на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

     Гюнтер Вермуш Аферы с фальшивыми деньгами. Из истории подделки денежных знаков: Пер. с нем. — М.: Междунар. отношения, 1990. — 224 с.

 

  Скандал в Карлсруэ

 

Для многих жителей и гостей Карлсруэ двухэтажное здание на Стефаништрассе, 28, построенное в духе классицизма, — предмет, достойный уважения. С деятельностью 50 работавших в этом здании сотрудников связывались представления об исключительной точности, эффективнейшем контроле, доскональном знании законов, о высоком мастерстве и художественном вкусе в обращении с благородными и не только благородными металлами. В доме на Стефаништрассе, 28, квартировала Государственная монета (Государственный монетный двор), один из четырех монетных дворов ФРГ. Эта организация до сих пор располагается по указанному адресу. Что же касается чувства благоговейности, которое она вызывала в свое время у обывателя, то с конца января 1975 года оно поутихло.

Дело в том, что 20 января 1975 г. заместитель директора Государственной монеты Стефан Хайлинг и рабочий-монетчик Клаус Фетцнер были арестованы.

Точными данными еще никто не обладал, но газеты уже писали об очередном «скандале века», пестрели вызывающими беспокойство заголовками: «Коллекционеры обеспокоены судьбой своих сокровищ», «Лихорадочная активность в министерствах после разоблачения фальшивомонетчиков из Карлсруэ» и т. п.

Директор предприятия в Карлсруэ Вилли Отт вскоре после вскрытия фактов нарушения порядка на монетном дворе был отстранен от службы, или, как это звучит на немецком чиновничьем языке, ему был предоставлен отпуск на период ведения предварительного следствия. Для Отта вся эта афера была совершенно неожиданна, развеялись лелеемые мечты о предстоящем 150-летнем юбилее руководимого им заведения и о связанных с ним на-

208

 

граждениях и других приятных мероприятиях, включая дальнейшее продвижение по чиновничьей лестнице. Государственная монета из Карлсруэ была предприятием с высоким авторитетом. Здесь изготовлялось 17,3 % монет ФРГ, выполнялись и зарубежные заказы. Заказчики, узнав о скандале, естественно, сразу занялись проверкой того, затронуты ли изготовленные для них на монетном дворе в Карлсруэ монеты и медали аферой с фальшивыми монетами.

Но что же на самом деле стояло за сенсационными сообщениями прессы, взбудоражившими нумизматические круги? Что это за скандал, и как он стал достоянием гласности?

 

Желанная «двушка»

 

В конце ноября 1974 года Германский федеральный банк получил запечатанный пластиковый пакет с серией монет, на которых был выгравирован 1967 год и буква «G» G» — это фирменный знак монетного двора в Карлсруэ). Это были знаменитые в кругах коллекционеров монеты достоинством в 2 пфеннига, покрытые медным слоем и с железной «начинкой». В свое время было пущено в обращение всего 520 экземпляров таких монет. Их рыночная цена составляла 1800 марок. Отправитель пакета просил банк провести экспертизу посланных монет, так как грань между лицевой и обратной стороной монет вызывала у него сомнение.

Экспертиза подтвердила опасения внимательного коллекционера. Поступили и другие подобные сигналы. Подозрения в том, что кто-то на монетном дворе в Карлсруэ манипулирует монетами прежних выпусков, становились все более серьезными.

После обстоятельной предварительной проверки, которую проводили сотрудники федерального банка и криминальной полиции на Стефаништрассе, 28, а также обысков на квартирах подозреваемых были произведены аресты заместителя директора монетного предприятия в Карлсруэ Стефана Хайлинга и рабочего-монетчика Клауса Фетцнера.

Лишь спустя полтора года, когда скандальная тема была уже изрядно подзабыта общественностью, 27 сентября 1976 г. в земельном суде в Карлсруэ начался процесс

209

 

по делу Отта, Хайлинга и Фетцнера. Главный пункт обвинения— фальшивомонетничество в соответствии с § 146 уголовного кодекса, а также обман покупателя в корыстных целях.

