на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    

  Нумизматический сборник-7. М., 2000. МНО. С.19-28

Кожаные жеребья - кожаные боны

В. В. Лукьянов

В российской нумизматике с конца XIX в. и до сего времени внимание многих исследователей привлекала проблема кожаных денег (которые чаще всего называли кожаными жеребьями), появлявшихся в обиходе в различные периоды истории страны. Факт их появления и использования нашел свое подтверждение во многих источниках.

Первой наиболее значительной работой по данному вопросу был раздел в известной книге «Русские монеты до 1547 г.» А.В. Орешникова - «Кожаные жеребья», опубликованной им в 1896 г.1

В предисловии автор отмечает, что в книге дается описание «10 кожаных обрезков или, по выражению одного документа начала XVIII в. (1700 г.), жеребьев с клеймами, заимствованными с некоторых монет»2. Относя указанные образцы к XV-XVII вв., автор высказывает соображение, что их нельзя в полном смысле слова отнести к «кожаным деньгам», предназначенным для обращения. Однако он полагает, что их можно причислить к категории образцов «правительственной монеты», поскольку они являли собой образец денег в традиционном их понимании. Тем не менее он отмечает, что использование указанных кожаных кусочков имело место в России в качестве заменителей мелкой разменной монеты в разное время с XV по XVII в. А.В. Орешников приводит такой пример - указом от 11 марта 1700 г. Петр I: «... велел делать медную мелкую монету, которой до этого времени не было, народу же она была необходима для мелкой торговли, а в иных городах торговали кожаными или иными жеребьями»3.

Автор приходит к выводу, что монетная реформа Петра I была осуществлена с целью ликвидации имевшего в народе обращения кожаных жеребьев, заменявших по необходимости мелкую разменную монету.

Таким образом, А.В. Орешников признает, что подобные «кожаные деньги» использовались в определенных условиях в разное время. Их хождение, при необходимости, имело место среди населения и возникало оно стихийно, без официального разрешения правительства.

Барон С. де Шодуар в примечании к своей книге «Обозрение русских денег и иностранных монет, употреблявшихся в России с древних времен», опубликованной в 1837 г., также упоминал о кожаных деньгах, имевших хождение в России.

В частности, он пишет: «М.Н. Макаров сообщил в статье: "Русские предания", напечатанной в "Московском наблюдателе" ч. XII сего 1837 г., на стр. 504 сведение, что в бывшей Александровской слободе (ныне с 1778 г. уездный город Александров Владимирской губернии) существовала некогда мастерская для делания кожаных Государственных Ассигнаций около 1807 г. Там можно было еще видеть несколько инструментов у Александровских жителей - г.

19

 

Макаров сам видел несколько таких денег, которые иные называли Ушками, а другие как-то иначе4.

Александровский Исправник В.И. Бариков доставил 5 или 6 образцов таких знаков бывшему Владимирскому Гражданскому Губернатору Князю И.М. Долгорукову. Говорили, что такие деньги выдуманы Царем Грозным. Доставленные Бариковым были сделаны из тонкого темного сафьяна, цвет которых определить трудно. Вид их неправильный четырехугольный и больше обыкновенных (?) ассигнаций*. Одна из них была с бордюром (каймою) на лицевой стороне, а на другой надпись: за рубль плата. Прочие слова не разбирались, тут каймы не было, а налагалось клеймо в виде печати с двухглавым орлом. Делались еще и такие сего же рода ассигнации (знаки), на коих плата не означалась, а вся их ценность (valeur) заключалась только в цифре и клейме с государственным гербом. О сей мастерской не упомянуто ни в Географическом словаре Щекитова, ни в Энциклопедическом Лексиконе.

В дворцовых записках 1700 г. 11 марта (Рос. Магазин Ф. Гуманского, ч.2 1793 г., стр. 307) упомянуто о запрещении торговать кожаными и иными жеребьями»**5.

Проблема кожаных денег продолжала занимать коллекционеров и в более позднее время. На XII общем собрании любителей нумизматики г. Москвы, состоявшемся 18 мая 1913 г. под председательством президента Общества А.С. , Васильковского, в числе других вопросов секретарем Общества И.В. Петровым было сделано сообщение о принадлежавшей ему кожаной копейке.

