на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

     Оглавление

А. И. Погребецкий.

 

Денежное обращение и денежные знаки Дальнего Востока за период войны и революции (1914-1924)

 ГЛАВА I.

Общие условия политического и финансового бытия Дальнего Востока.

 

Эпоха Великой Войны и Революции не прошла бесследно для денежного оборота Дальне-Восточной Окраины.

Российский денежный знак, когда-то бесконкурентный властитель рынка, испытал значительные колебания, периодами совсем выводившие его из оборота.

На протяжении последних лет бывали периоды, когда, казалось, иностранная валюта совсем уже было завладевала рынком.

История денежного обращения на Дальнем Востоке по существу является повествованием о судьбе, претерпевавшейся русским рублем.

Ослабление силы его сопротивляемости неминуемо насыщало денежный оборот другими денежными знаками, но уже иностранного происхождения.

В настоящее время эпоха дробления Дальне-Восточных областей изжита, понемногу изживается и влияние, завоеванное на рынке иностранной валютой.

События последних лет глубоко поучительны и характерны не только для описываемой нами территории, но и для всей эпохи.

Для правильного понимания этих событий необходимо припомнить, что представляла собою Дальне-Восточная окраина.

Русские области Дальнего Востока в период русской революции и еще ранее — в период великой войны оказались в положении много худшем, нежели остальные области внутренней России.

Удаленность от центра всегда являлась помехой к нормальному функционированию административного и финансового аппарата, тем затруднительнее было для окраины справляться с перебоями денежного обращения,

Дальний Восток, являясь, по существу, многотысячеверстной пограничной территорией, на протяжении всего последнего десятилетия колебаний прежних вариантных соотношений — ощутительно переживал расстройство нормальной денежной системы.

Политические пертурбации и административная черезполосица еще более усугубляли создавшееся положение.

Казалось, Сибирь и Дальний Восток, получившие после 1918 года в свое распоряжение значительную часть русского золотого  фонда и располагавшие большим остатком иных, застрявших и эвакуированных ценностей, — могли бы, относительно, легко справиться с денежным кризисом, утилизируя имевшиеся ценности на внутреннем рынке и использовывая их на внешних рынках, но и это — последнее оказалось не под силу разрозненным, а часто и воюющим между собой областям Далекой Окраины.

Политические пертурбации

Начиная с конца 1917 г. в каждой из губерний и областей Д. Востока (понимая по этим наименованием русскую территорию к Востоку от оз. Байкал) наблюдаем быстрое чередование властей.

В начале 1917 г. власть на местах осуществлялась через комиссаров Вр. Всероссийского Пр-ва, но уже с конца того же года, с падением власти Вр. Пр-ва, окраина начинает жить совершенно самостоятельной, оторванной от центра жизнью.

Власть переходит из одних рук в другие. Земства ниспровергают Советы Раб. Крест. и Казачьих Депутатов с тем, чтобы вслед за этим вновь уступить свою власть Ревкомам, образуемым непрерывно нараставшей партизанской волной.

Высадка в 1918 г. на русское побережье интервентских отрядов и одновременное выступление прибывших с запада чехо-войск — вырывают на время инициативу из рук партизан и с конца 1918 г. происходит нивелировка.

Дальний Восток выравнивается по Омским событиям.

Омское Правительство в течение почти всего 1919 г. удерживает власть, хотя одновременно нарастает новая революционная волна, предвещавшая новую смену власти.

Павшая власть Пр-ва адмир. Колчака, немедленно захватывается на местах самыми разнообразными преемниками.

Земство, Областные Комитеты автономисты, атам. Семенов, ген. Хорват, ген. Розанов и друг. — переплетаются в тесном клубке политических событий 1920 г.

Все они осуществляют свою власть на крайне ограниченной территории, препятствуя друг другу довести до конца каждое из намечавшихся мероприятий.

Нет общего языка, нет общего понимания ни по одному из кардинальных вопросов дальне-восточного бытия, не говоря уже о вопросах общегосударственного строительства.

На этом фоне противоречий постепенно выявляется одна точка, становящаяся все более и более значительной.

Образованная в апреле 1920 г, в г. Верхнеудинске — «Дальне-Восточная Республика» постепенно и неуклонно расширяет сферу своего влияния и уже к концу года вновь объединяет почти всю прежнюю территорию Д. Востока.

Собирание Д. Востока проходит не гладко. Интервентские войска продолжают способствовать политическому разнобою.

1921 год вновь отрывает Приморье и Камчатку от вновь образованной Республики.

Требуется новое напряжение и новые потоки крови для того, чтобы завершить дело объединения и изжить интервенцию.

1921—1922 г. г. проходят под знаком новой гражданской войны, но конец 1922 г. приносит эвакуацию иностранных войск с побережья, а вместе с тем и объединение Д. Востока.

На смене властей в каждом из районов мы остановимся в соответствующих главах, здесь же мы приведем схему смены властей на Русском Дальнем Востоке.

 

ТЕРРИТОРИЯ

я

Камчат.

Сахалин.

Приморская обл.

Амурск.

Забайкальская обл.

Полоса от-

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГС

о

ftfilf

 

Владиво-

Хаба-

 

Восток

Запад

чуждения

 

и ил..

оол.

