения как в Сибири и на Дальнем Востоке, так и в других регионах. Они также свидетельствуют о фактах финансовых мероприятий правительства Дальневосточной республики в период 1920-1921 гг., при их обеспечении частью золотого запаса, направленного во Владивосток Омским правительством после падения правительства А.В. Колчака. Имеются сведения и о захвате отрядами атамана Семенова части золота, вывезенного из Омска в Забайкалье, и его использовании как самим атаманом, так и при его содействии бароном Унгерном и другими лицами.

Однако основная часть, почти две трети царского золотого запаса, все же попала в руки представителей власти и была отправлена в Москву, хотя не совсем ясно, когда и на какие цели была потрачена. В целом судьба российского национального достояния, коим и является золотой запас, после 1918г. оказалась весьма драматичной.

Начиная с 1914 г. под давлением обстоятельств военного времени царское, а затем и временное правительство, эвакуировало значительную часть золотого запаса в Саратов и Самару, другая его часть сохранялась в Петрограде и Москве.

В начале 1915 г. царский золотой запас (золото, платина, серебро в слитках и монете, российской и иностранной, а также другие ценности) из Петрограда перевозится в Казань и помещается в хранилищах Государственного банка. С продвижением немцев в глубь России, в начале 1918 г. Совнарком РСФСР решил сосредоточить весь золотой запас России в Казани. Сюда свозятся все ценности из Москвы, Саратова, Самары, Тамбова, Козельска и других городов. Вторая часть запаса продолжает храниться в Нижнем Новгороде.

Мятеж чехословаков и белых, осложнивший ситуацию в областях Заволжья и Сибири к лету 1918 г., значительно изменил обстановку. В связи с этим Совнарком попытался вывезти золотой запас из Казани. Прибывшая в город 28 июля 1918 г. экспедиция Совнаркома начала подготовку золота к эвакуации, но высадившийся 5 августа в этом районе десант белых помешал этому.

67

 

В результате большевикам удалось на четырех автомобилях увезти в Москву всего 100 ящиков с золотом, весь остальной запас оказался в руках белых. В конце августа 1918 г. он был перевезен в Самару.

По данным Самарского правительства Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), нарицательная стоимость вывезенного из Казани в Самару золотого запаса составляла 657 млн золотых рублей1.

Вторая часть золотого запаса России находилась в хранилищах банка в Нижнем Новгороде и была впоследствии полностью разбазарена большевиками. Значительная его часть немедленно была истрачена на цели «мировой революции» - на содержание своего аппарата и нужды большевистских зарубежных идеологических союзников. Сюда же относится так называемое «Золото Коминтерна» и пр.

Значительная его часть - 94 тонны 535 кг чистого золота - была отправлена в Германию после заключения позорного Брест-Литовского мира, а после капитуляции Германии в 1918 г. была захвачена в качестве военных трофеев французами и вывезена в Париж. Согласно протоколу, подписанному немцами, французами и бельгийцами в г. Спа (Бельгия), в 1918г. капитулировавшая Германия добровольно передала Франции 93 тонны 542 кг «ленинского золота ценой в 120 млн золотых рублей или 322 млн золотых франков»2. Если бы Германия не капитулировала, большевики отправили бы немцам 250 тонн золота3.

Перевозка золотого запаса белыми из Казани проводилась в такой спешке и настолько небрежно, что в последовавшие за этим событием два месяца не было составлено никакой описи вывезенных ценностей.

Как уже говорилось, в августе 1918 г. в результате мятежа чехословацкого корпуса и захвата ими и частями белых Казани запас оказался в руках представителей Комуча. Поскольку в тот период вся территория на левом берегу Волги контролировалась белыми, золотой запас первоначально перевезли в Самару, затем в Уфу, а уже оттуда по распоряжению Уфимской Директории через Челябинск - в Омск.

По договоренности между руководителями Директории и чехословацких легионеров к эшелонам с золотом были приставлены чехословацкие караулы.

В Омске появилось первое известие о перевозке золотого запаса из Казани. Омское правительство опубликовало официальное сообщение, в котором указывалось:

«Всего из Казани вывезено золота:

а) в русской монете на 523.458.484 руб. 42 коп.,

б) в иностранной монете на 38.065.322 руб. 57 коп.,

в) в слитках (золото и платина) на 90.012.027 руб. 65 коп.

Всего на сумму 651.535.834 руб. 64 коп.»4

Здесь впервые за время перевозки золота из Казани в Омск обнаружилась разница в номинальной стоимости золотого запаса, определенной в Казани в 657 млн рублей, что явно свидетельствует об усердии охраны чехословацкой

68

 

стороны, усилиями которой от Самары до Омска успело исчезнуть золота почти на 6,5 млн рублей5.

В результате военного переворота 18 ноября 1918 г. в Омске у власти встал адмирал А.В.Колчак, незадолго до этого прибывший в город и назначенный военным министром временного правительства. Вскоре он был назначен также Верховным главнокомандующим всего белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке, а затем провозглашен союзниками и Верховным правителем России.

Судьба этого выдающегося русского офицера оказалась глубоко трагичной. Отважный исследователь ледового Заполярья, благодаря которому был проложен Северный морской путь, герой Порт-Артура, награжденный золотым оружием, лучший в мире морской минер, Колчак возглавил белое движение Сибири и Дальнего Востока из чувства глубокой преданности России и желания спасти ее от большевистского засилья.

При вступлении в должность 18 ноября 1918 г. в своем обращении к населению он, в частности, заявил:«.. .Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру.. .»6

Он не скрывал своего неприязненного отношения к большевистскому перевороту и считал своим долгом освобождение России от большевиков.

