на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Н.В.Ивочкина Возникновение бумажно – денежного обращения в КИТАЕ Эпохи Тан и Сун. Москва «НАУКА», Главная редакция восточной литературы 1990.

  Глава 3 БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ ДИНАСТИИ СУН (960—1279)

 

Становление бумажно-денежного обращения в период Северной Сун (960—1127)

Частные сычуаньские цзяоцзы

Частные сычуаньские цзяоцзы были непосредственными предшественниками первых бумажных денег в Китае. Они появились в результате особого стечения обстоятельств в денежном хозяйстве Сычуани как реакции на обращение железных денег. Последние в Сычуани впервые были выпущены в 962 г., незадолго до установления сунской власти: по весу и размеру железные монеты повторяли танские и приравнивались по стоимости к 0,1 медного цяня.

Сычуань по своему географическому положению представляет собой совершенно иной по сравнению с равнинным Китаем мир. Своеобразный гористый ландшафт, бурные речные потоки и отдаленность от политических центров империи обеспечивали ей полную независимость. Еще в древности, в период Троецарствия (220—280 гг.), здесь сформировались самостоятельные государства с особыми экономическими условиями. По отношению к равнинному Китаю Сычуань отличалась тенденцией к противостоянию и четко выраженным сепаратизмом. В эпоху У Дай на территории Сычуани существовало сильное государство Шу, которое было присоединено к Сун уже после провозглашения династии — в 965 г., причем ситуация в Сычуани всегда была чревата попытками отделиться от центрального правительства. Все эти обстоятельства составляли фон, на котором возникла особая политика сунского правительства по отношению к этой провинции.

Внешнеполитическое положение (взаимоотношения.

58

 

Китая с северными народами — киданями, тангутами, чжурчжэнями и монголами) вызвало пристальное внимание к Сычуани как пограничной области. Перевес сил постоянно находился на стороне государств Ляо, Си Ся, а впоследствии — Цзинь и Юань. Положение Сунской империи было, как правило, оборонительным. Общая тенденция со стороны Сун состояла в политике непрерывных уступок и выплаты колоссальных контрибуций. Осознавая слабость своей армии и неспособность к сопротивлению северянам, Сун старалась избегать открытых столкновений и увеличением дани гасить жпышки агрессии. Но поскольку претензии северных государств непрерывно возрастали, а экономические ресурсы Китая истощались, то без военных конфликтов обойтись было невозможно. Трезво оценивая свои силы, гунское правительство готово было на отказ от части своей территории. В качестве возможной жертвы предназначены были отдаленные провинции — Шэньси и Сы-чуань [141, с. 208].

Центральное правительство тщательно следило за ниутренним положением в Сычуани и старалось не упускать из своих рук власть над этим районом. Народное восстание Ли Шуня в Сычуани (993—994 гг.) только подтвердило опасения властей. Восстание было подавлено, а меры предосторожности по отношению к этой области усилились. Основой политики, проводимой в Сычуани, было последовательное экономическое давление. После разгрома восстания центральные власти распорядились вывезти из Чэнду, столицы Сычуани, все ценности. Для сычуаньского же внутреннего рынка увеличивали отливку железных монет, на них с большой выгодой обменивали у населения медные цяни, золотые и серебряные слитки, караванами транспортировавшиеся на восток.

Сунское правительство поощрительно относилось к сохранению в Сычуани железного обращения. Подобный подход по отношению к отдаленной провинции, пограничной с враждебным Сунам тангутским государством Си Ся, был выгоден для центра. Во-первых, в случае захвата Сычуани тангутами государство не лишалось своей основной валюты — медных цяней; во-вторых, отсутствие цяней на территории пограничных районов осложняло вывоз их за границу; в-третьих, вывезенные из Сычуани медные деньги пополняли центральные казначейства, смягчая тем самым «монетный голод».

59

 

B 965 г., когда Сычуань перешла под контроль С§ нов, там была сохранена система железных денег, а мерой стоимости по-прежнему оставалась медь (1 железный цянь приравнивался к 0,1 медного). В следующем году: стоимость одного железного цяня была декретом поднята до 0,2 медного. Эта оценка железной монеты более соответствовала рыночной норме обмена (0,2—1 0,25 медного цяня за железный цянь).

Однако в дальнейшем эта норма неоднократно чисто волюнтаристски менялась, и наладить в Сычуани стабильное соотношение меди и железа было чрезвычайно трудно. Это составляло одну из важнейших проблем сунской финансовой системы [132, с. 247]. Не были выработаны критерии для установления их взаимного соотношения. Вводимая в декретном порядке номинальная стоимость железных денег не соответствовала их действительной стоимости [194].

При попытках урегулировать сычуаньское обращение металлических денег администрация столкнулась со многими сложностями. С одной стороны, традиция употреблять медь в качестве монетного материала, видимо, сказывалась на товарно-денежных отношениях и вынуждала власти искать для железных денег номинал, приближающийся к их действительной стоимости. С другой стороны, железо — материал, еще менее экономически портативный, чем медь, и стремление использовать его действительную стоимость приводило к созданию еще более тяжелого и неудобного для хождения денежного средства.

Сложности регламентации стоимости монет были использованы как предлог для запрета в 971 г, обращения в Сычуани медной монеты. Но не менее трудным оказалось и поддержание контроля над обращением железной монеты. Она по-прежнему нуждалась в выражении ее стоимости через медный цянь. Был принят план — ежегодно в течение 10 лет поднимать номинальную стоимость железной монеты на 0,1 цяня, чтобы к концу срока номинальная стоимость монет из разных металлов сравнялась. Но от этой идеи пришлось отказаться через два года, когда на рынке сложилась повышенная оценка бронзовых денег по сравнению с железными (лаж).

В 991 г. серия указов, призванных «командными методами» решить проблему, была продолжена. Велено было отливать 10-кратные железные монеты. Однако,

60

 

 в ходе локального эксперимента выяснилось, что их весьма неудобно использовать (вследствие, большого веса), от данного проекта отказались.

Тем временем на рынке железные деньги ценились и 0,16—0,26 медного цяня в зависимости от местности. Тогда, в 1005 г., решили отливать крупную железную монету (весом 15,22 г) стоимостью в 1 цянь. В ней, например, номинальная стоимость должна была практически сравняться с действительной стоимостью. Однако обращение этих новых монет было затруднено ввиду их несоответствия мелким железным монеткам в 0,1 цяня, уже находившимся в обращении.

В результате в 1014 г. монетным дворам было приказано отливать ежегодно 210 тыс. связок новых крупных железных монет весом 7,53 грамма и стоимостью и 10 цяней. К 1021 г. новые монеты были переоценены в 1 цянь. С этого момента крупная железная монета стала твердо установленной денежной единицей в Сы-чуани. Поскольку в ней действительная стоимость составляла только около 36,3 % номинальной, цены в Сычуани поднялись в 2,75 раза по сравнению с другими районами Китая, но зато стали стабильными. Варьировались они в дальнейшем лишь в зависимости от относительной стоимости меди и железа. Мелкие железные монеты были еще раз переоценены и приравнены к 0,5 цяня, что привело их в соответствие с крупными железными монетами. Эта система, установленная в Сы-чуани в 20-е годы XI в., сохранялась до его конца (см. 1194, с. 185—186]).

Стремление выразить стоимость железных денег и меди поставило сунскую финансовую систему перед неразрешимой проблемой (см. [132, с. 247]). Не были выработаны критерии для установления взаимного соотношения меди и железа, чему мешал привычный взгляд на любую металлическую монету как носителя действительной стоимости. А вводимая в декретном порядке номинальная стоимость железных денег не соответствовала их действительной стоимости [194].

Использование железных денег отчасти аналогично употреблению связок медных монет: оба металла недрагоценные, оба отличаются низкой экономической портативностью. Однако эти качества сказываются при обращении железных денег более резко. Сычуаньская система железных денег выглядит пародией на монетное хозяйство с медью в качестве денежного материала,

61

 

демонстрируя возможность доведения его негативных сторон до абсурда. Сами современники весьма живописно рисовали сложности обращения железных монет: хозяйка должна была отнести в торговые ряды полтора фунта железа, чтобы оплатить фунт соли; желающий получить один лян серебра отдавал около 46 кг железа и т. д. (см. [194, с. 187—188]). «В пределах Сычуани,— говорится в источнике,— используются железные деньги. 10 малых связок весят 65 цзиней, соответственно большая связка весит около 12 цзиней. Ими пользуются при купле-продаже, но, когда дело доходит до суммы в три-пять связок, их просто очень трудно удержать в руках» [126, с. 232]. И неудивительно, ведь их вес превышал 20 кг.