сток

ровск

00 Л.

(Чита)

В.-Удинск

К. В. ж. д.

1917

Все

р о с с и i

: о к о е

1 м п е р

а т о р с к

о е п р а

в и т е л

Ь С Т В 0.

 

Временное

В с с р о с с

ийское Правительство (Львов-Керенский).

 

Временное  Всероссийское

Правительство

Соввласть.

Вр.Всер. П-во

1918

3   е   м

в   л

а   с   т   ь

Соввласть.

 

 

Соввласть.

 

Соввласть.

 

 

 

 

 

Соввласть

 

1

Земвласть.

 

 

 

 

Земвласть,

 

¦

 

 

 

 

Земвласть.

Пр-во авт Сибири. С и б и

Земвласгь.

 

 

Ген. Хорват.

 

Временное

 

рское  Прав

ительство.

 

 

 

 

Всеросс.

 

1 |

 

 

 

 

 

 

директория

 

 

 

 

 

 

Временное

Росс

ийское  Прави

гельство  (адм. Колчака),

1919

Временное  Р

о с с и й с к

о е  Правительство (адм. Колчака).

 

1920

Соввласть

Земвдасть

Ген. Ро-

 

|

Атаман Семенов.

Ген. Хорват.

 

 

 

занов.

 

 

 

 

 

 

Партизан.

Земвлапь

Земвласть.

Земвласть.

Земвласть.

 

 

 

 

Японские

 

Соввласть.

Соввласть.

Д. В. Р.

 

 

 

 

войска

 

Земвдасть.

Д. В. Р.

 

 

 

 

 

 

 

Автоно-

 

 

 

ы

 

 

 

 

мисты.

 

 

 

и

 

Д- в. р.

 

 

Земвласть

 

 

Д. В. Р.

а

 

 

 

Д. В. Р.

Д. В. Р.

 

 

 

ti

1921

Д. В. Р.

 

 

Д. В. Р.

Д. В. Р.

Д. В. Р.

Д. В. Р.

п

 

Р С Ф С.Р

ДВР

 

 

 

 

 

Н

 

 

 

Пр. Моп-

 

 

 

 

IS

 

 

 

кулова.

 

 

 

 

 

Пр. Мер-

 

 

Пр. Мер-

 

 

 

й

 

кулова.

 

 

кулова.

 

 

 

И

1922

Пр. Меркулова.

 

Правит. Меркулова-

Д. в. р.

Д. В. Р.

Д. В. Р.

 

 

 

 

Пр-во

Д. В. Р.

 

 

 

а

 

 

 

Еремеева.

 

 

 

-

и

 

 

 

Пр. Мер-

 

 

 

 

о

 

 

 

кулова.

 

 

 

 

в

 

 

 

Ген. Ди-

 

 

 

 

 

 

 

 

тервхс.

 

 

 

 

 

 

Д. В. Р.

 

Д. В. Р.

 

 

 

 

 

 

Р.

С

Ф.

с.

Р.

1923

Р.

С

Ф.

с.

Р.

1924

 

Р.

С.

 

ф.

с.

 

Р.

 

Под наименованиями «Земвласти» или «Соввласти» мы объединили различные органы и учреждения, но формальным признакам хотя и относимые к одной категории, но по существу функционировавшие на основе совершенно разных принципов.

Но даже при такой классификации приведенная таблица дает достаточно полную картину политических пертурбаций, имевших место на Дальнем Востоке.

При ознакомлении в дальнейшем с положением каждой из областей — необходимо не забывать имевшие место общие условия их политического бытия.

Основы денежного обращения

Помимо административной структуры, унаследованные Д. Востоком -  не меньшее значение имело и то, уже выявившееся нарушение равновесия государственного денежного обращения, которое в общероссийском масштабе начало сказываться к концу 1916—началу 1917 г. г.

Припомним — какова была зависимость денежного рынка Дальнего Востока от общероссийского и что представлял собою этот последний.

Денежное обращение Д. Востока в довоенный период зиждилось, как и денежное обращение России вообще,— на государственных кредитных билетах. Примыкающие своими границами к Монголии, Китаю и Корее — губернии русского Д. Востока имели возможность и на внешних рынках оперировать своим государственным денежным знаком. Курс его был устойчив, экспорт контр-валютных товаро-продуктов поддерживал эту устойчивость.

Население прилежащих частей Монголии, большей частью не знало другого дензнака, кроме российских кредитных билетов. Эти же знаки были главным орудием денежного обращения и в Северной Маньчжурии.

Русско-Японская война, до некоторой степени, поставила под угрозу финансовую устойчивость России, а следовательно и ее государственных денежных знаков.

Денежная реформа, осуществленная 3 января 1897 года приучила население страны к разменности обращавшихся кредитных билетов. Закон 29 августа 1897 г. точно регламентировал выпуск кредитных билетов. Право эмиссии Госбанка ограничено было суммою в 600 миллионов рублей, при обязательном условии, чтобы общая сумма находящихся в обращении билетов не превышала более, чем в два раза золотой наличности. В случае выпуска на сумму свыше 600 миллионов руб.— весь излишек должен был быть обеспечен золотым запасом рубль за рубль.