Последнее обвинение выдвигалось против Хайлинга и Фетцнера, производивших незаконную чеканку монет, ранее выпускавшихся в строго ограниченных количествах. Директору Отту вменялось в вину укрывательство преступления, а также ряд неправомерных служебных действий, которые, однако, подлежали рассмотрению не в судебном, а в административном порядке.

На допросах публика ознакомилась с деталями биографий обвиняемых.

Вилли Отту было 62 года. С 1961 года он возглавлял монетное предприятие в Карлсруэ. По уровню своего месячного оклада он приравнивался к высшим правительственным чиновникам. По образованию — инженер-машиностроитель. В силу этих «очевидных причин» он был не вполне в курсе всех предписаний, регулирующих деятельность монетного предприятия.

40-летний Клаус Фетцнер, плотник по образованию, с 1957 года работавший в Государственной монете, тоже мог сослаться на свою правовую неосведомленность. Он получил высокую квалификацию в монетном деле и был признанным мастером. Фетцнер мог делать самостоятельно каждую порученную ему работу. Полученный заказ, в том; числе и изготовление медалей и «зеркальных» монет (полировались до зеркального блеска и специально выпускались для коллекционеров), он выполнял самым тщательным образом. Фетцнер пользовался безграничным доверием, ему даже поручили наблюдание за одним из четырех имеющихся на предприятии помещений особого хранения.

Уже в январе 1975 года в качестве главного обвиняемого пресса рассматривала 61-летнего Стефана Хайлинга. По образованию он был учителем, но с 1948 года начал работать на монетном дворе в Карлсруэ. Стефан начинал неквалифицированным рабочим, потом стал служащим, постепенно поднимаясь по чиновничьей лестнице, дослужившись в конце концов до поста заместителя директора. Хайлинг занимался оперативным руководством производства.

Прокурор предполагал, что хотя бы он знает соответствующие юридические предписания и инструкции. Но, увы. Незнание законов, а тем более ценности, которую

210

 

продукция предприятия представляла для коллекционеров, было основным мотивом защиты подсудимых.

Для того чтобы суд мог разобраться в механизме преступления, первыми слово получили эксперты. Из их показаний следовало, что монетный двор сам по себе не имел никакого права осуществлять чеканку или дочеканку денег или медалей.

Для этого необходимо было получить указания федерального министерства финансов, в котором существовало соответствующее подразделение, занимавшееся выдачей соответствующих заказов на чеканку. Контроль за выдачей заказов и их исполнением в этом подразделении министерства находился в руках двух человек: д-ра Вальтера Хаака (58 лет) и Роберта Терме-ра (62 года).

Это было известно Хайлингу и Отту. Отт заявил даже, что видел в д-ре Хааке своего шефа. Не исключено, что это заявление должно было лишь подчеркнуть неосведомленность Отта в юридических вопросах.

Вальтер Хаак был страстным коллекционером памятных монет, по крайней мере до 1973 года, когда к нему пришел один из его коллег и предложил купить свою коллекцию западногерманских монет. Хаак приобрел коллекцию и одновременно получил список недостающих монет. Этот список сыграл не последнюю роль в разразившемся вскоре скандале. Во всяком случае Хаак передал список своему старому знакомому Отиу с просьбой просмотреть его.

Директор монетного двора обещал узнать, «не осталось ли чего» на его предприятии. Ничего не осталось. Или, точнее говоря, господин директор забыл о таинственной коробке, содержание которой превратило мелкие служебные просчеты в громкий скандал. Но господин директор «забыл» о коробке точно так же, как и никто из вышестоящей инстанции не вспомнил о том, делался ли заказ на производство того, что в ней хранилось. В коробку мы еще заглянем.

