на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

   Оглавление

 А. И. Погребецкий.

 

Денежное обращение и денежные знаки Дальнего Востока за период войны и революции (1914-1924)

  ГЛАВА IX.

Русский рубль в Сев. Маньчжурии и Китае.

 

Памятка событий.

 

Торговые взаимоотношения России и Китая, а следовательно и их валютно-расчетные операции насчитывают уже более чем двухсотлетнюю давность. 27-го августа 1689 г. в г. Нерчинске был заключен первый договор, который вообще когда либо имел место между Китаем и иностранным государством. Договор этот предоставлял право подданным обоих государств «приезжать и уезжать по

1) См. газ. «Д.-В. Телеграф» № 315, от 27 августа 22 г. г. Чиха.

 

313 —

своим частным делам и вести торговлю». Второй traite de paix был заключен в Кяхте 24 октября 1724 г. и оставался в силе по 1858 г., явившись, как пишет один из исследователей, «одним из самых долговечных договоров в истории документов». Этим договором вновь определялись границы государств и Россия получала право посылать один раз в три года торговую экспедицию в Пекин. Дополнительное положение, регулирующее торговлю в Кяхте и постоянные торговые сношения между русскими и китайцами, было подписано в 1792 г.1)

В 1896 г. было заключено соглашение о постройке и эксплоатации Кит. Вост. ж. д., включая в эту сеть и участок Чань-чунь — Порт Артур и Дальний. Участок этот позднее — в 1905 году по Портсмутскому договору отошел от России к Японии и получил наименование Южно-Маньчжурской жел. дор.

С самого начала постройки КВжд Россия фактически осуществляла независимое администрирование полосы отчуждения, представлявшей наиболее населенную и обработанную часть Сев. Маньчжурии.

Положение это с некоторыми изменениями, предусмотренными Пекинским соглашением, сохраняло силу до 1920 г.

Годы революции 1917 — 1919 г.г. проходили в полосе отчуждения достаточно бурно, но происходившие «сдвиги» касались лишь русской администрации и общественности, не затрагивая русско-китайских взаимоотношений.

За эти годы центр Сев. Маньчжурии — г. Харбин явился городом, «давшим» Омску — адм. Колчака, Чите — атам. Семенова и приютившим разнородные «комитеты» политических прожектерств.

После падения связи с центром в июле 1918 г. Управляющий КВжд ген. Хорват провозгласил себя Верховным Правителем России, но вскоре же подчинился Вр. Сиб, Правительству, а позднее Вр. Российскому Правительству адм. Колчака, продолжая относить свои прежние функции по управлению дорогой. Вскоре после падения власти адм. Колчака в январе 1920 г. демократичен, организации полосы отчуждения КВжд сделали попытку взять административную власть в полосе отчуждения в свои руки. Попытка эта не увенчалась успехом.

19 марта 20 г. в полосу отчуждения были введены китайские войска и с этого момента начинается эпоха постоянной китаизации административных органов полосы отчуждения.

С изданием 23 сентября 1920 г. декрета Президента Китайской Республики об упразднении старых царских посольства и консульств и с изданием дополнительных декретов о лишении русских граждан прав экстерриториальности, — были

1) См. труд д-ра межд. права Дяо — «Положение иностранцев в Китае», стр. 5 журнал «Вестник Азии» № 46, 1918 г.

 

— 314 —

упразднены и расформированы русский суд, полиция, войсковые части и др. учреждения.

... В прошлом торговые сношения России и Китая расчетной единицей имели серебро.

« В последние десятилетия, особенно за годы войны, расчет по закупке чаев на юге Китая понемногу стал переходить на западно-европейскую валюту — фунты стерлингов. Монгольские заготовки хотя и сохранили базой серебро, но фактически в значительной степени были переведены на российскую монету и даже кредитные билеты, принимавшиеся более охотно, нежели металлическая монета или слитковое серебро.1)

Но наиболее значительным пунктом установления котировки российских кредитных билетов — на протяжении всех лет войны и революции необходимо признать район полосы отчуждения КВжд, в частности рынок г. Харбина.

Конечно, устанавливаемая здесь котировка русского рубля также являлась отражением котировки его на мировых рынках, но тем не менее по отношению к рынкам внутреннего Китая именно Сев. Маньчжурия устанавливала свою расценку, так как именно она была фактическим потребителем русского рубля.

К исследованию, главным образом, этого рынка мы в дальнейшем и перейдем.

Одновременно с упрочением с начала 900-х годов русского влияния в районе полосы отчуждения К. В. ж. д., упрочивавшегося по мере постройки и развития эксплоатации жел. дороги, — укреплялось и положение русского рубля, т. е., иначе говоря, тех знаков металлических и бумажных, которыми он был представлен.

Рубль в золотой или серебряной монете расценивался
рынком одинаково с рублем в государственных кредитных билетах. Наблюдалось, как это имело место в Монголии, что туземное население предпочитало бумажный денежный знак монете: во-первых, по причине большей портативности «бумажек», а во-вторых, вследствие имевшей место подделки металлической монеты в большем количестве, нежели кредитных
билетов.

Так было до войны.

Война нарушила былые соотношения как внутри страны, так и вне.

Еще в первые дни войны, в целях сохранения и сосредоточения в пределах Государства и у самого Государства золотого запаса, в июне 1914 года приостановлен был размен кредитных билетов на золото.

1) См. И. Майский — «Современная Монголия», стр. 177. Иркутск. 1921 г.

 

— 315 —

Позже введен был разрешительный порядок сделок на золото и воспрещен вывоз, как золота, так и денежных знаков из пределов Государства.

Законы и постановления по этому вопросу варьировались, но тенденция оставалась все та же и выявлялась в соответствующих актах, как Российского Императорского, так и Всероссийского Временного (Керенского), а затем и Сибирского и Временного Российского Правительств и органов местной власти — вплоть до приморского командования войсками в лице ген. Розанова.

Подробнее мы останавливались уже на этом вопросе в начале книги.

Как мы там уже отметили — обязательное постановление № 54, изданное в ноябре 1919 года ген. Розановым, оставляло вопрос о денежно-валютном обороте столь же далеким от разрешения, каким он был и ранее.

Одновременно, пожиная лишь выгоды войны, Япония укрепляла свой денежный знак и паритетное соотношение иены и рубля—96,86 к 100—уже со второго года войны стало изменяться в пользу иены.

Во Владивостоке уже к январю 1916 года курс иены на кредитные рубли достиг 1 руб. 75 коп., к январю 1917 года — 1 р. 77 коп.

 

Рынок  Харбина в 19171918 годах.

 

Примерно на этом же уровне держался курс и в Харбине, где в январе 1917 г. иена на кредитные билеты расценивалась рынком в 1 р. 83 к.

И во Владивостоке и в Харбине к месяцу Русской Февральской Революции курс иены возрастает до 1 р. 84 коп. на кредитные билеты и с этого момента начинается неуклонное падение курса российских кредитных билетов.

В течение всего марта курс рубля на Д. Востоке оставался без изменения, некоторое колебание имело место в начале апреля, а затем — со второй половины апреля — обнаружилась тенденция к падению курса.

Курс кредитного рубля упал до 2.30 за иену к концу апреля и до 2.95 — к концу мая. Несколько приостанавливаясь в процессе падения в июне и сентябре, что Харбинский Биржевой Комитет склонен об'яснить попытками укрепить власть в Петрограде, рубль — за пять дней сентября — с 8-го по 13-ое падает с 3.50 до 4.30 за иену. Октябрские дни понижают его за период с 1-го по 26-ое с 4.20 до 5.80 за иену, а в течение первых же четырех дней Октябрского переворота рынок Харбина реагирует новым понижением с 5.80 до 9 рублей за иену; этот курс и закрепился за рублем на Харбинском рынке до конца 1917 года.

 

—316 —

Та же тенденция, но с меньшими скачками, обнаружилась и по отношению к китайской валюте: с 1200 рублей за 100 лан — в начале октября, курс упал к концу года до 2140 рублей.

Для уяснения себе надвигавшегося на Харбин денежного кризиса, повлекшего за собой полное устранение с рынка русской денежной единицы,—необходимо не забывать того обстоятельства, что в административном и международном отношении Харбин все время находился в положении весьма двойственном.

Упомянутые нами выше законы 1914 года и последующие о воспрещении денежных переводов за-границу, как будто бы, не относились к денежным трассировкам на Харбин.

Во всяком случае филиалы российских банков, находившиеся в Харбине, получали и чем дальше, тем все большее количество платежных поручений и в оплате их им никто не чинил препятствий.

Харбин, еще в период войны, а позже и в первый период Революции явился, как бы амбразурой для всей России, легально и беспрепятственно обходившей законы и постановления центрального правительства.

Последнее подкрепление центром единственного в то время банковского учреждения в Харбине — Русско-Азиатского Банка, относившего функции и Государственного Банка и Гос. Казначейства — получено было из Петрограда в 1917 году, в сумме около десяти миллионов романовскими.

При оборотах того времени, особенно в силу отмеченного уже нами обстоятельства — нахлынувшим на Харбин переводным поручениям, — сумма эта являлась веьсма незначительной и рынок сразу же остро стал ощущать недостаток денежных знаков.

Иностранцы, особенно китайцы, получая в свое распоряжение русские кредитные билеты, фактически убирали их с рынка, вбирая в фуцзядянский оборот или в банки внутрь Китая. Отчет Харбинской Биржи за 1917 г. склонен определить сумму утечки русских денежных знаков в Фуцзядян1) в течеиние июня 1917 г. до 2 миллионов рублей ежедневно.

Местные торгово-промышленные круги начали приходить к выводу о необходимости введения в местное денежное обращение суррогатов. 17 июня 1917 г. Особое Совещание при Харбинской Бирже, обсудив создавшееся положение, постановило:

1.     Предложить банкам обсудить техническую возможность выпуска бон или чеков;

2.     Платежи, причитающиеся дороге, рекомендовать взимать при отправках;

3.     Рекомендовать развить отправку грузов — преимущественно европейцами.

1) Китайск. город возле Харбина, но вне зоны полосы отчуждения К. В. ж. д.

 

— 317 —

Между тем Китайская Восточная жел. дорога также стала испытывать недостаток денежных знаков.

Общий темп перевозок, в связи с общероссийским положением, был нарушен, расходы неуклонно возрастали, а доходность понижалась, как по указанным причинам—эксплоатаци-онного порядка, так и в силу падения курса поступавших в кассу дороги кредитных рублей.

9 июня 1917 г. циркулярной телеграммой за № 2619 управляющий К. В. ж. д.— ген. Хорват об'явил по линии о распоряжении Министра Путей Сообщения об увеличении значительной категории железнодорожных тарифов на 50%. Но увеличение тарифов коснулось лишь той части их, которая причиталась российским, в том числе — Уссурийской жел. дороги; Ставки Восточно-Китайской оставались прежними, между тем, ее положение было не лучшим.

И вот дополнительной телеграммой Управляющего дорогой № 2629 от 10 июня 1917 г. сообщается по линии, что вследствие полученной разъяснительной телеграммы Правления дороги с 10 июня подлежат увеличению тарифы и Восточной Кит. жел. дороги, а именно: пассажирские и багажные—в полтора раза, а грузовые — в три раза.

Но падение стоимости кредитного рубля неуклонно продолжалось, и в погоне за реальной рыночной стоимостью его, 15-го июня того же — 1917 г. телеграммой № 3052, Управление К. В. ж. д., в соответствии с полученным из Петрограда указанием своего Правления, вновь увеличило на 50% действовавшие к тому моменту (т.-е. уже увеличенные) багажный и пассажирский тарифы и вдвое — грузовые местного сообщения, за исключением некоторых категорий грузов. Грузовые тарифы русско-китайского сообщения в ввозном и вывозном направлениях увеличивались — втрое.

Но и это, как увидим ниже, устроило дорогу лишь на непродолжительное время.

В поисках радикального разрешения денежного кризиса, дорога остановила мысль на выпуске своих местных бон.

Повторное Совещание на Бирже 22 июля того же года выяснило, что К. В. ж. д. испытывает недостаток в средствах и дорога вынуждена будет выпустить свои боны, в качестве местной платежной единицы. Впредь до этого, как паллиативная мера, дорогой вводился прием, наравне с денежными знаками, серий Гос. Казначейства.

Совещание при Бирже, полагая, что увеличение перевозок естественно вызовет приток в кассу жел. дор. денежных зна-ков, постановило:

1) Просить увеличить подачу вагонов для экспортных грузов, оказывая предпочтение русским гражданам. 2) По вопро-

 

318

су о выпуске денежных знаков образовать совещание с управляющим дорогой. 3) Созвать совещание с представителями китайских банков, с целью убедить их — восстановить свободный прием серий. 4) В этих же целях издать брошюры на китайском языке, объясняющие выгодность серий.

Конечно, все эти, также паллиативного характера меры, при общей дезорганизации денежного обращения в стране,— результата не дали и положение продолжало оставаться прежним. Политический агент Русско-Азиатского Банка в Пекине — Л. В. фон-Гойер в ответ на сообщение отделения своего банка о создавшихся условиях, «дал заверение, что после предпринятых им шагов, японский Министр Финансов, бывший главный директор Чосен Банка, отдал распоряжение последнему оказывать содействие Русско-Азиатскому Банку в деле устранения денежного кризиса. Подобные же инструкции должен был получить и Спеши Банк в Харбине.

Но, как констатирует отчет Биржевого Комитета за 1917 год, помощь иностранных банков явилась недостаточной, кроме того практикуя скупку рублей, они сами ухудшали, а не улучшали положение.

Создавшееся в Харбине положение подвергнуто было обсуждению на Московском с'езде биржевых деятелей под председательством т-ща Министра Торговли и Промышленности — 25 сентября 1917 г. В результате постановлено было учредить при Харбинской Бирже валютную комиссию.

Но реального результата не было: как и прежде, подкреплений из центра не поступало.

Денежный кризис нарушал общий ход жизни. По вопросу о затруднениях с денежными знаками, в Пекине, в помещении Русско-Азиатского Банка, в ноябре 1917 г. состоялось особое совещание представителей Русского посольства в Китае: кн. Я. А. Кудашева и В. В. Граве, представителей Вост. Кит. ж. д. — П. А. Чистякова, Р. М. Зарина и представителей Русско-Азиатского Банка — Н. А. Коновалова, Л. В. фон-Гойера, гр. Езерского и др. На совещании этом были высказаны следующие соображения: установление твердых цен на продукты в Харбине не может иметь применения, так как продукты сразу же уйдут из под контроля. Приобретение валюты на рубли к концу года стало почти невозможным. Рубль стал терять свое значение в денежном обращении Маньчжурии и постепенно вытесняется др. местными валютами. Иена, вводимая по неуклонно-проводимой Ю. М. ж. д. схеме, угрожает полным вытеснением рубля.

Пекинское совещание пришло к следующим выводам:

1) Переход К.В.ж.д. на серебряную валюту признается преждевременным. Учитывая опасность дальнейшего падения курса рубля и возможность окончательного вытеснения его из торгового оборота Маньчжурии, совещание рекомендует К. В. ж. д. в целях сокращения про-

 

— 319—

изводимого покрытия эксплоатационных расходов ввозом кредитных рублей, — перестроить тарифные расчеты ж. д. по перевозкам пассажиров и грузов (в первую очередь заграничными потребителями) на основании курсовой расценки зол.рубля, устанавливаемой по соглашению К. В. ж. д. с Р.-А. Банком. Такая система, по мнению совещания, представит для ж. д. на иболее удобный (в формальном отношении) способ увеличения тарифов и облегчит переход К. В. ж. д, на непосредственные расчеты в иностранной валюте, в случае полного  «обесценения рубля в Маньчжурии.

2) В виду недостатка мелких денежных знаков в Маньчжурии, — Совещание признает желательным выпуск бон Р. Аз. Банком и К. В. ж. д. совместно. Осуществимость этой меры подлежит обсуждению самими названными учреждениями.

3) По выяснению политического положения России — Совещание должно собраться вновь для более широкого освещения затронутых вопросов.

Между тем прекращение денежных подкреплений из России повело к тому, что постепенно с рынка исчезали и выпущенные в обращение серии. В конце года в обращении появились казначейские знаки в 20 и 40 руб., «керенки», а также кредитные билеты нового образца 1917 г. в 250 и 1000 руб., «керенские» или «думские», «зеленые». Но и они не могли удовлетворить спрос рынка на денежные знаки, и с декабря 1917 г. Банк вынужден был ввести ограничительные выдачи с текущих счетов.

 

Первые суррогаты — «акцептованные переводные билеты на себя» Р.-Аз. Банка

 

Выпуск банкнот Русско - Азиатским Банком встретил формальные препятствия, проистекшие вследствие все той же неопределенности в международном положении Харбина. Выпуск банкнот уставом был предоставлен лишь заграничным отделениям Банка, Харбинское, Отделение не было включено в эту категорию и тем самым устав не позволял произвести выпуск своих бон.

 

Акцептованные «перев. билеты на себя» Р.-Аз. Банка, гор. Харбин. 1917 г. (Натур, величина 230 х 141 мм.)

В поисках приближения устава к требованиям рынка — Русско-Азиатский Банк в Харбине, испытывавший, в связи с

 

320

нахлынувшими переводами из России, большое затруднение в денежных знаках, в августе 1917 года пришел к мысли выпустить в денежный оборот свои же, на самих себя, переводные билеты. Билеты эти, выполнявшие роль как бы, акцептованных чеков, что имело место в других районах, — выдавались вместо денежных знаков как получателям переводов, так и другим клиентам Банка.

Доверие, которым пользовался Банк, упрочало спрос на эти переводные билеты и они охотно принимались клиентурой. Круг обращения их был довольно значителен, так как их принимала в платежи и К. В. ж. д. Выписаны они были в сумме 500, 1000, 2000, 3000 и 5000 руб. Выпущено в обращение этих переводн. билетов было на сумму более 1 милл. рублей.

Особенного значения все же выпуск их не имел и они появлялись на рынке всего лишь в течение двух-трех месяцев — VIII-X 1917 года.

 

Колебание курса рубля.

 

Как мы уже отметили, курс русского кредитного рубля в течение 1917 г.   претерпел значительное понижательное колебание: с перебоями, промедлением в падении и новым стремительным падением, он с 1 р. 83 коп. за иену понизился к декабрю месяцу до 8 р. 60 к., т. е. иначе говоря ухудшился в 4,7 раза. Средний годовой курс иены на кредитные рубли за 1917 год составил — 3 р. 76 коп.

Курс кредитного рубля на золотой понизился с 1 р. 89 к. — в январе до 8 р. 95 к. к концу года.

Падение в 1917 г. покупательной силы кредитного рубля станет очевидным из приводимой ниже сравнительной таблицы цен на несколько главных продуктов сельского хозяйства и промышленности Маньчжурии.

Дабы не загромоздить книгу таблицами, мы приведем лишь июльские цены за четыре года. Цены этого месяца наиболее показательны, так как они не были подвержены еще влиянию случайных обстоятельств, обычно происходивших поздней осенью или ранней весной.

Таблица движения цен в Харбине (в кредитных билетах) в июле месяце:

 

Наименование

1914 г.

1915 г.

1916 г.

1917 г.

Пшеница   . . Мука 1-ый сорт Спирт .... Мясо   . . . .

0,67 8.00 2.60 4.70

0.45 10.70 1.94 5.50

0.92 14.50

7.92 5.95  '

1.10 22.00 10.00 9.53

Ср.поэтим4продук.[

15.97

18.59

29.30

42.63

 

— 321 —

Как видим, уже к июлю 1917 года курс кредитного рубли понизился почти в три раза по отношению к довоенному своему положению на рынке Маньчжурии.1)

Побуждаемая падением курса рубля Кит. Вост. жел. дорога вынуждена была вновь, в поисках эквивалента прежних тарифных ставок, прибегнуть к пересмотру тарифов.

Вновь вводился коэффициент, на который надлежало умножать прежние ставки, чем обходилась необходимость принимать кредитные рубли по курсу их на золотую монету.

В декабре 1917 г. ген. Хорват издал следующее распоряжение: «ввиду крайнего вздорожания эксплоатационных расходов дороги, предлагаю с 19 сего декабря все тарифы К. В. ж.д. и дополнительные сборы, как рассчитанные ранее в золотой валюте, увеличить впредь до изменения в семь раз при оплате русскими кредитными знаками в соответствии с понижением курса кредитного рубля на местных рынках».2) Вместе с тем отменялись прежние распоряжения от 15 июля и с 19 декабря того же года, восстанавливались нормальные тарифы, действовавшие ранее до их июньского повышения. Впредь „надлежало руководствоваться нормальными тарифами, помножая их на семь».

Это распоряжение Управления К. В. ж. д. впервые вводило формальное разграничение курсов золотого и кредитного рубля и по существу являлось предтечей, приобретшего широкую известность, приказа № 212, появившегося почти два года спустя. Декабрьское 1917 г. постановление К. В. ж. д., фиксирующее падение стоимости кредитного рубля всего лишь в семь раз, хотя и было, как будто бы, благоприятным по отношению к кредитному рублю, фактически понизившемуся в цене более чем в восемь с половиной раз, по существу — до некоторой степени, явилось стимулом дальнейшего понижения рынком курса кредитного рубля, что находило формальное оправдание в указанном распоряжении Управления дороги.

1918 год дал некоторое улучшение положения. Возобновившееся подкрепление центром Д. Востока денежными знаками, почти исключительно керенскими, несколько облегчило денежный кризис. Одновременно улучшается транзит на Запад, рынок потребления расширяется и русский кредитный рубль несколько крепнет: иена с 7 р. 70 к. — в январе 1918 года понижается до 6 р, 40 к. — в феврале, до 4 р 11 к. — в марте, 3 р. 47 к. — в апреле. Затем новый — волжский разрыв общения с центром вызывает новый перелом в курсе рубля на Д. Востоке: в мае иена повышается до 4 р. 58 к. За

 

1) Соотношение таблицы отражает не только изменение курса, но и изменение самих цен.

2) Циркулярная телеграмма „Н» от 13 декабря 1917 г. №5126.

 

 

322

период пяти последующих месяцев курс на иену колебался в пределах —5.80—5.65 рубл.

Осенние события 1918 г. в Сибири, интервентская волна, вызванный этим оптимизм определенных кругов, а главное, связанное с оживлением фронта — оживление торговой жизни, вновь улучшают курс рубля: иена с 5 р. 65 к. — в октябре понижается до 4 р. 06 к. — в ноябре и до 4 р. 86 к.— в декабре. Но все же, средний годовой курс иены за 1918 г. составил 5 р. 32 к., т.е.ухудшился более чем на 41°/о по отношению к предшествовавшему 1917 г.

Это же соотношение имело место по отношению к курсу кредитных билетов на золотой рубль: средний курс 1917 г. на золотой рубль — 3 р. 83 к. кредитными билетами понизился в 1918 г. до 5 р. 51 к,, т.,е. также упал, приблизительно, на 43%.

1919 год,

В своем отчете за 1919 г. Харбинская Биржа справедливо делит события и состояние рынка в 1919 г. на три периода.

Начало года совпадает со стремительным движением товаров на Сибирь, курс рубля достаточно устойчив и высок. Начиная с Пасхи — второй период —обнаруживается финансовая неустойчивость государственности. Происходит резкое падение курса рубля.

С осени — третий период — период спекуляции, — стремительного падения курса рубля, приостановки сделок на Сибирь.