В результате использование связки железных монет без дополнительных средств обращения, которые играли бы роль посредника, стало просто невозможным. Как сообщается в «Истории [династии] Сун», «население в Шу (Сычуани.— Н. И.) было озабочено тем, что железные деньги по весу были очень тяжелые, неудобно было вести обмен и торговлю. Установился обычай, по которому их заменяли закладной (чжици); одинаково было, что цзяоцзы, что связка» [133, цз. 181, с. 1а]. Описанная здесь картина совершенно идентична сложившейся при обращении железных денег в Чу при Ма Ине, с той только разницей, что в «Истории [династии] Сун» эпизод дается применительно к системе обращения цзяоцзы.

Цзяоцзы, как уже отмечалось выше, были первоначально, как и многие бумажные ценности, только кредитными деньгами. Они представляли собой частные бумажные ценности, которые выдавали лавки гуйфаны взамен сданных им на хранение материальных ценностей в г. Ичжоу (область Чэнду). Более правильное их название — сяньцянь цзяоцзы, т. е. «обмениваемые на наличные деньги». Как предполагает К. Хино, указанное название возникло благодаря тому, что гуйфаны обязаны были выплатить держателю сяньцянь цзяоцзы обозначенную на нем сумму наличными деньгами, что и сделало возможным включение их в обращение [141,] с. 191]. Но данное назначение отошло на второй план, когда целью помещения денежных сумм в гуйфаны стало не только и не столько сохранение ценностей, сколько получение цзяоцзы для использования их в обращении.

62

 

Случаи размена цзяоцзы на металлические деньги стали редкими, и тогда в руках выпускавших их образовались свободные денежные средства, которые можно было вкладывать в дело. Стало ясно, что выпуск цзяоцзы представляет собой очень выгодное занятие.

Число гуйфанов начало лавинообразно расти не только в Ичжоу, но и в других местах области Чэнду. Между ними возникла конкурентная борьба за вкладчиков. Выделилась группа наиболее могущественных предпринимателей, которые подчинили себе деятельность всех контор, выпускающих цзяоцзы. Все источники называют 16 влиятельных домов (см. [133, цз. 181,  Та; 123, цз. 11, с. 1а]), только Ли Ю говорит о том, что «их было более 10» [126, цз. 15, с. 232]).

Несомненно, что это были частные заведения, но очевидно также и то, что они пользовались поддержкой властей. Признание и защита администрации были им необходимы как гарантия свободы деятельности и для охранения главенствующего положения в своей сфере. Это следует из тех обязательств, которые они брали на себя перед государством.

«Началось с того, что в Ичжоу энергичные предприниматели из народа числом более 100 тыс. дворов (риторическая фигура, как отмечает комментарий.— Н. И.) под коллективную гарантию стали выпускать цзяоцзы. Каждый год [они] предоставляли казне [средства] на расходы по обеспечению людей, измеряющих и хранящих [то, что поставляется] летом и осенью в амбары. Что до расходов на сооружение плотин [для защиты] посадок риса и жужуба, то [число] работников и [количество] инвентаря соразмеряются. Эти энергичные [дельцы], выбрав время, съехались, чтобы договориться о совместном выпуске единообразных бумажных знаков. В [их] легенду включаются [изображения] построек, деревьев, людей, [отдельных] предметов. Проставляются подписи хозяев лавки или двора, на каждый лист красными чернилами тщательно, жирно наносится название лавки, и это считается личной печатью. Затем вписывают номинал, который не ограничивается. Получают от населения наличные деньги и взамен дают цзяоцзы, обращающиеся в близлежащих районах. Общее число их достигало 10100 связок. [Цзяоцзы] активно используют в торговом обмене. Когда предъявляют цзяоцзы и требуют разменять на наличные деньги, за размен каждой связки взимают 30 вэней. Каждый

63

 

год, когда собирают сезонные урожаи зерновых и шелковых коконов, цзяоцзы печатают в двойном количестве. Оборотистые дельцы на железные деньги скупают дома, постройки, сады, поля, драгоценности, разные товары. Стали появляться фальшивомонетчики. Начались многочисленные тяжбы» [126, цз. 15, с. 232].

В приведенном отрывке содержатся самые обстоятельные данные о начальном периоде обращения цзяоцзы. Гуйфаны выдавали вкладчикам цзяоцзы, и постепенно и хозяева лавок, и вкладчики стали видеть в этом их главную задачу. В результате изменилось название лавок. Они стали называться цзяоцзы пу и цзяоцзы ху — «лавки цзяоцзы» и «дворы цзяоцзы».

Высокий уровень китайской государственности давал гарантии, необходимые для функционирования в обществе кредитных учреждений. Однако государство стремилось извлечь всю возможную выгоду из этой поддержки и фактически переложило на Объединение гуй-фанов часть расходов по ежегодному сбору натуральных налогов, на оплату труда их весовщиков и хранителей. Каждое лето и осень в амбары поступал земельный налог, собираемый натурой, который необходимо было замерить, взвесить, принять и должным образом хранить. Известно [29; 54], какое сложное это было хозяйство — сохранение зерна и продовольствия, собираемых в качестве налогов, и в каком плачевном состоянии оно обычно находилось. Администрация провинции, видимо, серьезно была заинтересована в том, чтобы передать финансирование этой стороны своей деятельности платежеспособному партнеру.

Кроме того, объединение, выпускавшее цзяоцзы, брало на себя расходы по сооружению плотин для защиты посадок риса и жужуба, причем, вероятно, обязано было оплатить не только рабочую силу, но и стоимость необходимого для работ инвентаря.

Денежными взносами, по-видимому, исчерпывались обязанности объединения перед государством, так как никакого специального налога оно не платило. Местная администрация только к концу периода Да-чжун-сянь-фу (1008—1017 гг.) обратилась к правительству с просьбой; обложить его налогом [123, цз. 101, с. Па].

За финансирование указанных мероприятий объединение «16 торговых домов» получило монопольное право на выпуск цзяоцзы в Ичжоу и ближайших окрестностях, что дало ему возможность сосредоточить всю

64

 

эмиссию цзяоцзы в своих руках и установить контроль над их обращением. Ичжоу в экономическом и политическом отношении был центром Сычуани, и это особое право должно было гарантировать «16 могущественным домам» значительные прибыли.

С переходом к выпуску цзяоцзы у гуйфанов изменился метод получения доходов. Ранее они взимали млату за хранение денег и имущества, когда же выдаваемые ими бумажные ценности начали обращаться, гуйфаны отказались от этой практики и стали взимать комиссионные, если держатель цзяоцзы требовал размена бумаги на наличные деньги. Можно предположить, что размер подобного комиссионного сбора сперва и разных лавках был неодинаков, но объединение его унифицировало, приравняв к 30 вэням за одну связку. Такая величина комиссионного сбора — «деньги за тушь» (нмо цянь) — оказалась разумной, устраивавшей и эмитента и клиента. Позже данная практика полностью была заимствована государством при формировании системы государственных цзяоцзы.

Стихийно возникшее обращение цзяоцзы было совершенно новым явлением в практике денежного хозяйства. И чем быстрее и прочнее оно входило в повседневную реальность, тем настоятельнее нуждалось в упорядочении выпуска и контроле за стремительно расширяющейся циркуляцией цзяоцзы. Источник отразил эту заинтересованность со стороны объединения: «[дельцы], выбрав время, съехались, чтобы договориться о совместном выпуске единообразных бумажных знаков» [126, п.). 15, с. 232]. Однако не сообщается, когда произошел первый организационный съезд учредителей объединения и когда они получили от государства монополию на эмиссию цзяоцзы. К. Хино предполагает, что это случилось в первый год правления Чжэнь-цзуна (998—1023) |141, с. 193]. По крайней мере указанное событие должно было произойти до 1011 г., когда уже установился срок обращения цзяоцзы [128, с. 97].