Для того чтобы добиться благосклонности вышестоящих или сохранить ее, кое-кто совершает такие поступки, которые, по его же недавнему мнению, мог совершить только кто-то другой. Девиз: должно было быть сделано. Отт поручил Фетцнеру отполировать требуемые монеты. Фетцнер, оставаясь пока невиновным, выполняет указания шефа. Между тем само это указание было явным нарушением закона. Прежние заказы федерального министерства

211

 

финансов были давно выполнены, соответствующие расчеты произведены.

Когда несколько недель спустя Хаак и Термер снова оказываются на монетном дворе в Карлсруэ, Отт вручает своему куратору 14 недостающих по списку монет по их номинальной стоимости — за 13,86 марок. Неужели эксперт, к тому же нумизмат в узкой области (коллекционирование монет, выпускаемых в ФРГ), действительно не представлял реальную ценность «купленных» им монет? Так утверждает Хаак. Но в его же отделе имелся каталог «Йегер». Хаак этого не отрицает, но говорит, что он использовался только для получения справок о том, сколько было выпущено тех или иных монет.

Где нет доказательств, там лучший прокурор не сможет опровергнуть наигранную неосведомленность. Среди монет, приобретенных Хааком за 13 марок 86 пфеннигов, была уже упомянутая «двушка», а также монета в 50 пфеннигов, выпускавшаяся в 1950 году, на которой выгравирована надпись: «Банк германских земель». Эти монеты в кругах коллекционеров оценивались в 1800 и 340 марок соответственно. По словам Хаака, Отт утверждал, что эти монеты остались от выполненного заказа Музея денег федерального банка. Снова большой вопросительный знак. Что это за «остатки»?

Термеру тоже досталось по одному экземпляру обеих раритетных монет. Отт вручил их со словами: «Господин Термер, вот две монеты, они весьма редкие. Я хотел бы их подарить вам на память». Ответом Тер мера была вымученная улыбка и крепкое рукопожатие. Он принял подарок для того, чтобы, вернувшись домой, забросить монеты в какую-нибудь коробку из-под обуви. Термер не был коллекционером.

Хааку с большим трудом удалось избежать обвинений в подстрекательстве к изготовлению фальшивых монет. До создания в Бад-Хомбурге в 1968 году специализированной организации, занимающейся рассылкой монет для коллекционеров, четыре предприятия в ФРГ, где чеканились монеты, могли самостоятельно производить рассылку и расчеты по согласованию с федеральным банком. Таким образом, некоторые экземпляры ранее изготовленных монет могли действительно находиться на монетных дворах. Это спасло мнимо простодушного чиновника, занимавшего высокий пост, эксперта и собирателя западногерманских монет, который, как следовало из его заявлений, оказы-

212

 

вается, не имел никакого представления о том, что он собирал.

Директор Отт поручил Фетцнеру довести желанные монеты до зеркального блеска. Это свидетельствовало — как бы странно ни звучало — о незнании директором коллекционных образцов монет. Зеркальный блеск появился на западногерманских монетах лишь с 1952 года. Строго говоря, указанный факт в суде мог быть истолкован в пользу Отта.

Основной аргумент обвиняемых и их адвокатов состоял в том, что за каждую из «дочеканенных» раритетных монет, которые формально находились в обращении, из оборота изымалась и пускалась в переплав «нормальная» монета. Сумма денег, находившихся в обращении, оставалась неизменной. Таким образом, ни о каком фальшивомонетничестве, предусмотренном § 146, не может быть и речи.

После этого суд обратился к конкретным обстоятельствам дела. В 1968 году директор Отт распорядился отчеканить для Музея денег федерального банка в «зеркальном» исполнении по 20 экземпляров каждого вида монет, изготовленных до этого момента в Карлсруэ. Хайлингу он объяснил, что соответствующий заказ был выдан федеральным министерством финансов, правда, в устной форме.

Хайлинг в суде утверждал, что выразил сомнения относительно подобных действий, но Отт уверил его, что письменный заказ последует позже.