И не его вина, что за период существования Омского правительства именно на него списали и зверства белочехов и казаков и массовые убийства мирных жителей интервентами, и применявшиеся пытки молодчиками из контрразведки и многое другое. И тем не менее никто не может обвинить его в нечестности или в разбазаривании российского национального достояния. Лично на себя он не потратил из золотого запаса ни одного рубля.

Разговоры о том, что А.В. Колчак прибрал к рукам золотой запас, как только встал у власти, не соответствуют действительности.

Как писал член Временного всероссийского правительства эсер В.М. Зинзинов, которого Колчак впоследствии арестовал и выслал за границу, прежний кабинет министров, частично перешедший после переворота 18 ноября 1918 г. в состав нового Омского правительства, Колчак никакого давления на представителей Комуча не оказывал. В этих условиях члены этого правительства не сочли нужным предоставлять право на распоряжение запасом А.В. Колчаку.

28 ноября 1918 г. ими было принято следующие решение: «Ввиду того, что формальная передача означенного золота и серебряного запаса Комитетом членов Учредительного Собрания Всероссийскому Временному Правительству по независящим от Комитета причинам не состоялась, а Совет Управляющих Ведомствами не имеет возможности в настоящее время охранять этот запас - поручить члену Совета Ф.П. Рудко обратиться к чехословацкому Национально-

69

 

му Совету с просьбой о том, чтобы он принял весь эвакуированный из гор. Самары в Сибирь золотой и серебряный запас под свою охрану для передачи, как общероссийского достояния, Всероссийскому Учредительному Собранию или Всероссийскому Правительству, которое может явиться результатом общего соглашения и потому будет пользоваться общим признанием»7. Это было вынужденное и не самое правильное решение.

Представители чехословацкого корпуса приняли золотой запас под свою охрану, под которой он находился до января 1920 г. Сегодня никто не может утверждать, что, пользуясь общей неразберихой, чехословацкие легионеры не сумели использовать создавшееся положения в своих корыстных интересах. К этому имеются веские доказательства.

За охрану золота чехи потребовали для себя предоплату для финансирования нужд легиона и получили ее в виде кредита - 750 ящиков серебра на сумму в 900 тыс. зол. рублей. Несколько позднее начфин легиона Ф. Шип получил от министра финансов Омского правительства И. Михайлова еще 2 тыс.пудов золота в качестве основы для печатания чехословацкий денежных знаков8. И это только известные факты, подтвержденные документами, а уж что могли делать «охранники» с золотом, остававшимся длительное время в их полном ведении, не трудно себе представить.

На Дальнем Востоке до сего дня помнят о злодеяниях чехословацких легионеров, а также о том, что часть золота, которое они охраняли, с их убытием исчезло.

Только этим можно объяснить тот факт, что после провозглашения независимости первой Чехословацкой республики в 1918 г. у правительства Т. Масарика неизвестно откуда появились значительные финансовые резервы, которые в период между Первой и Второй мировыми войнами дали возможность Чехословакии поддерживать конвертируемость кроны9. Всем известно, что после распада Австро-Венгрии, в состав которой до 1918 г. входили Чехия и Словакия, все ценности остались в банковских хранилищах Вены.

Известен факт того, что в секретных инструкциях Чехсовету и командованию легиона Э.Бенеш настойчиво «рекомендовал»: «...добывать для новой республики как можно больше золота и драгоценных металлов...»10, что они, видимо, и делали, пользуясь обстоятельствами и своей безнаказанностью.

После того как 3 декабря 1918 г. по распоряжению Омского правительства члены Совета были арестованы В.О. Каппелем, а впоследствии некоторые из них расстреляны за пропаганду идей социал-демократического устройства власти, Комуч прекратил свое существование. С этого момента А.В. Колчак стал единовластным правителем Сибири и Дальнего Востока и принял на себя обязанности государственного попечителя. Естественно, он стал и формальным «наследником» золотого запаса. Однако до весны 1919 г. правительство А. В. Колчака вообще к нему не прикасалось. С осложнением военно-политической обстановки в регионе в мае 1919 г. Верховный правитель и главнокомандую-

70

 

щий впервые распорядился о полной инвентаризации золотого запаса. На тот момент в наличии оказалось 651.532.117 руб. 86 коп. золотом11.

Всего во всем запасе золота и ценностей России в то время было столько же, сколько их было накоплено за неполные 16 лет, предшествовавших этому времени, стараниями трех российских министров финансов для обеспечения проведения денежных и финансовых реформ в России.

В соответствии с данными, опубликованными в последнее время, золотой запас Российской Империи в 1914 г. оценивался в 3 млрд 604,2 млн золотых рублей и был самым крупным в мире, или равен 5 млрд 626 млн долларов США, что по весу составляло 3600 тонн чистого золота. И вот это-то национальное достояние страны за период с 1914 по 1920 г. было вывезено за границу почти на 100%12.

В середине ноября 1919 г. вместе с «золотым эшелоном» А.В. Колчак отходил на Иркутск. После восстания в Нижнеудинске 15 января 1920 г. на станции Иннокентьевская горстка чинов Омского правительства вместе с Колчаком была арестована чехами, а все ценности Государственного банка России перешли под полный контроль чехословацкого корпуса. С политической развязкой в январе 1920 г., не исключая предательства союзников и чехословацких легионеров, А.В. Колчак и его окружение попали в руки Политического центра, а затем Иркутского ВРК. Для А.В. Колчака и его окружения приближалась кровавая развязка. 7 февраля 1920 г. А.В. Колчак и Пепеляев - председатель Совета министров его правительства, по приговору Иркутского Губчека были тайно расстреляны, а трупы их сброшены в реку Ушаковку, на берегу которой и завершилась эта трагедия.

Вообще этому честному офицеру русской армии и выдающемуся военачальнику, взявшему на себя тяжелое бремя власти в белом движении, в трудное время не повезло ни с союзниками, ни с многими подчиненными.