Основы денежной реформы 1897 г. подверглись некоторому колебанию в период русско-японской войны, когда государство в более форсированном порядке, нежели ранее, приступило к выпуску кредитных билетов.

Но напряжение финансовых сил, несмотря на неудачное завершение войны, помогло государству не прекращать размена и тем самым сохранить устойчивость своих кредитных билетов.

Для ограждения золотого запаса, расширены были выдачи кредитными билетами. Последним объясняется, что в свое время отмечал проф. Мануйлов, — появление в обороте мелких кредитных билетов, в особенности в Сибири. Кроме того, расходы на мобилизацию и платежи в Маньчжурии производились исключительно кредитными билетами.1)

Рынки Китая безотказно принимали русские дензнаки и им, казалось, ничто не угрожало.

Мировая война 1914—1917 г. г. резко нарушила былое соотношение.

Положение Совета Министров от 23 июля 1914 г., впоследствии подтвержденное законом Государственной Думы от 27 июля того же года, приостанавливало размен кредитных билетов на золото и одновременно увеличивало на сумму 1200  милл. рублей право выпуска Госбанком непокрытых золотом кредитных билетов.

Гос. Казначейству предоставлено было производить выпуск своих краткосрочных обязательств для учета их в Госбанке.

По существу, это вводило параллелизм в дело денежного обращения и колебало его устои.

Законами 17 марта и 22 августа 1915 г. эмиссионное право Госбанка было увеличено еще на сумму 2 миллиарда рублей.

В общем уже к 1916 году сумма обращавшихся в населении кредитных билетов увеличилась по сравнению с довоенным периодом на 8.928 милл. руб., а золотой запас всего v лишь на 1.034 милл. руб.

К 28-му октября 1917 г. по балансу Государственного Банка уже значилось:

Кредитных билетов в обращении на сумму 18Л7 милл. руб. Свидетельств Казначейства          207 милл. рб.

Золота же в слитках, а также золотой, серебряной и медной монеты всего на сумму     3.779 милл. руб.

Кроме того, имелась задолженность России но внутренним и, главным образом, по внешним займам. Задолженность эта—

1) См. проф. А, А. Мавуидов. „Учение о деньги" стр. 224. Москва, 1818 г.

 

на 1 января 1914 г., не считая гарантированных правительством железнодорожных и других займов, составляла 8.824 милл. руб. Сумма эта к 1-му января 1918 г. возросла до 12.750 г милл. рублей.

С 1917 г. в денежный оборот, помимо государственных кредитных билетов, вводятся серии Государственного Казначейства.

Декрет Совета Народных Комиссаров от 24 января 1918 г. аннулирует процентные бумаги, но аннулирование это не распространялось на краткосрочные обязательства и билеты (серии) Государственного Казначейства.

Последнее обстоятельство особо подчеркивалось циркуляром 3 от 30-го января 1918 г., изданным Департаментом Государственного Казначейства.

В отношении Сибири и Дальнего Востока образовавшееся в 1918 г. в Омске Вр. Сибирское Пр-во сохранило установленную в России систему денежного обращения и, более того, — с первых же недель своего функционирования ввело в обращение новые суррогаты денег.

Так, циркуляром от 20-го июня 1918 г. за №329 Вр. Сибирское Пр-во узаконяет хождение наравне с денежн. знаками серий гос. казначейства, а также купонов от различных государственных процентных бумаг/Циркуляром за .№ 449 от 24-го того же июня дается указание на хождение наравне с дензнаками также и гос. казначейских обязательств.

Постановление административного Совета Вр. Сибирского Правительства пополняет денежный рынок облигациями Займа Свободы и расширяет категорию допущенных к обращению купонов от °/о °/о бумаг.1)

Изложенные выше обстоятельства неуклонно вели к колебанию курса русских денежных знаков, утрачивавших постепенно свое доминирующее влияние на заграничных рынках.

 

Эмиссия Омских Правительств.

В перечне явлений, отразившихся неблагоприятно на денежном рынке Дальне-Восточных областей, одно из наиболее значительных мест приходится отвести финансово-эмиссионной политике омских правительств—сначала—Временного Сибирского, а позднее Российского — адмирала Колчака.

Исследование всех последствий эмиссии этих правительств не входит в задачи настоящей работы, мы коснемся их лишь в пределах поставленной цели—выяснения всего того, что имело отношение к проблеме денежного обращения на Дальнем Востоке.

1) Собрание Узаконений и Распоряжений Вр. Сибирского Пр-ва", №14 от 12 октября 1918 г., от. 126.

 

Припомнить же сумму выпуска «сибирских обязательств», это тем более необходимо, что до сего времени, т. е. вот уже более 5-ти лет с момента первого выпуска их, сводки этого выпуска нигде еще не опубликованы и сами,— сообщаемые нами, полученные непосредственно из архива Омского пр-ва, сведения явятся новыми не только для широкого круга читателей, но и для экономистов, интересующихся вопросами денежного обращения1).

Временное Сибирское Правительство вначале своего существования пыталось удовлетворить денежный голод введением в обращение государственных °/о°/о бумаг, облигаций займов и купонов от них, а также узаконением хождения денежных суррогатов, ранее выпущенных на территории Комуча, Оренбурга, Екатеринбурга и советских выпусков Забайкалья и Дальнего Востока.

