на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Польской Г.Н. Тайны «монетного двора» (Очерки истории фальшивомонетничества с древнейших времен и до наших дней). Москва. «Финансы и статистика» 1996. - 256 с. ил.

  САНОВНЫЕ УГОЛОВНИКИ

 

Мы уже рассказали о «шалостях» сильных мира сего, пытавшихся получить своеобразный «заем» у своего народа (без последующей отдачи) путем выпуска фальсифицированных монет и банкнот.

Не меньше усилий прилагали они для того, чтобы вредить своим зарубежным врагам. История знает много примеров, как фальшивые деньги служили орудием внешней политики государств. Вообще следует признать, что поддельные монеты враждебных стран чеканились в больших количествах во время многочисленных войн чуть ли не с начала средневековья. Известный русский ученый профессор М.И.Боголепов писал в своей книге «Государственный долг» о том, что некоторые из королей так увлекались фальсификацией монет, что вошли в историю с титулами фальшивомонетчиков.

Еще в 1517 году чешский король выпустил фальшивые монеты, которые наводнили польский рынок и ощутимо повлияли на состояние экономики страны.

Во времена Семилетней войны (1756 - 1763 годы) прусские войска под командованием Фридриха II вступили на территорию Польши и Литвы. Им достались богатые трофеи, самыми ценными из которых оказались неказистые инструменты для чеканки литовских монет. Узнав о неожиданной находке, Фридрих прежде всего поспешил всех, кто так или иначе проведал об этих инструментах, арестовать и взять под строгую охрану. Затем он поручил трем авантюристам-фальшивомонетчикам приступить к чеканке литов-

41

 

ских монет. Им было выдано серебро, но с условием, что они будут использовать его «экономно». Эта троица приступила к изготовлению монет, которые только выглядели серебряными. Поскольку монеты эти должны были иметь вид бывших в употреблении, излишний блеск их поверхности устранялся с помощью так называемого винного камня. Более того, монеты продолжали чеканить с той же датой, что и подлинные. Неудивительно, что купцы, снабжавшие прусскую армию, брали эти деньги без колебаний. Предполагают, что только эта «святая троица» отчеканила фальшивых денег на многие миллионы.

Как пишет в своих воспоминаниях Август Понятовский («Русская старина», № 2, 1916 год) курфюрст Бранденбургский также нажил себе огромное состояние путем «вопиющего злоупотребления, которое он ... позволил себе, начав чеканить монеты с изображением Августа III; мало того, что он чеканил их на монетных дворах Саксонии, он подделывал их также в своих владениях, вследствие чего они мало помалу были обесценены до 1/3 их прежней стоимости».

Таким образом, в Польшу с нескольких монетных дворов, находящихся за ее пределами, поступило огромное количество фальшивых монет. По словам Понятовского, их было к концу Семилетней войны более 200 миллионов.

В свою очередь, англичане старались досадить пруссакам и начеканили огромное количество немецких серебряных денег - зильбергрошей. Но вскоре обнаружилось, что эти монеты фальшивые: они содержали серебра значительно больше, чем настоящие. Это был первый в истории Европы случай, когда фальшивомонетчики так странно ошиблись.

Одновременно в Польше и Швеции усиленно изготавливали фальшивые русские деньги. Царские чиновники в долгу не остались и организовали тайное печатание голландских денежных знаков. Позже, уже накануне русско-японской войны, царские власти обнаружили на Дальнем Востоке огромное количество поддельных рублей. Прошло много времени, пока стало ясно, что печатают эти деньги не в Петербурге, а в Токио. Видимо, подготовка к войне с Россией шла в Японии на всех уровнях и началась задолго до нападения на Порт-Артур.

Однако впервые по-настоящему серьезно, на государственном уровне, изготовлением фальшивых денег занялись в Англии.

42

 

К 70-м годам XVIII столетия ее отношения со своими североамериканскими колониями резко ухудшились. Чувствуя, что богатые колонии ускользают из рук, английский парламент предпринял ряд решительных мер, чтобы спасти свои позиции в Новом Свете. Были введены жесткие ограничения, тормозившие развитие мануфактурного производства в колониях. Это не нравилось зажиточным фабрикантам. А закручивание налоговых гаек особенно болезненно ощущали бедняки. Вообще обложение налогами считалось несправедливым, поскольку колонии не имели своих представителей в парламенте. В 1764 году Лондон издал новый закон, запретивший выпуск в колониях бумажных денег. Это решение сильно ударило по фермерам, ремесленникам и фабрикантам. Ряд других «драконовских мер» английского правительства переполнил чашу терпения - вспыхнула война против британского колониального гнета.

В эти бурные годы, когда в ход пускались любые методы и приемы, случилось так, что фальшивые деньги также оказались своеобразным и весьма важным орудием в борьбе Англии с восставшими колониями в Новом Свете.

Война за независимость, затянувшаяся на 8 лет, началась .19 апреля 1775 года сражением при Лексингтоне. Каждая из .13 колоний должна была сама снарядить для борьбы с англичанами армию и обеспечить ее всем необходимым. Однако солдаты, как правило, были плохо одеты, нерегулярно снабжались деньгами и боеприпасами. Несмотря на высокий боевой дух, они с трудом вели боевые действия. Особенно сильно затрудняла снабжение инфляция, а также нехватка многих материалов. Экономическое положение колоний было крайне тяжелым. Именно этим и решили воспользоваться в Лондоне.

В октябре 1775 года от представителя колоний в Лондоне Артура Ли пришло тайное донесение на имя члена континентального конгресса Сэмюэля Адамса. Американский агент с чувством глубокой тревоги сообщал о том, что ему удалось совершенно случайно узнать о заговоре, который зреет в некоторых провинциях. Артур Ли, в частности, писал: «Весьма возможно, что в ближайшее время вам придется столкнуться с предательством в ряде провинций. Доктор Чарч организовал заговор и привлек на свою сторону некоторых, в том числе своего зятя печатника Флеминга. Они будут пытаться обесценить континентальные денежные знаки путем выброса на рынок массы фальшивых денег. Мне

43

 

удалось это узнать из авторитетного источника в том министерстве, которое связано с ним ...»

Доктор Чарч... Да ведь это генеральный директор всех госпиталей континентальной армии! Да, да, Бэнджамин Чарч, уважаемый в колониях человек. Однако вскоре Сэмюэлю Адамсу стало известно о нем кое-что другое. Оказалось, что доктор Чарч уже давно на подозрении. За ним была установлена слежка после того, как заметили, что Чарч ведет тайную переписку с командующим британскими войсками генералом Гейджем и многими другими англичанами. Арест предателя уже ничего не мог исправить: в Лондоне ухватились за его идею завалить Америку фальшивыми банкнотами и совершенно подорвать и без того шатающуюся финансовую систему взбунтовавшихся колоний. Таким образом, это был тот случай в истории, когда с помощью большого числа фальшивых денег одно государство пыталось перебить финансовый хребет другому.

В Лондоне очень хорошо понимали, что с этим важным делом медлить нельзя. И вот в один из штормовых январских дней 1776 года из порта Плимут в Новый Свет отправился линейный корабль «Феникс». В конце января он прибыл в Нью-Йорк. На его борту было установлено все необходимое оборудование для изготовления клише и печатания фальшивых денег, выпущенных континентальным конгрессом 10 мая 1775 года. Деньги с корабля выносились в мешках из-под муки.