Ни одного военачальника в белом движении той поры не предавали столько, сколько предавали Колчака. Прежде всего его предали союзники - главный представитель Антанты при правительстве Колчака генерал Жаннен завидовал ему и ненавидел его.

Никто иной, а именно генерал Жаннен - глава союзных комиссаров Антанты, видя неуступчивость А.В. Колчака и его желание до последнего сохранить свой контроль над «золотым эшелоном», в начале 1920 г. дал чехам шифровку: задержать в Нижнеудинске эшелоны Колчака, разоружить его и взять золото под свой контроль.

Когда Колчак отказался сдать золото, чехи заблокировали все его эшелоны в Нижнеудинске. Жаннен снова шлет чехам телеграмму: «Главное - контролировать золото. В случае опасности передать японцам»13.

4 января 1920 г. А.В. Колчак, не видя другого выхода, сообщает союзникам о том, что передает «золотой эшелон» полностью под охрану Чехсовета, а уже 16 января чехи передают его в Иркутске в руки Политического центра. Конвой и охрану адмирала чехи изолировали еще 9 января 1920 г.

71

 

И тут начинаются самые циничные действия Чехсовета. До 7 февраля 1920 г. чехи не допускают к золоту вообще никого, полностью держа запас под своим контролем. В этот промежуток времени была обнаружена пропажа 13 ящиков золота стоимостью в 780 тыс. зол. рублей. Кража произошла на станции Тыреть 11 января 1920 г. в период охраны эшелона караулом под командованием капитана Элера. Командование легионеров не отрицало факт пропажи золота, но не приняло никаких мер для его поисков. Складывается впечатление, что оно было осведомлено о том, где это золото находится14.

5 января 1920 г., когда Колчак подписал документ об отречении от власти, передав ее атаману Семенову, от генерала Жаннена он получил уведомление о готовности предоставить ему вагон без охраны. Такова была благодарность союзников. Предали его руководители чехословацкого корпуса, которые ценой выдачи Колчака, открыли дорогу корпусу на Владивосток. Предали его и свои же соратники-генералы - забайкальский атаман Семенов, командиры украинских курений, начальник генерального штаба генерал Зенкович и другие.

Колчак был обречен. Всего его попытки в период деятельности Омского правительства внедрить в жизнь Сибири и Дальнего Востока реформы, подобные столыпинским, перестроить общество, поднять промышленность не привели к успеху. Тем более что союзники, преследуя свои корыстные цели, в действительности только мешали ему.

После 6 января 1920 г., когда А.В. Колчак остался без охраны, руководители чехословацких легионеров предприняли рискованную попытку завладеть полностью всем «золотым эшелоном». Этому способствовала и предательская позиция союзников. Помешала же угроза полного уничтожения легионеров на перегоне между Иркутском и станцией Тайшет частями, верными Сибревкому. Как пишет В.Г. Сироткин: «...Франтишек Шип - начфин чехословацкого легиона - рвал и метал - добыча ушла прямо из рук»15.

15 января 1920 г. чехословацкие легионеры передали А.В. Колчака в руки членов Иркутского эсеро-меньшевистского Политцентра. За жизни членов Омского правительства и согласие возвратить остатки золотого запаса чехословацкие легионеры выторговали себе право беспрепятственного проезда на Восток.

Известно, что еще в Иркутске А.В. Колчак отдал приказ: награбленное в России у белочехов изымать; но приказ не был выполнен. Ссылаясь на очевидцев тех событий, В.Г.Сироткин в своей книге пишет, что чехи «вывезли из России от 600 до 2.000 вагонов всякого барахла - золота, картин, церковной утвари, меди, мебели, колясок-экипажей, икон, моторных лодок и т.п.»16.

Чехи отходили на Владивосток, увозя с собой не только все награбленное по пути, но и, по всей вероятности, часть российского золотого запаса, скрытую от передачи революционным войскам, а также присвоенную ими в период «охраны» золотого эшелона. Другая часть легионеров отправилась на Харбин через пограничную станцию Маньчжурия.

72

 

По данным бывшего царского финансового агента К.Е.Замены, опубликованным в Лондоне в бюллетене «Russian Economist», в январе 1920 года чехословацкие легионеры сумели присвоить и вывезти из России золота на 63.050.000 золотых рублей или 168 млн французских франков17.

Начфин чехословацкого легиона Ф.Шип в своих записках, опубликованных в 20-е годы, писал о том, что его соратники вывезли из России 4 тонны серебра и 8 тонн чистого золота18. Как ни скрывали руководители первой Чехословацкой республики факт присвоения российского золота, им этого сделать не удалось.

Факты слишком упрямая вещь, и их невозможно опровергнуть. Прямым свидетельством присвоения российского золота стало создание в Праге, после возвращения легионеров на родину, «Легиобанка». Эта была мощная финансовая структура с большими возможностями, активно финансировавшая не только крупные предприятия, но и оказывавшая значительные услуги правительству страны.

По соглашению с Сибревкомом и Реввоенсоветом 7 февраля 1920 г. на станции Куйтун в обмен на гарантии свободного перехода частей чехословацкого корпуса на Владивосток и в Маньчжурию, за получение вагонов и паровозов легионеры передали представителям Сибревкома 18 вагонов «золотого эшелона» - все, что осталось от восточной части царского золотого запаса. При пересчете в них оказалось 5143 ящика и 1678 мешков с золотом, платиной в слитках, монете и других ценностей номинальной стоимостью в 409.625.870 рублей 86 коп.

В сравнении с первоначальной суммой наличия золотого запаса, согласно ревизионным данным правительства А.В. Колчака, полученным в мае 1919 г., разница составляла 241.906.247 рублей или 11,5 тыс. пудов золота19. Таким образом, исчезло более трети всего запаса в денежном выражении.