Но это не разрешало денежного кризиса для самой казны и последняя вынуждена была вступить на путь эмиссии.

Следуя примеру императорского правительства, предоставившего Государственному Банку право учета краткосрочных обязательств Гос. К-ва «в размере, вызываемом потребностями военного времени»2), а позже узаконившего в качестве денежных знаков эти, по существу, процентные обязательства но займам казны у населения3),—Времени. Сиб. Пр-во также приступило к выпуску в обращение своих «5°/о% краткосрочных обязательств Гос. Казнач. Сибири».

Начало эмиссии было положено постановлением Админ.  Совета Вр. Сиб. Пр-ва от 1-го октября 1918 г., дополнительное постановление от 5-го того-же октября устанавливало, что обязательства эти «имеют хождение по нарицательной стоимости наравне с денежными знаками и подобно последним обязательны к приему в платежи как в казну, так и между частными лицами на неограниченную сумму4).

В ноябре Вр. Сиб. Пр-во было реорганизовано на новых основаниях и почти одновременно власть перешла к верховному правителю—адмиралу Колчаку.

Но в эмиссионной политике ничего не изменилось.

В результате, за период времени с 1-го октября 1918 r.L по 16 декабря 1919 г. в порядке государственной эмиссии были разрешены следующие выпуски:

1.Более подробные сведения об этих обязательствах будут помещены нами в подготовляемой к печати монографии „Омские обязательства и их судьба на внутреннем я внешнем рынках".

1) Собр. Уз. и Расп. Пр-ва, издав, при Прав. Сенате. № 196. 24 июля 1914 г. Отдел I, ст. 2063.

3) См. „Правила производства платежей из казны краткоср. обязат. Гос. К-ва", установленные особым междув. Совещанием при Мин. Фин. 30 янв.—4 фер. 17 г.

4)        Постановление Адм. Совма Вр. Сиб. Пр-ва. № 10 от 26 октября 1918 г. ст, 146.

 

Вр. Сиб. Правительством .

Вр. Российск. Правительств.

Краткосрочных обязательств К-ва

Казначейских знаков

Облигаций займа 1917 г. и купонов

 

300.000.000 12.200.000.000

250.000.000 400 000 000

1.740.000 000

 Итого.

12.500.000.000

650.000.000

1.740.000 000

Всего эмиссия за период омской государственности достигла 14.890 милл. рублей.

Фактически знаки указанных образцов, выпущены в обращение:

1.   Вр. Сиб. и Вр. Российским Правительствами за период с 1 октября 1918 г. по 4 января 1920 г.

2.   Иркутским Политическим Центром—за период с 5 января по 25 января 1920 года.

3.   После передачи власти Политическим Центром— Иркутскому Военно-Рев. Комитету — последним с 25 января по 17 февраля 1920 г.

Всего было выпущено в обращение:

 

 

До 5-го января 1920 г.

С 5-го по 25 января 1920 года

С 25 января по 17 февр. 1920 г.

ВСЕГО

1. а) 5 °/о краткосрочн. обязат. Госуд. К-ва Сибири, б) 5° ократкоср. обязат. Гос. Казначейства.

 

 

 

 

обязат. Гос. К-ва

12.731.095.625»)

375.000.000

675.850.000

13 781.945.625

2. Казначейск. зиаковъ ....

638.707.553

7.652.110

3.151.525

649.511.188

3. Билетов облигации 1917 г. 1, 2, 3 разрядов

1.009.999.800

138.0

00.000

1.147.999.800

4. Купонов к ним

454.499910

621.000.000

1.075.499.910

ИТОГО

14.834.302.888

1.820.653.6352)

16.654 956.523

 

1)         В эту сумму не входят, выпущенные в обращение, в период эвакуации из Омска, в Ново-Николаевске и в Томске, краткосрочные обязательства, заготовленные, но еще не занумерованные Екатеринб. экспедицией до момента ее эвакуации. По частным сведениям, «тот выпуск не превысил 1-го миллиарда рублей.

2) Не включая краткоср. обязат. и казнач. знаков, напечатанных на сетчатой бумаге в 1920 г., во Владивостоке. Речь о них будет особо.

 

Итак, за период омской государственности фактическая эмиссия достигла почти пять миллиардов рублей, помимо коих еще более 1 миллиарда руб., знаками таких же образцов «по инерции», автоматически продолжали наводнять денежный рынок еще в течении полуторых месяцев после падения пр-ва адм. Колчака.

Но этой суммой также не ограничивалось количество обращавшихся на рынке «сибирских». В оборот проникало еще неизвестное, но не малое количество фальшивых обязательств Казначейства, по сведениям, массами—на десятки и сотни миллионов заготовлявшихся на Востоке.

Не имея возможности улучшить качество выпускаемых обязательств, Государственный Банк, в соответствии с указаниями Министерства Финансов вынужден был «снисходительно относиться к поступившим в кассы сомнительным обязательствам, если они не далеко отступали по исполнению от настоящих и не вызывали прямой уверенности в подделках».1)

Фальшивые обязательства не давали возможности самому государству точно определить сумму обращавшихся знаков, в этом с полной откровенностью признавался и сам глава Ведомства Финансов.