Подобный заказ так никогда и не дошел до Стефани-штрассе, 28. К тому же все вызванные в суд представители федерального банка, в том числе и заведующий Музеем денег, решительно отрицали, что когда-либо, выдавали такой заказ. Так возникла очень сомнительная ситуация, которая не была выяснена до конца и позволила создать картонную коробку с ее таинственным содержимым.

Упомянутый «заказ» охватывал 73 типа монет, его общая номинальная стоимость составляла 2020 марок. Так как не все необходимые для дела штампы сохранились, был приглашен юный практикант, который должен был восполнить недостающие. Молодой человек, ко всеобщему удовлетворению, справился с порученным делом. Ко времени судебного разбирательства в Карлсруэ он, при всей деликатности ситуации, оказался в штате экспертов федерального банка по фальшивым деньгам.

213

 

Конечно, к нему так же мало относились какие бы то ни было претензии, как и к тому человеку, который отчеканил эти монеты и личность которого уже нельзя было установить. Разумеется, Хайлинг незаконно увеличил заказ своего шефа, распорядившись изготовить каждого типа монет на несколько экземпляров больше — для сувениров своим родственникам или друзьям. При этом заместитель директора настаивал на том, что им были пущены в «переплав» монеты того же достоинства, изъятые им из обращения. Все было сделано с холодной корректностью. Так как официальный заказ федерального министерства финансов заставил себя ждать, изготовленные «зеркальные» монеты были упакованы в уже известную нам коробку, помещенную в одно из четырех хранилищ и всеми забытую.

Немногим позже коробка, чтобы избежать встреч с ревизорами, перекочевала в помещение, где находился сейф под номером 1, которым распоряжался Фетцнер и где регулярных проверок содержимого практически не бывало. В 1973 году Хайлинг распорядился отчеканить еще 15 «двушек», которые оказались в той же самой коробке.

В конце декабря 1974 года Хайлинг, замещая своего шефа, принял участие в совещании руководителей предприятия по производству монет. Между делом в разговоре с одним из высокопоставленных коллег федерального банка он поинтересовался дальнейшей судьбой монет для коллекционеров, сделанных по заказу Музея денег. Его собеседник ничего не знал, эту историю он слышал впервые.

Явился ли этот мимолетный разговор решающим толчком для последующего развития событий, сказать трудно, но, вернувшись с совещания, Хайлинг тут же отправился в комнату, на бронированной двери которой стояла цифра 1, и занялся таинственной коробкой. Управляющий хранилищем, отвечая в суде на вопрос, не показались ли ему странными действия Хайлинга, чистосердечно заявил: в том, что к нему поднялся господин заместитель директора, ничего необычного не было.

Вообще на монетном дворе в Карлсруэ порядок понимали по-своему. Здесь царила этакая швабская уютность, никто никого ничем особенно не обременял. Вовсе не было, например, контроля на входе и выходе. В суде, отвечая на вопрос, кто же все-таки имел доступ к ключам от бронированных помещений, Клаус Фетцнер заявил: «Кто

214

 

раньше приходил, тот и брал ключи». Директор монетного двора Отт в другом случае, извиняясь, вынужден был признать: «У нас, вы уже заметили, все соблюдалось не очень точно».

В этих условиях Стефан Хайлинг не слишком рисковал, распоряжаясь коробкой с немалыми ценностями, как своей собственностью. Прежде всего бравый замдиректора, по-видимому, совершенно официально распорядился увеличить количество коллекционных монет. Их штампы хранились все в той же коробке. Затем он похищает для начала четыре комплекта. Хотя что значит «похищает»? Стефан Хайлинг решительно протестует против подобной квалификации его действий. За каждую коллекционную монету он уплатил, пустив монеты, которыми была внесена плата, в переплав.

Эти пояснения Хайлинга, всячески поддержанные защитниками трех главных обвиняемых — адвокатами Эг-глером (защищал Хайлинга), Лезером (защищал Отта) и д-ром Кеммерером, доставили суду немало головной боли, но к этому мы еще вернемся.