По свидетельствам очевидцев, А.В. Колчак не верил в искренность союзников по Антанте и был совершенно прав. Его предчувствия полностью оправдались позднее. Уже в ноябре 1919 г., узнав о «временном» решении Антанты в Версале относительно своего правительства, Верховный правитель России А.В. Колчак разослал циркуляр во все российские загранпредставительства с требованием срочно перевести имевшуюся в них валюту с казенных счетов на личные счета. На тот случай если Антанта признает Советскую Россию, поскольку союзники, захватившие ценности России, делали все, чтобы оставить их в своем распоряжении.

И совершенно прав был А.В. Колчак, пытавшийся предотвратить действия Антанты, но силою обстоятельств был лишен этой возможности. Он сам стал заложником собственных обстоятельств. Колчак своей мученической смертью оплатил и золото большевиков, и жизнь чехословацких легионеров.

Однако не все золото, которого недосчитались после возвращения «золотого эшелона» из Иркутска обратно в Казань, было истрачено правительством Колчака в Омске.

73

 

Действительно, за счет части золотого запаса, истраченной А.В. Колчаком, производилось покрытие всех расходов Омского правительства. Сюда же входила часть запаса, отправленная А.В. Колчаком во Владивосток, попавшая в распоряжение правительства Дальневосточной республики и впоследствии им израсходованная. Кроме того, когда часть запаса находилась в Чите, несколько вагонов с золотом были захвачены частями атамана Семенова, а позднее истрачена, как он утверждал, на нужды армии по его указанию им и бароном Унгерном как в Забайкалье, так и во время похода последнего в Монголию.

Деятельность правительства адмирала А.В. Колчака, которое называли Омским и Сибирским или Всероссийским временным правительством в период с ноября 1918 г. по январь 1920 г., распространялась, главным образом, на Сибирь и Урал. Оренбургская губерния и Уральская область какое-то время были фронтовой и прифронтовой зонами деятельности армии Колчака. Дальний Восток лишь номинально находился под властью Омского правительства. Фактически же там полностью распоряжались интервенты, главным образом японцы.

Оказание помощи союзниками правительству А.В. Колчака не было ни проявлением солидарности, ни союзнического долга за вклад России в Первую мировую войну, а носило характер чистой выгоды и защиты своих политических и экономических интересов. После 1919 г. союзники ничего больше не делали в кредит. Все их поставки и услуги оплачивались только золотом, которое имело в своем распоряжении Омское правительство.

Зачастую действия союзников, находившихся на территории России в тот период, имели форму открытого грабежа российских национальных богатств. В этом отношении особенно показательна деятельность японцев и американцев, чье присутствие на Дальнем Востоке было самым значительным в сравнении с представительством других стран. Однако и другие старались не упустить своих возможностей.

Несмотря на многочисленные усилия правительства А.В. Колчака наладить финансовое и экономическое положение в регионах Сибири и Дальнего Востока путем рублевой эмиссии, ему это не удавалось. Союзники же, в свою очередь, делали все, чтобы вытеснить в различных регионах Сибири и Дальнего Востока хождения временной денежной единицы - сибирского рубля, путем активного внедрения на этих территориях английской, американской и японской валюты. Таким образом, уже начиная с 1919 г. они активно проводили политику установления своего полного экономического влияния на всем пространстве от Урала до Камчатки.

Все попытки Сибирского правительства сохранить курс сибирского рубля оказывались малоэффективными. Выпуск бумажных денежных знаков и ценных бумаг Омским правительством только обесценивал и без того шаткий курс этого рубля.

74

 

Не помогали постановления правительства А.В. Колчака, пытавшегося запретить или хотя бы ограничить использование иностранной валюты на контролируемой им территории, а это, в свою очередь, расшатывало и сами основы его экономической политики и без того переживавшей тяжелые времена.

Если в регионах Сибири и Забайкалья положение было тяжелым, то в районах Приамурья и Владивостока оно было катастрофическим.

Какие же действия осуществляло правительство А.В. Колчака в области экономики и финансов и на какие цели была все же израсходована в качестве обеспечения та часть золотого запаса, которой оно располагало в 1919-1920 гг.?

На протяжении всего этого времени Омское правительство предпринимало попытки получения зарубежных займов или кредитов, что было крайне необходимо для финансирования деятельности правительства и всех операций по поставкам белой армии вооружения, снаряжения и продовольствия. Достигнуть такого соглашения А.В. Колчаку с англо-американскими и японскими финансовыми группами, за которыми стояли правительства этих стран, удалось лишь после предоставления гарантий, что все их займы и поставки будут оплачены золотом. Только в октябре 1919 г. стало возможным начать осуществление необходимых операций.

Почти накануне своего падения Омское правительство, наконец, добилось согласия на получение следующий займов:

1. Заем в 50 млн японский иен у Иокогама Спеши банка и у Чосен банка. В Осаку в обеспечение сделки было отправлено 30.535.434 иены (в русской золотой монете, однако в счет обусловленных средств было получено валюты на сумму только 29.500.000 иен).

2. Заем в 7.500.000 фунтов стерлингов от англо-американского синдиката «Киддер Пободи» в Нью-Йорке и банка братьев Беринг в Лондоне.

Для оплаты расходов Омского правительства в Гонконгско-Шанхайский банк в Гонконге было депонировано (золото в слитках и золотой монеты) средств на сумму 8.621.171 фунтов стерлингов, что в пересчете составляло 81,5 млн золотых рублей. Часть этой суммы была использована, но его большая часть была зачислена на счет Омского правительства за границей и так и не была использована20.

В последние дни своего существования Омское правительство, опасаясь захвата ценностей большевиками, сделало распоряжения о переводе неиспользованных сумм на счета своих зарубежных финансовых агентов.

Как следствие этих операций, на личных счетах этих представителей остались и продолжают числиться значительные суммы.