Указанная копейка представляла собой круглый кусочек кожи диаметром 1 см 9 мм, толщиной в 3 мм. На кружке с помощью тиснения изображена буква с кружком - Ко. По краю кожаного кружка - тисненый, едва заметный ободок из точек. Оборотная сторона кружка гладкая (рис. 1).

Рис.1. Кожаная копейка из собрания Общества любителей нумизматики.

И.В. Петров сообщил, что-с подобной находкой он встретился впервые. По его мнению, указанный экземпляр следовало бы отнести ко времени правления царя Алексея Михайловича, поскольку на некоторых серебряных копейках этого периода встречается подобное обозначение ценности6.

Этот экземпляр кожаной копейки, найденный после 1910 г., лишний раз подтверждает хождение подобного рода денежных суррогатов, названных А.В. Орешниковым кожаными жеребьями, использовавшимися при дефиците мелкой разменной монеты.

В 1966 г. автор данной статьи получил письмо от сотрудника Краеведческого музея в г. Александрове В.И. Лысаковского, который также интересовал-

* К сожалению, размер не указан. - Прим. авт.

** Видимо, ссылка на упомянутый Указ Петра 1. - Прим. авт.

20

 

ся указанной темой.

В своем письме от писал следующее:

«В Александровском женском монастыре до 1917 г. (г. Александров Владимирской области) хранилась полная бочка кожаных обрезков размером 10x20 мм с изображением крючков, одной или нескольких звездочек, а также букв. На одном обрезке было видно слово «Кудма» - название речки, впадающей в Северную Двину (бывшая Новгородская земля).

Еще ранее было известно, что в Воронежском арсенале были обнаружены и долгое время сохранялись также кожаные кусочки с тиснением на одной стороне "Царь и великий князь Иван" и изображением на другой стороне герба Москвы, на котором святой Георгий поражает змея».

Автор письма сообщает, что П.П. Свиньин - автор книги «Достопримечательности Санкт-Петербурга», в перечневой описи Русского музея (СПБ) также упоминает о кожаных кусочках с изображением крючков и звездочек, полученных им из монастырей г. Александрова и г. Свияжска, а некто Руссов в одной из своих статей говорил даже о наличии подобных кожаных денег и в собраниях других музеев (рис. 2).

 

Рис. 2. Кожаные деньги в описании П.П. Свиньина.

 

По словам В.И. Лысаковского, коллекционер-нумизмат из г. Глухова Сумской области любезно предоставил в его распоряжение рисунки имеющихся у него 4-х кожаных бон, которые представляли собой 4-угольные кожаные обрезки размером 25x25 мм с изображением на двух из них на одной стороне весового крючка, а на двух других - 4-х розеток по углам. Толщина кусочков была около 4 мм. На оборотной стороне этих кусочков имелось тиснение «Святой

21

 

Георгий, поражающий змея».

В.И. Лысаковский высказывает предположение, что причиной появления кожаных денег при Иване Грозном было создавшееся в то время тяжелое экономическое положение, вызванное войнами, которые он длительное время вел против Ливонии, шведов, Польши и татар, а также отсутствием в то время в стране собственного серебра, появившегося почти 150 лет спустя. Собственной серебряной монеты не хватало, следствием чего и было появление указанных кожаных денег для мелкой розничной торговли.

В этом же письме В.И. Лысаковский сообщил автору статьи также о том, что он обратился к ряду коллекционеров с просьбой прислать описание подобных денежных знаков и рассказать истории их появления в коллекциях, если таковые у них имеются.

К сожалению, неизвестно, откликнулся ли кто-нибудь на просьбу В.И. Лысаковского и появились ли в его распоряжении какие-либо дополнительные данные о кожаных деньгах, которые он сам называл в своем письме кожаными бонами.