Ранней весной 1776 года «Феникс» по неизвестным причинам покинул гавань Нью-Йорка. Тем не менее поток фальшивок не иссякал и с каждым днем принимал все более и более угрожающие размеры. Разведка колонистов пыталась нащупать адрес подпольного монетного двора. Наконец, ее усилия увенчались успехом. Некто Исраэль Янг во время допроса 26 июня 1776 года показал под присягой, что его знакомый Томас Верной по заданию английского губернатора Нью-Йорка Уильяма Трайона искал фальшивомонетчика, способного изготовить клише континентальных денег. Верной доложил губернатору, который постоянно находился на борту английского линейного корабля «Дюшес оф Гордон», что таким квалифицированным фальшивомонетчиком является Генри Доукинс. Но когда этого человека привели на борт корабля, то никакие переговоры с ним провести не удалось, поскольку Доукинс ухитрился якобы напиться и во время встречи с губернатором ограничивался

44

 

бессвязным бормотанием и даже рычанием. Его отправили выспаться. Ночью он незаметно исчез с корабля, показав тем самым, что был не только фальшивомонетчиком, но и неплохим актером.

Вскоре английский губернатор, правда, уже без помощи Вернона организовал на борту корабля печатание континентальных денег. Ему помог в этом владелец нью-йоркской типографии Джеймс Ривингтон, приславший опытного мастера и необходимое оборудование. Поток фальшивок все увеличивался. И вот 14 апреля 1777 года в «Нью-Йорк газетт», «Уикли меркюри» и ряде других газет было опубликовано объявление, ставшее историческим. В нем жители города предупреждались о большом количестве фальшивых денег, появившихся в колониях. Они «столь искусно и точно изготовлены, что нет никакого риска ими пользоваться, так как почти невозможно их отличить от настоящих».

Успех британской финансовой диверсии был обеспечен также тем, что английские войска смогли в 1776 году захватить бумажную фабрику в Пенсильвании и доставить на свой тайный «монетный двор» большое количество бумаги. Теперь даже по качеству бумаги отличить фальшивые деньги от настоящих стало просто невозможно. Наконец, удалось привлечь на свою сторону замечательного филадельфийского гравера Джеймса Смизера, изготовившего незадолго до войны несколько клише для монетных дворов колоний. Когда англичане вынуждены были оставить Филадельфию и отойти к Нью-Йорку, вместе с ними ушел и Смизер.

Верховный исполнительный совет Пенсильвании издал специальную листовку, обвиняющую Смизера в предательстве и государственной измене. «Но чувство патриотизма всегда притупляется, когда дело доходит до денег», -справедливо писал Линн Глэзер в своей книге об американских фальшивомонетчиках.

Кто же занимался распространением фальшивок? В условиях военного времени это был, прямо скажем, опасный бизнес. И все же англичанам удалось склонить к этому шайку, состоящую из отчаянных проходимцев, многие из которых даже попали в историю американского государства. Об одном из них - Стефане Холленде - будущий губернатор штата НьюТэмпшир Джон Лэнгтон в сердцах сказал: «Будь он проклят! Я надеюсь увидеть его повешенным. Он один причинил больше ущерба, чем это могли сделать десять тысяч человек».

45

 

Полковник Стефан Холленд (тогда все, кому не лень, выдавали себя за «полковников») до войны был преуспевающим торговцем. Когда же вспыхнула освободительная война, он перешел на сторону англичан и вместе с преданными ему людьми взялся за распространение фальшивок. Нельзя сказать, что Холленд ни разу не попадался в руки властей. Как раз наоборот. Но всякий раз он убегал при совершенно невероятных обстоятельствах. Например, однажды его поймали и заключили в тюрьму до выяснения всех обстоятельств, связанных с его «деятельностью». Впрочем, это была не тюрьма, а обычный сарай без окон. И вот однажды часовой, только заступивший на пост, увидел, как из тюрьмы выходит нарядно одетая девушка. Кокетливо помахивая зонтиком, она медленно двинулась по пыльной дороге в сторону леса. Только после того как эта «девушка» неожиданно вскочила на появившегося из леса коня и вместе с сообщниками помчалась наутек, часовой понял, что его обманули.

Откуда у Холленда появилась женская одежда? Как его сообщники с ним сносились? Этого никто не мог объяснить. Только потом, совершенно случайно, вскрылись некоторые обстоятельства его деятельности. В те годы свирепствовала эпидемия оспы. Она не обошла и одного из партнеров Холленда. Он умер во время своей очередной «командировки». Его слуга, молодой парень, вспомнил, что хозяин незадолго до смерти копался в саду. Слуга пошел в сад и там, под камнем, нашел небольшой мешок. В нем лежали письма. Парень отнес их в полицию, и перед удивленными полицейскими предстала потрясающая картина предательства ряда видных колонистов, их связи с англичанами и в первую очередь с Холлендом. Впрочем, многим из его банды, как и самому Холленду, удалось избежать возмездия американской Фемиды.

Однажды колонистам вроде бы повезло: они поймали английского фальшивомонетчика капитана Канингхэма. Однако и ему удалось вскоре бежать. Пристрастившись к этому новому для себя бизнесу, отпрыск старинной дворянской фамилии не смог уже себя побороть и, вернувшись в Англию, взялся за новую профессию: начал подделывать фунты стерлингов. Этот бизнес был прерван очень скоро, и 10 августа 1791 года капитан Канингхэм был повешен в Лондоне.

46

 

Все усилия колонистов приостановить поток фальшивых денег ни к чему не привели. Тогда решили блокировать побережье и перехватывать все английские суда. Результат не замедлил сказаться.

На рассвете 9 августа 1776 года американский фрегат «Диана» увидел на горизонте вражеский корабль. Быстроходный фрегат бросился за ним в погоню, однако догнать английский корабль Тленкэрн» ему удалось только к концу дня. Вот что донес капитан «Дианы» Сэмюэль Николсон: «На борту «Гленкэрна» мы обнаружили человека, который при допросе сознался, что у него на хранении находится ящик, содержание которого ему неизвестно. В Англии при вручении этого ящика ему сказали, что в случае встречи с неприятелем ящик следует выбросить за борт. По прибытии в Нью-Йорк он должен был доставить ящик одному лицу. При приближении нашей шлюпки этот человек успел выбросить ящик в море. Нами были приняты все меры к тому, чтобы найти его и выловить. После долгих поисков нам удалось его найти и поднять на борт. В нем мы нашли материалы и оборудование, необходимые для подделки наших денежных знаков».

Подобные находки были обнаружены и еще на нескольких английских судах: «Блэк Снейке», «Морнинг Стар» и ряде других.

Невольно возникает вопрос: почему местные власти не опубликовали обычную в таких случаях листовку с указанием, как отличить фальшивые деньги от настоящих? В американской литературе можно встретить утверждение, что власти не хотели этого делать из боязни, что англичане устранят обнаруженные неточности в изготовлении денег. Но это более чем наивное утверждение. Фактическая причина странного молчания властей объяснялась другим. Фальшивые деньги были изготовлены англичанами настолько хорошо, что крайне трудно было отличить их от настоящих. Более того, власти определили, что в стране циркулируют фальшивые деньги, только по обилию денежных знаков, находящихся в обращении.

Осталось прибегнуть к последнему средству - полному изъятию денежных знаков некоторых номиналов и замене их новыми, что и было сделано в конце 1778 года. Денежный хаос еще более усилился из-за того, что подлинные банкноты зачастую сдавались как... фальшивые, а правительство к тому же не успело выпустить новые деньги (ждать пришлось

47

 

более 2 месяцев), что привело к панике среди части населения. Она еще более усилилась после того, как английские агенты распространили слухи о том, что и новые деньги фальшивые. Этим слухам верили. Доверие к бумажным денежным знакам упало. До сих пор сохранилась в США поговорка «дешевле континентальных».