Так, в Токио на счетах К.К. Миллера осталось 6.940.000 иен, 170.000 американских долларов, 25.000 фунтов стерлингов, 424.000 французских франков, 450.000 мексиканских долларов.

В Лондоне на счетах К.Е. Замена осталось 517.000 фунтов стерлингов; у профессора Вернадского - 607.000 фунтов стерлингов.

75 

 

В Нью-Йорке у С.А. Угет осталось 22.227 американских долларов.

В Париже на счетах Рафаловича осталось 21.439.000 французских франков. У правления АО «Унион» 256.000 французских франков.

В Шанхае у бывшего генконсула Гроссе осталось 40.000 фунтов стерлингов.

Даже по тому времени это были очень значительные суммы (тем более что все рассчитывалось в золоте), которые никогда не вернулись в Россию.

Помимо указанных сумм, направленных за границу Омским правительством, Владивостокской кредитной канцелярией были депонированы за рубежом следующие суммы:

В банке братьев Беринг в Лондоне - 2.000.000 фунтов стерлингов; в Ландманс банке - 9.000.000 датских крон; в Русско-Азиатском Банке -113.000 иен, 8.000 американских долларов, 4.000 фунтов стерлингов; в Индо-Китайском банке 15.680.000 французских франков. И эти значительные суммы также не были возвращены в Россию, хотя полностью оплачены российским золотом. В целом общая сумма этих остатков оценивалась почти в 100 млн золотых рублей21.

Однако этим не ограничивались средства, попавшие за границу по распоряжению Омского правительства. Определенные суммы были переданы также в распоряжение «Русского комитета по освобождению» в Лондоне, «Русского 1 информационного центра» в Нью-Йорке и ряда других эмигрантских организаций за рубежом.

К моменту падения правительства А.В. Колчака по его распоряжению у генерала Юденича осталось свыше 8.053.000 французских франков, у военного агента в Японии генерала Подтягина 6.275.000 иен22. Указанную сумму генерал Подтягин получил еще в 1919 г., но она так и не была использована правительством А.В. Колчака. Все указанные расходы оплачивались также российским золотым запасом.

Если расходы за счет золотого запаса, которые производило Омское правительство, надлежаще учитывались, то действия атамана Семенова, отряды которого захватили в середине 1919 г. в Чите часть золотого запаса, направляемого во Владивосток, никем не контролировались.

Всего атаману Семенову удалось захватить 721 ящик золота на сумму 42.000.000 руб.23 Но уже 25 июня 1920 г., по сообщению во Владивостоке члена делегации Читинского краевого Народного Собрания П.П. Малых, от первоначального количества золота у Семенова осталось всего на сумму 25.000.000 руб.

Захваченное золото Семенов с самого начала расходовал совершенно произвольно. Первоначально оно продавалось через контору японского Чосен банка, открытого по разрешению атаман в Чите сразу же после захвата им власти в Забайкалье в 1918 г. Если сначала это делалось несколько скрытно, то после падения правительства А.В. Колчака началось быстрое опустошение так называемого читинского золотого запаса. Золото повсеместно тратилось якобы на нужды армии, и никто этого не скрывал.

76

 

Когда в сентябре 1920 г. встал вопрос о хищениях золота начальниками военных отрядов на ст. Маньчжурия и в других местах, то на запрос президиума Народного Собрания от имени Семенова последовало следующее сообщение: «... к расследованию условий хищения золота приняты меры. Золотой же запас принадлежит Российскому государству и никакие местные власти не имеют права претендовать на него»24.

12 сентября 1920 г. приказом атамана Семенова выдано на нужды полевого казначейства 7.000.000 руб. До последнего момента армейская военщина не выпускала золота из своих рук.

Впоследствии после эвакуации армии атамана Семенова из Забайкалья долгое время в зарубежной печати мелькали сведения о появлении значительных сумм золота в Харбине и других городах Китая. С переездом атамана в Порт-Артур, а штаба его армии в Приморье, след остатков золота пропадает.

Несколько раньше в печати появлялись заметки об операциях с золотом, которые совершал Семенов. Так, в статье от 2 июня 1920 г. в газете «Джапан Кроникэл» сообщалось о том, что из Дайрена в Осаку на корабле «Харбин Мару» по указанию Семенова было перевезено 2.000.000 иен. Деньги были помещены в японском банке г. Осака.

В июне 1920 г. в газете «Осака Майнити» была опубликована заметка о том, что в это же время в Порт-Артуре Семенов держал в банке 30.000.000 золотом и т.д.25

Можно со всей определенностью утверждать, что, в отличие от А.В. Колчака, Семенов совершенно не брезговал тратить захваченное русское золото на свои личные нужды.

Вопрос о состоянии финансово-экономического положения регионов Дальнего Востока в 1920-1921 гг., а также проблема использования части царского золотого запаса правительством Дальневосточной республики (ДВР) в эти годы имеют существенные отличия от ситуации в регионах Сибири. В первую очередь это было обусловлено фактором более длительного периода оккупации этой части страны интервентами и деятельности на этой территории разных временных правительств, а также значительной отдаленностью и оторванностью этого края от Центральной России.

Экспедиционный корпус японской императорской армии, высадившийся в Приморье в начале 1918 г., сразу же приступил к проведению открытой экономической экспансии на территории края. В первую очередь это выражалось в том, что с первых же дней пребывания на земле Приморья японская армия начала активно насыщать русский финансовый рынок специально завезенными оккупационными иенами, напечатанными на русском языке, заблаговременно подготовленными и разработанными в Японии.

Согласно данным, опубликованным отделением японского банка Чосен, к августу 1922 г. на территории Дальнего Востока, благодаря усилиям представителей японской армии, на руках у населения края было в обращении более 10

77

 

миллионов японских оккупационных иен26. Но это еще не все. Вместе с армией на территорию Дальнего Востока из Японии хлынули разного рода дельцы и аферисты, вносившие свою лепту в разрушение экономической и финансовой системы края. Некоторые из них, пользуясь покровительством японского командования, не брезговали возможностью изготавливать фальшивые сибирские денежные знаки.