На вопрос суда, почему замдиректора не посвятил в это, по убеждению последнего, законное дело своего шефа, Хайлинг отвечал, что был зол на директора, так как тот собирался отправить его досрочно на пенсию.

В рождественские дни 1974 года Клаус Фетцнер привлекается — чем не подарок? — к реализации многообещающих планов Хайлинга. Есть штампы, есть оборудование, Фетцнер — признанный мастер чеканки. Чего же еще не хватает для того, чтобы широко развернуться? Теперь столь вожделенные в кругах коллекционеров монеты можно изготовлять в свое удовольствие.

Находится и дилер, который берется снабжать рынок ценным товаром. Это 39-летний разъездной монтер Мау-рич. Установлена и твердая такса, по которой он расплачивается с Хайлингом и Фетцнером за каждую проданную монету.

Всего Маурич, по его показаниям, принял к продаже 500 монет, предоставленных ему предприимчивым дуэтом. За это он выплатил Хайлингу 35 тыс., а Фетцнеру — 28 тыс. марок. Свою собственную прибыль Маурич оценил в 11 тыс. марок.

215

 

 

Три ошибки

 

Хайлинг и Фетцнер допустили три ошибки, совершенно непростительные для служащих предприятия, где производятся деньги.

Первая ошибка — это монета в две марки, заказ на чеканку которой поступил на монетные дворы Карлсруэ и Гамбурга в 1959 году. Штампы поступили из Мюнхена. По каким-то причинам заказ вскоре был аннулирован. В результате монет серии «М.р. 1959 G» вообще не должно было быть.

Но в коробке нашлись образцы этих монет. И дуэт Хайлинг — Фетцнер, не задумываясь, запустил их в свое производство. Ошибка была обнаружена тогда, когда исправить ее было уже невозможно. Маурич уже продал первые несуществующие монеты.

Вторая ошибка — это монеты в 50 пфеннигов 1950 года выпуска. При их изготовлении для лицевой стороны; использовали старый штамп с гравировкой «Банк немецких земель», для обратной стороны использовали более поздний штамп. К тому же при более поздней «дочеканке» применяли технологию зеркальной полировки, упустив из виду, что «зеркальные» коллекционные монеты появились только в 1952 году. 50-пфенниговые монеты 1950 года в зеркальном исполнении — это был абсолютный уникум.

Представитель обвинения д-р Адольф Мюллер, руководитель отдела по борьбе с хозяйственными преступлениями прокуратуры Карлсруэ, в своем выступлении счел вполне доказанным обвинение трех сидящих на скамье подсудимых господ в фальшивомонетничестве в соответствии с § 146 уголовного кодекса. Но подделываются только те деньги, которые могут иметь курс. Никто не подделывает деньги, чтобы выкупить их за ту же цену. А в этом Хайлинг и Фетцнер были очень точны. За каждую монету «собственного производства» они вносили ее номинальный эквивалент в обычных монетах, которые шли на переплав. В своем роде это был уникальный случай в истории фальшивомонетничества, против которого буква закона оказалась бессильной. Фальшивомонетчики из Карлсруэ действовали вполне в духе незабвенного Беккера, но по существу все происходило совсем иначе — на государственном монетном предприятии с использованием штампов, являющихся собственностью государства.

Прокурор стоял на своем. Он опирался на то, что за-

216

 

конного заказа на дочеканку монет не было, об этом говорили свидетели: директор федерального банка д-р Вешке, который курировал работу всех четырех монетных дворов ФРГ, а также эксперты по фальшивым деньгам того же банка.

Кроме того, на каждой денежной купюре, выпускаемой федеральным банком, мелким шрифтом написано: «Подделка банкнот, приобретение и распространение фальшивых банкнот караются лишением свободы на срок не менее двух лет». То же самое относится и к находящимся в обращении монетам. Диапазон наказания, конкретную меру которого определяет суд, широк: от указанных 2 до 15 лет лишения свободы, если доказана подделка находящихся в обращении денег. Ни одна кассирша супермаркета не признала бы деньги, о которых шли дебаты, как настоящие. Самое же главное состояло в том, что незаконно дочеканенные монеты пользовались большим спросом в кругах нумизматов, здесь их курс превышал номинал.