В 1978 г. вышла в свет работа А.Н. Дьячкова и В. В. Узденикова «Монеты России и СССР», авторы которой также не оставили без внимания этот вопрос. В третьей главе книги приводятся данные о кожаных жеребьях, имевших хождение в России: «Серебряная копейка, доведенная к концу XVII в. до микроскопических размеров, стала в техническом отношении серьезным тормозом на пути развития торговли и ремесла, не считая уже расчетов за военные поставки. Вместе с тем, несмотря на крохотный размер, она оставалась сравнительно крупной платежной единицей. Отсутствие более мелких платежных единиц из-за того, что производство денег сильно сократилось, восполнялось местной инициативой, сводившейся либо к разрезанию копеек на части, либо к созданию местных средств платежей из иных материалов, как, например, кожаные жеребья»8.

Авторы подтверждают вывод А.В. Орешникова о кожаных жеребьях, сделанный им в его работе еще в 1896 г.

Для того, чтобы не прибегать к пересказу работы А.В. Орешникова, далее она приводится полностью по его книге.

 

Кожаные жеребья*

Приступая к описанию кусочков кожи четырехугольной (встречаются и треугольной) формы, по толщине и твердости напоминающих подошву**, с оттиснутыми на них клеймами, прежде всего, должен быть решен вопрос: настоящие ли это кусочки или поддельные, т.е. сделаны ли они в более или менее отдаленную эпоху для каких-либо целей или сфабрикованы в позднейшее

* Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М.: Тип. А.И. Мамонтова, 1896.

** Толщина от 2 до 5 миллиметров.

22

время фальсификаторами, чтобы дать возможность собирателям монет иметь образцы и «кожаных денег». На этот вопрос ответить было бы затруднительно, так как самое существенное для определения предполагаемой поддельности клейменого кусочка кожи — сравнение с достоверно подлинным кусочком — отсутствует и все их или безусловно следует признать фальшивыми, или все настоящими. Но так как имеется (о чем будет сказано ниже) несомненное документальное свидетельство о существовании в XVII в. кусочков кожи, обращавшихся в народе вместо металлических денег, то, следовательно, отрицать существование подлинных клейменых кусочков кожи мы не имеем никакого права.

Нижеописанные десять кожаных кусочков, по своему наружному виду, никоим образом я бы не отнес к произведениям нашего века; характер изображений, особенно рис. 962, 963, 965—967, имеет все признаки древности и воспроизводит на некоторых известные монетные типы со всеми, не передаваемыми словами, особенностями, которые не может воспроизвести ни один фальсификатор (рис. 3).

Признавая эти кусочки кожи древними, является вопрос, для какой цели они сделаны. Монетные типы, находящиеся на них, и затем литературные данные о существовании в Древней Руси кожаных денег, заставили многих исследователей признать в дошедших до нас кусочках кожи с клеймами древние монетные знаки. Литература в этом вопросе довольно обширна, и свое мнение о нем сделано А.И. Черепниным в

Рис. 3. Кожаные деньги в описании А.В. Орешникова.

 

его статье «Значение кладов с куфическими монетами, найденными в Тульской и Рязанской губерниях» (Рязань, 1892), стр. 12—23; но для большего представления о древних кожаных деньгах и стоящих в связи с ними меховыми ценностями Древней Руси, я считаю здесь не лишним привести краткий очерк этого вопроса,

23

 

сделанный СМ. Соловьевым в его «Истории России» (нов.изд., т. IV, стр. 1230), на основании литературных данных:

«Относительно монеты должно заметить, что в первой половине XIV века счет гривнами заменяется счетом рублями, причем нетрудно усмотреть, что старая гривна серебра и новый рубль одно и то же9; слово «куны», в значении денег вообще, начинает сменяться теперь употребительным татарским словом «деньги». Так как от описываемого времени дошли до нас прямые известия о кожаных деньгах, то мы обязаны здесь подробнее рассмотреть этот давний, важный и запутанный вопрос в нашей исторической литературе. Здесь должно отличать два вопроса: вопрос о мехах, обращавшихся вместо денег и имеющих ценность сами по себе, и вопрос собственно о кожаных деньгах, о частицах шкуры известного животного, не имеющих никакой ценности сами по себе и обращающихся в виде денег условно. Относительно обоих вопросов мы встречаем у исследователей крайние мнения: одни не хотят допускать в древней России металлической монеты и заставляют ограничиваться одними мехами10, другие, наоборот, подле металлической монеты не допускают вовсе мехов11. Против первого мнения мы уже указали неопровержимые свидетельства источников12; против второго — существуют свидетельства также неопровержимые, например, в уставной грамоте князя Ростислава Смоленского: «А се погородие от Мстиславля 6 гривень урока, а почестья гривна и три лисицы, а се от Крупля гривна урока, а пять ногать за лисицу». Или: «Се заложил Власей Св.Никол полсела в 10 рублях да в трех сороках белки». Здесь мы ясно видим, что вместе с гривнами и рублями, принимались в уплату меха, и это самое показывает, что, без всякого сомнения, было время, когда употребление мехов для уплаты всякого рода, употребление их вместо денег было господствующим. Смоленский князь, или его пошлинник, вместе с рублем брал три лисицы; частное лицо, какой-то Власий, вместе с 10 рублями занял и три сорока белки, и обязался уплатить то же самое; так же точно первые князья брали дань с подчиненных племен одними черными куницами и белками, потому что серебра этим племенам было взять негде; так точно в это время и частные люди совершали свои уплаты одними мехами. Явилась металлическая монета, но она не вытеснила еще мехов; выражение: «А пять ногать за лисицу» — показывает нам переход от уплаты мехами к уплате деньгами. Если и князья, и простые люди принимали в уплату меха вместо денег, то нет нам нужды рассуждать о том, что ценность пушного товара не могла оставаться всегда одинаковой, по различию лица имеющих или не имеющих в нем нужды, по различию мест более или менее богатых этим товаром; что шкуры зверей — товар, подверженный порче, что он теряет достоинство даже от частого перехода из рук в руки; ни пошлинник Смоленского князя не взял бы в казну трех истертых лисьих мехов, ни упомянутый Власий не занял бы трех сороков истертых белок, и ясно также, что если в Смоленской области лисица стоит пять ногать, то в Черниговской могла стоить больше или меньше. Трудное объяснение другого явления, именно собственно

  24

 

кожаных денег, имеющих условную ценность; но в истории много таких явлений, которых мы объяснить теперь не можем и которых, однако, отвергать не имеем права, если о них существуют ясные, не подлежащие сомнению известия. Но таковы именно свидетельства современников и очевидцев — Рубруквиса и Гильберта де-Ланноа. Названия единиц нашей древней монетной системы могли, положим, ввести в заблуждение новейших исследователей, могли, положим, ввести в заблуждение Герберштейна, за сто лет до которого, по его собственному свидетельству, перестали уже употреблять вместо денег мордки и ушки белок и других зверей; но как же отвергать свидетельства Рубруквиса и Ланноа — очевидцев? Один старый исследователь13, отвергавший кожаные деньги, смеялся над свидетельством, что в Ливонии ходили беличьи ушки с серебряными гвоздиками и назывались ногатами; другой, позднейший исследователь14, находит это известие замечательным; по его мнению, оно может указывать на обычай наших предков мелкую серебряную монету для сохранности укреплять в лоскутки звериных шкур, откуда легко могло образоваться у иностранцев мнение, что в России ходили беличьи и куньи мордки и ушки, части шкуры, негодные для меха, но надежные для хранения монет. Исследователи могут успокоиться насчет кожаных лоскутков с гвоздиками, ибо такова была именно форма древнейших ассигнаций в Европе: в 1241 году император Фридрих II пустил в обращение кожаные деньги в Италии; они состояли из кожаного лоскутка, на одной стороне которого находился небольшой серебряный гвоздик, а на другой — изображение государя; каждый лоскут имел ценность золотого августала. Знаем, что такого же рода монеты ходили во Франции в XVI веке. Неужели же мы должны предположить, что Ланноа в Новгороде, Рубруквис в степях приволжских, итальянские, французские историки на Западе Европы — все согласились выдумать кожаные деньги и дать им обращение во своих известиях только! Наконец, знаем, что у татар, в описываемое время, были бумажные и кожаные деньги, по образцу китайскому15.