Война за независимость закончилась победой колонистов. 30 ноября 1782 года между Англией и США был заключен предварительный мирный договор, а 3 сентября 1783 года война закончилась официально: в Версале был подписан мирный договор, по которому Англия признала независимость США. Причин поражения Англии было много, но здесь идет речь не о них. Важно отметить другое: благодаря «финансовой диверсии» Лондон был близок к тому, чтобы поставить на колени свои взбунтовавшиеся колонии.

 

«РУБЛИ» НАПОЛЕОНА БОНАПАРТА

 

Бумажные деньги (ассигнации) появились в России в 1769 году не случайно. Во-первых, находившаяся в обращении медная монета была тяжелая. Вес пятака в 16-рублевой монете составлял 1/8 фунта, а вес 100 рублей превышал 6 пудов! Доставлять такую тяжесть приходилось на телегах, а их перевозка на большие расстояния была связана с огромными трудностями. Далее, чтобы пересчитать 1000 рублей требовалось очень много времени, большое число людей-счетчиков. При этом вероятность ошибок при пересчете возрастала.

Кроме того, появление ассигнаций было необходимо еще для финансирования предстоящей русско-турецкой войны, приготовления к которой в это время шло полным ходом.

Вскоре после появления ассигнаций сложились основные особенности их обращения: ассигнации воспринимались как представлявшие медную монету - разменивались официальными учреждениями только на медь, курс их всегда был тесно связан с курсом меди.

Поскольку появление ассигнаций знаменовал собою новый этап в развитии денежного дела в России, расскажем о них подробнее.

Ассигнации первого образца выпускались четырех достоинств: 100, 75, 50 и 25 рублей. Они находились в обращении с 1769 по 1786 год включительно. Вскоре ассигнации 75-рублевого достоинства были изъяты из обращения, так

48

 

как очень быстро появились фальшивые 75-рублевые, переделанные весьма искусно из 25-рубл,евых.

Вообще подделать ассигнации не составляло особого труда. Они печатались на белой бумаге, имевшей водяные знаки и составлявшие в целом рамку, расположенную рядом с узорчатой рамкой, отпечатанной, как и текст ассигнации, черной краской. Эта рамка заключала в себе надписи: вверху - «Любовь к отечеству», внизу - «Действует к пользе оного», слева и справа - «государственная казна». По углам рамки расположены под коронами гербы четырех царств: Астраханского, Московского, Казанского и Сибирского.

Вверху, перед печатным текстом, вытеснены без краски два овала с изображением эмблем. Внизу левого овала расположены военные атрибуты и эмблемы торговли и промышленности (тюк, бочка, кадуцей Меркурия), за ними вдали виднеется корабль. Весь центр овала занимает двуглавый орел с полураспростертыми крыльями; на щее у него цепь ордена Андрея Первозванного, в центре которой помещен на груди геральдический щит с изображением Георгия Победоносца. Вверху левого овала полукругом надпись - «Покоит и обороняет». В центре правого овала изображена неприступная скала, внизу - бушующее море и головы чудовищ, сверху полукругом надпись «невредима». На каждой ассигнации имелись четыре собственноручные подписи: двух сенаторов, главного директора правления банков (Санкт-Петербургского и Московского) и директора местного банка.

Любопытно, что уже на этой стадии правительство опасалось наплыва из-за рубежа фальшивых ассигнаций. Как пишет А.И.Юхт в своей книге «Русские деньги от Петра Великого до Александра I», изготовление подделок не составляло особого труда из-за простоты этих ассигнаций. Именно поэтому вывоз их за рубеж и ввоз их обратно был категорически запрещен. Однако запрет этот не всегда действовал. В октябре 1780 года императрица Екатерина II вновь подтвердила это запрещение.

В самой же России появление поддельных ассигнаций было делом обычным. Напрасно Сенат требовал от всех властей, чтобы они употребили «всемерное старание к открытию сочинителей фальшивых ассигнаций», а также установили «бдительный присмотр за теми, у кого окажутся такие деньги». Одновременно все расследования о подделках рекомендовалось проводить «без всяких разглашений»,

49

 

чтобы не давать повода «к подрыву кредита» к подлинным ассигнациям.

Все увеличивающееся число поддельных ассигнаций побудило правительство изменить их внешний вид и выпустить новые. Указом 16 марта 1786 года был начат обмен старых ассигнаций на новые. Они выпускались 100, 50 и 25-рублевого достоинства на белой бумаге нового сорта с «штемпелями прежнего изображения». В отличие от старых на новых имелись не четыре, а три подписи: советника правления банков, банковского директора и кассира. Однако, если верить Ф.Ф.Вигелю, опубликовавшему свои «Воспоминания» в Москве в 1864 году (том 2, часть 3), уже готовые ассигнации подписывали от руки не советники и директора банков, а молодые чиновники, подписи которых были особо заковыристые. Вся их «работа» только в том и заключалась, что подписывать ассигнации . . .

Старые ассигнации, вымененные на новые, сжигались на площади перед Сенатом публично. Однако и новые просуществовали недолго - вплоть до 1818 года. На то были веские причины.

. . . Шел 1811 год. Многие события того далекого времени волновали парижан. И среди них знаменитое «дело о нечистой силе».

Уже не один раз жители французской столицы обращали внимание на полуразрушенный домик, стоящий на пустыре, в стороне от Монпарнаса. Каждую ночь чуть ли не до самого утра в его запыленных окнах горел дрожащий свет, мелькали чьи-то тени; доносился таинственный шум. «Нечистая сила, не иначе, завелась в нашем городе», - говорили суеверные люди, с опаской обходя стороной зловещий дом. Кому-то пришла в голову мысль сообщить об этой «нечистой силе» в полицию. И что вы думаете? Все оказалось правильным. Дела там были действительно нечистые - печатали фальшивые деньги. И сила была налицо: ее в полной мере испытали на себе префект столичной полиции и его не в меру старательные подчиненные. В этом доме по прямому указанию императора Наполеона Бонапарта (и под руководством родственника личного секретаря Наполеона) печатались фальшивые русские ассигнации, с помощью которых Наполеон хотел нанести дополнительный удар по России в предстоящем году - на этот раз по ее экономике. Впрочем, рублями дело не ограничивалось - монетный двор Наполеона печатал и австрийские бумажные деньги. С их по-

50

 

мощью как в Австрии, так и в России изымались впоследствии огромные ценности. Россия от этой диверсии пострадала особенно сильно.

Поддельные ассигнации, чаще всего достоинством в 25 рублей, реже - в 50, были широко распространены в России во время похода французов в 1812 году, но долго в обороте не находились: в них легко обнаружили грубые опечатки. Вместо слов «государственная ассигнация» было напечатано «государственная ассигнация». В некоторых экземплярах встречалось слово «холячей» вместо «ходячей». Подпись на подлинных ассигнациях сделана чернилами, и от этого заметна некоторая ее расплывчатость, в то время как на французских фальшивках подпись выполнена литографским способом и видна очень четко. Но за исключением этих нелепостей, следует признать, что поддельные ассигнации выполнены были настолько тщательно и на такой отличной бумаге, что не должны были бы вызывать подозрения. Кстати, из-за хорошего качества бумаги они лучше сохранились и поэтому дошли до нас куда в большем количестве, чем подлинные деньги.