«Сумма действительно обращавшиеся в населении казначейских обязательств значительно больше (стоящей на балансе) в виду огромного количества фальшивых обязательств, для изготовления коих, вследствие чрезвычайной легкости подделки, беспрерывно появляются в Сибири и за границей особые фабрики»—отмечал в своей докладной записке, от 31-го октября 1919 г. Верховному Правителю— Управл. Мин. Финансов— Л. Фон-Гойер.

«Единственным выходом из создавшегося положения — читаем  мы в этой записке — Управл. Мин. Финансов считает изъятие этих, уже скомпрометированных знаков из народного обращения с заменою их другими, технически совершенными, которые могли бы приобрести доверие на внутреннем и внешнем рынках.

Вполне естественно,— писал Минфин,— что такое огромное количество бумажных денежных знаков вызвало повсеместное крайнее обесценение русского рубля, принявшее за последнее время катастрофический характер, в особенности на Дальнем Востоке и Сибири».

Пр-во широко использовало право эмиссии и залило всю Сибирь и Дальний Восток потоком бумажных денег. Это влекло за собой совершенное обесценение денег. Сибирский рубль

1. Цитируем из докладной записки руководителей Центрального Управления Государственного Банка.

 

раздуваясь и умножаясь,— как писал один из экономистов-обозревателей,— погубил сам себя и подошел к той грани, за которой начинается нулификация.1)

Прогрессивно возраставшая эмиссия не успевала угнаться за спросом рынка на денежные знаки, так как покупательная способность их отставала от роста цен на товаро-продукты и валюту.

Повторялось явление, констатированное многими из исследователей судьбы ассигнатов Французской Революции.

Каждая новая эмиссия — отмечал один из таковых исследователей — создавала стремление продавца предвосхитить темп грядущего обесценения денежной единицы путем автоматического перечисления товарных цен до того, как для очередного повышения их явится опора в расширении денежного спроса на товары. В результате товарные цены вместо того, чтобы отставать, начинают обгонять бумажные эмиссии.

Посколько рост товарных цен перегоняет рост денежной массы, последняя оказывается недостаточной для оплаты данного уровня цен. При этих условиях товарный оборот выискивает и поглощает всяческие денежные суррогаты, которые могут быть использованы "в качестве циркуляторных средств, в частности, весьма благосклонно относится к фальшивым экземплярам бумажных денег, которые против воли законодателя легализируются общественным сознанием.2)

1) См. «Известия Центросоюза» № 4-5 за 1920 г. ст. «Фин.-эконом. наблюден, за 1919 год».

2) См, С. Фалькнер «Бумажные деньги Французск. Революции стр. 227. Москва 1919 т.

 

Действие инфляции, по выражению одного французского экономиста, можно уподобить действию на человеческую жизнь известных ядов. Первоначально они вызывают некоторое искусственное возбуждение, но чем больше их принимают, тем более они разрушают организм, в конце концов дальнейшее их употребление неминуемо кончается катастрофой.

При инфляции валютность национальных денег осуждена на постоянное понижение, в виду фатально продолжающегося выпуска в обращение безвалютных банкнотов. Не подлежит никакому сомнению, что катастрофа неминуема.1)

Судьба сибирских обязательств одинакова на всем протяжении имевшей место циркуляции их. Это, тем более, любопытно, что пути, пройденные этими обязательствами, весьма различны: на территории от Урала до Байкала судьба их проста — постановлением советской власти они в феврале 1920 года были аннулированы, без какой-либо компенсации держателей. Сложнее обстояло дело на территории на Восток от Байкала, — здесь они подверглись различным манипуляциям и некоторое время царили еще на денежном рынке.

Попытаемся возможно подробнее осветить судьбу этих обязательств на Д. Востоке, так как с нею тесно переплетаются все последующие мероприятия и эмиссии Дальнего Востока, а также и наблюдавшиеся успехи неизжитого еще и по сейчас внедрения иностранной валюты"?

Судьба золота, «деблокированного» за границу пр-вом адм.  Колчака.

Не маловажным является вопрос и о судьбе сумм российского золотого запаса и др. общегосударственных ценностей, оказавшихся за границей.

В самом деле, наличие этих сумм являлось как бы базой для той или иной денежной реформы окраинных правительств.

Посмотрим же какое было происхождение этих сумм и какова была их судьба.

После многократных и не удачных попыток совершить государственный заем на внешних рынках правительство адмирала Колчака достигло соглашения с японскими и англо-американскими финансовыми группами, за которыми фактически стояли их правительства, об оказании поддержки Омскому правительству.

Но форма этой «поддержки» по существу являлась обычным счетом, обеспечивающимся вывезенным за границу общероссийским золотым запасом из числа, хранящихся в Омске, эвакуированных из Казани, государственных запасов.

1) См. Н. Н. Зворыкин— «Крушение золото-валютной монетной системы» стр. 68. Берлин. 1922 г.

 

Условия займа были таковы, что не оставляли сомнений в полном переходе собственности на золото к иностранцам, ибо на возврат его (оплатив долг) не было и не могло быть никаких ресурсов,

В октябре 1919 года, накануне своего падения, Омским правительством заключены были следующие займы: V   1) 50.000.000 иен у Иокагама Спеши Банка и у Чосен Банка. В Японию, в Осака, в депозит этих банков было отправлено золота на 80 535.434 ибн (преимущественно русской золотой монеты). В счет обусловленного займа получено было валюты 29.500.000 иен.