Конец года знаменуется падением Омской Государственности, что вместе с тем предрешало и судьбу выпущенных в Сибири денежных знаков.

 

Недостаток денежных знаков.

 

Некоторое облегчение, происшедшее     на денежном рынке вследствие имевших место в 1919 г. подкреплений «керенскими» и «керенками», к концу года сменилось почти полным исчезновением с рынка денежных знаков. Денежный кризис сказывался на железной дороге и на всей хозяйственной жизни района.

18-19 апреля 1919 г., по инициативе Биржевого Комитета, состоялось многолюдное, привлекшее свыше 1000 человек и продолжавшееся два дня, собрание торгово-промышленников, вынесшее следующую резолюцию:

1) Поручить Биржевому Комитету ходатайствовать перед Управлением К. В. ж. д. и вступить в переговоры с местными русскими банками о беспрепятственном приеме кассами дороги и названных банков казначейских знаков и обязательств Российского Правительства наравне с российскими кредитными билетами.

Ходатайствовать перед Главноначальствующвм Полосы Отчуждения К. В. ж. д. о закрытии спекулятивных бирж и о запрещении сборищ на улицах для спекуляции и операции менялам как в Новом Городе, так и на Пристани.

 

Настаивать перед Правлением Общества К. В. ж. д., чтобы были приняты самые энергичные меры к усилению экспорта из Маньчжурии вообще, и в особенности — на Эгершельд.

2) Поручить Харбинскому Биржевому Комитету ходатайствовать перед правительством: а) выслать для обмена керенок в Полосе Отчуждения К. В. ж. д. денежные знаки Российского Правительства, в сумме 15.000.000 рублей, в количествах: 5 р.—2 м. р., 10 р.- —3 м. р., 26 р.— 5 м. р., 60 р.—5 м. р. и б) разрешить Русско-Азиатскому Банку дополнительно выпустить свои боны на сумму в 20.000.000 рублей.

Просить Главноначальствующего Полосы Отчуждения К. В. ж. д. ген. Плешкова переговорить с Даоинем1) об издании обращения к китайскому населению г. г. Харбина и Фу-цзядяна с раз'яснением денежных реформ.

Как сообщает отчет Биржи, означенные постановления были направлены почтой и по телеграфу: Председателю Совета Министров, Министру Финансов, Министру Торговли, ген. Хорвату и в Совет С'ездов Торговли и Промышленности. Однако, практического результата кроме того, что дорога через несколько дней стала принимать сибирские деньги в свои кассы, что в то время было уже значительной победой общественности, не получилось.  

Нужда в денежных знаках не могла быть удовлетворенной скудными подкреплениями сибирскими обязательствами, направлявшимися из Омска.

В поисках хотя бы паллиативного разрешения денежного кризиса, рынок вступил на путь выпуска суррогатов.

Начало этому было положено Русско-Азиатским Банком, «эмиссия» коего явилась наиболее значительной.

 

Боны Русско-Азиатского Банка, так наз. «Хорватовки». 

 

Зародившаяся еще ранее идея выпуска бон Русско-Азиатским Банком совместно с К. В. ж. д. не была оставлена Банком.

После Харбинских и Пекинских Совещаний 1917 года Банк неоднократно обсуждал возможность выпуска своих банкнот.

Проезжавший в начале 1918 года через Харбин председатель Правления Банка — А. И. Путилов отнесся к предположенному выпуску вполне положительно и по приезде в Шанхай совместно с дирекцией азиатских отделений Русско-Азиатского Банка окончательно разрешил вопрос о выпуске Банком своих бон.

По согласовании вопроса о выпуске с Управлением К. В. ж. д., в средине 1918 г. Русско-Азиатским Банком было заказано в Америке у известной фирмы по изготовлению банкнот «American Bank Note Company» бон на сумму 20 миллионов рублей.

Из них достоинст. в 100 рублей ... на сумму 12.000.000 р..

       „ 50 копеек . . . „            500.000 р.

„ 1, 3 и 10 руб.              7.500.000 р.

Техника выпуска была поручена Харбинскому Отделению Банка, куда заготовленные боны и поступили к концу 1918 г.

1) Китайским губернатором.

 

-324

 

Помимо помещенных на бонах в 1, 3, 10 и 100 рублей подписей Председателя Правления Банка — А. И. Путилова и Управляющего К. В. ж. д. — ген. Хорват, боны, уже в самом Харбине штемпелевались, литографским способом, подписью Управляющего Харбинским Отделением Банка — И. К. Пименова, с каковой целью в помещении самого Банка были установлены две машины. Не грифовались этой подписью лишь боны в 50 копеек.

Боны достоинством в 100 рублей, помимо указанных трех подписей, снабжались еще собственноручной подписью, чернилами, одного из доверенных Р.-Азиатского Банка: г.г. С. О. Волкова, Н. Н. Павлова, Б. М. Попова, М. Ф. Матеуса, С. А. Тюленева, В. В. Химикуса.

Этим лицам пришлось собственноручно подписать 120 тысяч экз. бон достоинством в 100 рублей. Работа потребовала более двух месяцев времени.

Лишь между 15-20 декабря 1918 года первые боны были заприходованы в кассу Банка и были зачислены на особый счет.

 

 

Бон Русско-Аз. Банка, г. Харбин. 1919 г. Оборотная сторона. , {Натур, велич. 172 х 93 мм.)

 

Боны всех достоинств занумерованы особым для каждого купюра порядковым нумером.

Бонам Русско-Азиатского Банка, получившим широкое распространение и охотно принимавшимся рынком, было дано на рынке наименование «хорватовских».

Постановление Кит. Вост. ж. дороги о выпуске Банком, по соглашению с дорогой, своих бон последовало в январе 1919 г.

Дорогой был опубликован нижеследующий

Приказ 7.

Января 13-го дня 1919 года. По Китайской Восточной железной дороге о выпуске Русско-Азиатским Банком бон.

Недостаток мелких кредитных билетов в полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги, ставивший банки, Управление дороги, торговые предприятия и проч. учреждения, а также и все население в затруднительное положение при денежных расчетах, привел к необходимости Русско-Азиатский Банк, по соглашению с Управлением дороги, выпустить разменные боны — 50 к., 1 р. 3 р., 10 р. и 100 р. достоинства.

Означенные боны предназначены к обращению в пределах полосы отчуждения К. В. ж. д. наравне с государственными кредитными билетами образцов, выпущенных до 1917 г. включительно.

Прием платежей этими бонами, обмен и размен их на государстзеняыэ кредитные билеты производится беспрепятственно в отделениях Русско-Азиатского Банка в Харбине, Маньчжурии, Хайларе и Куаньченцзы.

 

-325 —

Об'являя об этом, предлагаю:

1)   Принимать означенные боны в кассы дороги беспрепятственно и без ограничения суммы в уплату сборов дороги и проч. взносов.

2)   Производить, по возможности, беспрепятственный размен бон при производстве платежей на государственные кредитные билеты и обратно.

Основания выпуска подробно изложены в рассылаемых при сем плакатах, каковые надлежит вывесить ва видных местах при кассах, для осведомления публики. Вр Управляющий дорогою В. Лачинов Главный Бухгалтер В. Астахов».

Исполнены боны очень тщательно и качество их вполне гарантирует от подделки.

На лицевой стороне, помимо приведенных выше подписей, значится указание, о достоинстве бона и нумер и напечатано: «Русско - Азиатский Банк. Харбин. Настоящий бон принимается во всех кассах К.В. ж.д. рав-

 

Бон Русско-Аз. Банка, г. Харшн. 1919 г.
(Натур, величина 47 х 81 мм.)

но как в отделениях Р.-Азиатского Банка в Харбине, Хайларе и Куаньченцзы, наравне с государственными кредитными билетами образцов, находящихся в обращении до 1917 года включительно. Подделка преследуется законом». На оборотной стороне цифрами и прописью указано достоинство бона и напечатано: «Русско-Азиатский Банк. Харбин» и изображен поезд с паровозом с дымящейся трубою.

На бонах в 50 копеек подписи Хорвата и Путилова напечатаны на оборотной стороне.

 

   Бон Русско-Аз. Банка, г. Харбин. 1919 г. -        (Натур, величина 124 х 77 мм)

 

Спрос на боны был большой, ВЫПуСКаЛИСЬ ОНИ БаНКОМ Крайне ОСТОРОЖНО, НебоЛЬШИМ   ПарТИЯми, а под конец — в течение второй половины 1919 года — Банк выпускал их лишь по особому — каждый раз — разрешению лиц высшей администрации Банка.

Надлежит обратить внимание, что понимая, что выпуск бон может быть истолкован как нарушение устава Банка, — Банк и его руководители пожелали внешне, как бы, устранить признаки кредитной операции от своего мероприятия по выпуску бон.

Последние не были обеспечены в требуемой пропорции металлом и не являлись обязательными к приему, но вместе с тем на них отсутствовала и надпись — обязательство Банка производить размен их на какие-либо другие денежные знаки. Приведенная выше надпись на боне говорит лишь о том, что «настоящий бон принимается кассами отделений Банка и жел. дор.

 

326

наравне с государственными кредитными билетами образца до 1917 года включительно».

Как видим, текст самих бон отнюдь не соответствует обещанию приказа № 7 об «обмене и размене бон на государственные кредитные билеты». Банк оказался осторожнее железной дороги, хотя тот же приказ № 7 тоже достаточно осторожно предлагал кассам дороги «производить, по возможности, беспрепятственный размен бон».

На практике — обмен своих бон Банк производил только на зеленые — «керенские» ден. знака и лишь разницу — рубли, не умещавшиеся в керенские кредитные в 1000 или 250 руб.,— выдавал мелкими романовскими.

Курс на «хорватовские» денежные знаки был установлен рынком почти тождественный с «романовскими», что видно из нижеприводимой справки.

Таблица

среднего курса иены в 1919 г.

 

 

 

на хорва-товские.

на романовские.

 

 

на хорватовские.

на романовские.

В

июле августе сентябр

8.— 9.77 10.—

8.— 9.48 10.15

в

п

я

октябре ноябре декабре

10.95 13.40 12.40

10.30 12.00 10.23

Ср. курс иены за II-ое полугодие 1919 г-  10.75    10.19

За 1920 г. средний курс 1 зол. рубля на «романовские» равен был 10 р., а на «хорватовские» — 11 рублям.

Возникавший еще в 1919 г. вопрос о дополнительном выпуске «хорватовских» отпал сам собою, после того как к концу года выяснился постепенный перевод жел. дороги своих расчетов на валюту. Начиная с 1920 г. «хорватовские» постепенно стягиваются жел. дорогой в свою кассу и вновь не выпускаются на рынок. Все это производится в естественном порядке, постепенно и без каких-либо особых об'явлений дороги или Банка.

Одновременно дорога устанавливает обязательный курс на эти ден. знаки на золотой рубль и постепенно без шума и протестов отучает смотреть на них, как на действительное платежное средство.

К середине 1920 г. «хорватовскими» денежными знаками рынок перестает интересоваться.

Майский 1920 г. приказ 170 Управляющего К. В. жел. дор. ограничивает прием в кассы дороги кредитных билетов, не делая исключения и для своих бон.

 

-327

Впоследствии — на протяжении последних лет — курс хорватовских хотя и фиксировался еще некоторое время биржей, но являлся номинальным, так как сделок на них не происходило.

Наблюдалось иное явление — случайные обстоятельства: слух о том или ином событии, связанном с К. В. ж. д., немедленно вызывал охотников поставить ставку на «хорватовки», так. например, в январе 1924 г. в связи с муссировавшимися слухами о возврате на дорогу ген. Хорвата, началась усиленная скупка «хорватовок» — в чаянии обмена их на валюту.1)

Позднее — в марте 1924 г. некие владельцы этих бон сделали попытку пред'явить в китайском Окружном Суде Особ. Района Вост. Провинции Китайск. Республ. — иск к Русско-Азиатскому Банку, требуя оплаты имеющихся у них «хорватовок» из расчета — 1 руб. зол. за 5 р. хорватовскими.

«Истцы в своем исковом прошении указывают, что они не могут признать за Русско-Азиатском Банком, как за частным кредитным установлением и притом для Китая — иностранном, права выпуска в обращение в Китае денежных знаков.

Боны Банка могут рассматриваться лишь, как частные обязательства Банка, выпущенные в русских денежных знаках.

Истцы считают, что держатели бонов, выпущенных Русско-Азиатским Банком, имеют право требовать возврата им банком денежных знаков той же ценности, которую имели бумажные русские рубли в период выпуска в обращение бонов Банка».2)

Дело это и по сие время находится в судебном производстве, и на удовлетворение иска расчитывать трудно, но сам факт иска поднял интерес к хорватовским и держатели не проявляли желания расстаться с ними.

Не располагая точными сведениями о количестве возвращенных обратно бон Русско-Азиатского Банка, можно все же полагать, что «эмиссия» эта дала Банку возможность содержать в течение полуторых лет весь свой аппарат и, кроме того, помогла ему сохранить свою валютную наличность, сохранить которую при иных обстоятельствах ему вряд-ли удалось бы.

 

Боны Ханьдаохедз ского Общества Взаимного Кредита.

 

В еще большей степени, нежели в крупных центрах, сказался денежный кризис в различных пунктах, расположенных вдоль линии железной дороги.

Являясь торговыми центрами местного значения, пункты эти вели оживленные товаро-посреднические и сырьевые операции.

1) См. журн. (Коммерческий Телеграф» от января 1924 г. г. Харбин.

2) См. газ. «Новости Жизни» 52 от 7-го марра 1924 г. г. Харбин.

 

328

Сбалансирование взаиморасчетов и удовлетворение потребностей служащих и населения требовало наличия денежных знаков вообще, мелких —  в частности, но к началу 1919 года, как и в Харбине, они совершенно исчезли с рынка,

Установившийся лаж на кредитные билеты «царских» выпусков разных достоинств и сортов, вынуждал особенно ценить и искать знаки высшей котировки, каковыми являлись мелкие «романовские» 1-го сорта, т. е. совершенно новые. Но их менее всего сохранилось на рынке.

В целях замены их каким либо условным денежным знаком Ханьдаохедзское Общество взаимного Кредита, находящееся в поселке Ханьдаохецзы при станции Кит. Вост. жел. дор. того же названия, между станциями Пограничной и Харбином, в 255 верстах от последнего, решило выпустить свои боны мелкого достоинства.

В начале 1919 года Обществом было испрошено на этот выпуск разрешение Гражданского Управления при Управлении Кит. Вост. жел. дор. По получении разрешения было заказано и изготовлено бон Общества, достоинством в 1, 3, и 5 рублей на сумму 32.000 рублей.

Как мы указали, боны были изготовлены трех достоинств в 1, 3 и 5 руб. на коричневой литографской сетке, в рамке коричневого цвета — рублевые, зеленого цвета — трехрублевые и синего — пятирублевые.

На простой полукартонной бумаге в форме чека был напечатан— № бона, литер серии («А», «В», «В») и далее:

«Ханьдаохедзкое Общество Взаимного Кредита ст. Хань-даохедзы .... рублей. Настоящий бон имеет хождение на ст. Ханьдаохедзы, обменивается на знаки общегосударственные в банке Ханьдаохедзского Общества Взаимного Кредита. Подделка преследуется законом».

Кроме того имеются подписи и проставленный красной краской штемпель Общества на русском и китайском языках. Подписи указанных лиц проставлены чернилами от руки. Выпуск бон состоялся 17-го июня 1919 года. Всего выпущено было их в обращение на сумму 13.500 рублей.

Об'явлениями, распространенными по поселку, а также особым текстом на обороте бон первых выпусков, Общество заверяло население в том, что «боны обеспечены мелкими рома-

 

-329 —

новскими, купюрами до 10 руб. достоинства, хорошего качества и обмениваются в банке Ханьдаохедзского Общества Взаимного Кредита по пред'явлению на неограниченную сумму».

Местное население отнеслось к выпуску бон благожелательно; первое время они действительно без задержки обменивались на «романовские» хорошего качества и тем, естественно, имели большое преимущество перед другими знаками, особенно появившимися на рынке «сибирскими».

 

Бон Ханьдаохедзского О-ва Вз. Кредита. 1919 г. (Оборотная сторона).

 

Но так как резерва в мелких романовских в кассе Общества не имелось, то при повторных пред'явлениях бон к обмену Обществу приходилось задерживать обмен, впредь до притока в кассу первосортных римановских. Позже приток «романовских» совершенно прекратился и Общество стало производить обмен своих чеков на «сиб-знаки».

Тем самым боны потеряли на рынке всякое значение.

Учитывая это обстоятельство Правление Общества об'явило, что «все выпущенные Обществом боны должны быть представлены в кассу для обмена на сибзнаки до 1-го Сентября 1919 года, после какового срока обмен производиться не будет».

К назначенному сроку было пред'явлено к обмену бон Общества на сумму 11.730 рублей.

Невозвращенная сумма бон — 1.770 рублей была Обществом зачислена в покрытие расходов по печатанию бон.

Таким образом, боны имели обращение на местном рынке в течение менее 21/2 месяцев 1919 г. и, хотя и внесли в первые недели после выпуска некоторое облегчение во взаиморасчетах, но особого значения это не имело, ибо применительно к июньскому 1919 года курсу иены на мелкие романовские в 8 руб. 65 коп., вся «эмиссия» Ханьдаохедзского Общества Взаимного Кредита, в сумме 13.500 рублей, была эквивалентна всего лишь, приблизительно, 1.560 иенам.

 

Сибирские (омские) обязательства  гос. казначейства и казначейские знаки.

 

С марта 1919 года на Харбинском рынке появляются денежные знаки омского выпуска, так называемые, «сибирские обязательства».

К этому времени омская эмиссия достигла уже трех миллиардов рублей и на Западе — в Сибири — эти знаки постепенно вытесняли знаки прежних выпусков.

 

330

С 24-го апреля, после предшествовавших этому длительных переговоров ген. Хорвата с Омским Правительством и после усиленных настояний последнего — Сибирские обязательства начинают приниматься Кит. Вост. железной дорогой, наравне с кредитными билетами прежних выпусков—«романовскими» и «керенскими».

Впервые фиксируемый Биржей в апреле 1919 г. курс «сибирских» показывает, что они вначале были приняты, как будто бы, достаточно благоприятно: средний апрельский курс иены был: на мелкие «романовские» — 9 руб., на «керенские» —  10 р. 64 к., на «сибирские» — 11 р. 96 к.

Но, как увидим ниже, почти сразу же вслед за появлением на харбинском рынке сибзнаков рынок проявил тенденцию к понижению курса их.

Потребовалось вмешательство административных властей для того, чтобы способствовать проникновению омских обязательств в денежный оборот полосы отчуждения.

«Осторожное» отношение к этим обязательствам торгового мира вызвало следующее опубликованное 3-го июня 1919 г. «обязательное постановление № 16 от 31-го мая 1919 года», изданное главноначальствующим в полосе отчуждения Кит. Вост. жел. дор. генералом Плешковым:

<В полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги все, принадлежащие российским гражданам, торговые и промышленные предприятия и вое вообще российские граждане обязаны беспрепятственно принимать во все платежи по номинальной цене краткосрочные обязательства Государственного Казначейства и казначейские знаки.

На основании статей 8 и 9 постановления Временного Сибирского Правительства от 15-го июля 1918 г. о мерах к. охранению государственного порядка и общественного спокойствия, приказа Управляющего Военным Министерством от 1-го ноября 1918 г. за № 121, и приказов Верховного Уполномоченного Российского Правительства на Дальнем Востоке от 23-го января с. г. за №№ 11 и 8, виновные в нарушении настоящего обязательного постановления будут подвергаемы мною в административном порядке денежному взысканию до трех тысяч рублей или заключению в тюрьме до трех месяцев >.

Главным фактором, благоприятствовавшим приятию рынком сибирских обязательств, явился, конечно, не приведенный выше приказ, а то обстоятельство, что Китайская Вост. жел. дорога, еще с 24-го апреля 19 года, стала принимать их в платеж и тем самым установила котировку их. Кроме того, с 15-го мая их начали принимать и русские банки в Сев. Маньчжурии.

Но события шли своим путем. Общее недоверие к Сибирским денежным знакам и чрезвычайно плохое качество их постепенно и неуклонно понижали их расценку рынком.

Не прошел бесследно и омский закон об из'ятии «керенок». Рынок реагировал понижением курса на сибзнаки: иена в начале апреля расценивавшаяся в 9 руб. сибзнаками, к 15-му, числу этого месяца достигла 13 рублей, а к концу месяца стоила уже 17 рублей. Само из'ятие «керенок» было проведено в Маньчжурии 7-го мая 1919 г.

 

— 331 —

Характеризуя общее неблагоприятное отношение к сибирским денежным знакам, Харбинский Биржевой Комитет указывает, что «обращает на себя внимание то обстоятельство, что Омское Правительство, как будто, не понимало, что плохо изготовленный денежный знак неминуемо внесет расстройство в денежное обращение. Затем, Правительство не только увеличивало массы обращающихся в стране негодных и вызвавших глумление иностранцев денежных знаков, но и применяло давление на те территории, которые не имели еще этого денежного знака и не испытывали особых затруднений на денежном рынке. Оно добилось, что «сибирские» стали обязательны к приему на всем Дальнем Востоке, но в то же время не озаботилось ни улучшением их качества, чтобы парализовать усилия фальшивомонетчиков, ни присылкой нужных количеств их в дальневосточные города. Неудивительно, что с натурализацией «сибирских» на Дальнем Востоке, денежное обращение здесь стало быстро ухудшаться, что сразу же обнаружилось в сильнейшем росте цен на предметы первой необходимости».

В середине 1919 г., под влиянием успехов сибирской армии на зауральских фронтах, сибирский рубль несколько крепнет: средний курс иены в мае в 17 р. 42 коп. сибзнаками снижается до 16р. 63 коп. Вслед за этим курс вновь понижается.

Все ухудшавшийся курс русских денежных знаков вынудил Кит. Вост. ж. д. вновь приступить к пересмотру своих тарифов, изыскивая способы сократить эксплоатационные недоборы.

В результате, циркулярной телеграммой Управляющего К. В. ж. д. от 20-го мая 1919 г. за № 945 с 1-го июня был введен новый тарифный коэффициент.

Вместо прежнего увеличения нормальных тарифов в семь раз, вводилось умножение пассажирских тарифов на десять, а грузовых и багажных на пятнадцать.

Как видим, новое падение курса русского рубля за период, истекший с 13 декабря 1917 года, — с момента издания прежнего циркуляра ген. Хорвата, определялось Кит. Вост. ж. д. почти в 80°/о.

Можно утверждать, что на самом деле это не совсем соответствовало соотношению курсов к тому моменту. Курс иены в декабре 1917 года был равен 9-ти рублям, в мае 1919 года курс иены равнялся: на «романовские» — 11 рублям, на «ке-ренские» — 14 р. 79 к. и на «сибирские»—17 р. 42 к., следовательно в среднем за указанный период курс рубля упал на 60%.

Распоряжение К. В. ж. д., наряду с другими факторами, неуклонно снижало курс кредитных знаков, в частности, сибирского рубля.

 

332

События на фронте, а потом и внутренние сибирские события форсировали эту понижательную тенденцию.

 

Прямой провод Харбин—Омск.

 

Но и само финансовое положение К. В. ж. д. продолжало все более и более ухудшаться. Перед дорогой вновь возник вопрос о переводе тарифов на валюту.