Кроме опечаток французские рубли легко отличить от подлинных и по другим признакам. Прежде всего - по подписям чиновников. На наших рублях подпись подлинная, сделанная пером и тушью, поэтому она со временем немного выцветает и приобретает коричневатый оттенок. На французских же рублях подписи чиновников выгравированы на меди и печатаются черной типографской краской, как и все изображение ассигнации, поэтому, во-первых, не выцветают и, во-вторых, выполнены очень четко.

Затем одним из основных признаков при определении подлинности бумажных денежных знаков всегда являлись особенности бумаги. Русские ассигнации печатались просто на бумаге высшего по тому времени качества, делавшейся в 1786 - 1818 годах на казенной Царскосельской бумажной мельнице. Далее, водяные знаки (надпись «Любовь к отечеству», «Действует к пользе оного» и «государственная казна», номинал прописью и изображение гербов четырех царств по углам) также не являлись гарантами подлинности бумаги. Более того, французские «рубли» отличались более четкой филигранью (водяными знаками).

Интересно, что типографию, печатавшую рубли, Наполеон впоследствии возил с собой в обозе, и она почти не прекращала работу. Последним ее пристанищем было полуразва-

51

 

Рис. 8, 9. На верхнем снимке деталь подлинной 25-рублевой ассигнации, на нижнем - наполеоновская банкнота того же номинала. Она сохранилась лучше, так как не находилась долго в обращении. На ней хорошо видна нелепая ошибка французских мастеров: вместо «ходячею монетою» у них получилась: «холячею монетою».

52

 

лившееся здание у Преображенского кладбища в Москве. Правда, здесь она функционировала не очень долго: русские быстро погнали обратно полчища Наполеона. По свидетельству известного русского ученого профессора М.Боголепова, это был своего рода филиал. Основной же «монетный двор», печатавший русские деньги, размещался в Варшаве.

Однако изучение различных исторических источников позволило установить, что на самом деле было, по-видимому, два филиала Варшавского «монетного двора». В частности, в февральском выпуске журнала «Русская старина» за 1902 год опубликованы воспоминания К.Мартенса «Из записок старого офицера». Он принимал активное участие в Отечественной войне 1812 года и вошел в брошенную французами Москву. «Проезжая по улицам второй столицы России, - писал К. Мартене, - в одном из полуобгоревших домов мы нашли вполне благоустроенную фабрику фальшивых денег и все для этого: нужные машины и инструменты, массу готовых ассигнаций. Они были сделаны так искусно, что почти не было возможности отличить их от настоящих».

Если учесть, что нынешнее Преображенское кладбище, в районе которого находился тогда филиал Варшавского монетного двора, в те далекие времена располагалось далеко за пределами городской черты, есть основание полагать, что действительно были два филиала - в самой Москве и в ее пригороде. Впрочем, не так уж важно, сколько было «монетных дворов» Наполеона. Куда более существенно определить тот вред, который врагу удалось нанести экономике страны. Оказалось, что весьма большой.

После войны правительство России заменило ассигнации 25- и 50-рублевого достоинства на новые. И что же? Изъятых ассигнаций оказалось на 70 миллионов рублей больше, чем было выпущено казной! Цифра по тем временам прямо-таки фантастическая.

Важно отметить, что сам Наполеон был полностью в курсе этой финансовой диверсии. Типограф Фэн, как уже указывалось, был братом личного секретаря императора барона де Фэна. Наполеон лично следил не только за изготовлением фальшивых рублей, но и за использованием подделок в России. В воспоминаниях бывшего посла Франции в России (1807 - 1811) Луи Коленкура сохранилось наиболее ясное свидетельство о полной осведомленности императора. При отступлении он распорядился уничтожить неиспользованные

53

 

фальшивые ассигнации, опасаясь обнаружения их запасов русскими, и был очень обеспокоен тем, как исполнит его приказ министр иностранных дел Гю-Бернар Марэ, герцог де Бассано. Наполеона крайне волновал не столько успех его финансовой диверсии, сколько боязнь, что если всплывет история с фальшивыми рублями, то его репутации будет нанесен непоправимый ущерб.

Что же касается российского правительства, то оно было чрезвычайно обеспокоено появлением фальшивых денег. Достаточно сослаться на публикацию «Из архива Новосильцева» (Русский архив, 1911 год, кг. 3, выпуск 9), из которой видно, как тщательно искали русские власти источники фальшивых ассигнаций. При малейшем подозрении на существование «монетного двора» в Бродах, туда были немедленно посланы люди для розысков, а в Австрию, где предполагали наличие другого «монетного двора», был отправлен официальный запрос.

Истины ради следует признать, что и российское правительство не удержалось от соблазна изготовить однажды иностранные деньги. В середине XVIII века накануне русско-турецкой войны было принято решение изготовить так называемые «голландские червонцы» - золотые монеты, в точности копирующие голландские дукаты. От оригинала они практически не отличались ни в пробе, ни в весе. Их начали чеканить для заграничных платежей, в первую очередь с целью закупок провианта для экипажа так называемой Архипелагской экспедиции, которая покрыла себя неувядаемой славой, разгромив турецкий флот в знаменитой Чесменской битве.

Часть отпечатанных в Петербурге золотых «голландских червонцев» затонула в Чесменской бухте, часть ушла на оплату провианта в средиземноморских портах Г.А.Федоров-Давыдов, в своей книге «Монеты - свидетели прошлого», высказывает интересную мысль, что этими же монетами вероятнее всего были оплачены весьма щекотливые мероприятия в Ливорно, когда выманивали на борт русского корабля авантюристку Елизавету Тараканову, выдававшую себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и претендовавшую на русский престол.

Следует отметить, что эти «голландские червонцы» обращались и внутри России, что неудивительно, ибо золотые монеты практически не отличались от их голланд-

54

 

ского образца. Но при Павле I «дукаты» уже не чеканились, но их внешний вид сказался на новых монетах, которые начали при нем печатать. В частности, была взята квадратная рамка «голландского червонца», но надпись внутри рамки была, конечно, другая. Ее заменили на религиозную формулу: «Не нам, не нам, а имени твоему».

Ну, а при Александре I голландские червонцы начали печатать вновь. Конечно, следует признать, что с самого начала эта затея была не совсем корректна, по отношению к другому государству. Это вполне сознавало руководство страны и именно поэтому во всех официальных документах «голландские червонцы» стыдливо именовались «известная монета».

В заключение отметим, что эта «известная монета» чеканилась довольно долго - вплоть до 1868 года, когда ее чеканке окончательно был положен конец.

И наконец, суммируем наиболее характерные особенности французских рублей.

1.       На лицевой стороне - типографские подписи, на оборотной стороне встречаются как печатные надписи, так и рукописные.

2.Бумага голубоватая, с примесью красителя, в то время как на подлинных русских ассигнациях зеленоватый оттенок появляется лишь в 1814 г., более ранние - чисто белые, чуть желтоватые от времени. Водяные знаки и тиснения на фальшивых ассигнациях особенно четкие.

3.Печатный текст имеет более ровные строки, отпечатан резче: отдельные линии тоньше и глубже врезались в бумагу.

4.Заглавная буква О имеет разрыв в верхней правой части и слитную с линией самой буквы волну внизу слева, тогда как подлинный шрифт никогда не имеет ни разрыва, ни волны - все «язычки» всегда четко отделены друг от друга.

5.       Буква «х»: двойная линия не пересечена, верхний правый завиток сделан с обводом.

6. Буква «т»: треугольники на концах перекладины даны Контуром, а не сплошные.