2) 7.500.000 фунтов стерлингов у англо-американского синдиката (Киддер-Пободи — в Нью-Йорке, Бр. Беринг- в Лондоне и др.).

 В Гонконг,—в Гонконг-Шанхайский Банк депонировано было золото (преимущественно в разной иностранной монете и в слитках) на сумму—8.621.171 фунтов стерлингов, т. е. по паритету 9,4.575 на сумму свыше 81,5 милл. рублей золотом. Часть этого займа была использована, а часть зачислена была на счета представителей Правительства за границей.

В последние дни своего существования Омское Правительство, опасаясь возможного перехода этих ценностей к революционной власти, сделало распоряжение за границу о перечислении всех сумм на личные счета финансовых агентов.

Распоряжение это немедленно было приведено в исполнение и, последовавшие после падения правительства Колчака, протесты пр-ва Политического Центра (Январь 1920 г.) результата не дали.

Самим агентам также дано было распоряжение произвести сторнирование по этому перечислению. Но распоряжение осталось без исполнения.

Вследствие этого на личных счетах финансовых агентов оставалось к моменту падения Омского Пр-ва и, в лучшем случае, остается до сего времени:—

В Токио— у К. К. Миллер: 6.940 т. иен; 170 т. амер. долларов; 25 тыс. фунд. стерлинг..; 424 т. фр. франка; 450 т. мекс. долл.

В Лондоне— у К. Е. Замен—517 т. фунт, стерл.; у профессора Бернацкого — 607 тыс. ф. стерл. В Нью-Йорке— у С. А. Угет—27.227 тыс. амер. долл. В Париже—у Рафаловича—21.439 тысяч франков, у А-ва «Ун и он» 256 т. фран.

В Шанхае—у б. консула Гроссе—40 тыс. фунтов стерлингов.

 

Кроме того, во Владивостокской Кред. Канцелярии числилось за Банками:

Бр. Беринг—2.000.000 ф. стерл.; Ландманс Банком—9 м. дат. крон; Русско-Азиатским—113000 иен, 8000 ам. долл. 4,000 фунт, стерл.; Индо-Китайским — 15.680.000 ф. франков.

Общая сумма всех этих остатков достигла почти 100 мил. зол. рублей, но ими не ограничивались переброшенные за границу российские ценности.

Таковыми Омск снабдил и Лондонский «Русский Комитет по освобождению», и Нью-Йоркское «Русское Информационное Бюро» и др. аналогичные организации.

К моменту падения власти адм. Колчака в распоряжении Омского Пр-ва оставалось: у ген. Юденича — свыше 8.053 тыс. франков; у военного агента в Японии — ген. Подтягина — свыше 6.275 тыс. иен; последняя сумма была выдана ему на военные заготовки еще в 1919 г., но оставалась неиспользованной.

Пр-вом Д. Востока— Прим. Зем. Управой в 1920 г. была сделана попытка непосредственно и через посредство японского пр-ва получить эту сумму, но попытка успеха не имела.

Столь же безуспешной была и другая попытка— получить от Чосен и Иокогама Спеши Банков причитавшуюся с них сумму но реализации золота, депонированного в Японию Омским Пр-вом в обеспечение своего там займа.

Не имея возможности оплачивать проценты по этому займу, Ос. Канц. по Кред. Части в мае 20 г. вынуждена была согласиться на реализацию золота по ценам, обусловленным договором. Разница в пользу Кред. Канц. превышала 818 тыс. иен.

Представления о необходимости вручить русской власти как эту, так и др. перечисленные выше суммы делались неоднократно, но правительствами иностранных государств не только не было оказано в этом содействия, но не были даже приняты меры к охране всех этих сумм.

Судьба их остается неизвестной и внушает опасения.

Некоторые из указанных сумм много раз были обещаны к выдаче Владивостокской Особ. Канц. по Кред. Части. Много раз в предположении получения, строилась различные финансовые проекты по укреплению в крае русской ден. единицы, но каждый раз все предположения и проекты разбивались новым отказом в выдаче, оставшихся без хозяина, ценностей б, власти.

Долги за союзным командованием.

Как видим, находившиеся за границей   суммы оставались вне пределов влияния местных властей и не могли быть использованы ими на укрепление своих финансов.

Правительства иностранных государств, отказавшись содействовать предоставлением, застрявших на их территории российских средств, не спешили и с оплатой расходов, явившихся последствием предпринятой ими военной интервенции.

Пребывание союзнических экспедиционных сил являлось не только само по себе злом, нарушающим правильную хозяйственную жизнь края, но и вызывало расходование сумм за счет сметных ассигнований или недополучек разных ведомств.

Особенно обременительно было пребывание и передвижение экспедиционных войск для русских железных дорог. Доходная эксплуатационная смета была чрезвычайно незначительна, эксплуатационные же расходы при повысившемся темпе работы оставались прежними, если исчислять их золотым рублем и многократно возросли, если считать рублем номинальным — кредитными билетами.

Главной расходной статьей оставалось содержание личного железнодорожного персонала. Значительная часть каждой эмиссии поглощалась именно железнодорожными служащими и рабочими.