6 августа 1919 г. ген. Хорват направляет в Омск Министру Финансов следующую телеграмму:

«Я всегда считал, что пульсом денежного обращения Дальнего Востока является Харбин. Я отдаю себе ясный отчет, что нам необходимо во что бы то ни стало удержать в Маньчжурии господство наших денег, так как благодаря этому мы там можем получать на наши деньги реальные ценности. Я до последней крайности буду бороться за удержание нашей валюты в Маньчжурии, и если дороге будут даны обещанные Вами 15 миллионов романовских, то мы продержимся до середины сентября, не переходя на тарифы в иной валюте, чем казначейские обязательства. Если этого получить нельзя, то придется позаимствовать у китайского правительства необходимую сумму в долларах, при помощи которых можно будет обменивать служащими рабочим казначейские обязательства по фиксированному курсу>.

В ответ на предположения ген. Хорвата Министр Иностр. Дел Омского Пр-ва — Сукин телеграфирует в Харбин Советнику Мин. Ин Дел—Клемму:

«Министр Финансов просит передать Хорвату: Предлагаемый Вами в свяви с тяжелым положением денежного обращения в Харбине переход в деле взыскания тарифов в уплаты содержания служащим и рабочим Китайской Восточной жел. дор. в иностранной валюте немедленно повлек бы за собой полное вытеснение рубля с рынков Маньчжурии, является для нас самих крайним всходом, о каковом можно было бы думать лишь по исчерпании всех имеющихся в нашем распоряжении средств борьбы с создавшимся кризисом.

Все вредные последствия такой меры в настоящее время весьма трудно поддаются учету. Не говоря уже о политическом значении замены рубля иностранной валютой в Маньчжурии, — это самым пагубным образом отразилось бы на нашем расчетном балансе.

Между тем, изменение создавшейся тяжелой обстановки к лучшему является вопросом ближайшего будущего

С одной стороны улучшение общего положения на фронте должно благоприятно отразиться на курсе рубля, с другой стороны в результате переговоров с Моррисом удалось добиться возможности снабжать Правление Китайской ж. д. новыми кредитными билетами, изготовленными в Америке, купюр 25 и 100 рублей, достаточное количество каковых будет предоставляться ежемесячно. Новые кредитные билеты несомненно будут пользоваться полным доверием в глазах населения и беспрепятственно приниматься китайцами наравне с романовскими и керенскими.

...Прошу Вас употребить все Ваше большое влияние на Востоке с тем, чтобы дать нам возможность выиграть известный срок, измеряющийся не месяцами, а лишь несколькими неделями».

Отказ К. В. ж. д. от приема сибирских

 

Омск ожидал улучшения положения в течение «.нескольких недель». Но время шло и положение все ухудшалось и ухудшалось. Дефицитность работы вынуждала К. В. ж. д. пересмотреть свое отношение к сибирским обязательствам и вообще к русским бумажным ден. знакам.

В докладной записке, представленной в августе 1919 г. Финансовым Отделом Правлению О-ва К. В. ж. д., находим следующие вполне определенные на этот счет утверждения.

< Сибирские знаки совершенно теряют право гражданства в полосе отчуждения. Следом за ними неизбежно сходят со сцены и старые кредитные билеты, допустить приток которых в кассы было бы, пожалуй, не менее опрометчиво, чем было допустить сибирские обязательства, в виду их резко колеблющегося курса, ветхости, разной расценки купюр, и

 

333

образцов и возможности Злоупотребления служащих». Доклад усиленно повторял, что для дороги является неотложным обеспечить себя какой-то устойчивой валютой, но вместе с тем предположение, что такой валютой могут явиться сибирские обязательства, было неправильным и надлежит прямо и теперь же сознаться в допущенной в этом отношении в марте с. г. ошибке. Сибирские знаки есть орудие обращения военного времени, предназначенное удовлетворять преимущественно военные нужды, меновое значение их едва ли переходит аа границы наличного обмена продуктами и услугами в известном определенном районе, значение их, как мерил ценностей, неизбежно условно.

«В наших глазах, — говорит доклад, — за ними политическое и экономическое будущее России, их внутреннее достоинство равнозначущее идее неделимой, великой России, руководящей властью, от имени коей выпускаются означенные обязатедьсчва, и всеми нами. Достаточны ли подобные невесомые данные, чтобы сообщить сибирским обязательствам неот'емлемое внутреннее достоинство в глазах инородцев и иностранцев на свободном рынке Дальнего Востока, тесно скованном с чужими странами и. наоборот, очень мало связанном с западом — да и то исключительно по дебету.

Рассуждая об'ективно, практически и искренно признаем, что нет особых вполне реальных оснований ожидать, чтобы наши сибирские обязательства могли сами по себе завоевать большие права гражданства на Дальнем Востоке».1)

 

Приказ по К. В. ж. д. № 212.

 

С мая по октябрь 19 года сибирские обязательства упали в цене с 17 р. 42 к. (в мае) до 48 р. 40 к. за иену в сентябре.

Октябрь ознаменовался об'явлением Кит. Вост. жел. дор. столь в свое время нашумевшего и бурно принятого приказа № 212 от 16 октября. Правление усвоило прогнозы приведенного выше августовского доклада и встало на путь эмансипации от влияния русских ден. знаков на бюджет дороги.

В приказе этом,  наименованном — «о восстановлении на Кит. Вост. жел. дор. действия нормальных тарифов, расчитанных в русском золотом рубле», объявлялось, что

«Вследствие стремительного падения курса рубля, отказа туземного населеная полосы отчуждения Квт. Вост. жел. дор. принимать обязательства казначейства (так называемые сибирские деньги) и установления на местных рынках различной расценки прочих русских денежных знаков — романовских и выпуска правительства Керенского, Правление Общества дороги, с разрешения Министра Финансов, предложило Управлению дороги восстановить с первого ноября текущего года действие нормальных тарифов этой дороги, расчитанных в золотом рубле. В зависимости от этого, — во всех случаях, где пунктами отправления или прибытия пассажиров или грузов являются станции Китайской Восточной жел. дороги, тарифные платы и все дополнительный сборы будут взиматься: или золотыми русскими монетами по ставкам нормальных тарифов дороги, или же по курсу, устанавливаемому периодически Управлением дороги: русскими кредитками образца до 1917 г. (романовскими), разменными бонами дороги и Русско-Азиатского Банка и полтинниками, отпечатанными в Америке.

После 1-го ноября сего года поступления в станционные кассы дороги иных видов денежных знаков (сибирских и керенских) должно прекратиться»...

На появление приказа за № 212 рынок реагировал понижением курса рубля: иена, стоившая на сибзнаки 8-9 октября — 60 рублей, возрасла к 26-му до 94 рублей.

Приказ встретил энергичный и решительный, но безрезультатный протест ген. Розанова, угрожавшего из Владивостока прийти и расправиться, если приказ не будет отменен. Одновременно торгово-промышленники Харбина выносят ряд своих протестов, после двухдневного заседания вынес свой протест и Харбинский Биржевой Комитет.

1) См. докладную записку от 9-го VIII 1919 г. Заведывающего Счетно-Финансовым Отделом Правления К. В. ж. Д. — Р. М. Зарина «Ден. знаки в полосе отчуждения К. В. ж, д,  и на Д. Востоке вообще».

 

334

Впоследствии последний отмечал, что он «убежден, что приказ № 212 сыграл роковую роль в падении курса рубля, что в свою очередь могло иметь и, вероятно, имело более ощутительные последствия, чем торговые потери харбинских коммерсантов и харбинского населения. Можно утверждать, что жизненные затруднения, вызванные приказом, отчасти революционировали местное русское общество, которое увидело, что в отличие от прежнего времени его интересы уже не составляют заботы власти...

Курс рубля был окончательно добит приказом № 212. Представители К. В. ж. д. в свое время старались доказать, что курс рубля упал в ноябре под влиянием политических событий, что приказ № 212 почти не оказал влияния на курс рубля, но по мнению Биржевого Комитета, — хотя действительно в это время пал г. Омск и армия Колчака оказалась в весьма тяжелом положении, и эти обстоятельства безусловно усилили падение курса рубля, тем неменее отказ жел. дороги от приема «сибирских» был правильно истолкован рынком, как частичное аннулирование их, и это явилось началом гибели на Дальнем Востоке русского рубля. Предостережение и протесты торгово-промышленного класса не помогли».1)

Но если Биржа считала ошибкой отказ в приеме сибирских знаков, то в противоположность этому — деятели К. В. ж. д. считали, что ошибкой было в свое время выраженное согласие на прием этих знаков.

 

Ден. рынок к концу 1919 г.

 

       На ряду с отказом дороги принимать сибирские знаки, соответственная тенденция выявлялась и местными банками, в частности, Русско-Азиатским, являвшимся фактически хозяином валютного рынка.

С сентября 1919 года банки прекратили продажу валюты на сибзнаки, благодаря этому покупка валюты стала возможной лишь через мелкие банкирские конторы и отдельных маклеров, что вызвало еще более резкое падение курса этих знаков.

В нашем распоряжении имеется весьма интересный документ — копия секретного доклада войсковому атаману Сибирского Казачьего Войска—Начальника Войскового Осведомительного Отдела. Начальник Отдела, не жалея красок, дает характеристику создавшегося к сентябрю 1919 г. в Харбине безнадежного для сибирских знаков положения. Согласно утверждений этого доклада, можно думать, что приказ № 212 явился плодом совместных действий К. В. ж. д., Р.-Аз. Банка и пекинского посла—кн. Кудашева.

1) См. отчет Харб. Бирж. Комитета за 1919 год.

 

— 335 —

Как бы то ни было, курс сибирского рубля неуклонно понижался, и ничто не могло уже изменить его судьбу.

Впоследствии — уже в декабре 1919 г. циркуляром № 1724 от 15-го числа этого месяца Управление Дороги, вынужденное полным исчезновением с рынка мелких денежных знаков, вновь разрешило прием не только сибирских полтинников американской заготовки, но и других сибирских знаков мелких купюр в сумме не более одной трети причитавшегося платежа и исключительно по грузовым операциям дороги. Сам тариф по товарным и багажным отправкам, при платеже бумажными денежными знаками, с 18-го декабря 19 г. увеличивался в шестьдесят раз. Пассажирский тариф при оплате бумажными знаками увеличивался в двадцать раз, при чем в платеж, по прежнему, не принимались ни сибирские, ни керенские денежные знаки.

Частичный допуск сибзнаков совпал с наблюдавшимся в декабре 19 г. некоторым улучшением курса их, но вряд ли явился причиной этого улучшения, вызванного обстоятельствами более значительными.

К концу 1919 года и в январе и феврале 1920 года курс сибирского рубля улучшился, как бы, наперекор событиям. Казалось, разрушавшаяся и к тому времени разрушенная Омская государственность должна была вызвать, в отношении сиб-рубля, явление прямо противоположное.

Аналогичное явление наблюдалось и в Приморье. В главе о Приморье, касаясь катастрофы сибзнаков, мы уже с возможной полнотой попытались обрисовать все те обстоятельства, которые, но нашему мнению, вызвали временное — в течение трех месяцев — парадоксальное повышение курса сибирского рубля, прежде нежели наступила его агония.

Причины эти были тождественны и для Харбина, и мы не будем вновь повторять их; скажем лишь, что остро чувствовавшееся в Приморье отсутствие на рынке сибирских обязательств, еще острее давало себя знать в Харбине, где в валютных и товарных сделках на сибирский рубль главными участниками были не только русские, но и иностранцы.

Резкие колебания курса сибрубля вызвали жесточайшую спекуляцию с ним и, конечно, таковая мало могла уменьшиться от такого, например, постановления Харбинской Биржи, как запрет появления спекулянтов за конторками биржевых маклеров.1) Оценивая тот период, Биржевой Комитет дает следующую интересную характеристику «эпохи»: целям спекулянтов одинаково служили: политические фантазии, фальсифицированные документы и газегные сенсации, источник которых был весьма

«       1) См. постановление Харбинскою Биржевого Комитета от 29/1 — 20 г,

 

— 336 —

подозрителен. По мере надобности, они или роняли курс рубля или поднимали его, хотя об'ективная обстановка была исключительно неблагоприятной для рубля.

 

Расписки» Город. Совета Харб. Общ. Управления

 

Помимо появления на рынке Харбина в 1919 г. сибирских обязательств и «хорватовских бон», наблюдалось изобилие суррогатов.

Примеру Русско-Азиатского Банка по выпуску своих бон последовало и Харбинское Общественное Управление, боны которого приходится особо отметить в перечне местных выпусков.1)

Харбинское Общественное Управление в своих поисках денежных знаков мелких купюр исходило из желания сохранить в Харбине именно русскую денежную единицу — рубль, на который совершались все сделки и исчислялись все сметы Городского Управления, вот почему X. О. У. не могло довольствоваться разнообразием имевшихся на рынке китайских и японских денежных знаков, в том числе и мелких.

Общие мероприятия Биржи и К. В. ж. д. по привлечению в район полосы отчуждения денежных подкреплений результата не дали. Разменный кризис углублялся. В начале 1919-го года под председательством Начальника Земельного Отдела Упр. К. В. ж. д. Н. Л. Гондатти состоялось заседание комиссии по борьбе с дороговизной, на котором было постановлено просить Городское О. У. выпустить в обращение свои мелкие расписки. После этого в заседании Гор. Совета был заслушан доклад Председателя Гор. Совета И. С. Тишенко, который, ссылаясь на отсутствие мелких денежных знаков и создавшееся в связи с этим затруднение в денежном обращении, указал, что было бы целесообразно «выпустить для обращения в городских продовольственных лавках мелкие денежные расписки Городского Общественного Управления».

По мнению докладчика, «мера эта являлась бы безусловно полезной для населения, так как представила бы ему возможность приобретения из городских лавок хотя бы продуктов первой необходимости без переплаты некоторого процента, при покупке продуктов на крупные купюры у китайских торговцев и, кроме того, хотя бы отчасти устранила необходимость обращения населения за разменом денег к китайским менялам, взимающим за эту операцию произвольный процент».

Достаточной суммой «эмиссии» для удовлетворения потребности городских продовольственных лавок, докладчик признавал 200 тысяч рублей.

В обеспечение оплаты «расписок» предлагалось открыть в Харбинском отделении Русско-Азиатского банка особый теку-

1) См. мою статью в № 3 «Известий О-ва Изуч. Манчж. Края» — июнь, 1923 г. г. Харбин.

 

337-

щий счет на всю сумму выпуска, т.-е., на 200 тысяч рублей. Городской Совет постановил одобрить доклад и предпринять меры к выяснению техники и стоимости выпуска1).

В середине мая Городской Совет принял дополнительное постановление об изготовлении предположенных к выпуску 112 000 знаков на сумму 200 тысяч рублей, на что было ассигновано 15.904 рубля2), после чего было пристуилено к изготовлению предположенных к выпуску знаков, постановления же Гор. Совета, как о выпуске, так и об ассигновании потребной на расходы по изготовлению «расписок» суммы, были утверждены Собранием Уполномоченных X. О. У., лишь 7-го Октября 1919 года.3)

Выпуск же, изготовленных Городским Советом расписок X. О. У. состоялся 26-го июня 1919 года.

Несмотря на постановление о выпуске всего 112.000 шт. расписок нa сумму 200.000 рублей и несмотря на обеспечение срочным вкладом в Русско-Азиатский Банк именно этой суммы,— было выпущено 115.514 «расписок» на сумму 211.368 рублей в том числе:

достоинством в 1 рубль   с № 1 до 80 844 включ. на р. 80.844

        в 3 рубля   с № 1 до 21 413 включ. на р. 64.239

в 5 рублей с 1 до 13.257 включ. на р. 66.285

Расписки, как уже указано, были выпущены трех достоинств: в 1, 3 и 5 рублей; разнятся они лишь по проставленному цифрами и прописью указанию достоинства и по цвету:

Рублевые — желтые, в 3 рубля-зеленые и в 5 руб. — синие.

На лицевой стороне в форме полукруга имелась надпись: «Харбинское Общественное Управление». Затем, в виньетке из двух симметрично расположенных драконов, было напечатано: «Расписка Городского Совета. По пред'явлении уплачивается в кассе Городского Совета . рублей кредитными билетами».

По обе стороны виньетки цифрой и прописью было обозначено достоинство расписки. Под цифрой: на левой стороне напечатано: «Серия А» (или Б., В), на правой «№ . . . . « Внизу расписки подписи: «Председатель Городского Совета II. Тишенко» «Заведываюгций финансовым Отделом Усов».

 

Расписки Харб. Общ. Упр. 1Р19 г. (Натур, еелич. 125x80 мм.).

 

На оборотной стороне па-

1) Журнад Городского Совета X. О. У. № 53, от 3 мая 1919 года.

2)             Тоже, №56, от 16 мая 1919 года.

3)             См. Протокол заседания Уаолномочнных X. О. У. № б.

 

-338-

 

печатано по бокам <Х. О. У>, внизу год выпуска ~ «1919», в середине в рамке на белом фоне: «Харбинское Общественное Управление Городской Совет. Настоящие расписки принимаются городскими продовольственными лавками в уплату за продукты и обмениваются в кассе Городского Совета по пред'явлении расписок на сумму не менее 25 рублей. Срок действия расписок по 1 июля 1920 г.».

 

Расписки Харб. Общ. Упр. 1919 г.

(Оборотная сторона). (Натур, еелич. 125х80).

 

Подписи г. г. Тишенко и Усова на всех расписках литографированы, хотя утвержденный Городским Советом доклад предполагал, что литографским способом обе подписи будут воспроизведены лишь на расписках в 1 рубль, на расписках же в 3 рубля одну из подписей предполагалось проставлять от руки, а на расписках в 5 рублей — обе подписи должны были быть проставлены от руки.

Технически это оказалось невыполнимым.

Изображенные на лицевой стороне расписки «драконы», дали основание горожанам назвать эти денежные знаки «собаками», каковое наименование стало и общеизвестным и общеупотребительным среди населения, особенно в разговорах с китайскими торговцами.

Расписки напечатаны на простой, но достаточно плотной и прочной бумаге.

Быть может, если бы сумма выпуска X. О. У. своих бон была более значительной, они и заняли бы особое место на денежной бирже, но двухсот тысячная эмиссия г. Харбина составила ничтожную часть общей суммы,, наводнивших Северную Маньчжурию «сибирок» и растворилась в общей массе их.

Рынок и население Харбина охотно принимало знаки Х.О.У. и они имели интенсивное обращение.

Выпущенные в июне 1919 года, при курсе иены приблизительно в 17 рублей сибирскими, городские «расписка», котируясь наравне с сибирскими, последовательно понижались в курсе.

Июнь был последним месяцем обращения на местном рынке городских «расписок», срок коим истекал к 1-му июля 1920 г.

За период своего обращения на рынке—с июня 1919 года по июль 1920 года — городские «расписки» упали в цене с 17 рублей до 2454,4 рубля за иену, т.-е. более чем в 144 раза.

 

 

 

— 339-

Если бы они имели хождение и дальше, — их ждал тот же конец, что и «сибирки», т.-е, — постепенная и естественная нулификация.

Обмен „расписок» на обязательства казначейства производился по пред'явлении их в кассу Городского Совета на сумму не менее 25 рублей, но к обмену эти знаки, особенно в первые месяцы своего хождения, — не пред'являлись. Они на общих основаниях попадали в кассу Городского Совета и его предприятий и вновь выпускались последними в оборот.

Все же, к моменту окончания об'явленного срока действия, т. е. к 1-му июля 1920 года, в кассе Гор. Совета оказалось возвращенных расписок всего 22 780 штук на сумму 49060 руб., из них достоинством в 1 р. 13.452 штук на 13.452 руб., дост. в 3 руб.— 5516 шт. на 16 548 руб. и дост. в 5 р.—3.812 шт. на 19060 руб.

В последствии — 3 декабря 1920 года все количество возвращенных бон было сожжено. Остальное количество — 92.724 шт. «расписок» разных достоинств остались на руках у держателей, либо, — в некоторой своей части, уничтожены за период пользования ими.

Не было возвращено в кассу Городского Совета «расписок» на сумму 162.308 рублей.

Таковы цифровые итоги Харбинской муниципальной эмиссии 1919 года.

Попытаемся определить действительный доход X. О. У. от предпринятой им «эмиссии».

Выпуск расписок состоялся 26-го июня 1919 года; если даже для определения в валюте суммы этого выпуска, мы примем не средний курс иены, — в июне 1919 года в 16 руб. 63 коп. сибирками, а наихудший в июне, по справкам Биржи, курс — 18 руб. 50 коп., то и тогда рыночная стоимость выпущенных «расписок» равна была, приблизительно, 11.425 иенам.

За вычетом расходов по изготовлению, которые достигли 22.614 руб. 44 коп., или по тому же курсу — выразились в валюте в сумме 1.222 иены,—реальный выпуск был равен 10.203 иенам.

К 1 июля 1920 года возвращено было расписок на сумму 49.060 руб., т. е. по курсу иены в июне 1920 г. возвращенная сумма «расписок» — была эквивалентна всего лишь 20 иенам.

Таким образом доход Х.О.У. от своей сэмиссии» превысил 10 тысяч иен.

Но, конечно, нельзя не принять во внимание и то обстоятельство, что выпуск «расписок» своевременно X. О. У», был обеспечен срочным вкладом равным сумме эмиссии. Естествен-

 

840

но, — вклад этот обесценивался по мере падения курса на сибирки и это как бы умаляло реальный результат от непредставления к обмену «расписок» Городского Совета.

Сам Городской.Совет, невозвращеннуго сумму «расписок» 162.308 рублей за вычетом 22.614 руб. 44 коп. — расходов по изготовлению бон распорядился «записать в приход Х.О.У.».

Этим завершилась муниципальная «эмиссия».

 

Кооперативные, железнодорожные и частные «эмиссии».

 

 

 

Помимо муниципальных и банковских бон, денежный рынок Харбина изобиловал и денежными суррогатами частного происхождения.

На протяжении 1919 года, в целях смягчения денежного кризиса, были выпущены боны, целым рядом магазинов, промышленных предприятий, культурных обществ, клубов, кооперативов и др. фирм и ассоциаций.

Перечень всех известных бон занял бы слишком много места, - отметим лишь главнейшие, наиболее распространенные в этот период боны:

 

Бон Главн. Прод. Ком. Союза служ., маст. и раб. К.В.ж.д. г. Харбина. 1919 г. , (Натур, велич. 84 х 8O мм.).

 

В 1919 г. выпустил свои боны «Главный Продовольственный Комитет союза служащих, мастеровых и рабочих Кит. Вост. ж. д.», эти боны в 5, 10, 20, 50 и 60 к и в 1 рубль имели хождение не только в городе Харбине, но и на протяжении всей линии жел. дор. Боны, выпущенные «Харбинским Обществом Потребителей», достоинством в 1, 3, 5 и 10 рублей особого значения не имели, в виду незначительного круга лиц обслуживавшихся этим кооперативом. Это относится также и к «распискам» «Ссудо - сберегательной и Вспомогат кассы служ. Х.О.У.».

Наиболее распространены были боны японского универсального магазина —«Topг. Дом Мацуура».  Боны эти выпущены были фирмой несколькими выпусками. Японские фирмы: «Умяхара», «Нитто», «Восходящее Солнце» и др. также выпустили свои боны в рублях (сибирскими).