Так, за производство и распространение таких денег 11 июня 1920 г. суд в г. Осака привлек к ответственности японских граждан, неких Инуое и Сосики, напечатавших и распространивших 10.000 штук 250-рублевых банкнот Сибирского правительства. Первоначально суд приговорил обоих к каторге, но впоследствии по рекомендации МИД Японии, вынесшего странное определение о том «... что Омское правительство не является законным, а Россия не является для Японии дружественным государством»27, суд оправдал их.

Вот таким образом, на словах поддерживая деятельность правительства Колчака, союзники на самом деле преследовали свои политические и экономические интересы. Особенно открыто это делала Япония, открыто стремившаяся к расчленению России и установлению своего господства в Сибири и на Дальнем Востоке.

Если до начала 1920 г. японская оккупационная армия еще делала вид, что содействует армии Колчака в его борьбе против советской власти, то после выступления японской армии 4-5 апреля 1920 г. японцы перешли к открытой агрессии. С этого момента Дальний Восток оказался полностью оторванным от остальной России.

Как и на всей территории Сибири, в регионах Дальнего Востока, начиная с 1918 г., распространение местных денежных знаков и других суррогатов приняло массовый характер, наряду с распространением и использованием выпущенных Омским правительством сибирских рублей. В денежно-финансовой системе царил хаос и анархия, денежные знаки и другие обязательства падали в цене с каждым днем. Этому всемерно способствовало также и то, что интервенты внедряли на российский финансовый рынок свою валюту, в том числе и свои суррогаты, как это, в частности, делали японцы.

Денежные реформы проводились одна за другой, количество бумажных денег и других денежных обязательств постоянно росло, а курс местного рубля каждодневно снижался. Все запретительные меры по использованию иностранной валюты, которые принимали местные власти, успеха не имели. Их не соблюдало ни население, ни иностранные резиденты.

Ввод в денежное обращение металлической денежной единицы и иностранной валюты был подготовлен сложившейся в Приморье обстановкой.

Несмотря на все запреты иностранная валюта и русская серебряная и золотая монета проникали на рынок, и сделки на валюту фактически опережали законы правительства.

В этих условиях правительство Дальневосточной республики принимает

78

 

решение об использовании золотого запаса, отправленного ранее Колчаком и попавшего во Владивосток. В общей сложности этот запас состоял из: золота в слитках 2.200 пудов на сумму 50.000.000 руб. золотом, золота в монете (русской и иностранной) на сумму 2.517.000 руб., платины в слитках 60 пудов на сумму 2.350.000 руб., золота и разменного серебра на сумму 16.000.000. руб. Всего ценностей запаса, находившегося в распоряжении правительства, было на сумму 70.867.000 золотых рублей28.

Если первоначально правительство использовало этот запас в качестве обеспечения выпуска кредитных билетов, то с октября 1920 г. оно начинает его расходовать в чистом виде.

Законом №463 от 19 октября 1920 г. Временное правительство Дальнего Востока - Земская управа, выпустило в обращение для государственных нужд 5 млн рублей серебра в мелкой разменной монете. В течение 2-3 недель указанная эмиссия в 5 млн рублей была исчерпана. Положение на финансовом рынке несколько улучшилось, но уже к 17 ноября вся сумма была израсходована полностью29.

Из 5 млн рублей во Владивостоке было израсходовано 1.5 млн рублей. Из этой суммы 530.000 руб. было выслано в Хабаровск, 200.000 руб. на Иман и 600.000 - в Никольско-Уссурийск30.

Необходимо отметить, что за счет этих денег производились расходы на нужды армии, госаппарата и выплата зарплаты служащим. Надежды на то, что часть наличного серебра возвратится в виде сборов и налогов, не оправдались. За период с 18.10 по 17.11Л 920 г. во Владивостокское казначейство поступило доходов всего на сумму 218.814 рублей серебром.

Несмотря на указанные меры правительства, положение с финансами в крае не улучшалось. Оно только усугублялось еще и тем, что некоторые крупные торговые фирмы, действовавшие на территории края, явочным порядком переходили на расчеты в золоте и серебре.

Так, крупнейший торговый дом «Кунст и Альберт» уже в апреле 1920 г. перевел все свои предприятия на использование разменного серебра в кассовых расчетах. Многие торговые учреждения, нарушая запрет властей, вели расчеты в иностранной валюте31.

В этой связи 19 ноября 1920 г. правительство принимает решение за № 481 о втором выпуске в обращение 5 млн рублей в мелкой серебряной монете. В этом случае расходование серебряной монеты было также скоротечным, но ее распространение ограничилось лишь Владивостоком и его окрестностями. Причем 29,9% эмиссии серебра пошло на покрытие расходов военного и военно-морского ведомств, 18% - на нужды ведомства внутренних дел и 36,2 % - на нужды ведомств путей сообщения. В целом это составило 75,2% всех расходов, и менее 25% пошло на остальные нужды.

Положение с финансами не улучшалось, и правительство было вынуждено в третий раз, 14 декабря 1920 г., выбросить на рынок еще 5 млн серебра. Таким образом, с 18 октября по 31 декабря 1920 г. Приморье поглотило 15 млн рублей

79

 

серебром. Если учесть, что до этого в результате финансовых операций еще в начале года несколько сот тысяч рублей серебром были использованы на размен кредитных билетов, то практически в конце 1920 г. большая часть серебра, находившаяся в запасе, была истрачена.

Опасаясь японцев, правительство ДВР 15 марта и 3 апреля 1920 г. отправило в Благовещенск в отделение банка 718 ящиков, содержащих 2.200 пудов золота и 60 пудов платины.