 При этих условиях безвозмездное пользование иностранным командованием русской железно-дорожной линией — являлось обстоятельством, вызывавшим новое деньго творчество, новую эмиссию, т. е.— по существу— новое понижение стоимости русских кредитных билетов.

Фактически, уже с 1918 года каждое из русских правительств, допустившее на свою территорию иностранные войска, брало на себя непроизводительные расходы, в том числе no-содержанию железно-дорожных перевозок.

Особенно тяжелыми были непосильные расходы для Уссурийской железной дороги, являвшейся тяжелым бременем для бюджета Приморья.

Затрата на перевозки союзных командований, при почти полном прекращении коммерческих перевозок, требовали от государства многомиллионных доплат в покрытие дефицитности.

Владивостокский Фин.-Экономический Совет еще 22-го апреля предложил русскому представителю в Бюро Меж. Союзного Совета представить счета по указанным перевозкам.

Но, приходится отметить, что лишь в конце 1920 года с большими трудностями и то не непосредственно Упр. Жел. Дороги, а поставщикам угля, под угрозой прекращения движения удалось добиться взноса 400 тысяч золотых рублей из общей миллионной задолженности японского командования.

Мы считаем не безынтересным привести имеющие непосредственное отношение к вопросу бюджета Приморья, а следовательно и его финансовой системы следующие данные:

 

Сведения

о задолженности союзных командований Управлению Уссурийской железной дороги на 1-ое сентября 1921 года.

(в зол. рублях).

Командование:

Чехо-Словацкое  . ................................    . . 891.847.14

Японское......................................................... 482.119.52

Американское................................................. 94.014.16

Китайское . . . ................................................ 64.145.56

Румынское...................................................... 29.136.86

Французское................................................... 26.384.80

Польское......................................................... 22.810.90

Английское..................................................... 18.958.02

Сербское...................................................    .  9.623.66

Латышское.....................................................   4.268.16

Итальянское...................................................   1.544.26

Итого  1.644.852.56. v

   сумма равная месячному бюджету Приморья и, в случае своевременного взноса, имевшая внести известное улучшение в денежный оборот.

Японское командование, помимо задолженности Уссурийской железной дороге после эвакуации японских войск с Амура, оставалось должным Амурской железной дороге, согласно ее о том справки от 14-го февраля 1921 года, 2.910.697 рублей золотом и 70.164.605 рублей без указания какими именно рублями.

Сальдо задолженности иностранных командований Читинской железной дороге с декабря 1919 г. по август 1920 г. (эвакуация японовойск из Читы) выражалась в сумме—4.518.605 зол. рубля, не считая задолженности Забайкальской железной дороге за весь период с 1918 года.

% Если принять во внимание задолженность союзных командований Китайской Восточной железной дороге, с финансовым положением которой в прямой зависимости находилось денежное обращение в Полосе Отчуждения,— диктовавшее курс русскому кредитному рублю, то выводы будут еще более разительными.

По сведениям на 1-ое октября 1921 года Японское командование было должно К. В. ж. д. — 600.000 зол. рублей.

Британское................................ — 42.000  >    »

Наконец, по тем же сведениям задолженность остальных командований на 1-ое сентября 1920 год., т. е. за период русской эксплуатации и влияния на К. В. ж. д., составляла:

 

Чехо-Словацкого командования. 6.944.787,02     зол. рублей

Французского                      >                903.221,48  »       »

Польского                           »                188.887.86  »

Румынского                        »                177.848,08  »       >

Американского                    »                132.353 —  »       »

Сербского                           э                  40.905,16  >       »

Латышского                      >                 26.984,94  »       »

Итальянского                    »               * 20.220,26  »        *

Итого   8.435.207,80  »

я*

Задолжали союзные командования К. В. ж. д. за перевозки, связанные, главным образом, с их экспедицией в Западную Сибирь.

По сведениям Французской миссии долги эти еще значительнее: так, на то же 1-ое сентября французская миссия считает должными находящихся под французским покровительством:

Польское командование в    сумме — 320.800,00 зол. рублей

Румынское    »    »                         »  —221.064,42  »   >

Сербское     > .  .  »                          . >  — 79.498,26  >   »

Латышское   >    >                           »  — 83.572,98  »   »

т. е. еще на 220.309,62 руб. больше.

К этой сумме связанных с военной интервенцией в России непроизводительных расходов можно добавить еще 220 тыс. рублей зол. задолженности Кит. Вост. жел. дор. Китайского командования на 1-ое сентября 1920 г. за перевозку китайских войск, находившихся, в связи с интервенцией, в Приморской области.

Остальную часть задолженности Китайского командования на это число — 6.780.000 зол. рублей мы не считаем хотя и она ухудшала финансовое положение К. В. ж. д.

Таким образом, можно сделать вывод, что около 20 миллионов золотых рублей, составлявшие задолженность иностранного союзного командования, не были внесены. Это, несомненно", Сказалось на денежном обращении Дальнего Востока, усугубляя и без того тяжелое, понижающее стоимость кредитного рубля,— финансовое положение.

Необходимо подчеркнуть, что мы говорим о задолженности по перевозкам только жел. дор. Д. Востока, не затрагивая многочисленных долгов, накопившихся по перевозкам Сибирск. жел. дор.