Учредители объединения, получая право монопольного выпуска цзяоцзы, одновременно брали на себя ответственность за их эмиссию. Прежде каждая лавка или двор выдавали клиенту документ собственного образца, размен которого по требованию держателя был гарантией его обращения в качестве платежного средства. Быстрое и широкое распространение цзяоцзы в обращении вызвало изготовление фальшивок. Владе-

65

 

лец фальшивого экземпляра, отдавший за него какой-то товар, при попытке разменять его на наличные деньги рассматривался как фальшивомонетчик.

Объединение теперь несло коллективную ответственность за свои цзяоцзы, проявлением чего стала унификация внешнего вида листов, официально признанных кредитных денег, эмитируемых уже не в частном порядке, но с ведома и одобрения властей.

Участники объединения ясно сознавали, что строгая регламентация формы платежных документов упрощает их обращение и способствует его расширению.

Номинал цзяоцзы, обозначенный на листе, зависел от суммы денег, сданной клиентом. Эта практика возникла еще до сформирования объединения, когда торговые дома занимались приемом денег и вещей на хранение. Однако по мере того, как их расписки все шире участвовали в обращении, произвольные номиналы создавали определенные неудобства. Одной из задач объединения по урегулированию обращения цзяоцзы было введение твердой системы номиналов, и ее осуществление стало немаловажным шагом на пути совершенствования цзяоцзы как кредитного денежного знака.

Другим значительным достижением объединения стало введение периодического обмена цзяоцзы с 1011 г. Обычно в литературе считается, что подобный шаг имел целью борьбу с фальшивомонетчиками или был вызван чисто технической необходимостью заменять старые, потертые, пришедшие в негодность листы, так как изготовлялись цзяоцзы из мягкой рыхлой бумаги. Однако современные китайские ученые Яо Шоминь и Вэй Юэ-ван, отмечая небезосновательность этих суждений, приводят и другие, где подробно рассматривается история возникновения цзяоцзы. Они ссылаются на цитировавшийся выше отрывок из трактата Ли Ю, где живописно отражены злоупотребления деньгами, сданными на хранение держателями цзяоцзы. Эмитенты приобретали на этот капитал недвижимость (земли, дома), т. е. то, что невозможно было оперативно превратить в наличные деньги для размена цзяоцзы. Подобные эксцессы сеяли панику и вызывали недоверие к практике использования бумажных денежных знаков. Для того чтобы поддержать авторитет цзяоцзы в обращении, с одной стороны, и ограничить произвол в распоряжении деньгами вкладчиков — с другой, самими эмитентами был введен строгий порядок периодического размена цзяо-

66

 

цзы на наличные деньги [160, с. 246]. Это была система контроля за деятельностью торговых домов, аналогичная общей ревизии в современном банковском деле, благодаря которой эмитенты отныне могли точно знать, когда наличность должна быть приготовлена для размена. Таким образом, введение периодичности обращения цзяоцзы преследовало цель придать стабильность всему институту бумажных знаков.

На практике требование размена цзяоцзы на металлические деньги с течением времени становилось все более редким и уступало место обмену старых листов на новые выпуски (причем взимание гунмо цянь сохранялось). Необходимость в обмене стершихся бумаг на новые говорит о быстром развитии обращения цзяоцзы, о том, что они заняли прочное место в товарно-денежном обращении Сычуани. Впоследствии подобный обмен был использован для маскировки падения их курса.

В целом можно констатировать, что в результате унификации типа листа, налаживания единой системы контроля эмиссий, разработки порядка замены эмиссий разных выпусков, установления единого размера эмиссионного дохода (как при размене цзяоцзы на железные деньги, так и при обмене их разных выпусков) была введена совершенно новая практика широкого обращения бумажных ценностей, благодаря чему сфера применения цзяоцзы резко расширилась, а сами они окончательно утвердились как полноправное средство обращения.

Особый вопрос — о размерах эмиссии цзяоцзы. В источниках говорится, что операции достигали объема 10 100 связок (ваньбайгуань ') [126, цз. 15, с. 232]. Но это, разумеется, не более чем условное обозначение вообще большого числа выпускаемых бумаг. Первоначально размеры эмиссии определялись исключительно потребностями контингента частных клиентов, которые сами приносили железные монеты и взамен получали кредитные деньги. Такой порядок исключал возможность предварительного определения (или ограничения) суммы выпуска.

Японские ученые С. Като и К. Хино проанализировали данные общей суммы эмиссии объединения. Однако па этом интересном и сложном вопросе мы остановимся ниже.

Каков бы ни был действительный объем эмиссии первых частных цзяоцзы, это очень внушительная сум-

67

 

ма. В то время в сунской империи годовой размер отливки медных цяней составлял около 10 млн. связок, а в руках частных торговцев Сычуани оказывался капитал, превышающий 1 млн. связок. Эти деньги, понятно, шли в дело: как уже отмечено, члены объединения скупали недвижимость и драгоценности, а также, по-видимому, использовали их для совершения ростовщических операций. Таким образом, в Сычуани появился источник свободного капитала, находившийся в частных руках и способствовавший быстрому росту экономического и социального влияния торгово-ростовщических слоев провинции.

Период, когда выпуском цзяоцзы управляло частное объединение, был очень важным в истории становления бумажно-денежного обращения.

Что же представляли собой цзяоцзы на рассматриваемом этапе развития? Это были частные кредитные деньги. За каждым листом цзяоцзы стояла конкретная сумма железных денег, отданная в руки эмитента. В период, когда цзяоцзы эмитировались разрозненными гуй-фанами, население было заинтересовано главным образом в надежном хранении своего имущества в них. Когда же на смену этим лавкам пришло объединение «16 торговых домов», внимание населения переключилось на цзяоцзы как наиболее удобное средство денежного обращения. Определяя их экономическую сущность, С. Като сравнивал цзяоцзы с «расписками ювелиров»2 в Англии XVII в. и считал вариантом современного срочного векселя на предъявителя [118, с. 2].

Сходство цзяоцзы с векселем можно признать только для периода, когда они выпускались гуйфанами, в которые можно было вкладывать не только деньги, но и любые материальные ценности, что аналогично товарному обеспечению векселя. Однако это сходство с векселем по способу обеспечения цзяоцзы преодолели еще на первом этапе своей истории, уйдя в дальнейшем от товарного обеспечения.

Природа цзяоцзы своеобразна, их нельзя полностью уподобить ни одному из известных в западном мире средств обращения, но в отдельных своих проявлениях они сопоставимы с конкретными чертами различных документов. По характеру своего появления на свет цзяоцзы, эмитированные объединением, аналогичны депозитным сертификатам, так как они представляют собой свидетельство о вложении определенной суммы денег

 

и финансовое учреждение, по которому его владелец имеет право истребовать свой вклад. От векселя они отличаются тем, что за первым стоит товарная сделка — купля с отсрочкой платежа. Но между ними есть и некоторое сходство, ибо вексель тоже может обращаться с передаточными надписями, а для цзяоцзы обращение — основная цель его выпуска.

Таким образом, цзяоцзы периода частной эмиссии являют собой частные кредитные денежные знаки: I) возникшие в целях создания удобных в обращении денежных средств; 2) полностью обеспеченные конкретными суммами железных денег, хранящимися у эмитентов; 3) разменные на внесенные в объединение железные деньги вкладчиков; 4) имеющие обращение и рамках частных товарно-денежных отношений только в пров. Сычуань, т. е. официально не санкционированные казначейством и потому не имеющие принудительной системы обращения; 5) с совпадающей номинальной и реальной стоимостью.

Второй этап истории цзяоцзы — выпуск их объединением «16 торговых домов» — был весьма кратким (чуть более 10 лет), после чего администрация провинции по императорскому указу полностью взяла власть над ними и свои руки. Это внесло коренные изменения в порядок выпуска и обращения цзяоцзы.