7. Буква «д»: два треугольничка внизу имеют более острый нижний угол, вся нижняя линия слегка сдвинута назад.

8. На некоторых ассигнациях имеются опечатки «госуларственный» вместо «государственный» и «холячею» вместо «ходячею».

9. Форматы печатного текста различны и отличаются от форматов подлинных ассигнаций.

55

 

Предпринимались попытки распространять в России поддельные кредитные билеты и не на таком высоком уровне, как это делали при Наполеоне. Известно довольно много случаев, когда подданные иностранных государств занимались этим делом, так сказать, на свой страх и риск, не преследуя каких-либо далеко идущих политических целей. Главная задача, которую они ставили перед собой, была сугубо меркантильная - сколотить капитал. Но, конечно, деятельность этих преступников приносила вред финансам страны и поэтому косвенно была на руку врагам России.

Примеров подобного «бизнеса» можно привести много. Остановимся только на наиболее интересных историях, в которых изготовителями фальшивых рублей были иностранцы.

В майском журнале «Русская старина» за 1902 год опубликованы дневники известного французского дипломата при дворе Екатерины - Карберона. Для нас особый интерес представляет его рассказ о некоей мадам Шампаньоло.

 

ШАМПАНЬОЛО, СИЭС И ДРУГИЕ

 

...Промозглой осенью 1770 года к петербургской пристани подошел большой четырехмачтовый голландский барк. Вскоре после того как был подан трап, измученные долгим и нелегким путешествием пассажиры начали сходить на берег. Одним из последних вступил на трап кучер графа П.Чернышева. По-видимому, он уже заранее отметил свое возвращение на родину, так как, находясь на самой середине трапа оступился, упал в воду и утонул.

Его молодая жена-француженка не долго горевала. Через несколько дней после похорон так нелепо погибшего мужа она появилась в Москве и вскоре - в 1771 году - сочеталась законным браком с неким Пьером Туайли. Правда, через год он отдал богу душу, но смазливая вдова и в этом случае не очень убивалась. Офицер Шампаньоло - француз на русской службе - не мог остаться безразличным к судьбе своей весьма симпатичной соотечественницы и, не дождавшись окончания траура, повел невесту под венец. Затем Шампаньоло ушел в отставку и вместе с супругой переехал в Петербург, где стал содержателем меблированных комнат. На этом кончается их официальная биография и начинается тайная.

56

 

Дважды госпожа Шампаньоло ездила в Голландию «на отдых». Вскоре, правда, петербургские власти получили секретное уведомление от «доброжелателя России», из которого узнали, что госпожа Шампаньоло, прибыв в Гаагу, совсем не отдыхала. Наоборот, она быстро нащупала связь с бандой международных фальшивомонетчиков и занялась согласованием весьма щекотливых вопросов, связанных с изготовлением русских фальшивых ассигнаций.

За квартирой Шампаньоло в Петербурге был установлен негласный надзор, с прислугой и всем обслуживающим персоналом «по душам» побеседовали. Удалось установить, что в ближайшее время из Голландии в адрес семьи Шампаньло должна прийти какая-то важная посылка. Но что в ней, никто толком не знал.

В это же время в Министерство иностранных дел доставили срочное донесение из Гааги от посла России князя Д.А.Голицына. В нем он сообщал, что, по имеющимся у него сведениям, в Голландии уже налажено производство фальшивых русских банкнот. Посол далее писал, что, как он полагает, это не политическая диверсия со стороны правительства Голландии, а результат деятельности банды международных фальшивомонетчиков, с которыми и установила контакт госпожа Шампаньоло во время своей первой поездки за границу полтора года тому назад. В достоверности своей информации посол просил не сомневаться, так как ему удалось организовать тайную встречу с тем гравером, который изготовлял клише для печатания русских денег. При этом он намекнул на то, что гравер развязал язык только после того, как получил от него, посла, порядочную сумму настоящих денег.

Вот почему, когда 13 октября 1776 года к причалу петербургского порта подошел белоснежный парусник из Гааги, на пристани его уже ожидали представители властей. Среди документов, на разнообразный груз, размещенный в трюмах корабля, были и четыре извещения о посылках на имя госпожи Шампаньоло. В документах указывалось, что посылки из Гааги содержат кружева. После краткого совещания представители петербургских властей решили вскрыть при свидетелях эти четыре посылки. Как и следовало ожидать, в них оказались не кружева, а аккуратно перевязанные пачки фальшивых русских ассигнаций на общую сумму свыше 12 миллионов рублей - деньги по тем временам колоссальные. Их, конечно, изъяли, составили акт,

57

 

который подписали и свидетели. В посылки вместо денег положили старую бумагу, и все аккуратно зашили. Зачем они это сделали - непонятно. Ведь в результате исчезла главная улика против госпожи Шампаньоло.

Впрочем, так или иначе, фальшивомонетчицу арестовали, и вскоре она предстала перед генерал-прокурором князем А.А.Вяземским, который сам тщательным образом допрашивал ее - не замешано ли в этом грязном деле правительство Голландии или какого-либо иного государства. Госпожа Шампаньоло категорически отрицала подобные предположения. Престарелый генерал-прокурор не случайно напирал на возможное участие в изготовлении фальшивых денег правительств других стран. Примеров тому имелось множество.

Поскольку опасения Вяземского не оправдались, было принято решение выслать за пределы России госпожу Шампаньоло, ее мать и брата. На другой день после допроса, 17 октября, на том же красавце-корабле, который привез почту, они покинули страну.

История нашей Родины знает множество примеров того, как из-за рубежа пересылались в Россию фальшивые ассигнации. Но не всегда это заканчивалось столь безобидно, как авантюра госпожи Шампаньоло.

И.А.Никотин, чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе В.В.Назимове, правившем в середине прошлого века в Северо-Западном крае, в своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Русская старина» в феврале 1902 года, писал: «Ни одна из местностей России, как мне кажется, не может поспорить с местным краем по фабрикации и торговле фальшивыми кредитными билетами. На мою долю выпало до 15 следствий по данному предмету, да это и немудрено. . .». Напомним - положение страны после Крымской войны было катастрофическим, как отмечал И.А.Никотин, «торговля фальшивками шла бойко». Но, если верить автору воспоминаний, все эти кустарные «монетные дворы» не шли ни в какое сравнение с продукцией, которая поступала из-за границы на одну суконную фабрику.

11 сентября 1859 года И.А.Никотин был приглашен к генерал-губернатору на секретную аудиенцию. Назимов ознакомил его с письмом, которое пришло из Петербурга. В нем сообщалось, что, по имеющимся сведениям, во вверенном Назимову крае появились исключительно хорошо изготовленные фальшивые ассигнации 10-рублевого достоинства. Один такой кредитный билет прилагался к письму.

58

 

Назимов и его собеседник долго рассматривали банкноту, но ничего подозрительного не обнаружили. Все было на месте. Тем не менее предстояло искать тот источник, который засорял фальшивками финансовые каналы страны.

Задача сложная, но чиновник по особым поручениям не терял надежды ее разрешить. Во-первых, установил связь с людьми, которые в той или иной степени оказались в прошлом замешанными в фальшивомонетничестве. И во-вторых, отдал приказание всем почтмейстерам края установить, кто ведет переписку с заграницей, получает посылки из-за рубежа.