Таким образом, без сомнения, на Руси были кожаные деньги; но едва ли возможно отнести к очень глубокой древности те кусочки кожи с клеймами, которые издаются здесь. Внешние признаки из них (рис. §62, 965—967) заставляют видеть в них образцы работы никак не ранее XV века, так как на них изображены типы монет, напоминающие псковские (рис. 962) и тверские (рис. 965), а у Шодуара, «Обозрение русских денег», т. 1, стр. 51, упомянута «кожаная деньга» с изображением св. Георгия на коне и с надписью на другой стороне «Царь и Великий Князь Иван», т.е. времени никак не ранее 1547 года. Наконец, наш экземпляр, рис. 968, с 4-мя буквами, может быть отнесен и к XVII столетию. Только рис. 963 передает тип немецкой монеты XI века, но общее сходство с рис. 962 (псковский тип) заставляет отнести и его изготовление к эпохе, близкой к XV веку. Следовательно, внешние признаки заставляют отнести эти кусочки кожи к тому времени, когда уже на Руси была почти повсеместно собственная серебряная монета. Но для каких же целей появились кусочки кожи с

25 

 

клеймами в XVXVII вв.?

Рукописные памятники сохранили нам названия разных монетных единиц, из которых многие только и известны нам по этим документам, но фактически не подтверждены; например, П.М. Строев, при отзыве об «Описании» Черткова (Северная Пчела, 1834 г., № 235) приводит интересную запись в одной рукописи 1494 г., сообщающую сравнительную ценность новгородских монетных единиц этого времени: «память, как торговали доселе Новгородцы, пять лобцов четвертьца, а десять лобцов две четвертьци, ино то мортка; а ногата полторы мортки, три четвертьци, а две векши лбецов пять за четверетцу. Новая гривна три гривны, а куна две деньги, а ногата семь денег, а гривна серебра рубль». Если в Новгороде и Пскове и чеканились лбецы и векши, т.е. ценности менее деньги (см. №№ 51,78, 79), то подобных разменных монет в остальной Руси не чеканили вовсе или в очень ограниченных количествах и легковесную, т.е. разменную серебряную монету в некоторых княжествах (Москва, Тверь), заменяли медною — пулами. Но, по-видимому, количество легковесных, разменных монет было недостаточно и в конце XV в., при Иване III, как мы видели, встречается много обрезанных денег, явившихся не только результатом корыстных целей, но и ради удобства расчета при мелких покупках. В XVII ст. мы даже видим распоряжения правительства по этому поводу, так, при царе Федоре Алексеевиче, в 1680 г., была послана грамота Смоленскому воеводе кн. Троекурову по поводу запрещения им разрубать копейки на две «для размены на мелкие покупки»16. Факт этот доказывает, что мелкой монеты было недостаточно и только при Петре Великом, для избежания такого неудобства в торговле, в 1700 году указано: «делать медные денежки, и полушки, и полуполушки, для того, во многих Низовых и иных городах, за скудностью денежек, на размену в мелких торгах пересекают серебряные копейки на двое и на трое, и торгуют ими вместо денежек на размен; а в Калуге и иных городах, вместо серебряных денежек, торгуют же кожаными и иными жеребьями»*. Этот указ Петра прямо указывает, что народ употреблял кожаные и иные (из другого, очевидно, материала) жеребья, которые, без сомнения, не были изготовляемы по распоряжению правительства.

Жеребья, о которых говорится в указе Петра, не представляют, конечно, изобретения конца XVII века, но сохранились, вероятно, в памяти народа, может быть, со времен Рубруквиса, и если некоторые из описываемых здесь кожаных жеребьев относятся к XV в., то можно предположить, что в народе, за скудностью мелкой монеты, они обращались до начала введения медных денег Петром. Как относилось правительство в допетровскую эпоху к кожаным (и иным) жеребьям, сведений никаких не имеется.

* Жеребей, жеребий (собир. - жеребье) кусочек, отрезочек, отрубочек и т.д. (Даль, Толковый словарь).