 

Государственные сычуаньские цзяоцзы

Обстоятельства перехода эмиссии цзяоцзы в ведение государства описаны в двух сочинениях сунского периода. Автор одного из них, Ли Дао, пишет следующее: «Позднее материальные средства этих богатых домов истощились, и они не имели возможности отдавать то, что задолжали. Постоянно возникали тяжбы. К концу периода Да-чжун-сянь-фу (1008—1017 гг.) Би Тянь стал чжуаньюньши (чиновник, ведающий средствами обращения.—Н. И.) и просил инстанции учредить „управление цзяоцзы» (цзяоцзыу), чтобы обложить налогом их (частных эмитентов цзяоцзы.— Н. И.) прибыли и расходы. Ответа долго не было. [Тогда] Коу Цзянь был правителем царства Шу, который просил упразднить цмноцзы и не возвращаться к их использованию. Вскоре Тянь сменил в должности Коу. Императорским указом Тянь совместно с чжуаньюньши по имени Чжан Ку дол-

69

 

жен был выявить целесообразность использования цзяоцзы. Тянь и Ку постановили: если упразднить цзяоцзы, торговлю и обмен вести невозможно. Поэтому просили высшие инстанции учредить „управление» и запретить народу выпускать частные цзяоцзы. После еще одного обсуждения с чиновниками других ведомств Цянь и Ку повторили свое предложение. [Центральное правительство] согласилось с их решением и учредило „управление»«, [123, цз. 101, с. Па—116].

Второй автор, Ли Ю, пишет: «Скупали накопленные ценности, поместья, сады, парки, постройки, поля, разные товары. В это же время стали появляться фальшивые цзяоцзы. От этого возникло немало судебных процессов и тяжб». После описания злоупотреблений эмитентов цзяоцзы он сообщает: «Люди собирались толпами, желая получить деньги, съезжались и требовали уплаты. [Дельцы] запирали ворота домов, не выходили. Из-за больших скоплений народа начались беспорядки. Администрация взяла на себя заботу об исправлении [сложившегося положения], приостановила сделки (т. е. выпуск цзяоцзы.— Н. И.). За каждую связку давали только 700—800 монет, притесняли бедный народ. Правитель просил сановника Коу Цзяня (?) подать доклад. Министр, с тех пор как заступил в должность, скрывал, что лавки цзяоцзы процветают, богатеют и т. д.; [он] приказал закрыть их, опечатать станки, запретить записывать в книги до наступления весны, пока населению не выплатят все деньги. [Владельцы] остальных лавок цзяоцзы, расположенных во внешних уездах, жаловались [на необходимость] выплачивать [народу деньги]». «Приказали чжуаньюньши по имени Чжан Жогу совместно с ичжоуским Би Тянем вынести решение [об этом]. [Они] написали, что население вынуждено было прийти к системе цзяоцзы, которая давно стала удобна народу. Нынче на рынках нигде нет [цзяоцзы]. Следует восстановить систему [цзяоцзы]». В результате власти решили взять в свои руки контроль за цзяоцзы. «В главном городе изготовили медные доски, чтобы делать оттиски. [В случае] появления фальшивомонетчиков обязали доносить, выплачивая [доносчикам] малыми деньгами по 500 связок. Последовал указ, узаконивавший это решение... Отправили в Ичжоу [распоряжение] приступить к выпуску [государственных цзяоцзы] . И послали проследить, как используются [печатные доски]. И тогда учредили счетные книги [для запи-

70

 

си выпускаемых цзяоцзы]. Постепенно цзяоцзы были восстановлены, [каждый] лист обходился в несколько цяней. Их номиналы были от 1 до 10-связок вэней. (Соответственно выдавали за вклады [ценные бумаги] и записывали в счетные книги. Когда они возвращались (т. е. цзяоцзы вносились в казначейство.— Н. И.), то таким образом доходы контролировались. Если население хотело получить [обратно] наличные железные деньги, безразлично крупные или мелкие, то, согласно практике, удерживался сбор. В соответствии с обычаем и пользу казны поступало 30 вэней с каждой связки малых железных денег. Когда цзяоцзы возвращались, их оплачивали, вымарывая из счетной книги договор с данной фирмой или частным лицом, по которому они были выпущены. В 28 день 11 месяца 1 года Тянь-1пэн (1023 г.) в столичном городе (получили указание начать выпуск государственных цзяоцзы). К 20-му дню 2-го месяца 2-го года Тянь-шэн (1024 г.) сделали запись и главную книгу (т. е. начат выпуск государственных цзяоцзы.— Н. И.). [Цзяоцзы] обращались в течение года второго срока [в размере] 3 884 600 связок. И 3-й год периода Цзин-ю (1036 г.) учредили казенный монетный двор и должности двух чиновников — луньсу» | 126, цз. 15, с. 232—233].

Попытаемся суммировать сведения обоих приведенных источников и рассмотрим те события в Сычуани, которыми воспользовались власти, чтобы провести национализацию эмиссии бумажных знаков. Ее причиной, по официальной версии, стали тяжбы, вызванные неумелым ведением дел «16 торговыми домами». Действительно, держатели цзяоцзы имели к эмитентам многочисленные справедливые претензии, когда выяснялось, что предъявленные цзяоцзы не могут быть разменены на железные цяни из-за отсутствия у объединения в наличии металлической монеты. Возмущение обманутых владельцев цзяоцзы было очень быстро и охотно услышано правительством, которое, вмешавшись в дела объединения, взяло в свои руки право выпуска цзяоцзы. Гакова официальная версия, поддержанная Пэн Синь-рем [132, с. 262].

По другому подошел к анализу сложившейся ситуации К. Хино. Во-первых, считает он, правительство не могло мириться с колоссальным ростом влияния частного объединения и соответственно усилением экономической мощи и самостоятельности отдаленной про-

71

 

винции, проявлявшей постоянную тенденцию к независимости. Во-вторых, не менее важным фактором была необыкновенно высокая доходность объединения, заинтересовавшая сунское правительство, которое после столкновений с Си Ся испытывало острые финансовые трудности [141, с. 200—202].

Губернатором Сычуани в те годы (1023—1024) был Коу Цзянь [126, цз. 15, с. 232]—ярый противник использования цзяоцзы. Его недовольство было вызвано многочисленными тяжбами и беспорядками, возникавшими в результате отказа эмитентов цзяоцзы обменивать их на железные деньги. Подчас дома членов объединения оказывались попросту осажденными. В этой напряженной ситуации, еще до того как был послан доклад в столицу по поводу положения о цзяоцзы, Коу Цзянь своей властью приказал приостановить эмиссию новых бумаг. Были закрыты все конторы, выпускающие цзяоцзы, запрещено делать записи в книгах, где регистрировались вкладчики и принесенные ими суммы наличности. Данное распоряжение коснулось не только учреждений, входивших в состав объединения «16 торговых домов», но и вообще всех выпускавших цзяоцзы контор, которые были расположены в отдаленных местах, в том числе за пределами сферы влияния объединения.

Все население должно было принести имевшиеся на руках цзяоцзы эмитентам и обменять их на металлические деньги, а всем эмитентам было вменено в обязанность разменивать цзяоцзы. Однако запас сданных на хранение денег оказался частично растраченным. Это видно из того, что разменивались цзяоцзы не по, номиналу, а со скидкой на 20—30 °/о (т. е. цзяоцзы  номиналом в 1 связку на 700—800, а не на 100 монет).

Но подобная инфляция была несоизмеримой с падением курса государственных цзяоцзы в сотни и тысячи раз, который имел место в будущем. Поэтому действия Коу Цзяня представляются не вынужденной мерой, а только удачно найденным поводом для лишения частного объединения права на эмиссию бумажных знаков [141, с. 202].

Как только цзяоцзы были изъяты из обращения, торговые ряды опустели: обмен не мог обходиться только железными деньгами. Использование цзяоцзы способствовало увеличению товарной массы, они успеш-

 

но обслуживали торговлю. Полное их изъятие резко сузило возможности последней.

Коу Цзянь вскоре был заменен активным сторонником бумажного обращения Би Тянем, который вместе с Чжан Жогу стоял у колыбели государственных цзяо-цзы. В их совместном докладе содержались убедившие двор аргументы о преимуществе обращения легких и удобных цзяоцзы по сравнению с многокилограммовыми связками железных монет. Они описали картину полного запустения в торговле, вызванного изъятием из обращения частных цзяоцзы.