Помимо этого на рынке «курсировали» боны: «Клуба О-ва Служащих», «Харб. Железнодор. Собрания», «Циклодрома Харб. О-ва Спортсменов». «Клуба Харб. О ва Спортсменов», «Еврейск. муз.-лит. драмам. О-ва», «.Харб. офицерск гарнизон Собрания», «Харб. Евр. Общ. Хлебопекарни», Концертн. зала «Палермо»,

 

— 341 —

«Аполло», «Трудового Т-ва оффициантовъ; магазинов: «Вр. Эскиных», «Ростор», «Д. Ламбадио, А. Агишева и мн. др.; расписки «Акц. О-ва Соединен. Маньчж. Мельниц». Последние вначале были выпущены в сиб. рублях, но позднее перештемпелеваны на японские иены и сены.

Указанным перечнем не исчерпываются все обращавшиеся в частном обиходе боны и другие суррогаты, но все же приведенные выше сведения дают картину того денежного сумбура, которым ознаменовался харбинский денежный рынок 1919 года.

1920 год.

Начиная с марта 20 года Харбин, как и Приморье, наводняется десятками и сотнями миллионов сибирских обязательств, проникавших из Забайкалья с беженцами и, главным образом, с чехами, и агентами бывшего правительства и через Монголию из Сибири, откуда обязательства эти экспортировались целыми караванами. Одновременно становится известно об аннулировании этих денег в Советской Сибири и о предстоящем не то аннулировании, не то девальвации в Западном Забайкалье и в Приморье.

Вместе с тем еще с конца 1919 года прекращаются новые сделки на сибирские рубли в полосе отчуждения.

Все это вместе взятое вновь, и на этот раз уже окончачелыю, влечет понижение курса на сибзнаки.

Достигши 118 р. 65 к. за иену в январе 20 г. и 102 р. 96 к. в феврале, курс сибирского рубля падает до 162 руб. в марте, снижается до 363 р. 88 коп. — в апреле и 715 р. 41 к. в мае.

Одновременно изменяется и общая обстановка политического бытия полосы отчуждения.

После известной попытки ген. Хорвата в явнаре 1920 г. принять на себя полноту государственной власти в полосе отчуждения и после закончившейся неудачей мартовской забастовки железно-дорожных служащих и рабочих К.В.ж.д. 19-го марта 1920 г. на дорогу были введены китайские войска, ген. Хорват был смещен и началась усиленная дитаизация Сев. Маньчжурии, вскоре переименованной в «особый район трех восточных провинций Китайской Республики». В сентябре 20 года был издан декрет президента Китайской Республики, отказавшийся признавать в дальнейшем права б. русского посланника в Китае и русских консулов и заявивший о принятии на себя защиты жизни и имущества русских в Китае.

Вскоре после этого последовала отмена юрисдикции и прав экстерриториальности по отношению к русским   гражданам

 

 

 

342

в полосе отчуждения, одновременно было прекращено функционирование русских судебных и правительственных учреждений.

На этом обще-политическом фоне каждое колебание курса русских денег становилось для них уже катастрофическим, так как нельзя было расчитывать на какую бы то ни было поддержку со стороны, тем более, что постепенно, в силу дальневосточных событий, терялась связь полосы отчуждения с др. областями. В этой — мало благоприятной и мало обещавшей обстановке — приморская власть сделала свою, обреченную на неудачу, попытку из'ять из обращения сибирские обязательства, заменив их кредитными билетами своего выпуска.

 

Приморская денежная реформа 5-го июня 1920 г. в полосе отчуждения К. В. ж. д.

 

« К июню 20 года полоса отчуждения К. В. ж. д. оказалась в административном положении совершенно не связанной с общероссийским аппаратом. Правда, все еще оставались российские консульские учреждения, но они существовали лишь в порядке исторической инерции, по существу не имея связи с российской территорией. Поползновение на представительство России в полосе отчуждения продолжалось как со стороны упомянутых консульских учреждений, так и со стороны представителей гражданской и военной власти Приморья и Забайкалья.

Вр. Правительство Д. Востока — Приморская Земская Управа — также имело в Харбине своего представителя, влияние которого было в период средины 1920 года, пожалуй, наибольшим в ряду других представителей, но все же недостаточно авторитетным, особенно в силу проявленной китайскими властями общей тенденции к китаизации.

Общие условия денежного обращения в полосе отчуждения К. В. ж. д. были аналогичны с условиями Приморья: то же переобременение рынка сибзнаками, тот же лаж на романовские и керенские денежные знаки, тот же курсовой ажиотаж и тенденция к понижению рынком всех русских кредитных знаков, особенно сибирских, в борьбу с которыми вступило своим приказом № 212 само управление К. В. ж. д.

Майский курс золотого рубля на сибирки — 715 рублей к июню резко возрос до 2.500 руб. Рынок через Монголию и Забайкалье продолжал наводняться этими, аннулированными и в Сибири и в районе Верхнеудинска, денежными знаками.

Своей реформой 5-го июня Приморье предполагало радикально разрешить проблему искоренения сибзнаков, поэтому

 

343

совершенно обязательным считалось проведение этого обмена и в Харбине. Успех обмена в Харбине предрешал результат самой реформы.

В этих целях одновременно с конструированием в г. Владивостоке «Комиссии по проведению денежной реформы по закону 5-го июня 1920 года» таковая же комиссия под председательством уполномоченного правительства, была сконструирована и в городе Харбине.1)

 

Отношение Банков.

 

 9 го июня представители русских банков в Харбине обсуждали условия, на коих они могли бы принять поручение обмена. Единогласно присутствующие пришли к следующий заключениям:

«Кассирам банков предоставляется принимать сибзнаки по обычным признакам их, за деньги, оказавшиеся фальшивыми, банки не отвечают. Для окончательного определения сомнительных денег должна быть создана Правительственная Комиссия. Обмен производится лишь в круглых сотнях.

Все объявления и информацию населения Вр. Правительство производит своими средствами и от своего имени».2)

Комиссией заявленные условия были признаны приемлемыми.

Но 18 июня при вторичном согласовании с банками порядка обмена, они заявили новое требование — отмену принудительности обмена вкладов и предоставление клиентам права в течение пятя дней обмена востребовать свои «клады в сибзнаках.

Эти требования, как в корне нарушающие закон 5-го июня, комиссией были отвергнуты и о создавшемся положении было сообщено во Владивосток. 22 июня из Владивостока было получено согласие на условия, выставленные банками. Следует помнить, что к этому моменту во Владивостоке первоначальная непримиримость под влиянием столкновений с консульским корпусом сменилась уступчивостью.

23 июня, по согласованию с банками деталей техники, комиссией было принято постановление о сроке обмена в течение 10 дней по г. Харбину — с 24 июня по 3 июля. В течение первых пяти дней обмена вкладчикам предоставлялось востребовать принадлежавшие им суммы сибзнаками, по истечении пяти дней невостребованные суммы подлежали автоматическому перечислению на новые дензнаки.

По линии жел. дороги обмен был назначен в течение 20 дней начиная с 30 июня, условия оставались те же. Помимо Харбина обмен был об'явлен в Хайларе и в поселке Ханьдао-

1) См. об'явление политического уподномоченного во всех Харбинских газетах от 20-го нюня 1920 г.

2) См. протвкол совещания Банков г. Харбина, 9-го июня 1920 г.

 

344

хэцзы. От обмена на ст. Маньчжурии «по соображениям политического характера» решено было отказаться. Соображения эти заключались в полной невозможности, вследствие наводнения ст. Маньчжурия чинами армии атамана Семенова, приступить к выполнению приморского закона.

 

Отношение биржи, торговопромышленников и рынка.

 

Реформу встретило чрезвычайно недоброжелательное отношение. Распыленное недоброжелательство было оформлено постановлением Биржевого Комитета, расширенное заседание которого приняло резолюцию протеста против обязательности обмена.

Биржевой Комитет свой «решительный протест против выпуска на русском Дальнем Востоке новых бумажных денежных знаков с одновременной девальвацией сибирского рубля» об'ясняет «желанием защиты интересов торговли и промышленности, так как этот выпуск при создавшемся положении на Дальнем Востоке и в Сибири может повести лишь к новым массовым выпускам кредиток и, вследствие этого, — к новым огромным материальным потерям коммерсантов».1)

Некоторые из коммерсантов стремились убедить Биржевой Комитет высказаться за прием в обращение и для расчетов этих денежных знаков. Но, как отмечает отчет, — Биржевой Комитет не только воздержался от такого шага, который мог быть истолкован, как прямой призыв к новой спекуляции, в результате чего не малое число коммерсантов могло бы пострадать, но и высказался против Владивостокской реформы.

Предостережение Биржевого К-та нашло отклик в среде коммерсантов г. Харбина. 10 июля было собрано многолюдное собрание коммерсантов, которое огромным большинством встало на точку зрения Бирж. К-та. «Это выступление коммерсантов, — по отзыву Отчета, — оказало благотворное влияние на местное положение. Новые знаки не были приняты в Харбине и не имели хождения». По мнению Бирж. К-та его «осторожность совершенно оправдалась, так как владивостокские деньги скоро сошли со сцены в самом Владивостоке, где население не стало принимать их не только для расчетов, но и в виде заработной платы».2)

Денежная реформа в Харбине не гладко начала осуществляться, изобиловал шероховатостями и весь процесс ее осуществления.

Судя по материалам «Харбинской Комиссии по проведению денежной реформы», первые два-три дня обмена во всех банках прошли без инцидентов, хотя по настроению всех кли-

1)       См. «Отчет Харбинского Биржевого Комитета за 1920 год»

2)        Тоже.

 

— 345 —

ентов и по массовым выемкам с текущих счетов прежними знаками, было видно, что реформа встречена более чем несочувственно, что и выразилось во всех банках в цифрах обмена, сравнительно ничтожных, если принять во внимание грандиозную запруженность местного денежного рынка сибирскими знаками. Но чем ближе подходил срок к автоматическому девальвированию остающихся в банках сумм на новые денежные знаки (28 июня), тем настроение клиентов становилось все более и более оппозиционным и атмосфера вокруг реформы делалась накаленной до опасения возможности очень крупных скандалов в самих банках. К последнему дню, перед назначенной девальвацией текущих счетов банки, особенно Народный, были завалены письменными извещениями клиентов не только о нежелании девальвировать, но и о непризнании за банками права вообще производить какие бы то ни было действия над вложенными средствами, напр. снимать на хранение и т. д., с угрозами пред'явить иски в суде, в гражданском порядке, об убытках и пр.

В эти же первые дни реформы, помимо биржи, резкими противниками ее выступили правительственные учреждения, связанные с еще нераз'ясненным Российским Генеральным Консулом и сам консул. Отношение последнего станет ясным, если мы приведем нижеследующее письмо его на имя одного из русских банков:

«Находящиеся на текущих счетах в Вашем отделении суммы правительственных учрежд. и должностных лиц бывшего правительства, являясь депозитами, должны оставаться неприкосновенными и не могут быть обмениваемы, ни изменяемы в своей номинальной стоимости.

Вследствие сего Генеральное Консульство покорнейше просит Вас не производить обмена согласно закону, изданному 5-го июня сего г., всех сумм, находящихся на текущих счетах правительственных учреждений и должностных лиц бывш. правительства, а также депозитов казны и сумм, находящихся на счетах агентов Государственного Казначейства. Управляющий Генеральным Консульством Попов*.

 

Отношение иностранцев.

 

Одновременно протестовал и Японский Консул, указывая, что по его сведениям, во Владивостоке по соглашению Консульского Корпуса с Правительством для иностранцев сделаны некоторые послабления. В беседе с сотрудником одной газеты директор Йокогама Спеши Банка заявил: «отношение японских коммерческих кругов полосы отчуждения к девальвации сиб. рубля выжидательное и пассивное. В частности наш Банк обмена не производит».

 

346

Протестовала и Английская Колония. Or имени Великобританской Торг. Палаты в Харбине Комиссии был вручен следующий меморандум на английском языке:

«имеем честь обратить ваше внимание на следующую резолюцию, вынесенную единогласно в экстраординарном общем собрании в Британской торговой Палате в Харбине 26 июня. Постановили: что должны просить Великобританского Консула Его Величества протестовать надлежащим путем (образом) против принудительного превращения сибирских рублей, имеющихся у великобританских коммерсантов или лиц, в новые американские денежные знаки по курсу — 200 сибирских за 1 р. новый. Вследствие этого прошу любезно отсрочить делать какие бы то ни было действия, сделки относительно английских держателей сибирских рублей в настоящее время».

Не оставались пассивными и китайские держатели сибирских денежных знаков; как образец многочисленных протестов со стороны китайцев, мы приведем одно из писем, врученных вкладчиком — китайским подданным одному из русских Банков: «М. Г. Мне известно, что именуемым себя временным приморским правительством во Владивостоке, никакой из держав еще не признанным, издан так называемый закон об обмене, находящихся в Банках денег на новые деньги этого правительства из расчета 200 руб. за один новый рубль.

Закону этому, как подданный Китайской Республики, я не желаю подчиниться и считаю своим долгом предупредить Бас, что если этим законом будет причинен ущерб моим интересам, то Банк, как держатель моих денег, будет ответственен предо мной по законам Китайской Республики».

 

Отмена обязательно сти обмена.

 

Возбуждение, поднятое вокруг денежной реформы, еще более поднялось после убийства на площади 27-го июня толпою студента Чернявского и явно уже принимало политическую окраску. Создавшееся настроение чрезмерно нервировало публику и грозило самыми нежелательными последствиями даже для ни в чем неповинных служащих банков.

В общем, не преувеличивая, можно было сказать, что в это время единственным органом Временного Правительства в городе Харбине оказалась Комиссия по проведению денежной реформы, конечно, необладавшая никакой реальной силой, которая и сосредоточила на себе, как в фокусе, все недоброжелательство многочисленных противников принудительной девальвации.1) Общая неуверенность, что день 29 июня, когда балансы в банках будут перестроены на новые знаки, пройдет

1) Доклад Харб. Комиссии от 11 июня 1920 г.

 

347

благополучно, вынудила представителей банков созвать 28 июня экстренное общее совещание, на котором окончательно выявилась твердая решимость банков, под угрозой возможных эксцессов, отказаться от принудительною девальвирования оставшихся на счетах сумм и предоставить возможность клиентам беспрепятственного снятия сумм на весь период, объявленный комиссией в г. Харбине для обмена. После всестороннего обсуждения создавшейся обстановки банки решили составить соответственно с вышеизложенным об'явление для немедленного опубликования от имени всех банков.

29 июня во всех харбинских газетах, от имени всех банков, появилось следующее об'явление: «в виду протестов со стороны клиентов, а также местных правительственных лиц и учреждений против автоматического перечисления всех активов и пассивов в сибирских деньгах на американские денежные знаки, согласно закона о июня 1920 г., и в виду невозможности для иногородних клиентов за краткостью срока сделать заявления о желании обмена, —...банки во изменение своего об'явления в местных газетах об'являют, что обмен будет производиться лишь по заявлениям клиентов о желании обмена, а все суммы по вкладам, текущим счетам и пр. пассивам, в отношении которых до 3 июля с. г. не поступит от клиентов заявлений о желании произвести обмен, будут оставлены на хранение в обязательствах Государственного Казначейства и др. ден. знаках, б. омск. пр-ва».

В № от 30-го июня харбинская «Заря» сообщала: «на Бирже „бум» из за объявления банков о добровольном, а не принудительном обмене денег. Сегодня с утра толкуют о назревающем столкновениии Б-ков с правит, комиссией по про-вед. ден. реформы. Передают, что ближайшие дни грозят новыми осложнениями. Как ожидается, комиссия выступит оффициально против „самоуправства» Банков».

Об'явление Банков, по существу, явилось, конечно, полным отказом от проведения реформы и она, с первых же дней обреченная в Харбине на неудачу, фактически была завершена этим об'явлением. Правда, комиссия, обсудив текст банковского об'явления, нашла необходимым опротестовать его и в газетах от 30-го июня об'явила, что «напечатанное в №№ местных газет за 29 сего июня об'явление от имени русских банков г. Харбина относительно изменения порядка обмена текущих счетов, вкладов и проч. пассивов на новые знаки, установленного Комиссией, противоречит закону 5-го июня 1920 года и выпущено без указаний Вр. Правительства. Об изложенном Комиссия доводит до всеобщего сведения». Несмотря на предупреждение Комиссии о незаконности самовольного изменения банками порядка обмена, последний до 3-го июля включительно

 

348 '

производился способом, об'явлениым банками, т. е. без принудительной девальвации и со снятием в последний день со счетов на хранение всех сумм в прежних знаках, если от распорядителей не поступало никаких заявлений. Еще до выпуска контр-об'явления комиссия со сведующими лицами обсуждала создавшееся для банков положение, при чем было выяснено, что хотя в данном случае все исключительно зависит от политического момента, тем не менее «банкам, при проведении принудительной девальвации, безусловно грозит массовое вчинение гражданских исков со стороны клиентов об убытках и если иски будут по подсудности рассматриваться Смешанным Консульским Судом (когда клиент китаец или передал право иска китайцу,что часто практикуется, а в данном случае было-бы наверняка), то при особенностях Суда и сложившихся обстоятельствах удовлетворение таких исков более чем вероятно. Таким образом, нельзя не признать, что банки были поставлены в безвыходное положение и вынуждены были так или иначе гарантировать себя от эксцессов и возможных убытков, хотя бы и в сторону наименьшого сопротивления, ссылаясь, и не без оснований, на особенности полосы отчуждения в государственно-правовом отношении.

В результате, в виду измененного порядка девальвации сумм по счетам банков и оппозиционного настроения большинства против реформы, обмен подлежащих из'ятию знаков прошел по Харбину, в общем, очень неудовлетворительно, при чем, большею частью, обмен производился приходящею публикою, клиентура же банков почти сплошь перечислила свои средства в прежних знаках на хранение.

Такое отношение к реформе даже для банков, работавших только отчасти на русской валюте, создавало очень тяжелое положение, ввиду необходимости мобилизовать денежную наличность в чрезвычайных суммах для одновременного покрытия всех пассивов. Для этой цели некоторым банкам пришлось часть иностранной валюты обратить на экстренную скупку сибирских денег».1)

Неожиданное требование на Сибзнаки, порожденное в результате закона об из'ятии их, — невольно несколько улучшало их курс и тем самым принижало интерес к обмену их на новые знаки.

 

Процесс обмена

 

В одной из харбинских газет находим следующее описание первых дней обмена в Харбине:   Здешним держателям сибирских реформа только бередит раны. Все примирились с грошевостью своих кип и пачек, никто не оперировал ими в расчетах бюджета или тор-

1) Доклад Харбинской Комиссии от 11-го июля 1920 г.

 

— 349 —

говых оборотов. Обмен взбудоражил умы, начались подсчеты, комбинации и выводы. Напр., в одном из банков держатель 300 тыс. сибирских отбирал вчера свой вклад обратно. — На бирже,— пояснил он,—я без труда выручу за них 100 иен. От обмена на американки мне досталось бы 1.500 новых рублей, а при курсе их 20 за иену это всего 75 иен.

В банках часто наводили справки об условиях обмена «желтых» полтинников. Обменный курс был — за 1 грифованный полтинник — 200 негрифованных. Держатели негрифованных открыто заявляли, что в Фуцзядяне наложат гриф «не хуже владивостокского, но, конечно, по более подходящему курсу».

Как отмечали газеты, — с каждым поездом, пассажиром, газетой, письмом в Харбин докатывались из Приморья неблагоприятные сведения о покупательной силе и устойчивости нового знака. И если приморцы принуждены были неизбежно оперировать этим зыбким рублем, то для полосы отчуждения обмен одной зыби на другую не вызывался практической необходимостью, кроме того играла роль и привычка к длинным, громким цифрам: сотни, тысячи, миллионы... У кое-кого брезжила неясная надежда на какое нибудь политическое «авось», которое вдруг еще оживит сибирские. Выемка сибирских такими держателями переплеталась с политическими причинами: не хотели поддерживать «приморский» Владивосток. Не лишено интереса конфиденциальное письмо, датированное 30-м июня на имя Центральной Комиссии от лица, близко стоящего к проведению денежной реформы в Харбине. Он писал: «Проведение в Харбине реформы протекает в условиях сплошной агитации против этого закона. Агитируют решительно все. Управление дороги не намерено итти навстречу в данном вопросе; биржевые круги и торговый мир всех наций наиболее ажиотажирован, протестует и выносит резолюции; учреждении и должностные лица негодуют и заявляют о нежелании подчиниться обязательному автоматическому обмену своих сбережений и средств. В отделение банка поступают заявления с угрозами о вчииении исков. В местную комиссию являются лица, наносящие всяческие оскорбления последней».

 

Обмен по линии жел. дороги.

 

Не лучше, нежели в самом Харбине обстояло дело и по линии ж. д. Отделение Русско-Азиатского Банка в Хайларе письмом от 2 июля осведомляло Харбинскую Комиссию, что «местное население к новым денежным знакам относится пока в высшей степени индиферентно, так как торговля в Хайларе на рубли вообще прекратилась давно, а имевшиеся у обывателей и коммерсантов крупные суммы сибирских перебрасываются обратно в Забайкалье, где покупается на них все, что имеет какую либо ценность. Хотя население и оповещено о возмож-

 

350

 

 

ности обмена сибирских на новые знаки, по попрежнему продолжает выбирать с тек. счетов в сибирских. До половины остатков т. сч. в сибирск., полагаем выберут до 5-YII, а остальные прядется перенести, согласно об'явления банков в Харбине от 29-VI с. г. на хранение в сибирск. валюте, хотя на эту операцию банков со стороны публики нареканий и претензий не меньше, чем на автоматическую девальвацию. Вообще отношение населения к новым денежным знакам, несмотря на их техническое достоинство и высокие цели, в высшей степени неблагоприятное по причинам как общего, так и местного характера:».

В г. Маньчжурии, как указали мы, обмен не производился вовсе.

Настроение по отношению к реформе и здесь было неблагоприятное.

Сообщая об об'явленном в Харбине обмене, местная газета под заголовком «неудачная реформа» писала: «денежная реформа Владивостокского Правительства в Харбине встречена несочувствствием. Крупные вкладчики выбирают свои вклады в сибирских денежных знаках. В последние дни были случаи получения сибирских денежных знаков по несколько миллионов. Биржей новые знаки не котируются. Были ничтожные сделки на новые знаки по курсу 15—20 рублей за иену. Торговцы принимать денежные знаки Владивостокского Правительства отказываютсяэ.1)

Вследствие беспокойства клиентуры Маньчжурское Общество Взаимного Кредита 16 июля об'явило: «В виду появления в газетах об'явлений Харбииских банков и комиссий по проведению денежной реформы на территории К. В. ж. д. Банк Маньчжурского О-ва Вз. Кредита сим об'являет для сведения вкладчиков и всех г. г. клиентов, что за неполучением по сему вопросу прямых указаний, Банк никаких мер по обмену денежных знаков не принимает и слагает с себя перед вкладчиками всякую ответственность за последствия».2)

 

Регистрация сибзна-ков у иностранцев.

 

Об'явленный срок обмена истекал в г. Харбине 4-го июля, а по линии — 19 июля. К этому времени в самом Владивостоке обмен уже закончился и вместо него была, по протесту Консульского Корпуса, об'явлена лишь обязательная с 2-го июля регистрация подлежавших из'ятию денежных знаков, принадлежавших иностранным подданным.

Как мы видели выше, самый обмен в полосе отчуждения К. В. ж. д. сведен был на нет. В начале настойчивое и неу-

1) Газ. «Вестннк Азии» № 595, l6-гo июля 1920 года, г. Маньчжурия.

2) Тоже.