26

 

Далее А.В. Орешников подробно описывает отдельные образцы упоминаемых кожаных жеребьев, отмечая при этом, что на некоторых из них изображения напоминали рисунки внешнего оформления монет некоторых русских удельных княжеств, а на отдельных даже иконографические изображения, которые встречались на ряде монет западноевропейских стран. При этом он также ссылается на данные по этой проблеме, которые были ранее опубликованы у таких авторов как Шодуар, Рейхель, Чертков, Чапский и др.

Из наиболее распространенных рисунков он приводит изображение клейм на кожаных кусочках в виде крючков, лепестков цветов и даже в виде отдельных слов УДЖА или УДМА, которые чаще упоминают и другие авторы.

Ссылаясь на Шодуара, он пишет о том, что последний на одном из кусочков кожи прочитал даже слово КУДМА, которое посчитал как название речки, впадающей в Северную Двину.

При этом, как описывают почти все авторы, толщина указанных кожаных жеребьев была в 1; 1,5; 2; 3 и даже 4 мм.

Таким образом, несмотря на различные мнения о том, имеют ли кожаные жеребья отношение к российской денежной системе, можно утверждать, что подобное явление, как и счет на меховые шкурки, заменявшие на Руси в домонгольский период деньги, имело место в истории российской денежной системы. Кожаные жеребья с полным основанием можно отнести к так называемым денежным заменителям-суррогатам, появлявшимся на территории страны и в более позднее время.

К этому типу денег можно отнести и выпуск вместо ходячей монеты на территории Северной Америки, принадлежавшей России до 1861 г., денежных знаков Российско-Американской компании, так называемых марок РАК, номиналом в 25, 10,5,1 рубль, 50,25 и 10 копеек. Правда, эти деньги были отпечатаны на пергаменте и были разного цвета, но назначение их было то же, что и кожаных денег - заменить по необходимости российскую ходячую монету при ее недостаче17.

Кроме того, на территории России в период Первой мировой и Гражданской войн в разных регионах использовались всякого рода заменители денежных знаков - бумажные купоны, облигации, квитанции, чеки, марки, жетоны и даже шелковые банкноты.

Таким образом, совершенно очевидно, что появление кожаных жеребьев в России в XV-XVII вв., как правило, было связано с периодами экономических неурядиц и финансовой нестабильности в государстве, порожденных различными социальными, военными или политическими потрясениями. В царствование Ивана IV -долголетней Ливонской войной, в начале XVII в. - Смутным временем, польско-литовским нашествием и шведской интервенцией, в конце XVII в. - началом реформ Петра I и организацией новой денежной системы государства Российского. Подобные же причины обуславливали появление таких же временных денег в России и в первой четверти XX в.

27

 

Примечания:

1.Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М.: Тип. А.И. Мамонтода, 1896. С. 220-225.

2.Там же. С. XV.

3.Там же. С. 220-225.

4.Барон С. де Шодуар. Обозрение русских денег и иностранных монет, употреблявшихся в России с древнейших времен. СПб, 1837. С. 25.

5.Там же. С. 25.

6.Протокол общего собрания ОЛН. М., 1913. С. 29.

7.Письмо директора музея г. Александрова В.И. Лысаковского В.В. Лукьянову от 17 декабря 1966 г.

8.Дьячков А.Н., Уздеников ВВ. Монеты России и СССР. Определитель М., 1978. С. 53.

9.Казанский. Исследование о древней русской монетной системе // Зап.Арх.Общ. ТЛИ.

10.Егунов. О древней русской торговле // Современник. 1867.

11.Казанский. Ук. соч.

12.Беляев. Очерк истории древней монетной системы на Руси, в чт.М.С. и Д. №3. 1846; Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. I. Прим. 524; Соловьев С. М. История России. Т. III. С. 715.

13.Качеиовский. О кожаных деньгах. С. 22.

14.Казанский. Ук. соч.

15.Villani. Istor Fior. t. I, op. 6. P. 22.

16.Деммени М.Г. Сборник указов по монетному и медальному делу. Вып. I. С. 12.

17.«Россия-Америка» - 200 лет». М.:ГИМ, 1999. С. 44.

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России