Императорский указ с разрешением начать выпуск казенных бумаг взамен уничтоженных частных пришел и Чэнду в 28-й день 11 месяца 1-го года периода Тянь-шэн (1023 г.), к 20-му дню 2-го месяца следующего года {1024 г.) был подготовлен первый государственный ныпуск. Отныне выпуск цзяоцзы был поручен специально созданному в Ичжоу управлению (цзяоцзыу) [123, из. 101, с. 116].

Администрация позаботилась об изготовлении определенного числа медных досок для печатания листов. Была внесена соответствующая запись в счетные книги. Эта процедура непременно сопровождала выпуск государственных бумаг, как в свое время — частных. В счетную книгу вписывался договор о выпуске цзяоцзы на требуемую сумму. Когда лицо, с которым заключался договор, предъявляло цзяоцзы для обмена на железные деньги, сделанная запись вычеркивалась. При размене цзяоцзы на металлическую монету государство взимало 30 вэней — комиссионный сбор, размер которого был позаимствован из практики частных цзяоцзы.

Для новых бумаг сразу был установлен ряд номиналов от 1 до 10 связок. В 1039 г. оставили только два поминала — в 5 и 10 связок и эмиссия была регламентирована: 80 % суммы тиража составляли купюры п 10 связок и 20 % —в 5 связок. К 1068 г., когда были уменьшены в 10 раз номиналы, 60% эмиссии в 1 связку и 40 % — в 500 вэней [132, с. 263].

Первоначально экономическая функция казенных цзяоцзы оставалась такой же, как у частных предшествующего периода. Но перемена эмитента сразу повлекла за собой изменение их социальной значимости. Государство взяло цзяоцзы под охрану своего уголовного кодекса: фальшивомонетчики теперь должны были иметь дело с полицейской властью, а не с частными предпри-

73

 

нимателями. Последовал указ, позволявший доносить на тех, кто занимается подделкой, в награду было обещано по 500 связок малыми деньгами.

Для представления о цзяоцзы важно остановиться на периодичности эмиссий, определенных сроках обращения и необходимости обмена каждой купюры по истечении срока — специфических особенностях обращения китайских бумажных денежных знаков XIXIII вв., которые оно приобрело еще в период выпуска цзяоцзы частными торговыми домами.

В источниках данный порядок обозначается термином цзе (цзефэнь), переводимым как «период обращения цзяоцзы данного выпуска» или просто «выпуск», «период». Суть рассматриваемой практики состоит в том, что цзяоцзы выпускались не для бессрочного пользования, а лишь на определенный период (теоретически трехлетний, практически — от двух до четырех лет), по истечении которого все купюры должны были быть обменены на новые, бумаги же старого выпуска теряли силу и больше не обращались. Двоякий перевод термина цзе— и как «выпуск», и как «период» — вполне правомерен, поскольку в источниках он обозначает и длительность обращения купюр, и сам выпуск, обычно с порядковым номером, а также размер эмиссии выпуска.

О времени введения этого порядка говорится в одном из источников: «Обменивать старые цзяоцзы было установлено в 4-й год периода правления Да-чжун-сян-фу императора Чжэнь-цзуна (1011 г.— Н. Я.), когда [цзяоцзы] еще находились в ведении частных лиц» (цит. по [118, с. 2]). Система обмена цзяоцзы была сохранена и при государственных выпусках. В трех источниках утверждается, что период обращения бумаг был установлен в три года, но, когда заходит речь о числе выпусков за определенный отрезок времени, их сведения расходятся. Приведем эти свидетельства. «Три года сделали периодом и обменивали их (цзяоцзы.—Я. Я.) За 65 лет было 22 периода» («Сун ши») [133, цз. 181 с. 1а].

«Три года сделали периодом и обменивали их. С года син-хай периода Да-чжун-сян-фу до года бин-чэнь периода Си-нин, за 65 лет [прошло] 32 периода», («Шан тан цюаньшу као со») (цит. по [160, с. 244]).

«Три года сделали периодом и обменивали их. С года син-хай периода Да-чжун-сян-фу до года бин-чэнь периода Си-нин, за 66 лет насчитывалось до полного пре-

 

кращения [выпусков] 22 периода» («Сян шань е лу») (цит. по [160, с. 244]).

В приведенных цитатах 2 раза говорится о 65 годах и 22 выпусках и по разу — о 66 годах и 32 выпусках. Но это расхождения кажущиеся. Между годами син-хай периода Да-чжун-сян-фу (1011) и бин-чэнь периода Си-нин (1076) прошло полных 65 лет, а неполных — 66 лет. Что же касается числа периодов выпуска цзяо-цзы, то все современные исследователи цифру 32 считают опиской (см. [120, с. 34]).

Но в то же время высказывается предположение, что в действительности период обращения цзяоцзы одного выпуска продолжался только два года. Это мнение подкреплено таким солидным исследованием, как труд Ма Дуаньлиня, где говорится, что в 1-й год периода правления Да-гуан (1107 г.) имел место 43-й выпуск цзяоцзы [128, цз. 9, с. 97]. Это согласуется с двухгодичной протяженностью каждого периода обращения.

Очень важной для понимания сложного и запутанного вопроса о периодах выпуска цзяоцзы стала статья Яо Шоминя и Вэй Юэвана [160]. Используя данные «Сянь шань е лу» (недоступного нам источника), они впервые в научной литературе показали, что параллельно проводились две линии выпуска цзяоцзы: выпуски А (условно), начало которым было положено в 1011 г., иде в период частных эмиссий, и выпуски Б, осуществлявшиеся после императорского указа 1023 г. о передаче эмиссии в руки государства (табл. 1).

Приведенные хронологические выкладки очень важны для изучения истории цзяоцзы, так как дают наглядное представление о периодичности выпусков, датируют каждый выпуск, сводят воедино многочисленные данные о них, разбросанные по разным источникам.

Идея Яо Шоминя и Вэй Юэвана о двух параллельных линиях выпусков цзяоцзы находит подтверждение и материалах источников. Выше приводились цитаты о первом выпуске (с обусловленным сроком обращения) и 1011 г. еще частными эмитентами и о том, что таких выпусков было 22 на протяжении 65 (66) лет. Значит, начавшаяся в 1024 г. казенная эмиссия продолжила данную нумерацию. Это первая линия выпусков. В то же время в сообщении о начале государственной практики упоминаются опять 1-й и 2-й выпуски. Значит, с 1024 г. возникла новая линия выпусков. Как сообщает Ма Дуаньлинь, она продолжалась до 1107 г. и закон-

 

Периодичность выпусков сычуаньских ЦЗЯОЦЗЫ *

Таблица 1

Год

в. м.**

Вып. А

Вып. Б

Год

в. м.

Вып, А

Вып. Б

1011

 

1-Й

 

1058

+

18-й

 

1012

+

 

 

1059

 

 

19-й

1015

+

2-й

 

1061

+

19-й

20-й

1018

+

3-й

 

1063

 

 

21-й

1020

+

4-й

 

1064

+

 

22-й

1023

+

5-й

1-й

1065

 

20-й

 

1025

 

 

2-й

1067

+

21-й

23-й

1026

+

6-й

 

1069

 

22-й

24-й

1027

 

 

3-й

1071

 

 

25-й

1029

-f

7-й

4-й

1072

+

23-й

 

1031

+

8-й

5-й

1073

 

 

26-й

1033

 

 

6-й

1075

 

 

27-й

1034

+

9-й

 

1077

 

 

28-й

1035

 

 

7-й

1079

 

 

29-й

1037

+

110-й

8-й

1081

 

 

30-й

1039

+

11-й

9-й

1083

 

 

31-й

1041

 

 

10-й

1085

 

 

32-й

1042

+

12-й

 

1087

 

 

33-й

1043

 

 

11-й

1089

 

 

34-й

1045

+

13-й

12-й

1091

 

 

35-й

1047

1

 

13-й

1093

 

 

36-й

1048

+

14-й

 

1095

 

 

37-й

1049

 

 

14-й

1097

 

 

38-й

1050

+

\5-й

 

1099

 

 

39-й

1051

 

 

15-й

1101

 

 

40-й

1053

+

16-й

16-й

1103

 

 

41-и

1055

 

 

17-й

1105

 

 

42-й

1056

+

17-й

 

1107

 

 

43-й

1057

+

 

18-й

 

 

 

 

* [160, с. 248—249].