Помимо задолженности железным дорогам союзные командования остались должны русскому правительству значительные суммы за выпущенные льготным порядком из таможни грузы;,- которые несомненна поступали не только воинским частям экспедиционных корпусов, но и иностранным торговцам, лишая русское правительство сметных поступлений.

По справке Владивостокской ;таможни о суммах таможенных и акцизных сборов за выпущенные льготным порядком грузы видно, что причиталось зол. рублей:

 

 

С Великобр Военн. команд.

итанского Кр. Креста

С Кана Военн. команд.

цского Кр. Креста

За 1918 г. За 1919 г. За 1920 г.

3.603.624.05 3.917.639.24 20.533 72

36.243.50 343.810.51

i

11.137.70 301.024.47

262.880.35 2.017.21

Итого з. р.

7.541.79701

380.054.01

312.162.17

269.897.56

Всего же, лишь с этих командований и «Красных Крестов» причиталося получить 8.498.910.75 зол. рублей, не считая весьма значительных, на сумму в несколько миллионов золотых рублей, долгов японского и других командований.1)

Общая же сумма долга по жел. дор. перевозкам и таможенным и др. сборам превысила сорок миллионов золотых py&s

Все эти цифры еще более подтверждают сделанные нами выводы о нарушении бюджета русских правительственных учреждений.

По утверждению прессы, характерным для японской интервенции являлось то, что японцами всюду, где это было возможно, уничтожались таможенные учреждения. Одна из иностранных газет — «Джапан__Кромкль» в своей сводке убытков, причиненных японской оккупацией Дальнему Востоку, приходит к следующим выводам:

«Стоимость рыбной промышленности Приморской области, Сахалина и Камчатки в 1919 г. определялась в 43 милл иен и 55 % ее была русской.* В течении 1920 г. вслед за оккупацией края японцами и внесенной оторванностью одних частей области от других, русские должны были прекратить рыболовство, что повело к убыткам, достигшим в течении 1920 — 1923 г. г.—68.550 тыс. зол. рублей ежегодно. К этому нужно

*) См. материалы, врученные при письме Упр. Фян. Экоя. Ведомством от 26-го октября 1921 года за № 7553 Управляющему Иностранными Делами Приамурского (Меркуловского) Правительства при его отъезде в Вашингтон; к моменту открытия международной конференции там.

добавить убытки, понесенные охотничьими промыслами до 5.500 тыс. рублей ежегодно и убытки лесного промысла — до 2.400 тыс. руб. в год».

Добавляя сюда стоимость причиненных интервенцией, разрушений и таможенных недоборов, газета склонна исчислить сумму убытков, причиненных за 1919—1922 г.г. русскому Дальнему Востоку в 239 милл. зол. рублей.

Хотя приведенная цифра и является чрезмерной, но все же факт остается фактом: интервенция обошлась русскому Дальнему Востоку слишком дорого и повлекла за собой полное истощение его денежных ресурсов, нарушив общий хозяйственный уклад.

Перемещение центра хоз. интересов -  

Приведенные нами справки имеют целью,  указать те общие для всех областей обстоятельства, которые одинаково неблагоприятно влияли на каждую из областей в отдельности.

Необходимо отметить еще одно явление общего значения — перемещение центра хозяйственных интересов с запада на восток.

Это явление, наблюдавшееся с конца 1918-го года, начало испытывать колебания лишь к концу 1923 года, когда под влиянием естественного центростремительного процесса, а также побуждающих мероприятий власти, начал замечаться обратный процесс — равнения на запад.

Настоящая работа охватывает территорию от оз. Байкала на Восток.

Мы нарочно не включили описание событий денежного рынка к западу от Байкала, считая, что это нарушило бы целостность картины в отношении Забайкалья и Дальнего Востока, переживших одни и те же события и объединенных в одной и той же системе хозяйственного бытия.  Постепенное ознакомление с жизнью каждой из составных частей указанной территории дает нам возможность охватить всю картину полностью.

Наше описание мы подразделяем не только горизонтально — в отношении территорий, но и вертикально — в соответствии с периодами политических смен, пережитых частями этой территории.

Материалы этой книги, охватывают Приморскую, Сахалинскую, Камчатскую, Приамурскую, Амурскую, Забайкальскую и Прибайкальскую области и район северной Маньчжурии—полосу отчуждения Кит. Вост. жел. дор.

По мере объединения отдельных из указанных областей,— главы книги получают наименование по признаку государственного единства. Вместо былых Забайкальской и Прибайкальской, Амурской и Приамурской областей — приходится иметь дело с новым объектом — Дальне-Восточной Республикой.

В следующий период границы охватывают почти всю территорию прежнего Дальнего Востока и в соответствии с этим появляется новый объект нашего исследования—«Д. В. О.» — Дальневосточная область в границах прежних, ранее перечисленных нами областей-губерний.

С Востока на Запад — от Приморья к Чите — таков путь отступления русской валюты в первую половину описываемой эпохи. Эту эпоху мы могли бы назвать от рубля к иене и даяну.

С Запада на Восток — таков, в соответствии с тенденциями денежного рынка, путь второй половины эпохи. Этот путь характерен поворотным моментом—от иены и даяна к рублю.

  Глава 2

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России