 

— 351 —

ступчивое отношение органов, ведавших проведением реформы — под влиянием окружавшей обстановки — смягчилось и комиссии, как центральная, так и местная, поставленные перед фактом отказа и банков и торгово-промышленного класса от обмена, вынуждены были пойти на компромиссы, сводящие на нет смысл реформы и ее возможные результаты.

В своем обращении к Харбинской Комиссии, Центральная — так определяет свое отношение к создавшейся в полосе отчуждения обстановке:

«В виду особых условий, в которых находится полоса отчуждения Китайской Восточной ж. д., производство в ней обмена денежных знаков должно производиться в отношении как иностранных подданных, так и русского населения, с особой осторожностью и по возможности без созданий инцидентов. В отношении иностранных подданных надлежит держаться порядка, установленного во Владивостоке по соглашению с местным Консульский Корпусом.

Что же касается русского населения, то тем лицам, кои не согласны на обмен принадлежащих им сумм на новые кредитные билеты,— следует предлагать взять означенные суммы из подлежащих кредитных учреждений, предваряя, что по истечении срока обмена вое, не из'ятые из учреждений, суммы будут перечислены на новые кредитные билеты. Востребование сумм в сибирских знаках должно быть разрешено до последнего дня обмена. При выдаче сумм, внесенных в романовских и керенских деньгах и обезличенных, выдача должна производиться в сибирских знаках на общем основании.

Что касается прежних правительственных вкладов, относительно коих заявлен протест местным русским консульским представительством, надлежит войти с этим представительством в сношение, с указанием на неудобство создаваемого его протестом положения и предложить ему, в случае настояния на протесте, получить обратно подлежащие суммы в сибирских знаках до истечения срока обмена».

Как видим, Владивосток учел Харбинскую обстановку и более полагался на добрые намерения лиц и учреждений, кои должны были обменять или зарегистрировать свои денежные знаки, нежели на их формальную обязанность сделать это.

В соответствии с владивостокским соглашением Харбинская Комиссия об'явила регистрацию иностранными подданными подлежащих из'ятию денежных знаков но Харбину с 28-го июля по 5е августа и по линии ж. д. с 1-го по 9-ое августа включительно.

27-го июля соответствующее постановление Вр. Правительства и обращение Харбинской Комиссии было опубликовано в Харбинской прессе.

К этому времени уже закончилась регистрация по Приморью и, конечно, малый успех ее не мог способствовать авторитету об'явленной регистрации в полосе отчуждения. И действительно, последующие цифры покажут нам, как мизерны были результаты обмена в Сев. Маньчжурии.

 

Цифровые итоги обмена и регистрации

 

14-го июля 20 года из Владивостока было препровождено Государственным Банком в Харбин в фонд обмена, новых знаков, образца 1918 года, на сумму 5 000.000 рублей, из них: 100 рублевого достоинства на 3 000 000 руб.; 25 руб. — на сумму 1950.000; 50 коп. — на сумму 48.000; 10 коп. — на сумму 2.000 руб. За весь период обмена удалось вырасходовать менее 10°/о этой суммы, а именно - 481.485 рублей новыми знаками,

 

-352 —

Было обменено подлежавших изъятию по закону 5-го июня денежных знаков, почти исключительно сибирских краткосрочных обязательств Государственного Казначейства:

Московским Народным Банком на сумму — 61.313,078 рублей, Сибирским Торговым Банком — 18 402.045 р. 80 коп., Русско-Азиатским Банком — 13.283.020 р. 20 коп., Харбинским Общест. Вз. Кр-та — 4.812.140. Всего, следовательно, по г. Харбину было предъявлено сибзнаков на сумму 97.810.284 руб.

Кроме того было обменено по линии Кат. Вост. ж. д.: Хань-даохэдзским Об. Взаимн. Кредита на сумму — 106.820 руб.; Хайларским Отдел. Русско-Азиатского Банка — 279.620. Итого на сумму-386.440 руб.

Общий итог из'ятых сибирских превысил 98 миллионов рублей.1)

Кроме того пред'явлено было к регистрации иностранными подданными, на условиях, об'явленных Правительством Д. Востока по соглашению с Консульским Корпусом:

В Харбине — в отд. Московского Народного Банка на сумму -89.100879-27, Сибирского Торг.-50.784.759-06, Общ. Вз. Кредита-6.386.899-45, Отд. Русско- Азиатского Банка — 21 562.914-88, в Хайларе — 279.620-00, в Ханьдаохецзы—Общ. Взаимного Кредита—482 334. Всего было пред'явлено к регистрации на сумму— 168.597.406-66.

Итак, — исключая сумму зарегистрированных знаков, как остававшихся в фактическом распоряжении их владельцев, результат обмена выражался в валюте в сумме 25 000—30 000 иен, считая: новые знаки, примерно, по рыночному курсу на них в Харбине в дни обмена 17—25 руб. за иену, а сибзнаки - по курсу на них в эти дни, примерно, в 3 000—3.500 рублей.

 

Причины неудачи проведения денежной реформы в полосе отчуждения.

 

Прежде, чем перечислять обстоятельства, навлекшие к неудаче проведения денежной реформы в полосе отчуждения КВжд., мы хотели бы поставить вопрос несколько иначе:

Какие, собственные, были основания ожидать удачу в Харбине, после всего того, что обнаружилось в процессе осуществления реформы в Приморье, где все же был единый административный центр и возможность установить обязательность, хотя бы, для некоторых категорий своих граждан?

Если бы даже Харбинский Торгово-промышленный класс, в лице своей Биржи, проявил иное отношение к денежной реферме, это не спасло бы ее от неуспеха в полосе отчуждения,

1) Было принято сибзнаков на 1.620.104 руб. более, чем надлежало принять против выданных 481.485 р. новыми знаками. Сумма эта составила врученный «лишек» на просчет и на замену возможных фальшивок.

 

— 353 —

при условии вполне определившегося враждебного отношения иностранцев.

Главными держателями «сибирских» миллионов были не русские граждане.

Обнаружившаяся в первые же дни появления в Приморье новых знаков тенденция падения их курса не могла укрепить веру в них и желание ими заменить «сибирские», имевшие уже за собой некоторую, хотя и не совсем блестящую, давность.

Под натиском враждебно настроенных к реформе иностранцев Вр. Правительство не могло быть настойчивым, колебания были естественны, но колебания эти порождали новые натиски и необходимость новых уступок. Отсутствие твердости в учреждениях, выполняющих предначертания закона, также дезорганизующе действовало на рынок. Мы уже отмечали, что отказ Харбинских Банков от обязательств, первоначально ими принятых на себя, был тяжелым ударом реформе.

В оценке этого факта сходятся органы различного направления.

«Об'явление Банков, — сообщала одна из Харбинских газет,— вызванное протестом держателей вкладов против насилия, учиняемого в отношении их Владивостоком, фактически низвело реформу к нулю и поставило комиссию по проведению денежной реформы в безвыходное положение. Напечатанное в газетах вслед за этим об'явление комиссии с протестом против об'явления Банков показывает, насколько безпомощна и неуверенна была в своих действиях и решениях Комиссия».1)

«Обмен проходит вяло, — сообщала другая газета, — решение Банков не производить автоматического перечисления в значительной степени отозвалось на обмене в смысле его неуспеха».3)

Касаясь причин неудачи реформы, Харбинская пресса отмечала, что толстосумный коммерческий Харбин еще в средине июня выявил свое враждебное отношение к девальвации. По мнению газет этим отношением руководили не идеалистические начала (политика и пр.), а простой коммерческий расчет, так как иметь на счету «сибирки» просто-напросто выгоднее, чем соответствующее количество «американок».

Сама Харбинская Комиссия, в своей, — уже цитированной нами докладной записке, — так резюмирует свои соображения «по поводу выявившейся уже неудачи реформы»: «значительная доля в твердом нежелании менять деньги на новые знаки у клиентов сложилась под влиянием полной невозможности обращать кредитные билеты в валюту, хотя бы, по приблизительно приемлемому курсу, — с первых же дней обмена держатели новых знаков с трудом покупали иены и то в весьма незначительном

1) Газ. «Русский Голос» № 6 от 7 июля 1920 г. г. Харбин.

2) Газ. «Новости Жизни» № 135 от 2 июля 1920 г. г. Харбин.

 

 

 

— 854 —

количестве, за 17—20 руб., затем курс на новые знаки упал до 27—30 руб., при возможности приобретать иены на сибирские за 4.000 руб.

Если бы Банки располагали правительственной валютой для поддержания курса новых денег — оптимистически мечтает доклад, — то вполне возможно предположить, что это оказало бы большую услугу в отношении доверия к реформе и обмен несомненно закончился бы с более благоприятными результатами».

В правильности оптимистического предположения Харбинской Комиссии можно усомниться. Если валютная интервенция поглотила во Владивостоке около 1 милл. иен, нетрудно сделать вывод, что в условиях вольного, спекулятивного рынка Харбина, при его «емкости», эта валютная интервенция обошлась бы Вр. Правительству во много миллионов.

«Опыт» этот, к счастью, проделан не был.

 

Окончательный от каз К. В. ж. д. от приема сибзнаков.

 

Как помнит читатель, категоричность  приказа № 212 была смягчена циркуляром К. В. ж. д. от 15-го декабря 1919 года, допускавшим прием сибзнаков в платеж по грузовым перевозкам в размере не более 1/3 суммы взноса.

В связи с постепенным падением курса сибрубля, Управление дороги вновь пришло к выводу о необходимости полного отказа от приема их.

Майская 1920 г.циркулярная телеграмма «Н» за № 170, предоставляя кассам дороги с 9-го мая принимать половину причитающегося платежа «романовскими», «керенскими» и бонами Русско-Азиатского Банка по курсам, особо установленным дорогой, об'являет, что «уплата сибирскими знаками исключается»,

 

Нулификация сиб знаков.

 

Начиная с июня, сибзнаки, упав в цене до 2478 р. 84 коп за иену, стремительно нулифицируются, совершенно переставая интересовать рынок. Курс иены на эти знаки падает до 3453 р.84 к. — в июле, 4362 р. 50 коп, — в августе, 5619 р. — в сентябре и до 10000 руб. — в октябре, каковой курс, по справкам Биржи и Управления К. В. ж. д., остается для них и на последующее время 1920-1921 г.г., будучи лишь номинальным, так как фактически сделки на сибзнаки совершенно не производились и рынок постепенно забывал их.

С конца 1922 года Биржа прекращает публикование в своих бюллетенях курса сибирских обязательств.

В последующем спрос на эти обязательства проявлялся лишь со стороны либо коллекционеров, либо фирм, пытавшихся свои рассчеты друг с другом за прежние годы ликвидировать депонированием в судебные или нотариальные учреждения тех или иных сумм этими обязательствами.

 

355

О «курсе» их можно судить по сообщенной прессой «сделке» Харбинского Городского Совета.

Последний из остатков своей кассы в октябре 1923 года продал около трех миллионов рублей по цене: 1 иена за 100.000 руб. сибирскими обязательствами.1)

В ответ на советы своих коллег — обождать с продажей, — заведывающий финансовым отделом Горсовета заявил: бумажки только загромождают шкаф и книги, а тридцать иен—это месячное жалование сторожу.2)

 

«Царские» и <керенские> денежные знаки.

 

Как читатель мог уже уяснить из предшествующего, — падению стоимости сибзнаков неуклонно сопутствовало падение курса денежных знаков  прежних — общероссийских выпусков.

Правда, нет данных для того, чтобы утверждать, что падение курса этих знаков являлось именно следствием падения курса сибзнаков.

Кривая курса денежных знаков обоих этих категорий на протяжении почти двух лет идет почти под одним углом, но можно предположить, что курс «романовских» и «керенских» понижался под влиянием не только местных, но и общемировых причин.

1917 год не знал какого-либо подразделения российских кредитных рублей и все они, как таковые, в силу причин военного характера, стали расцениваться рынком дешевле, нежели золотой рубль.

По сравкам Гл. Бухгалтерии Кит. Вост. ж. д. — курс одного золотою рубля на кредитные билеты был равен:

 

 

 

 

1917 г.

1918 г.

 

1917 г.

1918 г.

В январе .

1р.89 к.

7р.97,1к.

В июле

2р.78,5к

5р.77,9к.

„ феврале

1,- -УI,< а

6., 70,4„

„ августе

3„07,3„

5 „34,7,,

„ марте

1 „ 90,7 „

4 „25,6,,

„ сентябре

4 „70,6,,

5 „98,8.,

„ апреле

1 „ 90,5 „

3„60, „

,, октябре

6,. 05,5,,

5 „ 85.5,,

„ мае

2 „00 

4 „74,9,,

., ноябре

8„39,б„

4„81Д,

„ июне

2 „36 

6 „01,4,,

,, декабре

8 „94,7,,

5 „ 06,6,

 

Средний курс

за год:

3 р.82,8 к.

5р.51,1к.

По отметкам Харбинской Биржи средний курс одной иены на кредитные билеты составлял:

За 1917 год—3 руб. 76.9 коп. За 1918 год—5 руб. 32,1 коп.

1)            Квит. Гор. Совета № 13724 от 25 окт. 1923 года.

2)             Газ. <3аря> № 250, от 27-го октября 1923 г., гор. Харбин.

 

— 356 —

 

Лаж

 

Начало 1919 года, помимо указанного нами недостатка в денежных знаках ознаменовалось установлением рынком лажа на кредитные билеты разных выпусков. В начале лаж этот имел место по отношению к кредитным билетам разных выпусков,-вне зависимости» от купюр и степени новизны их.

В январе 1919 года рынок сразу же установил лаж почти в 10% между „романовскими» и „керенскими»

Соотношение курса этих двух категорий кредитных биле
тов можно уяснить из следующей                                                              иле

Таблицы курса одного золотого «рубля в 1919 г

Месяц

!На «романов-1     ские»

1 На «керен-i     ские»

————

Месяц

па «романов-|       скиег

па «керен-ские»

Январь Февраль

5 р. 08 к. 5 „ 44 „

1

5 р. 62 к 5 „ 99 „

1юль Август

8 р. 44 к. 10 „ 07 „

18 р. 04 к. 22   89

Март Апрель Май

6 „ 96 „ 9 „ 17 , Ю „ 32 „

7Я69„ Ю „ 85 „ 5,,Ю„

Сентябрь Зктябрь Ноябрь

10 „ 29 „ 11 „26 12 „ 33 „'

23 „ 27 „ 41 „ 27 „ 63   57

1юнь

8 „ 06 „

13 „ 74 „

Декабрь

И ,, И я

64   82

 

Ср.

курс за 1919 год

9 р. 04,45 к.

24 р. 40,4 к.

 

Ниже мы помещаем

Таблицу среднего курса иены на эти же знаки за 1919 год.

 

1'есяц

«Романов-скв е» мелкие

<Керен-I     ские»

————

Месяц

\\ «Романовские» 1       мелкие

J      «Керенские»

Январь Февраль Март Апрель Май 1юнь

4 р. 88 к. 5„21„ 6 „ 71 „ 9я00„ И в 00 „ В „ 65 „|

6 р. 42 к. ¦5 „ 75 „ 7 „ 47 „ Ю „ 64 „ 14 „ 79 я 13 „ 31 „

1юль Август JeHi-ябрь Октябрь 1оябрь Декабрь

8 р. 00 к. 9„48„ Ю „ 15 „ 10 „ 30 „ 12 я 00 „ Ю „ 23 „

22 Лб „

22 „ 48 „ 39 „ 94 „ 60 „ 94 „ 56 „ 92

 

Ср

курс за

1919 г.

8 р. 80,08 к.

21р.65;,08к.

 

357

По сведениям Харбинской Биржи за 1919 год при размене у харбинских менял давали «сибирских» краткосрочных обязательств:

 

Месяц

За 1000 р.

«зеленых»

За 1000 р. «романовск.> мелких

Месяц

За 1000 р. «зеленых»

За 1000 р. «романовск.» мелких

В Апреле „ Мае „ Июне

., Июле

1.180 р. сиб. 1.150 „   „ 1.260 „   „ 1.725 „  

1.370 р. сиб. 1.900 „   LU90    „ 3.120 ,,  

В Августе „ Сентябре „ Октябре „ Ноябре „ Декабре

1.935 р. сиб. 2.500 „   „ 2.200 „   „ 3.000 „   „ 2.850 „   

4.000 р. сиб 5.140,,   „ 6.810,,   „ 12,090,,   „ 14.660 „   .,

По отметкам Коммерческой Части Управления К. В. ж. д. на местном рынке в 1919 г. давали при размене:

 

 

Месяц

1.000 р. «зелеными» на «романовские*.

1.000 р. «сибирскими» на <рома-

иовские»

1.000 р. скина» на

гСНбвр-

«зелемые»

30

июня . .

770

рублей

550 рублей

750 ]

рублей

30

июля . .

700

я

360

488

 

30

августа .

520

5J

250

500

я

30

сентября

390

!J

160

400

31

октября .

290

 

140    

500

 

 

 

 

Приведенные таблицы дают совершенно достаточный материал для того, чтобы сделать некоторые выводы.

Можно констатировать, что «сибирские», вначале котировавшиеся по отношению к «зеленым» (керенским) с лажем около 20°/о и по отношению к «романовским» с лажем около 35%, к концу года отстали в курсе от «керенских» более, чем на 100% и от «романовских» — почти в 11 раз.

Одновременно возрастала разница в курсе «керенских» по отношению к «романовским»: лаж между ними, составлявший в начале года лишь около 1О°/о, достиг к концу года, почти,— 500%.

Нельзя оставить без внимания и то обстоятельство, что более или менее равномерное увеличение лажа на «керенские» в октябре 1919 г. делает резкий скачек. Бюллетени Харбинской Биржи наивысший курс «керенских» на иену отмечают: 2-го октября—26,80 руб., а наинизший — 20-го октября—65 р.

Об'яснение октябрскому 19 г. понижению на харбинском рынке курса „керенских» приходится искать в факте опубликования уже упоминавшегося нами приказа № 212 Кит. Вост. жел. дор. от 16-го октября 19 г., который, констатируя „установление на местных рынках различной расценки русских денежных знаков — романовских и выпуска правительства Керенского», вводил с 1-го ноября 19-го года оплату тарифов золотыми русскими монетами или же „русскими кредитками образца

 

— 358-

до 1917 года (романовскими), разменными бонами дороги и Р.-Аз. Банка и полтинниками, отпечатанными в Америке». В конце приказа указывалось, что после 1-го ноября прием керенских прекращается, за исключением взносов русской пошлины на станциях отправления и сумм, причитающихся дороге за грузы, принятые к перевозке до 1-го ноября.

Циркулярная телеграмма Управляющего Кит. Вост. ж. д. от 15-го декабря 1919 г. за № 1724 вводила некоторые послабления в правила, установленные приказом № 212, а именно: — разрешался прием при оплате грузового тарифа одной трети вносимой суммы «керенскими», но вместе с тем циркуляр узаконял введенный рынком лаж за ветхость.

«В виду того, что выручка, поступающая в кассы дороги — говорил циркуляр, — является для нея оборотными средствами, станции должны отказывать в приеме черезчур ветхих знаков, которые не могут быть вновь выпущены в обращение»,

Поступающую выручку станциям предлагалось отсылать «в рассортированном виде», при чем на пачках должны быть обозначены: «станция, сумма, дата поступления и фамилия ответственного по кассе агента».

Вполне понятно — какой простор для произвола и «личного усмотрения» давался этим циркуляром, фактически узаконившим лаж.

«Не происходило ни одной сделки, — читаем мы в отчете Харбинской биржи за 1919 год, — без того, чтобы все денежные знаки не были пересмотрены на свет, при чем браковались не только такие, на которых были разрывы и надрывы, но и самые ничтожные проколы булавкой. В конце концов, стали приниматься к платежам преимущественно совершенно новые денежные знаки как романовские, так и государственные кредитные билеты выпуска Керенского. С этим же большим лажем (от 15 до 25°/о) стали приниматься боны Русеко-Азиатского Банка («хорзатовские») и круаные «романовские», начиная с 25 рублевых. В мелкий же торговле они совсем не принимались уже с средины октября месяца 1919 года. Облигации 4'/2°/о государственного займа сперва были приняты рынком с доверием. Но затем рынок стал уклоняться и от них, установив лаж в 3-4°, и Рынок стал воздерживаться от приема таких разных займовых билетов («заем свободы») и др., принимая их сперва по курсу крупных «романовских», а затем с лажем».

Омское правительство, бессильное, способствовать установлению устойчивого курса на свои обязательства, бессильно было и устранить спекуляцию на лаже. Оно вынуждено было лишь констатировать это новое явление в процессе денежного обращения.

«Меновой оборот встретил появление новых денег, — читаем мы в оффициальном органе Омского Министерства Финансов, — установлением различия в оценке старых «хороших» и новых — «худых» бумажных денег. „Хорошие» деньги ушли из оборота „худые» остались, и в конце, концов, кроме лажа на металлическую валюту, мы имеем теперь разнообразные виды бумажных денежных знаков, несвязанных между собою постоянным и неизменным соотношением ценности, мы имеем

 

— 359 —

не только один лаж на золото, но целую систему разнообразных лажей и ничтожную покупательную ценность «худших> денег».1)

Правда, министр финансов, с целью борьбы со спекуляцией на лаже, издал постановление о воспрещении банкам принимать на хранение и на особые текущие счета романовские и зеленые — керенские, но банки и во Владивостоке и в Харбине открыто нарушали это обязательное постановление. Как в свое время утверждал один из обосновавшихся на Дальнем Востоке экономистов, «вытеснение мелких керенок с рынка еще более увеличило интерес к зеленым, не говоря уже о романовских.

Лаж доходил до 120—200 процентов. Спекулянтам и банкам открылись новые пути спекуляции. Можно ожидать, что лаж будет доведен до геркулесовых размеров».2)

1920 год принес еще большую изощренность рынка в установлении лажа на тот или иной вид каждого из денежных знаков.

Биржа, боровшаяся с этим новым методом спекуляции, все же вынуждена была сама в своих бюллетенях, равняясь по курсам Кит. Вост. жел. дор. и сделкам рынка, — вести особую котировку «зеленых» 1-го и 2-го сорта, романовских 1 и 2 сорта и крупных. Разница курса между «зелеными» (керенскими тысячными) 2-го сорта, т. е. несколько помятыми и с почти незаметными дырочками на сгибах, и «романовскими» 1-го сорта устанавливается более, чем в 6 раз; так например в январе 1920 г. одна иена расценивалась: в 60 руб. 35 коп. на «керенские» 2-го сорта и в 9 руб. 28 коп. на «романовские» 1-го сорта.                                                                          <

 

«Русски деньги починяйла».         -

 

Нет ничего удивительного в том, что в Харбине и особенно в Фуцзядяне — китайском городе возле Харбина — появился новый вид «промышленности» — починка старых денежных знаков.  Проходя по улицам, можно  было на китайских фанзах встретить об'явления:  «русски деньги починяй», «руска ломайла деньга исправляй» и т. п.

Все эти «мастера» тщательно «стирали» и выутюживали русские денежные знаки, старательно заделывали имевшиеся на них дырочки и проделывали прочие манипуляции, благодаря которым «починенная» бумажка переходила в высший разряд и поднималась в цене чуть ли не в два раза.

1) См. «Вестник Финансов, Промышленности и Торговли» № 15 Статья В. Э Торгуд. г, Омск. Май 1919 г.

2) См, «Русский Экономист» № 16. Ст. Гана (Гутмана), г. Владивосток. 1919 г.