** В. М. — високосный месяц. Знаком + отмечены годы, имеющие В. М. по китайскому календарю.

чилась 43-м выпуском [128, цз. 9, с. 97]. Каждая линия эмиссий имела свою периодичность выпусков.

Мысль о двух линиях выпусков позволяет примирить, казалось бы, противоречивые данные источников. В трех упомянутых выше источниках говорится о 3-летнем периоде выпусков применительно к линии А. Однако Яо Шоминь и Вэй Юэван в хронологических выкладках наглядно показали, что в основу периодичности выпусков линии А был положен не 3-годичный принцип, а иная закономерность: за исключением 1-го выпуска.

76

 

(1011 г.), все прочие производились в високосные годы (по китайскому календарю).

3-годичный цикл был введен указом императора Жэнь-цзуна (1023 г.) для выпусков линии Б. В хронологических же выкладках их периодичность составляет только 2 года (что согласуется с сообщением Ма Ду-аньлиня).

Блестяще примирил обе точки зрения Пэн Синьвэй. Он напомнил, что в китайском языке есть два слова, передающие понятие «год»,— нянь и суй, причем они не тождественны. В источниках употреблен знак «нянь», что представляет собой небольшую неточность. В данном случае речь идет о «суй». Нянь — полный календарный год, а суй может быть меньше календарного года и равным ему, поскольку данное понятие используется для измерения длительности какого-либо события, процесса соотносительно с календарным годом. Скажем, нечто началось в середине года, захватило весь следующий год и закончилось в середине третьего года. Каждый из указанных отрезков времени — суй, всего их три, хотя охватывают они период в два года. Таким образом, измерялось, например, время, необходимое для вызревания урожая, а в Китае во многих местах в течение двух календарных лет можно собрать три урожая. Так, вероятно, и возникли в источниках «три года» [132, с. 263], однако речь идет не о трех «нянь», а о трех «суй».

Объяснение Пэн Синьвэя о длительности периодов нриложимо только ко второй линии. Приведенные выше хронологические выкладки наглядно демонстрируют, что начиная со 2-го выпуска в 1025 г. государственные эмиссии происходили каждые два года. Единственным исключением является 22-й выпуск, состоявшийся в 1064 г., на год раньше нормативного срока. В эти двухгодичные промежутки времени укладывались трехлетние периоды обращения цзяоцзы, измеряемые не в нянь, а в суй. Возьмем для примера 7-й выпуск, который имел место в 1035 г. Цзяоцзы данного выпуска обращались какое-то время в 1035 г., затем в 1036 г. и, наконец, и 1037 г. до обмена их на бумаги следующего выпуска. Таким образом, время их хождения (как и цзяоцзы других выпусков) захватывало три календарных года, но первый и последний были неполными. Годы накладывались один на другой, «как полы халата», так что первый год последующего выпуска совпадает с кален-

77

 

дарным последним годом предыдущего. 1107 г. был последним годом обращения цзяоцзы, поскольку в этом году они были заменены другим видом бумажных ценностей— цяньинами, о которых речь пойдет ниже.

При всей значимости статьи Яо Шоминя и Вэй Юэ-вана в разработке комплекса проблем, связанных с историей цзяоцзы, сами авторы отмечают, что ряд вопросов остается невыясненным, многие противоречивые факты еще не осмыслены, в частности, отнесение первого государственного выпуска к 1023 г.

Для нас очень ценно, что в работе Яо Шоминя и Вэй Юэвана нашла подтверждение мысль о параллельном существовании двух линий выпусков, названных авторами А и Б. Она полностью согласуется с нашим предположением о подобном дублировании выпусков, сделанном на основе разнородности источников обменного капитала, обеспечивающего размен цзяоцзы на металлические деньги (см. ниже).

Рассмотрим вопрос о размерах эмиссии цзяоцзы. Данные источников о сумме первоначального выпуска разноречивы. В трактате Ли Ю говорится, что в течение одного года при начале выпуска были напечатаны цзяоцзы на сумму 3 884 600 связок [126, цз. 15, с. 233]. j Сунская династийная история приводит сведения об учреждении в Ичжоу цзяоцзыу: «Жэнь-цзун занялся этим предложением. Для государства он установил сумму в 1256 340 связок вэней» [133, цз. 181, с. la]. В «Вэньсянь тункао» о цзяоцзы говорится: «Начиная с годов Тянь-шэн (1023—1931 гг.) для последующих выпусков нормой сделали сумму в 1256 340 связок» [128, цз. 9, с. 97].

Расходятся мнения и современных исследователей. С. Като считает 3 884 600 связок плеоназмом и рекомендует изменить эту цифру на 1884 600 связок [118, с. 14], признавая нормативной эмиссией выпуск в 1,25 млн. связок [118, с. 3]. К. Хино, в свою очередь, примиряя противоречивые данные источников, считает, что при начале выпуска казенных цзяоцзы, когда еще следовали традиции подчинять размер эмиссии запросам населения, были напечатаны цзяоцзы на сумму 3 884 600 связок, а средняя норма эмиссии, которую правительство считало необходимой для достижения своих целей, исчислялась примерно в 1,25 млн. связок [141, с. 200 и 366].

Мы присоединяемся к мнению К. Хино о том, что

78

 

сумма в 3 884 600 связок не является преувеличением, поскольку текст сообщения о первом выпуске государственных цзяоцзы в «Сун чао ши ши» дает для этого основания. Так, в частности, говорится, что после начала эмиссии государственных цзяоцзы, которые обращались в течение первого года, «совместно (гун) (курсив наш.— Н. И.) со вторым выпуском напечатали 3 884 600 связок» [126, цз. 15, с. 233]. Наличие знака «гун» указывает, что идет подсчет не единоразовой эмиссии, я каких-то объединенных, совместных выпусков.

С нашей точки зрения, указанная сумма должна была складываться по меньшей мере из трех компонентов. Во-первых, в нее включалась сумма, равноценная частным цзяоцзы, выведенным из обращения по приказу Коу Цзяня. Надо учесть, что в 1023 г. в ходу были цзяоцзы четвертого периода частных выпусков, начавшегося в 1020 г. [160, с. 248], т. е. совместно обращались бумаги, полученные населением от объединения «16 торговых домов» в течение последних четырех лет (1020, 1021, 1022 и 1023 гг.), и максимальная сумма их была в пределах данного периода. К началу 1024 г. спрос на цзяоцзы был очень велик, так как товарно-денежные отношения задыхались без привычного средства обращения, поскольку население уже не могло вернуться к неудобным железным цяням, хотя указ Коу Цзяня и пытался насильственно навязать их провинции. Во-вторых, сюда надо включить регулярный выпуск, составлявший по императорскому указу 1256 340 связок для первого периода государственных цзяоцзы; в-третьих, очередной выпуск цзяоцзы линии А (см. с. 76, хронологические выкладки Яо Шоминя и Вэй Юэваня). По-видимому, именно этот выпуск имелся в виду в источнике в качестве «второго», напечатанного «совместно» с. первым выпуском Б.

Рассмотрим вопрос о металлическом обеспечении цзяоцзы с 1024 г. Он должен был решаться с учетом традиции их обращения, сложившейся в период существования объединения. Государственная эмиссия по линии А продолжала традицию обращения, начатую в период частного объединения. В Управление цзяоцзы, как прежде в лавки, приходили желающие получить бумажные билеты взамен сданной металлической наличности. Об устойчивости подобной практики свидетельствует разговор императора Шэнь-цзуна (1068—1086 гг.)с придворными учеными-советниками — Люй Хуэйцинем и

79

 

Ван Аньши, состоявшийся в 1076 г. В этой беседе было сказано: «С тех пор как можно опираться на сычуаньскую практику, в народе сами стремятся заплатить цянь и получить цзяоцзы» [123, цз. 272, с. 116]. То есть через пятьдесят лет после начала государственной эмиссии продолжался выпуск цзяоцзы в зависимости от спроса у населения. Естественно, весь выпуск, отпечатанный по запросам частных лиц, теоретически имел полное металлическое обеспечение железной монетой. Но еще период частного выпуска отчетливо выявил возможность использования по усмотрению эмитента хранящегося у него запаса наличных денег. Именно в этом и заключался имущественный интерес эмитента, а для государства появлялась дополнительная статья доходов казны. Управление цзяоцзы в Ичжоу не хранило в неприкосновенности на случай размена запас железных денег, полученных от вкладчиков, а широко использовало его для покрытия казенных расходов. В докладе двору управляющего Ичжоу от 1048 г. сообщается, что «цзяоцзы, выпускаемые ичжоуским управлением, ежегодно дают большую прибыль» (цит. по [118, с. 5]).