Позднее этой частью золотого запаса не преминуло воспользоваться правительство Амурской области, пустив ее на свои нужды. Это выяснилось только при ревизии в 1921 г., когда на кассационном суде ДВР было заявлено о том, что: «... результатом деятельности финансово-экономического совета Амурской области из 2.200 пудов золота и 60 пудов платины осталось 49 фунтов золота и голод, и холод на всем фронте...»32

Такова была судьба отправленной Колчаком части золотого запаса, которая оценивалась 70.867.000 рублей золотом.

Правительство ДВР, отослав часть своего золотого запаса в Благовещенск, в общем поступило благоразумно, поскольку впоследствии остальные ценности, оставшиеся во Владивостоке, действительно оказались в опасности со стороны японцев.

4—5 апреля 1920 г. началось так называемое выступление японской армии, явившееся началом открытой агрессии Японии против России. Нарушив ход нормальной жизни ДВР, японские войска заняли все стратегические пункты в Приморье, «взяв на себя охрану их и русских ценностей». Конкретно это сводилось к захвату на станции Владивосток 16 вагонов с мелким разменным серебром на сумму 16.252.000 рублей и золота в русской монете на сумму в 1.517.100 рублей, а также испанской золотой монеты в количестве 104.396 альфонсов и 100 золотых рупий, эвакуированных из Петрограда в Омск, а затем во Владивосток.

С огромным трудом к началу октября правительству ДВР удалось получить эти ценности обратно. Однако в конце декабря 1920 г. японцы вновь выставили свою охрану у складов с золотом, перекрыв доступ к ним служащих банка ДВР.

В течение всего 1920 г. имели место трения между представителями властей ДВР и японским командованием по поводу использования указанных ценностей. Японцы вели себя вызывающе, то давая разрешение на их использование, то отказывая.

Однако, несмотря ни на что, к концу 1920 г. из всего наличного запаса было израсходовано: в Благовещенске золота и платины на 52.350.000 золотых рублей, во Владивостоке - серебра на 15 млн. золотых рублей. Остаток золотого запаса на сумму 3.517.000 золотых рублей впоследствии также быстро был израсходован. К концу февраля 1921 г. исчезли все слитки серебра и золота в русской и иностранной монете.

Этим был исчерпан весь золотой запас, доставшийся волей случая прави-

80

 

тельству Дальневосточной республики от Омского правительства.

Таким образом, из 241.906.247 рублей золотом, которых недоставало после ревизии на станции Куйтун, 70.867.000 истратило правительство ДВР, 42.000.000 рублей - атаман Семенов, а 100.000.000 - оказались за рубежом по указанию правительства Колчака. Остальное золото исчезло из запаса в период его охраны чехословацкими легионерами. Ходили слухи о том, что чехословацкие легионеры, находясь на территории Маньчжурии по дороге домой, расплачивались только золотом, поскольку ни в Харбине, ни в других китайских городах никто не принимал сибирские рубли33.

Оказавшись полностью лишенным золотого и валютного обеспечения, правительство ДВР в начале 1921 г. использовало какую-то часть налогов, сбор которых шел из рук вон плохо. Помимо этого и власти ДВР, и правительство Амурской области в это время активно распродавали металл из запасов, имевшихся на государственных складах, оборудование, минеральные удобрения и даже обмундирование и снаряжение. Тем не менее положение с финансами в крае становилось все хуже34.

26 мая 1921 г. Приморское областное управление, входившее в систему ДВР, было свергнуто, и власть в Приморье полностью перешла под контроль правительства Амурской республики. Его финансово-хозяйственная деятельность была организована еще хуже. Кроме ужесточения налогового прессинга, правительство распродавало концессии иностранцам и даже разрешило макосеяние для производства опия. Деятельность этого правительства также была недолговременной. 8 августа 1921 г. вся полнота власти перешла в руки Советской республики.

Особое место в финансово-хозяйственной деятельности всех временных правительств в периоде 1918 по 1921 г. занимали взаимоотношения и взаимодействия с представителями союзников и с частями интервентов, находившихся в эти годы на территории Сибири, Дальнего Востока, а также в районе КВЖД, являвшейся в то время собственностью России, так как это также сказывалось на финансово-хозяйственном состоянии этих регионов.

Пребывание на территории Сибири и Дальнего Востока союзнических войск не только само по себе было негативным явлением, нарушавшим нормальную хозяйственную деятельность, но и вынуждало местные власти нести бремя дополнительных расходов по их содержанию и перевозкам, которые союзники старались переложить на них. Это, в свою очередь, дополнительным грузом ложилось на местные сметные ассигнования, а зачастую приводило к недополучению необходимых средств разными отечественными ведомствами.

Особенно обременительно было пребывание и передвижение войск интервентов для русских железных дорог, что, в свою очередь, повышало расходы и влияло на развитие инфляционных процессов и снижение себестоимости русских денег. Самыми тяжелыми были расходы для Уссурийской железной дороги, ложившиеся бременем на бюджет Приморья.

81

 

Затраты на перевозки войск союзников, при почти полном прекращении коммерческих перевозок, требовали от государства многомиллионных доплат в покрытие дефицитности, а все это вело к выпуску все большего количества бумажных денег, стоимость которых постоянно падала.

Союзники с оплатой своих расходов, однако, не спешили. Так, лишь в конце 1920 г. с огромным трудом и не столько силами Управления дороги, сколько поставщиков угля, под угрозой прекращения движения удалось добиться взноса в 400.000 золотых рублей из общей многомиллионной задолженности японского командования.

Только Управлению Уссурийской железной дороги на 1 сентября 1921 г. союзники оказались должны (в золотых рублях):

Командование:

-     чехословацкое - 891.847.14

-     японское-482.119.52

-     американское-94.014.16

-     китайское - 64.145.56

-     румынское - 29.136.36

-     французское  26.384.80

-     польское-22.810.90

-     английское - 18.958.02

-     сербское - 9.623.66

-     латышское - 1.544.26

-     итальянское - 1.544.26
Итого: 1.644.852.5635.