 

-360-

 

Приказ ген. Бао Гуй-Цына.        -

 

После перехода власти в полосе отчуждения к китайским должностным лицам, — новый главный начальник района и председатель Правления О-ва К. В. ж. д. — ген. Бао-Гуй-Цын решил во что бы то ни стало прекратить игру на лаже русских денежных знаков.

2-го апреля 1920 г. состоялось совещание членов Правления К.В.ж.д. с представителями китайской власти во главе с даоинем (губернатором).

Член Правления д-р Хе-жоу-шень, осведомив о предстоящей борьбе с лажем, указал что ген. Бао полагает, что признание в одном лишь Харбине ветхих денег не разрешает вопроса. Необходимо одновременно установить обязательность их приема в Мукденской и Цицикарской провинциях, что уже и исполнено ген. Бао, телеграфно предложившим принять все меры, чтобы ветхие деньги получили там полные права гражданства.

17-го апреля 20 г. ген. Бао опубликовал свой знаменитый приказ об обязательном приеме ветхих денег.

Излагая затруднения с ветхими деньгами, ген. пишет, что «при обсуждении вопроса были представители иностранных банков и торговых предприятий и было решено одинаково принимать и расценивать романовские и керенские ден. знаки независимо от степени изношенности (новые и ношенные — с дырочками и краевыми трещинами) только при наличии на них достаточно ясной цифры, и подписи. Выработанное мероприятие решено провести в жизнь с 21/1У с. г., как со сторо-роны Правления дороги, так и со стороны китайцев и иностранцев.

По соглашению моему с Управлением дороги, — пишет далее ген. Бао, — со стороны последнего будет сделано циркулярное распоряжение к сведению и руководству выработанного порядка приема романовских станциями по линии дороги о принятии и непринятии дензнаков. И одновременно об этом будут поставлены в известность комиссаром по иностранным делам иностранные банки через надлежащих консулов на предмет одинакового принятия вышеупомянутых и опубликованных дензнаков.

Выпуская для общего сведения коммерческого и гражданского населения настоящее об'явление с наклеенными в конце его образцами романовских и керенских дензнаков, годных для приема, я категорически предупреждаю, что виновные в дальнейшей разборчивости в дензнаках, опубликованных в этом об'явлении, будуг привлекаться к строгой ответственности без всякого снисхождения».

 

361

С 21-го апреля приказ вступил в силу. Но по условиям времени и места он повлек за собой еще большую спекуляцию на лаже.

Это явление отмечалось всеми наблюдателями денежного рынка того периода, это же находит подтверждение и в отметках курса Биржею.

Как отмечали газеты — „Мелкие торговцы зеленью и продуктами упорно уклонялись от приема каких бы то ни было, как романовских, так и хорватовских знаков, требуя оплаты иенами. Недоразумения эти решались полицией таким образом: торговцы и покупатели задерживались тут же всем ни связывались веревочкой назад руки и целой толпой направлялись в полицию.

Большей частью этой участи подвергались торговцы разносчики, что же касается продавцев мелких лавочек, то там стали приниматься „романовские» деньги разного качества, но зато цены на все взвинчены были до небывалых размеров: масло, например, вздорожало с 25 р. до 60 р. фунт к 23 апреля. Такие же бешеные скачки наблюдались и в крупных магазинах».1)

Телеграфное агентство „Руста» в апреле 20 г. сообщало из Харбина: „Приказ Бао-Гуй-Цына вызвал появление на рынке огромного количества рваных кредиток. Менялы — китайцы и японцы, нарушая приказ, установили новый лаж — старые знаки вдвое дешевле против новых».

Аналогичное мнение о последствиях этого приказа высказывал и Харбинский Биржевой Комитет: „Приказ ген. Бао-Гуй-Цына, — читаем в отчете Биржи, за 1920 год, — угрожавший населению г. Харбина наказанием за отказ от приема при купле-продаже товаров ветхих русских денежных знаков, оказал обратное действие и не только не улучшил положения русских денежных знаков, но привел к полному отказу населения от приема этих денежных знаков. После этого на местном рынке окончательно восторжествовали валютные денежные знаки. Русский же рубль превратился в ничего не стоющую бумажку, и уже с апреля месяца отчетного года товарные сделки перестали совершаться в русском бумажном рубле. В дальнейшем сделки с русским бумажным рублем уже косят частный характер и биржевого значения не имели».

 

Положение во внутреннем Китае и на юге.

 

В нашем распоряжении имеется «днев ник» экспедиции одной из российских организаций, провезшей из России   через

Монголию летом 1920 года транспорт «царских» и «керенских» кредитных билетов для реализации их в Китае.

1) См. газ. «Новости Жизни» № 80, от 24-го апреля 1920 г. г. Харбин.

 

-362

Сотрудники этой экспедиции на протяжении июля — ноября 1920 г. детально обследовали денежный рынок Шанхая, Пекина, Тяньцзина, Мукдена, Чднь-Чуня и Харбина.

Данные этого обследования представляют весьма большой интерес.

В виду этого, а также и безусловной достоверности этих, нигде еще неопубликованных «дневников», мы позволяем себе привести из них некоторые, самые краткие выдержки, относящиеся к семи наиболее крупным хозяйственным центрам Северного Китая и Северной Маньчжурии. Выдержки эти охватывают время с 3 июля по 2 октября 1920 года:

—Пекин, 3—VII 1920 г. Спроса нет. С трудом продано по 100 тыс. руб. Курс 1000 рублевых — 9 мекс. долларов, 250-ти рублевых—7 25 мекс. дол. От дальнейших покупок воздерживаются.

Шанхай, 28—VIL Сирое на Керенские, как и на царские отсутствует. Говорят, что это наблюдается еще с апреля с. г., отдельные «менялки> соглашаются покупать, но лишь десятками тысяч. За эти три дня продали, соблюдая полную осторожность, не навязываясь и не посещая по второму разу — полтора миллиона тысячных по цене 7.75—7.65 и 7.50 и сто тысяч 250-ти рублевых по цене 6.25—5.90 на доллар. Газеты отмечают неуклонное понижение.

<Чанъ-Чунъ, 30—VII. Каждая меняльная лавка, а их тут сотни, имеет свой курс для <зеленых». Некоторые менялы с грубостью отказывались от покупки. Видно, русский рубль, разоривший не одного китайского менялу, восстановил его против русских денег.

Было случайное предложение — продать 1 миллион двухсотпятидесятирублевками по цене 5 мексиканских долларов за 1000 рублей.

—Тяньцзин, 31—VII. С большим трудом продали 100.000 по 250 р. но цене 5.90 мекс. дол., вчера была сделка по 6 дол.

— Чаиь-Чунъ, 2—VIII. С керенскими окончательно плохо. Купившие вчера жалуются что переплатили и что несут убытки». За весь день продали всего 12 тысяч рублей по совершенно непонятному курсу: 10 тысяч по 6 м. долл. 30 цент за тысячу, а 2 тысячи по 8 м. долл. 50 цент.

Фуцзядян. (возле Харбина) 17—VIII. Полное нежелание брать зеленые, порою выражающееся в резких фразах и жестах отвращения. Обидно за русские деньги. Не хочется продавать по такой цене, но завтра и в ней откажут.

Харбин, 20--VIII. Продано полмиллиона «тысячных» по 7,6 мекс. доялара. Опроса нет. Боязнь дальнейшего падения курса заставляет менял быть осторожными. За кредитные билеты по 250 р. дчют не более 5,13 мекс. долларов.

            Чань-Чунь, 26—VIII. Купюры но 250 рублей идут по 5.15  мекс. доиаров. Продать более ста—двухсот тысяч руб. нельзя.

—Мукден, 27—VIII. Курс все падает. Судя по условным телеграммам Тяньцзина и Харбина- это явление общее.

Харбин, 10—JX. За «думские»  (1000 р.) дают не более 6.2) м. долл. Спрос лишь на мелкие партии.

Тоже, 16—IX. Управление К.В.ж.д. курс на 1000 руб., купюрами по25Ору5., установило в 4.75, несмотря на это удалось продать 625000 руб. по 5.20

Тоже, 19 —IX.  Везде равнодушие, полное нежелание приобретать зеленые по причине неожиданного падения, снова введшего в убыток многих китайцев.

—Мукден. 1-Х. Курс на тысячные—5.30, на 250-ти рублевики--3.60 за тысячу. —Харбин, 2-Х. Мелкие 3.50 за тысячу, спроса нет.

Выписки из этих «дневников» можно было продлить, но и приведенных достаточно для уяснения того постепенного обесценения русских денежных знаков, которое наблюдалось на протяжении всего 1920 года.

Установление лажа наблюдалось на протяжении всего Китая.

 

'363

Курс шанхайского лана так же, как и тлньцзинскою доллара, на русские кредитные билеты устанавливался в зависимости от образца и сорта этих знаков. Курс этой валюты претерпел следующие изменения:

 

Наименов. дензнаков

Год

Шанхайский лан

Тянъцзинский долл.

На романов-

 

 

 

 

 

ские

1915

0т 1,3 р.

до 2,2 р.

От 1,0 р.

до 1,4 р.

>      «

1916

>   2,2 э

«   3,2 «

«   1,4»

« 2,2 «

«      >

1917

«   3,2»

« 10,8 >

«   2,2»

« 7,4 «

«      «

1918

> 10,8»

> 11,6 «

«   7,4»

« 8,2 «

«        «

I-IV1919

« 11,6»

« 19,4 «

«   8,2»

«14,4 >

>        «

T-1Y «

« 26,0»

« 24,8 «

« 10,0»

«17,2 «

«зеленые

« >   >

« 36,4»

« 35,2 «

« 27,0»

«26,4 «

«р,ибипр,кйР

« «   «

« 48.4»

« 46,4 «

> 35,6»

«34,6 «

После некоторого улучшения курса к июню 20 г. вновь начинается сильное, неостанавливающееся падение курса на русск. бумажн. рубли всех наименований.

При заготовках скота, особенно в пунктах, близ лежащих от полосы отчуждения, весовое серебро — лан постепенно вытесняло русск. кред. рубль со всех рынков, где ранее заметно было преобладание рубля. Причем, опасаясь дальнейшего падения курса кред. рублей, цены на скот назначали в рублях в два-три раза более высокие, нежели соответствовали биржевой расценке кред. рубля в тот момент.1)

Отметим, что Харбинское Самоуправление летом 1920 г. принимало царские дороже „керенских» в 3-4 раза, что в общем соответствовало и соотношению в странах Западной Европы. Так, например, в июле — августе 1920 года Стокгольм отметил: «царские (100-500 р.)—200 крон; «думские» —90 крон за одну тысячу рублей.2) В Сербии за 1000 руб. николаевскими — давали 300 динаров, за 1000 руб. «думских»—90 динаров.

Разница в курсе керенских и романовских уменьшалась одновременно с падением курса как тех, так и других.

Китайские боны в керенских рублях

 

Любопытное явление произошло в 1919,    году на денежном рынке Харбина

Не доверяя вновь появившимся „сибирским», но в то же время ощущая разменный кризис из-за отсутствия — после из'ятия „керенок» — денежных знаков мелких

1)  См А С. Мещерский „Монгольская   Эксп. по загот. мяса для действующих армий.  Маньчжурско-Владивостокский район» стр. 78. гор. Харбин, 1920 г. Книга снабжена таблицами курсов лана и тяньцзин. доллара

2)  См. сБюллетень Лондонской Конторы Центросоюза». № 16, от ЫА 19Д) г.

 

364

 

купюр, китайские коммерческие о-ва в Харбине и Фудцзя-дяне выпустили в 19 г. свои боны.

На лицевой стороне бона «Харб. Гл. Комм. О-ва» значилось:

< Временный бон . . руб. Настоящие боны обмениваются на основании § 2 положения о выпуске бон». На оборотной стороне было напечатано: (Положение о выпуске бон Харб. Гл. Комм. О-ва»— § 1. Вследствие недостатка на рынке мелких бумажных ден. знаков для сдачи, О-во постановило выпустить вр. боны 5-ти видов: в 50 коп., 1, 3,5 и 10 руб. § 2. При накоплении наст. бон в сумме 250 или 1000 руб. таковые обмениваются на русские рубли (керенские). § 3. Замасленные, потрепанные боны за невозможностью установить действительны они или поддельны обмениваться не будут. § 4. Виновные в подделке будут направляться к властям для наказания. Май 8 год Китайской Республики».

 

Бон китайск. Гл. «Харбинского Комм. Общества» в керенских рублях, г. Харбин 1919 г. (Натур, велич. 120 х~73мм.)

 

На бонах Бинцзянского Кит. Комм. О-ва (в гор. Фуцзядяне) было напечатано: на лицевой стороне: «Временный бон . . руб. выпущены Бинцзянским Комм. О-вом, Настоящие боны обмениваются на 250 и 1000 достоинства русские рубли»; на оборотной: «О-во в целях урегулирования денежного обращения на рынке с разрешения властей выпускает врем, боны 4-х видов: в 1, 3, 5 и 10 руб. Виновные в подделке бон по обнаружении их будут направляться к властям для наказания».

 

(Оборотная сторона)

 

Боны эти выпущены на китайском языке без русского текста и имели хождение исключительно среди китайских торговцев. Но уже к концу 19 года по мере внедрения на рынке сибирских казначейских знаков и «оранжевых» полтинников, а также с развитием спекуляций на мелкие «романовские» — боны китайских коммерческих обществ совершенно исчезли с рынка.

 

Хайларские банкноты в рублях Мон гольского банка.

 

Бон Ван-цзянского Китайск. Комм. Общества в керенских рублях, г. Фуцаядян 1919 г. (Натур, велич. 148 у 79 мм.)

 

Еще ранее выпуска   рублевых бон китайскими учреждениями Харбина в 1917 г., вследствие недостатка романовских кредитных билетов, в момент начавшегося падения курса их — Монгольский Банк в гор. Хайларе (в 180 верстах от российской границы, в 700 верстах от Харбина) выпустил свои рублевые банкноты, достоинством в 50 к., 1, 3,-5,10, 25 и 100 руб. Они вначале имели хождение наравне с романовским рублем. Выпуск их обеспечивался запасом серебра хранящимся в Банке.

 

— 365 —

 

На лицевой стороне бона было указано:

«Выпущены Хулун-Буирской Правительственной Банкирской Конторой. Ходят наравне с русскими бумажными рублями». На оборотной стороне: «Вследствие недостатка мелких бумажных русских рублей наша контора, в целях урегулирования денежн. обращения на рынке, выпускает настоящие боны в русских бум. рублях и по пред'явлении обменивает на руские бумажные рубли >.

Соблазн увеличения эмиссии был весьма велик, вместе с тем курс банкнот падал, тем более, что обеспечивающее выпуск серебро также было пущено в оборот. Падение курса романовских также влекло за собой постепенную нулификацию банкнот Монгольского Банка. Последний, спасая положение их на рынке, об'явил твердый курс на них.

 

Банкнот Монгольского Банка в г. Хайларе. (Натур, ввлич. 143 х 81)

 

На бонах, выпущенных в декабре 8 года Кит. Республики (1919 г.), на лицевой стороне было уже указано:

<Каждый рубль принимается за 1 фэнь серебра», а на обороте: «Ранее вследствие недостатка мелк. бум. русск. рублей, нашей конторой были выпущены для урегулирования ден. обр. на рынке боны в русск. рублях. Ныне же, вследствие падения ценности этих рублей наша контора взамен их выпускает настоящие рубли, обеспечивая каждый рубль по номиналу 1-им фэнем серебра».

В последующем был об'явлен новый твердый курс: 75 руб. банкнотами за 1 сер. китайский долл. Обмен банк производит в наст. время ежемесячно в «первый день каждой луны», в течение одних полных суток. По протекции можно произвести размен и в друг. день.

 

Банкнот Монгольского Банка в г. Хайларе. 1917 г. (Нашур. велич. 165 х 91)

 

 

Приблизительно, по этому Курсу ОНИ ПрОДОЛЖаЮТ И ДО НаСТОЯЩегО Времени Обращаться в Хайларском районе, но значение их весьма ограничено

Далее Барги в Монголию они не проникали, Выпуск этих банкнот любопытен, как показатель существовавшего в свое время «стандарта», русского рубля, являвшегося расчетной единицей в приграничных районах.

 

Курс в Харбине.      

 

Тенденцию Харбинского  денежного рынка в 1920 г. можно проследить по нижеследующим двум таблицам.

 

366

I. Таблица.

ср. курса иены на бумажные денежные знаки за 1920 год. (по справкам Харбинской Биржи).

 

 

Зеленые 1 сорта.

Зеленые 2 сорта.

Романовен. 1 сорта.

Романовск. 2 сорта.

Романовск. крупные.

Январь.....................
Февраль .....................
Март........................
Апрель.....................
Май..........................
Июнь.........................
Июль.........................
Август......................
Сентябрь ....
Октябрь.....................
Ноябрь.....................
Декабрь ...................

45-48 26-88 31-19 47-59 71-90 87-54 81-53 80-20 92-09 141-65 233-75 294 42

60-35 34-86 44-96 62-45 91-00 169 61 144-6*1 144-37 118-13 ...  210-41 254-92 369-42

9-28 8-00 7-42 13-33 24-85 55-96 59-23 52-08 41-95 54-00 «6-76 185-20

9-80 11-27 10-87 14-10 45-76 71-50 84-54 68-60 47-63 58-37 100-09 200-60

24-35 20-20 21-00 29-63 55-78 73-84 60-00 45-00 42-50 58-26 99-52 178-65

Ср. курс за год:

102 р. 77 к.

142 р. 09 к.

56 р. 67 к.

60 р. 26 к.

59 р. 06 к.

II. Таблица.

ср. курса золотого рубля на бумажные денежные знаки за 1920 г. (по справкам Главной Бухгалтерия Кит. Вост. ж. д.)

 

 

Романовск

Зеленые.

 

Романовск.

Зеленые.

Январь. . . .
Февраль . . .
Март. ....
Апрель ....
Май....................
Июнь .     . .

9.55 8.17 7 06 12.63 43.69 82.87

52.20 32.21 38.02 56.78 85.83 134.—

Июль..................
Август ....

Сентябрь ... Октябрь ... Ноябрь....| Декабрь . . .1

97.13 68.30 46.37 58.05 102.41 206.80

148.68 144.07 110.57* 182.71 262.63 354.88

 

средний курс за 1920-й год

61 р. 97 к.

133 р. 55 к.

Как видим, с мая месяца наблюдается резкое падение «зеленых», им сопутствовало и падение курса «романовских».

Июль —сентябрь дают временное повышение курса этих кредитных билетов, но после этого вновь выявляется катастрофическое падение курса.

Одновременно все увеличивается лаж „на качество» знаков одного образца. Этому не мало способствовала и КВжд, которая, как мы выше видели, закрепила лаж, введя особый курс на «тарифные» — поношенные знаки. Временное повышение курса находит объяснение в усиленной спекуляции и в муссировавшихся в июне — августе в периодической прессе слухах о предстоящей, якобы, регистрации этих денежных зна-

 

-367

ков Китайским Правительством на предмет предъявления вместе с другими государствами требований к России о возмещении убытков, а также в предположении именно ими произвести выкуп К. В. ж. д.

Но спекуляция на «лаже» вынуждала коммерческий мир перевести свои хозяйственные расчеты на какую то иную, более твердую денежную единицу.

Приказ № 170, изданный в мае 1920 г. Управлением КВжд, ограничивал прием романовских, керенских и хорватовских денежных знаков в платежи за провоз грузов половиной суммы, вносимой в кассу дороги. Остальную половину требовалось внести русской золотой или серебряной монетой или полноценными китайскими долларами, допущенными к приему.

Эти же правила, приказом № 204 от 25 мая 1920 года, были распространены и на тариф по перевозкам пассажиров.

Постепенно вся торгово-промышленная жизнь также стала переходить на твердую валюту. С июня 1920 года Русско-Азиатский Банк, как в Харбине так и в Маньчжурии, начал прием на текущие счета иен и долларов.

Резкое понижение курса кредитных билетов постепенно выводило их из денежного оборота Сев. Маньчжурии. Окончательный удар был нанесен им новым приказом Управления КВжд о прекращении, начиная с 4-го декабря 1920 года, приема романовских, керенских и хорватовских кредитных билетов в платежи по грузовым перевозкам, прием был сохранен лишь по оплате пассажирских перевозок.

Распоряжение это, как можно усмотреть из приведенных таблиц, вызвало резкое, почти на 100%, падение курса.

С 1-го января 1921 года Кит. Вост. жел. дор. прекратила прием русских бумажных денежных знаков также и по пассажирским перевозкам. Это предопределило судьбу указанных знаков.

Правда «романовские», упав до 180—200 руб. за иену к концу 1920 года и до 250 руб. к февралю 1921 года — в марте 1921 года неожиданно поднялись до 90—100 руб. Но это улучшение носило временный характер и совпало с усиленными слухами о предстоящем „признании старых денег», в связи с заключенным торговым соглашением Совроссии с Англией.

Курс «керенских» некоторое время держался на уровне 400—450 руб. за иену. Биржа отмечала некоторые, довольно значительные сделки на эти знаки, привозимые из Забайкалья.

Часть этих знаков не была снабжена последовательными нумерами, что вызывало постоянные недоразумения при сделках и повлекло даже особое предупреждение Харбинского Китайского Коммерческого Общества, опубликовавшего специальное об'явление в китайских газетах.

 

368-

Большая часть закупленных в начале 21 г. „романовских» и „керенских» переотправлялась в Европу, а после отмены запрещения ввоза русских денег, и в Америку.

С мая месяца 21. года интерес рынка к „старым» денежным знакам слабеет. Мелкие романовские упали до 225—250 руб. за иену, крупные — до 150 руб. Еще значительнее было падение курса зеленых и первосортных с 175 до 475, а «ветхих» с 725 руб. до 1.150 руб. за иену. Июнь приносит новое понижение, главным образом для зеленых, продолжающих поступать на рынок с запада, — курс первосортных понижается до 850 руб., а ветхих — до 1.500 руб. за иену. В июле крупные романовские расценивались уже в 170 руб., мелкие в 360 руб. за иену.

Зеленые   1 сорта удержались на прежнем уровне, а II сорта — упали в цене до 2.300 руб. за иену.

В последние месяцы 1921 года Биржа фиксировала на эти знаки еще более низкий курс, а именно:

 

 

В октябре.

В ноябре.

В декабре.

На романовские I сорта ......  ...

285.00 280.00 208.00 780.00 3.450.00

440.00 420.00 280.00 1730.00 3140.00

420.00 420.00 405.00 1865.00 4010.00

..        II      ...................................................

 

 

 

«,        «        крупные , . . . . . . .

 

 

 

На керенские    I сорта.................................

 

 

 

и „........................................

 

 

 

К началу 1922 года говорить о сделках на эти денежные знаки не приходилось. Имели место лишь отдельные, казалось ничем не об'яснимые, сделки, которые, бессильны были улучшить курс этих знаков.

Если и происходило иногда некоторое изменение в сторону повышения курса, то об'яснялось оно исключительно муссировавшимися слухами, — в связи с Генуэзской или Лозанской конференциями и др. событиями дипломатического порядка о предстоящем признании Совроссией долгов и денежных знаков прежних выпусков. Как увидим ниже, это явление при аналогичных обстоятельствах повторилось и в 1924 г.

Эти колебания курса всегда вызывали некоторую спекулятивную игру, создавшую видимость сделок.

Харбинская Биржа продолжала в течение как 1922 г., так и 1923 и 1924 г. г. отмечать курс «романовских» и «керенских».