Но цзяоцзы обеспечивались не только частным капи-^ талом. В сунской династийной истории при описанм событий позднего периода Северной Сун говорится, чтс обеспечивающий цзяоцзы резерв составлял 360 тыс. связок [133, цз. 181, с. 36], причем факт этот отнесен к прошлому времени. Этот же размер обеспечения без изменений и уточнений повторяется и другими источниками. Неизвестно точно, когда эта сумма была установлена государством, но, по-видимому, вскоре после 1024 г. Эта сумма служила разменным фондом государственных цзяоцзы линии Б, выпускаемых безотносительно к потребностям населения. Будем буквально понимать сообщение о размере эмиссии из «Истории [династии] Сун»: «Жэнь-цзун занялся этим предложением] Для государства (курсив наш.— Н. И.) он установил сумму в 1256 340 связок». В эту сумму не включаются цзяоцзы линии А, обеспеченные частным капиталом,1 и именно для 1256 340 связок и был создан разменный резерв в 360 тыс. связок. Таким образом, при начале практики государственных цзяоцзы в обращении находились две группы бумаг, обеспеченных по-разному: во-первых, неизвестное нам количество цзяоцзы, выпущенных по требованию населения и обеспеченных полностью частным капиталом, во-вторых, 1256 340 связок, выпус-

80

 

каемых государством для своих нужд, и обеспеченных .460 000 связок государственного запаса. Эта вторая группа была обеспечена на 29% [240, с. 53].

Следует также отметить специфику конвертируемости цзяоцзы по сравнению с любыми другими бумажными ценностями. Размен цзяоцзы на металлическую монету означал выпадение из обращения суммы, равной номиналу, поскольку полученные при размене железные деньги практически не имели хождения, по крайней мере при сделках на сумму свыше 3 связок, поэтому потребность в размене их должна была быть небольшой. Это создавало некоторый «запас прочности» для обращения цзяоцзы, т. е. значительные суммы бумаг могли устойчиво обращаться при относительно малом разменном резерве.

На протяжении примерно первой четверти века обращения государственных цзяоцзы полностью сохранялся их характер, приобретенный еще на этапе частного выпуска. Их циркуляция была стабильной, и, хотя размер обеспечения несколько снизился, его было достаточно для свободного размена на металлические деньги по первому требованию держателей.

В 40-е годы XI в., с нашей точки зрения, в циркуляции цзяоцзы появились новые черты. В то время большое влияние на денежное хозяйство Китая оказывала политическая обстановка. В 1038 г. тангутский военачальник Юань-хао провозгласил себя императором, Ныло создано государство Си Ся [53, с. 133]. С 1040 г. начались регулярные вторжения тангутских войск на гунскую территорию, а с 1044 г. Китай начал выплачивать Си Ся ежегодно «подарки» серебром, шелком и чаем на сумму в 255 тыс. лянов серебра [53, с. 153]. И хотя на некоторое время отношения с новым соседом были урегулированы, китайское правительство в целях укрепления границ увеличило гарнизоны в Шэньси до 400 тыс. человек, что вызвало рост военных расходов на сумму, превышающую 22 млн. связок в год [120, с. 41]. Большую часть этих средств центральное правительство изыскивало в провинциях с благополучным состоянием финансов: в Цзяннани, откуда отлитые там металлические деньги были отправлены в Шэньси, и п Хэдуне, где была введена для этой цели монополия на соль. Кроме того, увеличили сумму торгового налога ил соль и вино. Для оплаты военных расходов в Шэньси были использованы и ичжоуские цзяоцзы.

81

 

Первые попытки рассчитываться ими с купцами, поставлявшими продовольствие и фураж в далекие районы пров. Шэньси, относятся еще к 1026 г. Эта практика началась в Циньчжоу, затем распространилась и на другие районы Шэньси: Янь, Вэй, Хуань, Цин. Как сказано в источнике, «в Циньчжоу ежегодно доставляют [на сумму] не менее нескольких десятков тысяч [связок] продовольствия и фуража. Однако, заманив торговцев, покрывают расходы бумажками цзяоин» [134, цз. 36, л. 18—20]. В дальнейшем их в Сычуани, т. е. в городах Ичжоу, Цзячжоу и Анчжоу, можно было обменять на наличные деньги. Такой способ снабжения дальних районов Шэньси был чрезвычайно привлекателен для администрации не только тем, что «всегда будет продовольствие и фураж и само собой наступит изобилие», но и почти двойным ростом сборов торговых налогов. Однако через три года эти поставки прекратились. Администрации Шэньси и Ичжоу предложили обдумать эту систему, после чего запретили распространение там циньчжоуских цзяочао.

Из данного сообщения мы узнаем, во-первых, что в соседней с Сычуанью Шэньси (в Циньчжоу) к тому времени уже были в употреблении местные бумажные знаки — цзяоин, которые иначе можно называть, как отмечено в источнике, цзяочао [134, цз. 36, с. 20а]. Они расширяют круг частных бумажных знаков накануне перехода выпуска цзяоцзы в Сычуани в руки государства. Нам неясна их природа и способы употребления в самой Шэньси, но по их использованию в ситуации с сычуаньскими купцами они больше всего напоминают торговый вексель. В самом деле, торговец привозил свой товар в отдаленную провинцию, продавал его, но получал не деньги, а бумажный знак — цзяоин, или цзяочао. Таким образом, платеж оказывался отсроченным, только в центре своей провинции, в г. Ичжоу, купец мог получить наличные железные деньги по этому векселю.

Во-вторых, этот эпизод является свидетельством попыток ввести в обращение государственные бумажные знаки в провинциях, соседних с Сычуанью, в частности в Шэньси.

В 40-е годы XI в. осложнившаяся обстановка на северных границах Китая заставила вернуться к практике использования бумажных знаков: «Императорским указом было разрешено (от 2-го месяца 1047 г.— Н.И.)

 

 

отправить в Циньчжоу 300 тыс. ичжоуских цзяоцзы для вербовки людей, которые поставили бы продовольствие и фураж. Выяснилось, что торговцы из Шу (Сычуани.— //. И.) во множестве приходят в Цинь, местные цинь-ские военные склады пусты, можно использовать этих фуражиров, расплачиваясь с ними цзяоцзы [123, цз. 160, с. 36]. То же самое, только короче, сообщается « «Сун ши»: «Императорским указом позволили отправить 300 тыс. ичжоуских цзяоцзы в Циньчжоу, чтобы завербовать людей для поставок зерна» [133, цз. 118, с. 12а].

Подробно эта ситуация отражена в докладе, представленном трону Вэнь Яньбо, который служил в то время в Ичжоу: «Цзяоцзы, выпускаемые ичжоуским управлением, ежегодно дают большую прибыль, и народ требует их широкого употребления. Ведь по сравнению с железными деньгами они гораздо удобнее; их легче брать в дорогу, носить при себе, обменивать. Теперь по причине того, что в Циньчжоу завезли провиант и фураж в два приема, за товар уплачено 600 тыс. связок цзяоцзы. И не было больше наличных денег, обменного фонда, приготовленного для возврата клиентам. [Я] глубоко опечален [тем обстоятельством, что]... сроки [обмена цзяоцзы] нужно удовлетворять. Клиенты возьмут цзяоцзы, придут в казначейство, а [там] снова не будет денег для размена, и [они] будут введены в заблуждение, обращаясь к начальству. Тогда-то и дойдет до того, что система цзяоцзы развалится. И казна и частные лица от этого понесут ущерб. Падаю ниц и умоляю императорский двор приказать... ежемесячную сумму в 30—50 тыс. связок деньгами (цянями.— Н. И.), собираемую в счет разного рода налогов, обратить на пополнение Ичжоуского управления цзяоцзы и разрешить использовать ее для размена на деньги цзяоцзы, приносимых клиентами, чтобы не отказываться от общепринятой системы [цзяоцзы.— Н. Я.]». Однако из-за того, что казна и народ испытывали трудности, от принятия [этих предложений] рекомендовали воздержаться» (цит. по [118, с. 7]).