Результат не замедлил сказаться. Уездный исправник Фогель, специализировавшийся на борьбе с фальшивомонетничеством, доложил Никотину, что «кое-кто» указал ему на бельгийского подданного Сиэса, директора Крайщанской суконной фабрики, расположенной в Вилейском уезде Виленской области. Фамилия этого господина оказалась и в сводной ведомости, где были перечислены лица, имеющие почтовую связь с заграницей. Правда, как директор суконной фабрики он мог вести переписку и даже получать товар из-за границы, но в этом случае посылки должны были превышать своим весом десятки пудов. А они весили самое большое полпуда. . .

За корреспонденцией Сиэса стали следить, но, как назло, никаких посылок он в это время не получал. И когда Никотин начал уже колебаться, правильный ли путь он избрал, неожиданно пришло анонимное письмо. Его автор сообщал, что на имя Сиэса из Бельгии приходили посылки с фальшивыми 10-рублевками, но без номеров! Сиэс же с помощью специально изготовленного штампа допечатывал на кредитных билетах те номера, которые стояли на банкнотах, находящихся сейчас в обращении. И делал это настолько ловко, что никакого сомнения в их подлинности не возникало.

Никотин решил спешить. Этот сигнал, хоть и анонимный, мог стать известен Сиэсу, который, конечно же, принял бы необходимые меры предосторожности или уничтожил бы все, что его уличало. Поэтому Никотин срочно выехал из Вильно. «Прибыв на фабрику поздно вечером, - вспоминает он, - я произвел у него дома обыск в присутствии станового пристава и понятых и в конце-концов нашел металлические цифры, совершенно тождественные тем, которые обыкновенно проставлялись на кредитных билетах десятирублевого достоинства».

59

 

Господин Сиэс был глубоко возмущен обыском. Он обвинял Никотина в нарушении международного права, ссылаясь на свое бельгийское подданство, обещал жаловаться царю на самоуправство местной администрации. Однако Никотин все его тирады пропускал мимо ушей. Протокол обыска подписали понятые, становой пристав и сам Никотин, а претендующего на экстерриториальность Сиэса под конвоем отправили в Вильно. Местный художник нарисовал его акварельный портрет, который приложили к отправляемым в Брюссель документам с просьбой проверить, кто он, этот Сиэс, тот ли, за кого себя выдает.

Тем временем бельгийский подданный продолжал буянить, требуя, чтобы его освободили. Он заявил, что набор цифр ему был нужен для того, чтобы маркировать ткань, выпускаемую фабрикой, и ни о каких фальшивых ассигнациях он не имеет никакого понятия.

Вскоре пришел ответ из Брюсселя. В нем сообщалось, что на самом деле Сиэс никакой не Сиэс, а беглый каторжник, которого бельгийская полиция уже давно разыскивает. Более того, сообщалось, что в Брюсселе недавно арестовали гравера, обвинявшегося в изготовлении клише для печатания русских, бельгийских и голландских денежных знаков. Как впоследствии выяснилось, он же изготовил цифры для Сиэса. Затем из Брюсселя пришло еще одно сообщение: установлена бумажная фабрика, на которой два года тому назад сам Сиэс заказывал бумагу с водяными знаками. Бельгийская полиция просила своих коллег из России выслать их соотечественника на родину.

Когда бывший директор фабрики узнал об этом требовании полиции, он попросил дать ему бумагу, перо и чернила. Через несколько часов Сиэс вручил Никотину прошение на имя царя с просьбой разрешить ему перейти в русское подданство. Свое ходатайство он объяснял множеством причин, в том числе и... прекрасным воздухом России.

Получив отказ, он стал разыгрывать сумасшедшего. И все же, несмотря на все ухищрения, Сиэса выпроводили в Бельгию, где он был предан суду за свои прошлые преступления и приговорен к пожизненным каторжным работам.

Из «Воспоминаний» бывшего чиновника Министерства внутренних дел царской России В.Н.Никотина, опубликованных в журнале «Русская старина» (№ 10,1906 год), с удивлением узнаешь, что в середине прошлого века в этом министерстве вынуждены были даже создать специальный отдел

60

 

по борьбе с фальшивомонетничеством, В нем были два подотдела - по внутренним и международным делам. Первым подотделом руководил Б.С.Безсонов, талантливый сыщик. Когда стало известно, что где-то в глухой лесной чащобе Нижегородской губернии в старообрядском ските наладили производство фальшивых серебряных монет, он решил в одиночку их разоблачить.

Известно, что старообрядцы - люди суровые, проникнуть в их тесный круг постороннему было просто невозможно. Безсонов взялся серьезно за дело. Он тщательнейшим образом изучил все старообрядческие премудрости, начитался книг, опростился и под видом странника с посохом и котомкой отправился из Нижнего Новгорода в Сергачский уезд, где, по слухам, был скит. После долгих поисков обросший, истощенный он пришел к старообрядцам. Те приняли его вначале настороженно, но в конце концов Безсонов сумел не только завоевать у них доверие, но и авторитет. Ему удалось доказать целесообразность переезда всей шайки фальшивомонетчиков в Петербург и там, под его руководством, сбыть свою нелегальную продукцию. И, представьте, все лесные бородачи собрались в путь и под водительством Безсонова прибыли в столицу. Здесь-то их и арестовали...

А другим, заграничным, подотделом руководил не менее талантливый сыщик Ю.А.Юнге. Он умудрился в одиночку раскрыть и обезвредить группу фальшивомонетчиков, обосновавшуюся в Англии, без помощи Скотланд Ярда. Юнге отправился в Туманный Альбион, после долгих поисков вышел на преступников и в конце концов настолько втерся в их доверие, что. . . привез всю шайку в Петербург, где их и арестовали.

Интересно, что деньги они пересылали обычно в посылках, найти их было невозможно. Либо они засовывали их в огромные рулоны материи, либо - в сигары. Откроешь красивую деревянную коробку и любуешься ароматными сигарами. В таможне, правда, особенно не любуются, а ищут. Вот они и пересыпали сигары в другой ящик, и нюхали, и щупали. . . Но ничего не обнаруживали. А Юнге у них на глазах отгибал аккуратно первый табачный лист сигары и показывал пораженным таможенникам видневшийся кончик радужной бумаги. Фальшивые банкноты аккуратнейшим образом укладывали под последний лист и затем возвращали на место этикетку.

61

 

Именно Безсонову и Юнге удалось раскрыть шайку фальшивомонетчиков, завозивших в Россию поддельные 50- и 10-рублевые кредитные билеты. Об этом деле, кстати, более подробно можно прочитать в «Судебных речах» известного русского юриста и общественного деятеля А.Ф.Кони, издания 1905 года.

Здесь же мы расскажем только самую суть этого дела.

. . .3 марта 1869 года в Санкт-Петербурге на Миллионной улице были задержаны купец 1-й гильдии Станислав Янсен 57 лет и его сын Эмиль 30 лет. В небольшом деревянном ящичке с металлическим барельефом Наполеона, который нес Эмиль, находились 360 фальшивых кредитных билетов 50-рублевого достоинства.

Поводом к их задержанию послужило заявление санкт-петербургскому полицмейстеру от кабинет-курьера французского посольства Евгения-Людвига Обри. В нем он рассказал, что перед отъездом из Парижа в Петербург к нему обратился некто Риу с просьбой передать его шурину купцу Янсену деревянный ящичек, покрытый клеенкой, в котором, по его словам, лежали образчики модных вещей. Так как посылка эта была с малоценным содержимым, Обри бросил ее в мешок с дипломатической почтой весьма небрежно. Когда, прибыв в Санкт-Петербург, он доставал ящик из мешка, оказалось, что обшивка его порвалась. Он приоткрыл крышку и исследовал содержимое. В ящике, в двух пакетах, лежали 360 билетов 50-рублевого достоинства выпуска 1864 и 1865 годов.