Действия по конфискации у похитителей и ставших известными покупателей способствовали тому, что монеты Хайлинга — Фетцнера превратились в раритет с резко подскочившим на них спросом.

Прокурор потребовал приговорить обвиняемых к следующим срокам лишения свободы:

Клауса Фетцнера — к трем годам и трем месяцам, Стефана Хайлинга— к четырем годам, Вилли Отта — к трем годам.

Речи адвокатов сводились к требованию освободить их подзащитных. Их аргументация сводилась к следующему. Обвиняемые по существу не знали своего правового статуса, причем то же самое можно сказать, как показывает судебное расследование, и о чиновниках федерального министерства финансов. Нанесение имущественного ущерба ни государству, ни коллекционерам не доказано. Обвинения в фальшивомонетничестве не обоснованы уже хотя бы потому, что любые деньги, производимые на государственном монетном дворе, если незаконность их изготовления не доказана (а таких доказательств, по мнению защиты, представлено не было), должны быть признаны настоящими.

Приговор земельного суда в Карлсруэ от 11 октября 1976 г. гласил:

Клаус Фетцнер за продолжительное воровство и мошенничество осуждается к 10 месяцам лишения сво-

217

 

боды. При внесении штрафа в 5 тыс. марок лишение свободы заменяется условным сроком заключения в три года.

За аналогичные преступления Стефан Хайлинг приговаривается к 11 месяцам лишения свободы и штрафу в 4800 марок. При внесении дополнительного штрафа в 5 тыс. марок лишение свободы заменяется условным сроком заключения в три года.

Вилли Отт приговаривается к денежному штрафу в 7200 марок.

Маурич избежал наказания, так как был выдвинут довод, что он мог догадываться, но не знал наверняка, что имеет дело с фальшивыми деньгами, его можно обвинить лишь в попытке обмана.

Приговор для обвиняемых был чрезвычайно благоприятным.

Но осужденные последовали примеру прокурора и подали апелляцию. Трудно предположить, что они всерьез рассчитывали на то, что им удастся выйти из воды совершенно сухими; чем они руководствовались — не вполне понятно.

Федеральный суд рассмотрел апелляцию и направил дело на пересмотр в I большую уголовную палату земельного суда в Карлсруэ. Первое разбирательство проходило в III уголовной палате того же земельного суда в Карлс-РУЭ.

Третий судебный раунд проходил в Карлсруэ с 1 по 14 июня 1978 г. Интерес к этому делу заметно угас. В зале находились лишь немногие любопытные и несколько представителей прессы. Суд руководствовался в данном случае тем, что основной критерий, являлись ли спорные деньги, изготавливаемые монетным двором в Карлсруэ, фальшивыми, состоит в том, было или нет разрешение на их выпуск со стороны хозяина монет — федерального министерства финансов.

В результате приговор звучит так.

Вилли Отт — 11 месяцев тюрьмы с заменой на три года условно при выплате штрафа в 10 тыс. марок.

Клаус Фетцнер — 10 месяцев тюрьмы с заменой на три года условно при выплате штрафа в 3 тыс. марок.

Основные неприятности ожидали Стефана Хайлинга. Он осужден к 18 месяцам тюрьмы без возможности замены этого срока на условный и к штрафу в 3600 марок, что означало потерю всех привилегий, которыми обладал чиновник его ранга, и утрату права на пенсию.

218

 

Возникшая в начале 1975 года с помощью газет гора «скандала века» родила мышь. Относительно серьезно пострадал лишь Стефан Хайлинг.

В кругу коллекционеров не было слишком большого зла к дуэту фальшивомонетчиков из Карлсруэ. Несмотря, а точнее благодаря, официальному запрету на их продукцию, цены на «монеты Хайлинга» уже к первому раунду судебного разбирательства достигли заоблачных высот.

 

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России