За период времени с января по июнь 1922 г. наблюдалось следующее колебание курса на эти денежные знаки (по отношению к иене):

Романовск, мелк. I сорт—600 р.720 р. Керенские I сорт—1000 р.1435 р.

  II   600 р.720 р.       II   4550 р.6470 р.

    крупные  375 р.375 р.

 

-369 —

На этом же, примерно, уровне держался курс упомянутых знаков в течение второй половины 1922 г. и первой половины 1923 г. г.

К июлю 1923 г. курс достиг как бы устойчивого равновесия: «романовскими» и «керенскими» рынок перестал интересоваться, их перестали предлагать за безнадежностью сбыта, и Биржа в своих бюллетенях продолжала показывать один и тот же курс на них с тем редким исключением, что в некоторые дни, при какой либо случайной сделке, Биржа несколько видоизменяла ранее указанный курс, но на завтра вновь возстанавливала прежнее показание. Это вполне подтверждается приводимой ниже справкой.

В 1923 г. курс на романовские мел к. 1-го сорта повысился к июлю до 630 р. за иену, но к концу года вновь достиг 720 р.; в этой же цене были и «мелкие П-го сорта». Крупные, улучшившись к июню до 720 р., начиная с июля держатся на уровне—840 р.. * Керенские»—1-го сорта, понизившись к июлю 23 г. до 2.500 руб., вновь к январю 1924 г. выправляются до 2.000 р., курс II го сорта все время держался на уровне—5000 р.

Этот же курс: 720, 720, 840, 2.000 и 5.000 руб. держался и в первые месяцы 24 г. до 16-го марта.

Март 24 г. дал новый взрыв ажиотажа. Лица, заинтересованные в игре на курсе, воспользовались ведшимися русско-китайскими переговорами и предварительным соглашением, подписанным в Пекине 14-го марта 24 г. чрез полпредом СССР.— Л. М. Караханом и представителем китайского правительства д-ром—С. Т. Ван.

Текст этого соглашения предусматривал обсуждение на предстоящей русско-китайской конференции вопросов об убытках, понесенных китайскими гражданами в результате Русской Революции. Конечно, само согласие России на включение в общий перечень подлежащих обсуждению вопросов и этого отнюдь не предрешало возможные формы его разрешения и даже те моменты, которые будут признаны как «убытки».

Но так как для ажиотажа не было надобности в твердой формулировке «оснований», а так как обычно падение курса кредитных билетов прежних выпусков принято было всецело относить на Революцию и ее последствия,— спекулирующий рынок быстро использовал положение и начал усиленно муссировать слухи о предстоящей регистрации китайским пр-вом принадлежащих кит. Гражданам «царских» и «кереиских» с тем, чтобы требовать от СССР, обмена их на золото по прежнему курсу. Китайская Биржа в Тяньцзине, Пекине и др. городах начала котировать эти знаки. Спекуляция перекинулась и на Харбин.

 

370

скую китайскую Биржу, также начавшую с 31-го марта отмечать их курс.1)

В результате создался громадный ажиотаж, — одна из газет так описывает «события» 2-го апреля 24 г. на улице, где помещаются менялы: «улица представляет собой необычайное зрелище. Около витрин магазинов, у дверей меняльных лавок, на всем протяжении улицы толпами стояли, двигались и отчаянно жестикулировали люди, которых обыкновенно видели около черной Биржи. Почти у каждого в руках пачки романовских и зеленых, курс на которые все время прыгал вверх и вниз. Меняльные лавки «играли», покупали, перепродавали и тем самым увеличивали общее возбуждение. Около лавок внезапно появилась целая туча китайцев — уличных менял с своими парусиновыми мешечками, охотно охотившиеся за романовскими и керенскими».2)

Назавтра ажиотаж повторился, но проявился уже не столь лихорадочно. Китайская газета «Го-цзи-се-бао» приводя подробности действий приезжих с юга агентов, занятых заботой о поднятии курса прежних русских ден. знаков, предупреждала своих читателей не верить всяким вздорным слухам и не поддаваться ажиотажу.

Чтобы втянуть в биржевую игру непосвященных — дельцы, пустившие слух о предстоящем восстановлении ценности романовских, применили обычный прием: начали первоначально играть друг с другом, повышая курс ден. знаков с целью повлечь в этот провокационный ажиотаж китайских купцов.3) Это давало возможность в процессе биржевой игры сбыть ранее подкопленные, доставшиеся за бесценок кредитки.

За несколько дней спекуляции Биржа отметила следующие курсы иены:

 

^\1924 год

Март

Aпрель

Наименование

15

16

20

25

31

1

2

3

5

11

На романовск. мелк.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

              I сорт

720

675

385

400

315

200

120

250

340

500

Я                 Г)          -I-*-         Я

720

675

400

400

816

200

185

300

340

500

              крупн.

840

500

335

170

200

110

120

250

250

500

„ керенск. I сорт

2000

2000

1440

1000

500

Зо5

170

340

420

670

я        я        -l-l    и

5000

5000

2000

25502200

720

400

1120

11202000

1) Газ. <Речь> № 100, от 3-го апреля 1924 г. г. Харбин.

2) Газ. «Новости Жизни> № 73, от 3 апреля 1924 г. г. Харбин.

 3) Газета <Трибуна» Jfe 72 (471), от 4-го апреля 1924 г. г. Харбин.

 

— 371 —

В последующем, курс постепенно стал возвращаться к прежним до ажиотажным пределам. Игра потеряла смысл. «Романовские» и «керенские», проснувшись на момент от своей курсовой летаргии, вновь замерли до приуроченной к каким-либо новым обстоятельствам, чьей-либо новой попытки «сделать дело» с залежавшимся товаром, когда то именовавшимся денежными знаками.

 

Российская золотая и серебряная монета.

 

Золотой рубль.

 

Казалось бы, если с рынка постепенно уходили кредитные билеты и др. бум. денежные знаки разных российских и окраинных правительств,— то совсем иной должна бы была быть судьба российской золотой монеты, имеющей незыблемый паритет и неподверженной курсовым колебаниям.

На самом деле это было не так, и российская золотая монета разделила судьбу бумажных денежных знаков. Ранее спрос на золотую монету в полосе отчуждения К. В. ж. д. обусловливался приемом ее в кассы Упр. ж. д. за тарифы и аренду зем. участков и Гор. Советом в разные платежи и налоги, кроме того, принимали эту золотую монету в платежи и функционировавшие до сентября 1920 г. русские административные учреждения.

Реальной золотой монеты, как таковой, на рынке Китая и Северной Маньчжурии не имелось в достаточном количестве еще с момента начала войны, когда был прекращен свободный размен кредитных билетов.

Октябрский 1919 г. приказ № 212 по К. В. ж. д. подтвердил обязательность уплаты золотой монетой, по отношению к которой и устанавливались курсы др. знаков, при чей 1 тарифный рубль приравнивался к одному рублю золотой.

С этого момента резко нарушается паритетное соотношение российской золотой монеты и золотой иены. Соотношение это — 10 руб. зол. равно 10,823223 зол. Иен — стало колебаться в зависимости от фактического наличия зол. рублей и выгодности или невыгодности именно ими оплачивать тарифы. Так, например, К. В. ж. д. в феврале 1920 г., удвоив тарифы при оплате их кредитными билетами (по курсу), сохранила прежние ставки при оплате золотом. Курс десятки немедленно возрос до 18,5 иен и только исправление К. В. ж. д. допущенной ошибки ввело курс золотого рубля в прежние нормы. Отсутствие на рынке достаточного количества зол. рублей способствовало внедрению иностранной золотой иены и не новых банкнот японских банков. Главный контингент торгово-промышлеаников — русские привыкли расчетной основой иметь именно золотую денежную единицу и не научилась еще к тому времени оперировать серебр. расч. единицей.

 

372

Этта причина явилась главной в числе других, способствовавших переходу финансовых операций именно на японскую зол. иену, а не на китайский серебряный даян. К тому же, курс последнего, следуя за мировой котировкой серебра, дал в течение ¦ 11-го полугодия 1920 года значительное, можно сказать, катастрофическое падение, это не могло располагать к переходу торговой жизни на серебряную денежную единицу.

1920 г. дал Харбину давно уже ненаблюдавшийся приток рубля в зол. монете.

Золото появилось: от беженцев и чехо-войск, эвакуирующихся из Сибири и привезших с собой свои сбережения.

Из Владивостока, где после июньской 1920 г. реформы и сентябрского выпуска в обращение серебра, денежный оборот перешел на зол. монету, в том числе и на имевшееся у частных лиц и казны золото.

Из Читы, где правительство ат. Семенова спешно ликвидировало свой «золотой фонд» — щедро именно им расплачиваясь с поставщиками армии.

Из Благовещенска (через Сахалян), где не менее спешно, чем в Чите, ликвидировали привезенный из Владивостока «неприкосновенный фонд».

Только значительный спрос рынка поддерживал курс золотой монеты на более или менее значительной высоте, хотя временами курс ее падал ниже паритета и доходил до 9.70-9.90 иен за 10 руб. зол.

Слухи о исчерпании семеновских и амурских запасов несколько подняли курс зол. десятки, затем вновь стоимость ее пала. Тождественна была и судьба золота в слитках. Паритетный курс 1 золотника чистого золота равен 5,68 иены; несмотря на это, благодаря массовому предложению, цена золоти, золота в течение П-го полугодия 20 года установилась всего лишь в 5,5 иен.

В течение 1921 г. подвоз золотой монеты с запада — из Читы имел место, но в сравнительно небольшой сумме, так как дотации из Москвы поступали, главным образом, не в золотой монете, а своею Д.В.Р. не располагала.

То же повторилось и в течение 1922 года.

Продолжавшиеся торговые сношения с Д.В.Р. поддерживали спрос на зол. монету, тем более, что переводы на запад на платежи там налогов и по закупаемой там пушнине производились в золотом рубле.

В течение 1921 и 1922 г.г. завязывается борьба за пере-

 

373

ход К. В. ж. д. в исчислении тарифов с зол. расчетной единицы на серебряную.

В силу ряда причин политического и финансового порядка вопрос этот формально все еще продолжает оставаться неразрешенным, фактически же основной денежной единицей, вливавшейся с 1922 г. в кассы дороги за исчезновением с рынка зол. рубля, становится именно китайский доллар.

Постановлением Правления К. В. ж. д. с 1-го марта 1923 года для пассажирских и багажных операций местного сообщения принимается в качестве основной денежной единицы китайский серебряный доллар. В случае уплаты золотом, последнее принимается по особоустанавливаемому курсу.

С 15-го апреля 1924 г. К. В. ж. д. установила твердый курс на китайские доллара за перевозки в местном сообщении. Один зол. рубль был приравнен к 107 центам кит. доллара.

Фактически это вводило, как бы, биметаллическую систему одновременно и долларовых и рублевых тарифов, но формально исчисление тарифов и смет оставалось по прежнему в золотом рубле.

Но самого зол. рубля в кассы дороги почти уже не попадало.

Подвоз золотой монеты с запада совершенно прекратился со П-ой половины 1923 г.

К этому же времени Дальревкомом устанавливаются ограничительные правила для ввоза зол. монеты в Совроссию.

В общем можно констатировать, что с конца 1923 г. зол. монета перестает быть расчетной ден. единицей и превращается в товар, на который рынок устанавливает цены в зависимости от котировки золота, как металла, и в зависимости от случайного спроса рынка.

 

Переход X. 0. У. с золот. рубля на сер. доллар.

 

В июле 1923 г. по инициативе Китайского  Харбинского  Коммерческого  О-ва, управление по делам поселкового и городского хозяйства Ос. Района Восточных Провинций Китая обсуждало вопрос о необходимости перехода городских расчетных операций с зол. рубля на кит. доллар. В результате Управление предложило Харб. Гор. Совету «немедленно и в срочном порядке» осуществить этот переход на сер. доллар. Городской Совет указал на неудобство такого перехода в средине отчетного года и согласился осуществить его с 1-го января 1924 г. Управление ответило, что оно согласно на это с тем, однако, чтобы с 1-го января долларовый расчет был обязательно введен «без каких либо оговорок».1)

1) Газ. «Новости Жизни» № 237, от 21-го октября 1923 г.

 

374

19-го октября 23 г. Городской Совет заслушал доклад за-ведывающего финансовым отделом. Последний указал, что «реформу, предлагаемую Управлением но делам городского и поселкового хозяйства, можно считать вполне своевременной. Переход с бумажного на золотой рубль состоялся в 1920 г. В конце 1919 г. и в начале 1920 г. курс серебряного доллара стоял очень высоко, доходя до 2,70 зол. иен за 1 доллар. Было ясно, что цена на серебро пойдет быстро вниз. По этим соображениям Городской Совет в 1920 г. нашел иесвоеременным переходить на доллар, как на мало устойчивую в то время монетную единицу. Следует еще указать, что в 1920 г. русские золотые рубли были на рынке в изобилии, тогда как доллар только начал входить в обращение. В настоящее время курс даяна (доллара) стал более устойчив и даян вытесняет на местном рынке другие валюты, а золотой рубль перестал иметь обращение и является уже почти фикцией, т. к. никакие местные сделки на эту валюту не совершаются».1)

Городской Совет согласился с доводами доклада и предоставил его на усмотрение Собранию Уполномоченных, последнее в ноябре 23 г. приняло следующее постановление — «доклад принять и разрешить Городскому Совету перейти в счетоводстве с 1-го января 1924 г. с золотого рубля на китайский серебряный доллар».2)

С 1-го января 24 г. прием золотого рубля даже по курсу его на китайский доллар был прекращен. Касса Х.О.У., кроме китайского доллара, стала принимать лишь японские иены.

Колебание курса золота на серебро испытало значительные, стопроцентные отклонения. Уяснить их можно из следующей

Таблицы

курса золотого рубля на мекс. доллар.

(в центах) (по справкам гл. Бухгалтерии К. В. ж. д.) *

 

\ Месяц.

Год-Х^

Дч ев РЗ пз

W

14

«

>8<

н

се а

щ

<D

Он И ев

та я

л щ

а

я

1

ё

кч S3 03

о

в?

Ен РЗ о о

си

I

о

а,

§ пз

VO

ев

S3

Средний за год.

1918

74

75,1

69

68,1

70,9

68,6

06

67,9

57,7

59,6

6i.fi

63,1

66,8

1919

i»V

60,9

 

62,7

57

54,5

55,1

47,4

50,9

49Л

45,8

41,2

'53,8

1920    1

42,6

42,4

44,4

51,2

62,6

70,9

70,2

65,5

62,2

76,8

82,3

94.4

63,8

Более устойчив и показателем курс зол. рубля на иены. По справкам Харбинской Биржи имел место следующий:

1) См. доклад Гор. Совета X. О. У. Собранию Уполн. № 54, от 19/X 23 г.

2) См. постановл. Собр. Уполном. № 26 за 1923 г.

 

-375

Курс

10 руб. российской золотой монетой на японские иены (округляя до 0,1).

 

\Месяц. Год- \

Январь

февраль

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

декабрь

1920

 

16,5

11,9

10.4

9,9

10,0

10,3

10,3

10,0

10,0

10,1

10,1

1921

10,2

10,2

10,2

10,3

10,2

10,3

10,3

10.4

10,5

10,4

10,7

10,8

1922

10,6

10,4

10,5

10,5

10,4

10,4

10,5

10,4

10,5

10,4

10,5

11,2

1923

11,1

10.9

11,2

11,5

12,1

12,1

12,4

12,4

13,1

12,2

12,0

12,0

19241)

12,8

12,4

13,3

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Нужно иметь в виду, что курсы в сентябре 23 г., январе и марте 24 г, до известной степени, явились результатом японской катастрофы: землетрясения в сентябре 23-го г. и январе 24 года.

Котировка последних месяцев 23-го г. и первых 24-то г. является номинальной, так как фактических торговых сделок на зол. рубль рынок уже не знал, имели место отдельные партионные сделки, в которых рубль был таким же об'ектом, как всякий другой товар, с той лишь разницей, что цену на него диктовал не мировой курс золота, как металла, а местные ажиотажные обстоятельства.

Фактически вся ранее импортированная с русской территории золотая монета частью была возвращена туда же, большей же частью была увезена из Харбина в Шанхай и Японию, где была сплавлена в слитки или перечеканена на зол. иены. Расчитывать на возврат зол. рубля прежнего чекана на рынок Сев. Маньчжурии нет никаких оснований.

В наличности в Харбине остались лишь те немногие сотни тысяч, которые как сбережения сохраняются на руках у владельцев.

Русский зол. рубль как монета исчез с рынка полосы отчуждения, а как расчетная единица номинально продолжает еще фигурировать в расчетах и тарифах К. В. ж. д.

 

Серебряная  монета банковая и биллон ная.

 

Та же участь исчезновения с рынка  постигла и российскую серебряную монету.

До войны и во время войны она имела хождение al pari с золотом, но фактически во время войны серебро выпало из денежного обращения, - уйдя либо обратно в Россию, либо во внутренний Китай на сплав. Биллонная монета вновь появилась в Харбине в октябре 20 г. в связи с выпуском ее в обращение во Владивостоке. Первоначально она котировалась по цене 1 р. 30 коп, за иену, т.-б.

1) Курс средний между ценами при партионных сделках и медотаых.

 

376

гораздо выше своей весовой стоимости. Произошло это вследствие высокой расценки ее Владивостоком; позднее — с понижением курса там, а также с усилением подвоза в Харбин— курс понизился до 2 р. 80 коп. за иену.

В дальнейшем наплыв разменного серебра временами понижал курс его до 3 руб. 25 к.

Владивосток выбросил разменного серебра на номинальную сумму свыше 16 милл. руб. Почти все это серебро поступило в Шанхай, частью—непосредственно — морем, часть — через Харбин, где в течение 1920—1921 г. г. усиленную скупку его производил, главным образом, Русско-Азиатский Банк.

В 1921т. поступление серебра в монете продолжалось, но уже из Читы и сравнительно небольшими партиями. Можно считать, что оттуда за 21 и 22 г. г. поступило не более 3-х миллионов рублей.

Это серебро, также не задерживаясь в Харбине, скупалось и переотправлялось во внутренний Китай, где и поступало частью в рафинаж, а главным образом на монетные дворы Тянь-цзина, Кантона, Нанкина, Шанхая и др. Крупным покупателем русского серебра явилась шанхайская китайская ассоциация торговцев изделиями из благородных металлов.

Курс биллонного серебра претерпевал следующие изменения.

Таблица

ср. месячного курса иены на разменную серебр. монету (биллон).

 

\Месяц. Год. \

январь

февраль

1

апрель

а я

июнь    1

июль    I

август  1

<=ц ю

g

и щ о

октябрь 1

аоябрь 1

•а

%

1920 1921 1922 1923

2,83 2,57 2,47

2,87 2,66 2,58

3,36

2,70 2,57

3,22 2,61 2,55

3,00 2,57 2,57

2,89 2,51 2,57

2,89 2,45 2,73

2,84 2,49 2,83

2,62 2,47 2,79

2,45 2,57 2,85

2,56 2,54 2,62

2,75

2,88 2,45 2,51 2,71

В январе 1924 г. иена на биллон стоила 2 р. 65 к. После этого, под влиянием сообщения из Читы и Владивостока об установленном там с 16-го февраля новом курсе на разменное серебро, приравнявшем 1 червонный рубль одному рублю 60 коп. биллоном, цена на него в Харбине резко повышается и дает курс за последнюю неделю февраля в 1 руб. 74 к. за иену, ср. за март—1 р. 63 к.

 

К.В.ж.д. и русская серебр. монета.

 

После перехода К. В. ж. д. в ноябре     19 г. приказом № 212 на нормальные тарифы, серебряная разменная монета вначале принималась кассами ж. д. наравне с золотой.

 

377

Распоряжение Управляющего К. В. ж. д. от 3-го января 20 г. подтвердило обязательность приема русской зол. монеты из расчета — один зол. рубль за один рубль норм, тарифа, дополнительное распоряжение «Н» за № 30 от 17-го января 20 года вводило первое ограничение для приема российской се-ребр. монеты: рубль нормальн. тарифа приравнивался к двум рублям русского серебра.

Это же распоряжение прием разменной монеты-биллона ограничивало суммой в 5 рублей при каждом платеже. Но и эта норма была урезана.

Циркулярная телеграмма «Н» № 256 от 25-го июня 20 г. вводила прием разменного серебра «только ограничиваясь следуемыми по документам золотыми копейками». Новая телеграмма № 429 от 2-го декабря того же года, пресекая наблюдавшуюся спекуляцию, сумму допустимого к приему разменного серебра ограничивала 95-ю копейками, а банкового серебра—4 р. 75 к. Общая же сумма серебряных русских монет в каждом платеже не должна была превышать 4 р. 95 к.

Наплыв в конце 20 г. из Приморья разменного серебра и наблюдавшееся понижение его курса повел к полному отказу К. В. ж. д. от приема разменного серебра в какой бы то ни было сумме.

Соответствующее распоряжение за № 18 издано было Упр. К. В. ж. д. 10-го января 1921 г.

С этого времени было допущено к приему в платежи лишь банковое серебро на прежних основаниях, т.-е. в сумме не свыше 4 р. 75 коп. и по курсу 2 руб. за 1 рубль тарифа.

Но колебание цены этих монет, не соответствующее изменениям курса золотого рубля, вынудило К. В. ж. д., во избежание курсовых потерь — ввести с 5-го октября 1923 г. прием банкового серебра по особо-установленному дорогой курсу в соответствии с рыночным. Предельная сумма оставалась прежней—4 р. 75 к. Курс банковского серебра был установлен в 1 р. 30 к. за 1 зол. рубль.

Эго распоряжение и устанавливаемые курсы фактически пресекли дальнейшие поступления на дорогу банк, серебра.

 

Курс банк. серебра.

 

Приток на рынок Сев. Маньчжурии банкового серебра был менее значителен, нежели биллонного. Оно было привезено в Харбин в 1920— 1921 г. г. частью из Приморья, частью из Забайкалья. В 1922 году Д. В. Р. из сумм, полученных ею по дотациям из центра, перебросила в Харбин несколько сот тысяч рублей для реализации их на инвалюту.

 

-378

Таблицы

Курса банкового серебр. рубля в 1920—1924 г. г. на иены.

 

\Месяц

Гвд\

январь

февраль

карт     1

апрель 1

 

ы 2

К

июль    1

н

ев

сентябрь!

октябрь |

яоябрь |

О*

ев

ы

1920 1921 1922 1923 1924

1,27 1,04 1,06

0,92

¦

1,26 1,04 1,04

140 1,05 1,05

129 1,04 1,07

1,20 1,03 1,05

1,10 1,05 1,06

1,03 1,02 0,97

1,04 0,99

0,85

1,06 1,00 0,88

1,10 0,98 0,86

1,11

1,06 1,00 0,88

1,22 1,04 1,07 0,89

В феврале ср. курс на банк, серебро в Харбине за период времени до издания Дальревкомом своего постановления об установлении с 16-го фераля 24 г. на ДВО нового курса, коим 1 банк, рубль приравнен был к ,96,2 коп., установился в 93 сены за один банк, рубль, на последующий же период февраля ср. курс составил 98 сен, а за март — 96 сен.

Особого значения для рынка закон не имел, так как остатка банк. сер. монеты на рынках Сев. Маньчжурии не имелось: как и биллонное серебро эта монета по мере привоза ее из России скупалась китайскими фирмами и экспортировалась на юг Китая, где и поступала в перечеканку на «Ю-ань-ши-каи» —кит. сер. доллара, или же попадала на сплав в слитки—»сай-си» и ювелирные изделия.