На другой день Обри известил полицмейстера об этой посылке и о том, что 3 марта за посылкой придут отец и сын Янсены. Они пришли, заплатили за услугу 20 рублей, по требованию Обри Эмиль дал расписку в получении посылки. После того как отца и сына задержали, Эмиль заявил полицейским чинам, что хотя посылка действительно адресованы им, но предназначена она третьему лицу. Кому? Эмиль отказался объяснить. По его словам, он не знал о содержимом ящика. Правда, во время обыска в их квартире был обнаружен еще один 50-рублевый билет, но Станислав Янсен объяснил его появление тем, что жена Мелина получила этот билет от неизвестного покупателя.

Эти объяснения не смогли убедить полицию. Обыск на квартире Янсенов и сведения, полученные от многочисленных свидетелей, неопровержимо свидетельствовали - арестованы главные распространители получаемых из-за

62

 

рубежа фальшивых денег. Уже давно в разных городах России отмечали появление поддельных, 50-рублевых билетов. К моменту ареста Янсенов их уже изъяли 647 штук на общую сумму 32350 рублей. В день ареста купцов в далекой Варшаве у сына содержателя гостиницы Якуба Шенвица нашли поддельных 50-рублевых банкнот на сумму 100000 рублей. Эксперты Экспедиции Заготовления государственных бумаг (Российского монетного двора) подтвердили, что эти билеты абсолютно идентичны тем, которые были изъяты у Янсенов.

Несколько позже следователь Сумского окружного суда сообщил столичному полицмейстеру, что им обнаружено у инженера-путейца Августа Жуэ 92 фальшивых билета 10-рублевого достоинства. Он ими расплачивался с рабочими. Кроме того, у Жуэ извлекли из-под подкладки сюртука два письма от. . . Станислава Янсена. В одном из них купец сообщал о «посылке». Значит 10-рублевые фальшивки также шли из Франции через Янсенов...

Связались с парижской тайной полицией. Ее начальник Клод подтвердил, что французские агенты давно следили за отцом и сыном Янсенами. Одновременно Клод сообщил: по имеющимся у них сведениям Янсены имеют в Санкт-Петербурге сообщницу - модистку по фамилии Акар. И что Риу, в качестве передаточного звена, использован ими впервые, до этого они прибегали к помощи английских дипкурьеров, как бы мы сейчас их назвали.

Получив это сообщение из Парижа, полиция поспешила в роскошный модный магазин на Михайловской улице. Но с 4 марта он был закрыт, а его владелица госпожа Жермен Акар поспешно, за полцены продав свое заведение, уже собиралась с огромным багажом в гавань, на немецкий корабль. Допрос Акар и постоянных посетительниц ее магазина показал, что Янсены выбрали чрезвычайно удобный метод распространения поддельных денег. В самом деле, кто из великосветских посетительниц магазина обратит внимание на сдачу, получаемую из рук весьма любезной, симпатичной француженки. Ну, а если и обнаружится потом, что эти деньги фальшивые, кто из барынь опустится до того, чтобы пойти скандалить или жаловаться в полицию? Фи, какой позор! Куда легче представить себе, что кто-то обманул бедную мадам Акар, а та, по простоте душевной, не очень-то разбиралась в русских денежных знаках. В тех же редких случаях, когда ей возвращали фальшивые кредитные

63

 

билеты, она их беспрекословно меняла, извинялась и уверяла, что это козни. . . конкурентов.

Со своими модистками Акар была куда менее любезна, когда они выражали неудовольствие тем, что хозяйка рассчитывается с ними фальшивыми деньгами. А те, кто проявлял особую строптивость, как например, Маргарита Дозьер, выбрасывались на улицу.

«Против каждого из русских людей, против всего нашего отечественного рынка, против нашего кредита и против целого общества - ввозом фальшивых бумажек ведется война, - от преступления здесь страдает и отдельная личность и целое общество», - писал А.Ф.Кони. С этими его словами нельзя не согласиться.

Выше мы уже рассказывали о том, что старообрядцы, известные своей приверженностью к строгим нравственным правилам, довольно часто оказывались фальшивомонетчиками-. Их суровое следование всем предписаниям своей церкви оказалось сугубо внешним.

В опубликованных у нас недавно воспоминаниях бывшего руководителя Московского уголовного розыска царской России Аркадия Францевича Кошко, он описывает, как он однажды руководил поимкой фальшивомонетчиков из среды старообрядцев.

Весной 1912 года Кредитная канцелярия (подобие нашего Центрального банка) с тревогой известила полицию о том, что в обращении появились фальшивые сторублевки отличного качества. Чаще всего их обнаруживают в Поволжье и Читинской области.

Когда А.Ф.Кошко получил из Канцелярии образцы фальшивок, он был поражен их совершенством. В сопроводительном письме его просили обратить внимание на следующие обстоятельства: разницу в рисунке «сетки» по сравнению с настоящей и на точку в конце текста, где говорилось о наказании за подделку банковских билетов. На настоящих же банковских билетах точка отсутствует. С одним из этих поддельных сторублевок А.Ф.Кошко пошел в Московский Купеческий банк и попросил кассира разменять его. Кассир, внимательно рассмотрев банкноту (и даже на свет), спокойно положил ее в кассу и принялся отсчитывать разменные деньги.

А.Ф.Кошко, остановил кассира, сказав, что банкнота фальшивая. Кассир рассмеялся и только после того, как посетитель показал свое удостоверение и обратил внимание на злополучную точку, схватился за голову.

64

 

:. Тем временем из разных концов России все чаще и чаще етали поступать тревожные сообщения о появлении фальшивых сторублевок. Надо было принимать решительные меры. А.Ф.Кошко разослал по всем сыскным отделениям Империи необходимые указания и, кроме того, начальству всех тюрем с просьбой сообщить, не находится ли в бегах кто-либо из преступников, отбывающих наказание за фальшивомонетничество.

Из сыскных отделений ничего утешительного не поступило. А вот начальство Читинской каторжной тюрьмы сообщило, что шесть месяцев тому назад бежали два заключенных, приговоренных к длительному сроку за подделки пяти- и десятирублевых банкнотов. Их фамилии: Левендаль и Сиив. Все попытки их разыскать оказались безрезультатными.

Тем временем волна фальшивок то нарастала, то, через несколько месяцев, шла на убыль. Полиция сбилась с ног, но результатов так и не добилась. А.Ф.Кошко пришел в отчаяние. И тут неожиданно на его стол положили донесение от начальника Читинского сыскного отделения, несколько отличающееся от его предыдущих. Хотя поиски сбежавших уголовников пока не увенчались успехом, указывается в донесении, тем не менее целесообразно подойти к этому делу как бы с другой стороны.

«Живут у нас в Чите три брата С, местные золотопромышленники, богатые староверы, пользующиеся всеобщим уважением, - указывается в донесении. - Живут они замкнуто, дел их точно никто не знает. Я, разумеется, никаких улик против них не имею, но считаю своим долгом рассказать о подмеченном мною странном явлении. Младший из этих братьев часто ездит в Париж и всякий раз после его возвращений поддельные кредитки вновь наполняют край. В Чите они не появляются, но распространяются усиленно по округу. Я было хотел произвести у братьев С. обыск, но боясь испортить дело, решил дождаться вашего распоряжения».

Конечно, А.Ф.Кошко немедленно телеграфировал в Читу о том, чтобы обыск ни в коем случае не проводили и уведомил добросовестного читинского служаку о том, что туда немедленно выезжает опытный следователь Н.Н.Орлов.