Указанная сумма была равна всему месячному бюджету Приморья, и понятно, какие дополнительные трудности это создавало для властей края.

Помимо задолженности Уссурийской железной дороге после эвакуации японских войск с Амура, японское командование на 14 февраля 1921 г. осталось должно 73.075.302 рубля и этой дороге36.

С декабря 1919 по август 1921 г. общая задолженность всех оккупационных войск Читинской железной дороге была равна 4.518.605 золотым рублям. Это - не считая задолженности союзников Забайкальской железной дороге за весь периоде 1918 по 1920 г.

Аналогичная ситуация складывалась и на Китайско-Восточной железной дороге КВЖД.

На 1 октября 1921 г. японское командование было должно КВЖД 600.000 золотых рублей, британское - 12.000 золотых рублей37.

Задолженность остальных войск интервентов КВЖД на 1 сентября 1920 г. составляла (в золотых рублях):

Командование:

-     чехословацкое - 6.944.787.02

-     французское - 9032.221.48

82

 

-     польское- 188.887.86

-     румынское-177.848.08

-     американское - 132.848.08

-     сербское-40.905.16

-     латышское - 26.984.02

-     итальянское - 20.220.26
Итого: 8.435.207.8038.

По сведениям французской миссии, на самом деле эта задолженность была больше на 220.309.62 рубля.

За это же время КВЖД, которая еще принадлежала России и полностью обслуживалась и содержалась русскими, 220.000 золотых рублей за перевозки задолжало китайское командование.

Таким образом, на конец 1920 г. все союзнические войска остались должны только Дальневосточным железным дорогам более 20 млн золотых рублей.

Кроме долгов по железнодорожным перевозкам, почти все союзники были должны значительные суммы за получение таможенных льгот, куда входило не только оформление военных, но и торговых грузов.

Общая сумма долга союзников по железнодорожным перевозкам и таможенным сборам превышала 40 млн золотых рублей39.

При этом необходимо иметь в виду, что японские оккупационные войска первым делом, где это было возможно, уничтожали российские таможенные учреждения. Общий вред, нанесенный краю японской оккупацией, вообще трудно оценить. Имеются данные о том, что только рыболовство края с 1918 по 1923 г. несло от хищнической деятельности японских интервентов убытки в 68,5 млн золотых рублей ежегодно40. Значительный ущерб был причинен лесному и сельскому хозяйствам, а также портам края. С учетом всего в результате иностранной интервенции в периоде 1918 по 1923 г. общий ущерб национальной экономике Дальневосточного края составил более 239 млн золотых рублей41 . Слишком дорого обошлось пребывание на территории Сибири и Дальнего Востока войск интервентов в 1918-1923 гг. Иностранная интервенция повлекла за собой полное истощение материальных и финансовых ресурсов указанных регионов, нарушила их общий хозяйственный уклад и ритм жизни.

Если учесть, что помимо материальных и людских потерь, нанесенных Сибири и Дальнему Востоку за период с 1918 по 1923 г., только в результате пребывания иностранных войск Россия потеряла значительную часть своего национального достояния в виде золотого запаса и других ценностей, то общие финансовые и экономические утраты страны трудно учесть. В этой связи все рассуждения Запада о том, что после Первой мировой войны Россия имела какие-то долги перед союзниками просто абсурдны. Эти разглагольствования продолжаются и сегодня; их цель — скрыть правду о том, какое огромное российское национальное достояние после революции и гражданской войны оказалось за рубежом и должно быть возвращено ее законному владельцу - народу России.

83

 

Примечания:

1)Сироткин В.Г. Зарубежное золото России. М.: Ольма Пресс, 1999. С. 408.

2)Там же. С. 106.

3)Там же. С. 57.

4)Там же. С. 409.

5)Там же. С. 409.

6)Португальский P.M., Алексеев П.Ц., Руиов В.А. Первая мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М.: Арсенал пресс, 1994. С. 305.

7)Кпышевский П., Васильева О. Русская газета, 1 октября 1994.

8)Сироткин В.Г. Ук.соч. С. 6

9)Российская газета, 7 мая 1994.

10)Сироткин В. Г. Ук.соч. С. 81.

11)Российская газета, 1 октября 1994.

12)Сироткин В.Г. Ук.соч. С. 398. (Справки ФСБ от 17.01.1995 г.)

13)Там же. С. 88

14)Там же. С. 83

15)Там же. С. 87.

16)Там же. С. 70

17)Там же. С. 75.

18)Там же. С. 76.

19)Экономическая газета. № 198, 8 сентября 1920.

20)Погребецкий А.И. Денежное обращение и денежные знаки Дальнего Востока в период войны и революции 1914-1924 гг. Харбин: Изд. О-ва изучения Маньчжурского края и Дальневосточного Сибирского о-ва. Книжное дело, 1924. С. 12.

21)Там же. С. 13.

22)Там же. С. 268.

23)Там же. С. 270.

24)Там же. С. 271.

25)Там же. С. 269.

26)Там же. С. 33.

27)Там же. С. 37

28)Там же. С. 109.

29)Там же. С. 105.

30)Там же. С. 105

31)Газета «Воля». Владивосток. 21 апреля 1920.

32) Отчет о процессе в Чите //Труд. № 22, 26 апреля 1922.

33)Погребецкий АИ. Ук. соч. С. 372.

34)Там же. С. 122-123.

35)Там же. С. 15.

36)Там же. С. 17.

37)Там же. С. 16.

38)Там же. С. 17.

39)Там же. С. 17.

40)Там же. С. 18.

41)Там же. С. 18.

84

  

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России