К концу 23 г. на рынке Харбина бывали еще сделки на банк, монету в сумме нескольких десятков тыс. рублей, но к марту-апрелю 24 г. за исчерпанием на рынке банк, серебра, не имело места сделок на сумму более одной-двух тысяч рублей. В дальнейшем они прекратились, так как вся монета была вывезена либо в Россию, либо на юг Китая.

Этим как бы заканчивалось былое, доминирующее положение на рынке российской расчетной денежной единицы — сначала в кредитных рублях, а затем в золотой или серебряной монете. Но полное изолирование от ден. рынка России являлось уже невозможным. И вот, одновременно с «уходом» прежних ден. знаков, началось постепенное проникновение нового денежного знака — червонца.

 

Червонец в Китае и его особом Районе Восточн. Провинций.

 

Впервые реальный червонец появился в Харбине в августе 1923 г., приблизительно тогда же проник он и на ст. Маньчжурия.

 

— 379

Первое знакомство Харбина с червонцем произошло в порядке переводных операций на Совроссию. Дальне-Восточный Банк в Харбине с сентября об'явил о выплате переводов в городах Совроссии (кроме Д. В. О.) червонцами и установил курс их на местную валюту — доллара и иены.

С 29-го сентября 23 г. Харбинская Биржа впервые начинает отмечать курс червонца, оговаривая, что курс проставляется по отметкам Д.-В. Банка. Эта оговорка как бы подчеркивала, что рынок не знает сделок на червонцы. Первое время это действительно было так.

С ноября интерес к червонцу, под влиянием все большего и большего проникновения его в хозяйственную жизнь Д. В. О., крепнет и в Харбине.

В интервью с представителями прессы, — местные финансовые деятели в XI 23 г. по вопросу о возможности внедрения червонцев на местном денежн. рынке дали различные ответы, главные из них сводились к указанию о необходимости раскрепостить экспортно-импортные торговые сделки с Совроссией, без чего, по их мнению, трудно было ожидать реальных сделок на червонцы.1)

 

Отношение китайск. администр. и прессы.

 

Интерес прессы к червонцам привлек внимание и китайских властей. Непосредственным фактом, обратившим их внимание, явилось об'явление русской станционной кассы в Маньчжурии об оплате пасс. билетов на запад — червонцами. Об этом «происшествии» главноначальствующий Ос. Района Вост. Провинций Китая —ген. Чжу-Цин-Лань телеграфировал в Мукден маршалу Чжанцзолину и в Пекин Министерству Ин. Дел:

«Билетная касса Чит. ж. д. на ст. Мчж. вывесила об'явление, согласно которого все пасс, билеты должны покупаться только на вновь выпущенные деньги Совроссии. Ввиду не-предупреждевия населения об этом заранее, самовольно вывешенное об'явление было предложено снять впредь до получения надлежащих указаний свыше. Главное полицейское управление находит, что вновь выпущенные бум. деньги красного пр-ва безусловно должны быть не допущены на нашу территорию во избежание в будущем от них вреда и просит моих указаний. Я нахожу, что Россия с момента революции неоднократно выпускала свои бумажные деньги, от которых наше население и коммерсанты понесли весьма большие убытки. Ныне Россия вновь выпустила бумажные деньги, на каковые и принуждает пассажиров покупать билеты. Означенные деньги не имеют никакого обеспечения и доверия.

Если допустить нашим китайцам покупать проездные билеты на упомянутые деньги, то безусловно таковые деньги, путем обмена, будут перенесены и  на территорию Китая.

Таким образом, выпуска и обращение названных бумажных денег на нашей территории не может быть допущено.

А посему, кроме начатых мною здесь переговоров с русским представителем, я дал приказание военным и полицейским учреждениям совместно с коммерсантами и населением прс-вятствовать проникновению этих денег, и считаю своим долгом просить почтенное министерство начать энергичные переговоры с российским представителем в Пекине о невмешательстве в наш денежный порядок, обращая должное внимание на суверинитет Китая».

Осведомляя о телеграмме ген. Чжу, пекинская газета со своей стороны отмечает: «бывшие русские рубли уже нанесли нашему государству большой ущерб. В будущем нашему пра-

1) Газ. „Вечерняя Заря» № 182, от 16/XI 1923 г. гор. Харбин.

 

380

вительству надлежит обратить внимание на вливание на нашу территорию иностранных бумажных ден. знаков.»1)

Телеграмма ген. Чжу дала агентству «Фета» повод сообщить: «из японских источников осведомляют, что согласно приказания маршала Чжан-Цзо-Лина, в пределах трех восточных провинций воспрещен прием банкнот русского Госбанка — мера эта явилась следствием телеграммы ген. Чжу, предупреждающей, что не существует никакого золотого фонда или других ценностей, гарантирующих, что Госбанк может по требованию уплатить за эти банкноты золотом».2) Вопрос об обеспечении и порядке выпуска червонцев вызвал весьма далекие от действительности толкования в кит. обществе и даже в китайских административных кругах, казалось бы, имевших возможность получить более достоверные материалы. Осведомляя о взволновавшем китайское население проникновении червонцев в О. Р. В. П., китайская газета „Дун-Сянь-шен-ша-бао» в от 21/XI 23 г. пишет:

<В виду того, что в настоящее время как раз идет подготовка к русско-китайской конференции, министерство нашло, что этот вопрос (о червонцах) должен вестись управлением дубаня по русско-китайским делам и обратилось к нему с следующим отношением: «По телеграфному сообщению мукденского главнокомандующего Чжанцзолина русские в настоящее время выпустили в трех восточных провинциях кредитные билеты в 1, 5 и 10 руб., каковые обращаются в трех восточных провинциях.

Согласно ответу финансовой палаты, яти кредитные билеты выпущены в Урге, при чем русские в настоящее время проектируют учредить в г. Маньчжурия контору для размена их.

Дело это касается суверенных прав в отношении денежной системы и Чжанцзолин настоятельно просит войти в решительные сношения о запрещении выпуска кредитных билетов для обращения в Маньчжурии).

Тогда же др. кит. газета ,,Чень-гуан-бао» сообщала, что биньцзянским даоинем получена из управления цицикарского губернатора особая инструкция относительно выпущенных правительством СССР, червонцев.

В инструкции указывается, что по донесению Хэйхэзского даоиня центральным правительством России отдан приказ финансовой палате Амурской области о повсеместном хождении на Дальнем Востоке с 1-го ноября бумажных червонцев.

Далее в инструкции имеется следующее раз'яснение: «на том основании, что количество обращавшихся ранее в трех восточных провинциях русских кредиток было слишком велико и, благодаря их резкому падению, убытки, понесенные китайскими гражданами, были огромны, управление дуцзюня, находя, что в связи с выпуском в России новых денежных знаков может повториться то же самое, нашло необходимым строго воспретить их хождение и сообщило об этом в управление Хэйхэзского даоиня, предписав ему в то яге время распорядиться о выполнении этого приказа и уведомило о вышеизложенном различные оффициальные учреждения».

1) Кит. таз. <И-Ши-Бао> № 3, от 24 января 24 г. гор. Пекин.

2) Газ. «Копейка» № 194, от 24-XI г. гор. Харбин.

 

381

В результате этой инструкции, Биньцзянское коммерческое общество 17-го ноября уведомило всех коммерсантов о том, чтобы они, во избежание потерь, ни в коем случае не пользовались бы новыми русскими кредитками.

Аналогичная инструкция была получена и гиринским даоинем, в результате чего Харбинское Китайское Коммерческое О-во оповестило всех своих членов о том, чтобы они ни в коем случае не пользовались русскими червонцами.

Изданным геи. Чжу распоряжением запрещено было хождение червонцев в ОРВП. Распоряжение это запрещало прием и размен червонцев как в правительственных и общественнных учреждениях, так и в частных фирмах.1) Соответствующие инструкции даны были Главн. Полиц. Управлению и железнодорожной полиции.2) Позже выяснилось, что действие этого запрещения в Харбине и вообще во всем Особом Районе распространялось только на китайское население.

На основании указанных выше распоряжений, 27-го декабря 23 г. со стороны начальника V-ro Огд. Гл. Шлиц. Упр. О. Р. В. П. последовал приказ с запрещением, в интересах китайских граждан, производить какие бы то ни было операции с червонцем. Приказ отмечал, что он издан с целью оградить интересы китайских граждан на случай возможной девальвации русских бумажных денежных знаков, указывая гл. образом на то, что примеры этому были в прошлом, когда с упразднением романовских, керенских и сибирских деп. знаков, многие из китайских коммерсантов совершенно раззорились. За нарушение приказа китайские граждане подлежали строгой ответственности в виде ден. штрафа в десятикратном размере с суммы-совершенной сделки, считая один червонец за 10 зол. руб.

Как отмечалось, Маньчжурский рынок после этого приказа стал избегать совершать сделки на червонцы, хотя из под полы китайские менялы и продолжали операции по скупке-продаже их.

 

Русский протест против запрета.       -

 

Китайская газета «Го-цзи-се-бао» в № от 24-го января 24 г. сообщает «об удивительно настойчивом требовании русского представителя относительно русских новых ден. знаков в пределах Китая». Со стороны представительства НКИД. СССР, действительно, по вопросу о запрете сделок с червонцами, последовало энергичное опротестование позиции, занятой китайской администрацией.

Последняя, в лице гирииско-биньцзянского даоиня (в Харбине) направила 5-го января 1924 г. свое представление осо-

1) См. газ. «Речь» № 45-13, от 18 янв. 24 г. г. Харбин.

2) Тоже № 88, от 12 марта 24 .г.

 

боуполномоченному НКИД. СССР, настаивая на воспрете допуска червонцев на китайскую территорию.

В своем представлении даоинь, останавливаясь на прежних неоднократных выпусках в России разных бумажных денег, констатирует, что китайский народ получил в результате этого крупные убытки.

По этой причине китайские власти не могут разрешить вновь допуск на китайскую территорию новых «бумажных денег, не имеющих обеспечения».

Даоинь осведомлял, что администрацией дано распоряжение своим агентам на местах воспрещать допуск этих денег, не дозволять обращение таковых, вывешенное Чит. ж. д. объявление убрать. Распоряжение это, как сообщал даоинь, предлагало военным учреждениям, полиции, всем гражданам и населению общими силами препятствовать проникновению таких ден. знаков, дабы вторично не понести убытков, как это уже было ранее.

Китайская администрация, осведомляя о предпринятых ею мерах, настаивала вместе с тем на принятии и русским представителем мер к недопуску в Китай червонцев, в частности на отмене Чит. ж. д. приема на ст. Маньчжурия червонцев в платежи за перезд по Чит. ж д.

В своем ответном протесте особоуполномоченный НКИД. СССР. — М. Я. Ракитин — энергично отстаивая право русских учреждений (в данном случае станционной кассы Чит. ж. д) оперировать своими ден. знаками, отмечал, что мероприятие кит. властей является актом явно недружелюбным по отношению к соседнему государству — СССР.

Сопоставляя факт воспрета допуска вполне обеспеченных и имеющих мировую котировку червонцев с фактом продолжающейся оффициалыюй котировкой биржами в Китае обесцененных бум. ден знаков — «романовских, керенских и сибирских»,— русский уполномоченный делал из этого вполне логичный вывод о том, что предпринятое мероприятие — недопуск червонцев под видом охраны интересов кит. народа, скрывает совсем иные побуждения.

Свой протест особоуполномоченный СССР, заканчивал требованием отмены предпринятых ограничительных мер и наказанием китайского чиновника, самовольно воспретившего русскому учреждению продавать на русскую валюту билеты для перезда по русской ж. д.

Этот то протест и дал повод указанной нами выше кит. Газете —»Ро-цзи-се-бао» — писать об «удивительно настойчивых, требованиях» о допуске червонцев в Китае.

В своем новом представлении, последовавшем в Марте 24 г. кит. администрация вновь настаивала перед русским Особоупол-

 

-S83

номоченным на правильности своих прежних действий, явившихся ответом на об'явление вывешенное Чит. ж. д. без предварительного предупреждения кит. пр-ва, которое, не зная, имеют ли данные бум. деньги надлежащее обеспечение, во избежание убытков кит. народу, — считает себя вынужденным принять надлежащие меры против вливания этих знаков на рынки Китая.

Новое представление вызвало новый протест.

Не менее энергично протестовал против запрета сделок с червонцами и член Дальревкома — Кубяк, при проезде его в марте 24 г. через Харбин, — в имевшей место беседе с ген. Чжу. Последний заверил гр. Кубяка, что вопрос этот в ближайшее же время будет разрешен благоприятно.1)

Пока издавались приказы и в ответ на них направлялись протесты, жизиь шла своей дорогой и «нелегальный» червонец постепенно проникал на рынки Китая, при чем проводниками его являлись сами китайские менялы, начинавшие свою «охоту» на червонцы уже на самой ст. Маньчжурия при прибытии туда пассажирских поездов с запада.

Как и всякая валюта, имеющая арбитраж, червонцы привлекали к себе менял и посредников, и приказы оставались неосуществленными. Это вынуждены были констатировать и китайские газеты. Одна из них, напоминая о факте уничтожения злополучного об'явления Чит. ж. д. о приеме червонцев и о запрете ген. Чжу операций с червонцами, пишет: «после этого мы полагали, что с того времени на китайской территории не будет и следа тех русских бум. денег, однако мы ошиблись, ибо большая партия их проникла в Харбин и была обменена даже китайскими коммерсантами, которые пожадничали благодаря низкого их курса». Далее газета подробно описывала имевшую место сделку в конторе на улице Ань-бу-цзе (Фуцзядян) и так заканчивала свою заметку —»мы очень беспокоимся, что подобное допускается беспрепятсвенно и что впоследствии, влившиеся в наш Китай, такие бум. деньги будут мешать положению нашего ден. рынка. Если надлежащие власти не примут по сему строгих мер, то вновь выпущенные русские деньги последуют примеру бывшего русского рубля и вновь принесут нам вред».2)

Другая китайская газета также, отмечая факт проникновения червонца в Китай, пишет: «За последнее время курс русских новых бумажных денежных знаков в Париже вдруг повысился. Вся пресса по этому поводу пишет, что последнее может послужить экономической связью Франции с Совроссией, а затем естественно и признание Францией Совроссии.

1) См. газ. «Нов. Жизни» № 67,   от 27 марта 1924 г. г. Харбин.

2) Кит. газ. «Дун-шан-Бао» № 4, от 19 января 1924 г. г. Харбин.

 

384

Здесь в г. Харбине курс этих денежных знаков Советской России, день ото дня все крепнет и крепнет. Согласно определившегося биржевого курса, таких десять рублей золотых равняются двенадцати с лишним японским золотым иенам, следовательно разница на 5 коп. в рубле. Китайские и иностранные коммерсанты, видя такое быстрое повышение упомянутых денежных знаков, все этому очень удивляются».1)

 

Рынки Китая.

 

На рынки внутреннего и южного Китая червонцы в 23 г. и начале 24 г. не поступали, хотя, начиная с 26-го февраля 1924 г. в Шанхае в газ.—»Чайна Пресс», Русско-Азиатский Банк начинает опубликовывать курс на червонец. На мексиканские доллара курс отмечается: 26-го февраля—10.32; 27—10.40; 29—10.50. Примерно в этих пределах отмечался курс и в марте.

Но фактических сделок на червонец и реальных червонцев на рынке Шанхая не имелось, и курс имел лишь номинальное значение при переводах из Шанхая (через Харбин) на Совроссию. Шанхайское представительство Д.-В Банка в Харбине, с января 24 г., также начало прием переводов на Совроссию в червонцах, оценивая последние от 5-ти до 5.25 амер. доллара.

В Пекин, Тяньцзин и др. центры Китая червонец к началу 24 г. еще не успел проникнуть, так как отсутствовали фактически товарные сделки с Совроссией.

 

Сделки с червонцем и курс в ОРВП.

 

 Отсутствие фактического товарооборота с Россией препятствовало внедрению червонца и в ОРВП. — б. полосе отчуждения КВжд. Это обстоятельство оказывало большее влияние, нежели приказы кит. администрации.

Проникновение в 1923 и начале 1924 г. в Маньчжурию и Харбин червонцев носило случайный характер — их привозили либо пассажиры, либо лица, имевшие коммерческие сделки с городами Совроссии и предпочитавшие вырученные суммы везти обратно в наличных червонцах, нежели'делать дорого-стоющие переводы через банки. Но коммерческие сделки носили случайный характер, таковой же характер имел и привоз червонцев.

Привозимые червонцы не оставались в денежном обороте Харбина — их немедленно же приобретали либо пассажиры, уезжавшие в Совроссию и предпочитавшие свои средства везти без риска в червонцах, нежели рисковать нарушить декрет Совнаркома от 9/Y1II 1922 г„ провозя наличную золотую монету или др. валюту, — либо экспортеры и фирмы, имевшие дело с Приморьем, в частности Эгершельдом и Усе. ж. д.

1) Кнт. газ. <Го-цзи-се-бао> № 1, от 17 января 1924 г. х. Харбин.

 

-385 —

Последняя, в лице своего Комм. Агентства в Харбине, также явилась крупным покупателем червонцев, так как курс на них здесь был ниже Владивостокского, и Усс. ж. д. имело больший смысл реализовать в Харбине на червонцы свои поступления от К. В. ж. д. в инвалюте, нежели перебрасывать таковую в Приморье, где она все более и более обесценивалась.

Курс червонцев на протяжении первого полугодия их появления в О. Р. В. П. все время испытывал некоторые колебания, что зависело, во-первых, от спроса и предложения их, а во-вторых, от колебания курса иены, наблюдавшегося в связи с землетрясениями в Японии.

В общем наблюдалась такая тенденция: вольный рынок скупал червонцы от пассажиров, руководствуясь не биржевой котировкой червонца, а степенью растерянности и нужды пассажиров, у которых происходила скупка наличных червонцев.

В противовес этому, Банк, устанавливая курс червонца, руководствовался стоимостью себе червонцев при партионной покупке их в России у Госбанка СССР и курсом червонца на инвалюту по московской котировке.

Вольный же рынок Харбина и Маньчжурии проходил мимо этих факторов и, не имея здоровых торговых партионных сделок на червонцы, устанавливал курс не на червонец вообще, а на те конкретные десятки и сотни реальных червонцев, которые с уценкой, в норядке спешки, скупались менялами на вокзалах Харбина и Маньчжурии и которые с наценкой в 5-10 сен немедленно же перепродавались и вслед за этим вновь увозились в пределы СССР.

Разница двух курсов почти все время держались в пределах 50 сен на червонец, т. е. составляла почти 5%. Сред, банковский курс червонца за период времени с октября 1923 г. по январь 1924 г. был установлен в 11 иен 50 сен, падение курса иен вынудило повысить курс червонца в январе 24 г. до 11 иен 80 сен, в феврале улучшение ие'ны понизило курс до 11 иен 60 сен, но начиная с марта курс иены вновь упал, червонец же стал повышаться даже на твердую валюту — фунты стерлингов и ам. доллара.

В результате ср курс за март достиг 11 иен 95 сен, а апрельский курс превысил 12 иен 35 сен, что по курсу дня соответствовало почти 8,6 черв, рублей за 1 фунт стерлингов, при московском курсе, примерно, в 9 черв, рублей.

Это повышение курса в Харбине соответствовало повышению курса в Москве и во Владивостоке.

Частные розничные сделки, держась на уровне на 40-50 сен ниже, проделали   тог же сдвиг, и  червонец у менял в

 

386

Харбине с 10 иен 70 сен в сентябре 23 г. повысился до 11 иен 90 сен в апреле 24 г.

Покупной курс червонца в г. Маньчжурии с 9 кит. дол. в ноябре 23 г. повысился к апрелю 24 г. до 10,5 кит. долларов. В соответствии с этим, продажный курс возрос с 9,5 кит. долларов (примерно, 10,2 иены) до 11 кит. дол, (по курсу дня примерно 12 иен).1)

В города Хайлар и Цицикар червонцы почти не поступали.

Общее количество проникших в сев. Маньчжурию за период Y1II/23 г.—IV/24 г. червонцев с приблизительной точностью можно определить в 10,000 шт., т. е. примерно на сумму не более 110 тысяч иен. Из этого количества не менее трех четвертей было увезено во Владивосток, остальные были приобретены для запада, а частью оставались в разменном обороте у менял и банков Харбина и Маньчжурии.

 

Перспективы.

 

Можно предполагать, что исчезновение с рынка др. российских ден. знаков и серебряной и золотой монеты, на которые происходили легальные и контрабандные сношения с русской территорией, — повлечет за собой не только спекулятивный — «меняльный», но и коммерческий интерес к червонному рублю, и последний при развитии торговых сношений с Россией займет, как и всякая др. инвалюта, надлежащее место на ден. рынке бывш. полосы отчуждения КВжд.

Рост значения русского червонного рубля будет пропорционален росту и темпу торговых сношений России с Китаем.

В этом отношении был вполне прав руководитель Госбанка СССР, утверждавший, что «для создания за границей обстановки, благоприятной для наших банкнот, прежде всего требуется, чтобы на заграничном рынке существовал спрос на эти новые деньги». Но его мнению, — подготовляя почву для котировки банкнот заграницей, «нет надобности слишком торопиться с этим делом, ибо с каждым днем укрепляется доверие к банкнотам внутри страны и растет интерес к ним со стороны заграницы, так что сама жизнь вынесет их за пределы Сов. России и сделает котирование их на заграничных рынках неизбежным».2)

Каков бы не оказался теми проникновения червонца в Китай, несомненно одно: разница в положении русского рубля в Сев. Маньчжурии в 1918-19 г.г. и в 1924-25 г.г. будет чрез-

1) См. газ. «Живое Слово» г. Маньчжурия. №№ за 1924 г.

2) См. беседу   с Предс.   Правл. Госбанка — А. Л. Шеймаяом.  Цитируем  по Л» 7 «Бюллет. Читинск. Товарн. Биржи» от 24 июм 23 г.

 

387

вычайно велика. В прежнее время русский рубль был расчетной единицей, по отношению к которой определялась биржевая котировка, всех остальных иностранных денежных знаков, причем местные китайские доллара в банкнотах и серебряной монете были также подсобным ден. материалом.

Теперь же русский рубль, перестав служить расчетной единицей, сам переходит в категорию «иностранной валюты» и сможет претендовать лишь на подсобное значение для местного ден. рынка.

Конечно, то или иное разрешение проблемы Кит. Вост. жел. дороги сможет усилить или ослабить значение русского рубля в Сев. Маньчжурии, но трудно все же расчитывать, чтобы полностью было восстановлено его прежнее положение ден. знака, доминирующего над всеми остальными иностранными валютами.

На ряду с другими причинами, необходимо не забывать, что за последнее пятилетие происходило усиленное вливание в Сев. Маньчжурию китайских долларов и японских иен, сумма последних в ден. обороте Сев. Маньчжурии к 1924 г. исчислялась не менее, чем в 8 милл. иен. Сумма-же китайск. монеты и банкнот, обращавшихся в Сев.- Маньчжурии, возросла к 1924 г. почти до 6 милл. долларов.1)

Как видим, каналы денежного обращения, за период ухода с рынка русского рубля, оказались достаточно насыщенными другой валютой и для проникновения российской денежной единицы нет прежнего простора и прежних возможностей.

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России