Три месяца мыкался он по золотоносным приискам края, да и в самой Чите пробыл довольно долго, где ничего достойного внимания, впрочем, не обнаружил. А вот на

65

 

одном из отдаленных приисков он встретил чалдона» (промывателя золота вручную), который за бутылкой водки доверительно ему сообщил, что два сбежавших из тюрьмы каторжника, побывавших в этих краях сразу же после побега, похвалялись: мы мол нашли богатого капиталиста, согласившегося финансировать (чуть не написал «спонсировать») покупку необходимого оборудования для изготовления фальшивых денег. Имени этого капиталиста они не называли. Что же касается беглых, то след их давно простыл. Это было уже кое-что. . .

Когда же Н.Н.Орлов сообщил, что один из братьев собирается в Париж, А.Ф.Кошко немедленно ответил, чтобы он сопровождал его до Москвы и здесь надзор за ним возьмут другие.

Короче говоря, по просьбе А.Ф.Кошко в Париже к нашим двум россиянам присоединились два опытных полицейских агента. Вначале слежка за С. ничего не дала, кроме, может быть, его неожиданного посещения оперы, чего они, конечно, никак не ожидали от старовера и были очень удивлены этим.

Затем оказалось, что он посетил небольшую, лавку, расположенную вдали от центра, где продавались изготовленные здесь же, в прилегающей к лавке мастерской, дорожные товары: чемоданы, несессеры и прочее. Пробыл он там долго. Уже одно это насторожило. Ведь рядом с гостиницей «Нормандия», где он жил, имелось множество прекрасных магазинов с куда более обширным выбором этих товаров. Тем не менее его понесло, чуть ли не на окраину города. Странно. . .

Неожиданно С. ночью скрылся из гостиницы, оставив в номере все свои вещи. Правда, он предупредил, что уехал в Лион и вернется через неделю. Помчавшись в Лион, французские агенты там его не обнаружили. Осталось одно - круглосуточно дежурить у гостиницы «Нормандия». Настроение у русских представителей, конечно, было подавленным. Прозевали.

И вот действительно через неделю С. появился в гостинице с каким-то свертком. В этот же день он поехал к лавочнику, но уже без свертка. Вскоре хозяин вынес и помог С. разместить на экипаже чемодан весьма значительных размеров. Оставив для наблюдения за С. двух французских агентов, наши представители зашли к лавочнику.

Оказалось, что С. уже четвертый раз в этом году приезжал за таким же чемоданом. Хозяин лавки откровенно признал, что у этого чемодана двойное дно. Тут же нашим предста-

66

 

вителям сообщили, что С. потребовал счет и заказал билеты на поезд... До границы с Россией его не трогали, но как только он оказался в приграничном городе Александрове, его арестовали. Немедленно был осмотрен чемодан и в нем без труда обнаружили тайник, где лежали 300000 фальшивых сторублевых банкнотов - сумма по тем временам огромная. Напомним, что в ту пору в России ходили «полушки», т.е. полкопеечная монета, на которую можно было кое-что купить, например рогалик.

Господин С, конечно, все отрицал. Его отправили в варшавскую тюрьму (Польша тогда входила в состав России).

Одновременно, А.Ф.Кошко, во-первых, послал телеграмму в Читу с просьбой провести обыск в квартире братьев С. К сожалению, он ничего не дал. И, во-вторых, принялся активно искать «монетный двор». С этой целью в камеру, где сидел господин С. «подсадили» своего человека. Целых два месяца он просидел вместе с фальшивомонетчиком. И хотя ему удалось установить с ним доверительные отношения, но ничего важного в разговорах не узнал.

Когда «подсадке» это ничем не заслуженное (хотя и хорошо оплаченное) сидение в тюрьме надоело, его решили выпустить, но сделать так, чтобы у С. не возникло никакого сомнения в том, что рядом с ним сидел действительно преступник. Все документы были оформлены как положено и на руки выдали справку о его освобождении. И тут С. решил воспользоваться тем, что его сокамерник выходит на свободу и попросил его вынести за пределы тюрьмы и отправить во Францию небольшое письмо. Тот талантливо разыграл комедию, отказываясь взять это письмо, так как боялся мол вновь попасть в тюрьму.

В конце концов он милостиво согласился и вскоре письмо оказалось на столе у А.Ф.Кошко. На нем был адрес: - Париж, 25 улица Муни, мадемуазель Гренье. В нем господин С. просил повидать Левендаля и передать ему, что в Ницце все уничтожено и что он сидит в тюрьме. Поэтому мол никаких расчетов не будет.

Письмо вновь запечатали в конверт и отправили по адресу. Одновременно, в Париж послали чиновника К., который уже был там недавно и вместе с С. вернулся в Россию. Трое суток К. следил за мадемуазель, но ничего подозрительного не заметил. Наконец, на четвертый день, когда господин К. собирался самыми плохими словами

67

 

помянуть свою работу, он был вознагражден - глубокой ночью мадемуазель вышла из своего дома, озираясь по сторонам, быстро перебежала наискосок улицу и скрылась в подъезде довольно неказистого дома. Пробыв там минут двадцать она вышла на улицу с каким-то рослым, неряшливо одетым типом. Попрощавшись с ним, она юркнула в свой подъезд, а ее спутник направился в сторону центра города.

Летняя ночь всегда коротка, и именно в это время небо посветлело и К. сумел разглядеть лицо этого господина. Сомнений не было - перед ним был, бесспорно, Левендаль. Следуя за ним, чиновник К. заметил дом, в который вошел Левендаль. Пришлось опять, борясь с дремотой, стоять у могучей липы и ждать что произойдет дальше.

Но ждать пришлось, славу богу, недолго - Левендаль вскоре вышел из дома вместе с человеком невысокого роста, в котором К. без труда узнал небезызвестного Сиива. Подозвав нескольких полицейских, он без труда арестовал бывших каторжников. В полицейском участке они, не запираясь, все рассказали начистоту. По их словам С. помог им бежать, обеспечил одеждой и деньгами, а затем и перебраться во Францию. Затем он же, по частям, перевез в Ниццу все необходимое оборудование, краски, бумагу и дело пошло.

Сначала С. платил аккуратно, но затем стал затягивать платежи. Перед последним приездом С. писал, что едет во Францию в последний раз, после чего уничтожит в Ницце «монетный двор» и, прекратив дело, рассчитается с ними по-царски. Получив письмо, Левендаль поспешил к Сииву с намерением скрыться. . .

Виновные трое фальшивомонетчиков были приговорены к долгосрочной каторге. . .

Конечно, власти предпринимали решительные шаги к тому, чтобы побороть фальшивомонетничество. Занимаясь составлением новых программ печатания монет, чиновники министерства финансов буквально с первых же шагов начинали думать об их защите. Так, в записке министра финансов, датированной 1 февраля 1867 года, «О выпуске в народное обращение новой разменной серебряной и медной монеты» читаем: «Для затруднения же подделки необходимо составить новые более красивые рисунки, приняв, кроме других улучшений, для надписей на монете два рода букв: выпуклые и вдавленные. Буквы эти требуют разного способа приготовления, и, следовательно, для выделки фальшивых штемпелей будет необходимо большое искусство».

68

 

Необходимо отметить, что помимо большого искусства, производство вдавленных и выпуклых надписей требует еще и сложных технических приспособлений, в том числе и мощного прессового оборудования, которым, конечно же, «дикие» фальшивомонетчики не обладали.

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России