Расхождения обоих источников в вопросе о количестве отправленных в Шэньси цзяоцзы получают объяснение в «Сун чао ши ши»: «3-й год периода Хуан-ю (1051 г.) 2-й месяц 3-й день... Тянь Куай докладывал: „С 1-го года Тянь-шэн (1023 г.) Би Тянь распорядился пустить в ход в Ичжоу цзяоцзы. К настоящему мо-

83

 

менту сановники уже многократно обсуждали [их] преимущества и недостатки и просили их обращение запретить. Однако цзяоцзы уже длительный срок обращаются, и сразу трудно что-либо изменить. Циньчжоу уже дважды получало субсидии на общую сумму 600 тыс. связок, а наличных денег в казне совершенно не было»« [126, цз. 15, с. 233].

Итак, на территории Шэньси создалось крайне напряженное положение со снабжением пограничных гарнизонов. Правительство, не сумевшее наладить подвоз припасов к северным границам, решило использовать торговцев из Сычуани, которые постоянно завозили в разные районы Шэньси свои товары, как поставщиков продовольствия и фуража для расквартированных на границах с тангутами войск. Чтобы расплатиться с ними, по императорскому указу в Циньчжоу было отправлено 300 тыс. связок ичжоуских цзяоцзы. Сообщение об этом отнесено в источнике к 1047 г., однако С. Като, исходя из данных, приведенных в докладе Вэнь Яньбо и «Сун чао ши ши», пришел к выводу, что первый раз 300 тыс. связок были отправлены в Цинь-чжоу в 1045 г., а в 1047 г. такая же сумма была послана уже вторично [120, с. 40]. Этими цзяоцзы расплатились с сычуаньскими торговцами. Но для нормального функционирования цзяоцзы как любых бумажных денег необходима возможность свободного размена их металлические монеты. Однако, судя по докладу Вэ£ Яньбо, такой размен не мог состояться: эмиссия для Циньчжоу не имела ни разменного резерва, ни обеспечения. Все предложения Вэнь Яньбо были направлены на сохранение системы цзяоцзы, и залог ее существования он видел в наличии резерва, необходимого для размена цзяоцзы на цяни. Если же держатели цзяоцзы не смогут их разменять, ущерб понесут не только они сами, но и государство вследствие развала системы цзяоцзы. Поэтому ичжоуский управляющий умолял двор обратить 30—50 тыс. дохода от годового сбора налогов на обеспечение выпускаемых ичжоуским управлением цзяоцзы. Однако по возвращении в Ичжоу торговцы не смогли бы разменять эти цзяоцзы на железные цяни: цзяоцзы на оплату продовольствия и фуража войску в Шэньси были выпущены сверх установленного размера эмиссии для Ичжоу и не были обеспечены разменным фондом. Только через 4 года после доклада Вэнь Яньбо (в 1051 г.), согласно сведениям, сообщенным

84

 

Ли Ю, «управление чжуаньюньсы хотя и собрало деист с избытком, чтобы возвращать, однако [до сих пор] еще не обменяло [цзяоцзы на железные деньги]» [126, с. 233]. Таким образом, был, наконец, сформирован резервный фонд. Нам неизвестен его размер, но поскольку и последующие десятилетия цзяоцзы сохраняли прочное положение в сфере обращения и история с их выпуском для Шэньси не имела отрицательных последствий для хождения бумажных знаков, можно думать, что они все-таки были разменены.

Проблема размера обеспечения непосредственно связана с вопросом о соотношении номинальной и реальной стоимости цзяоцзы, т. е. с вопросом об их курсе. С. Като, не приводя каких-либо фактов из источников, предполагает, что потребность в обмене на наличные деньги не могла быть удовлетворена в достаточном объеме, поэтому рыночная стоимость цзяоцзы должна была упасть, вследствие чего их ввоз в Циньчжоу прекратился полностью [120, с. 40].

С нашей точки зрения, завоз сычуаньских цзяоцзы и Шэньси не имел тяжелых последствий для их обращения по следующим причинам. Они выдавались в Шэньси сычуаньским купцам, а разменивать нужно было в Сычуани. Хорошо, если удавалось разменять их на железные монеты (хотя нет твердой уверенности, что это устраивало торговца, которому постоянно нужны деньги для оборота, т. е. удобные цзяоцзы, а не тяжелые железные цяни); в противном случае цзяоцзы как срочные бумаги должны были обмениваться на цзяоцзы следующего выпуска по истечении срока их обращения. Подобная ситуация для сычуаньского торговца была совершенно обычной — именно так и обращались постоянно цзяоцзы.

Наличие какого-то металлического обеспечения можно предполагать с уверенностью, но сказать что-нибудь определенное о его размере невозможно.

Но вся эта сумма предназначалась не только для оплаты за фураж. В «Сун хуэй яо гао», в записях за 1074 г., есть сведения об остатках этой суммы: «В периоды правления Цин-ли и Хуан-ю (1041 —1054 гг.) населению Циньчжоу приказывали получать яньчао (лицензии на соль.— Н. И.) и сычуаньские цзяоцзы. Однако они на сумму в несколько десятков связок не реализованы до сих пор» [134, Ши хо 24, с. 6а]. Та сумма, па которую привезли припасы для армии в Шэньси,

85

 

была меньше 600 тыс., и остальные цзяоцзы в принудительном порядке распределяли среди населения. Но, как можно видеть, еще в 1074 г. часть цзяоцзы оставалась в руках местных властей. Поэтому они «просили простить долг, оказав снисхождение населению окраин. В результате их освободили от реализации остатка» [134, Ши хо 24, с. 6а].

Описанные события, с нашей точки зрения, придали обращению цзяоцзы много новых черт. Во-первых, перед нами первый прецедент сознательного выпуска необеспеченных цзяоцзы, предпринятый с целью чист финансовой выгоды. Это свидетельствует об изменении самих оснований их выпуска и соответственно характера обращения.

Во-вторых, произошло расширение функций цзяоцзы как орудия кредитного обращения: впервые они стали в качестве казначейских векселей оформлять предоставление кредита в широком масштабе с ведома и настояния властей, и опять именно в Шэньси (вспомним первые попытки 20-х годов). В самом деле, цзяоцзы, выданные за поставку военных припасов, являли собой не что иное, как государственное письменное долговое обязательство, дающее право его владельцу требовать по истечении определенного срока обозначенную на нем сумму, что вполне укладывается в наше понятие казначейского векселя. Цзяоцзы, как и вексель, данном случае непосредственно связаны с товарной сделкой.

В-третьих, можно констатировать, что последовательно продолжались попытки расширить ареал хождения цзяоцзы и распространить их в Шэньси. Ясно, почему была избрана именно эта провинция: та же, что и в Сычуани, отдаленность от центральных районов империи, то же пограничное положение и, как следствие то же шествие бумажных денежных знаков вслед за железными деньгами. Впервые это было сделано еще в 20-е годы XI в., а в 40-е продолжены попытки в приказном порядке навязать населению Шэньси бумажные знаки. Государство хорошо осознало финансовую выгоду от их обращения, стремилось распространить эту практику на большую территорию. Однако, в отличии от Сычуани, где цзяоцзы появились на определенной, достаточно высокой ступени имманентного развития денежного хозяйства, Шэньси не была еще готова к освоению этого принципиально нового вида денег, и введение

86

 

их в широкое обращение на территории Шэньси являлось своего рода «сверхзадачей» данного выпуска.

Цзяоцзы для Шэньси, как и вообще все цзяоцзы, имели срок обращения, по истечении которого подлежали размену на металлические деньги или обмену на бумаги следующего выпуска. Параллельный выпуск их для соседней с Сычуанью провинции явился важным шагом целенаправленной политики сунского правительства по расширению бумажно-денежного обращения и стране. И хотя непосредственным поводом для него было эпизодическое ухудшение финансов в связи с ки-тайско-тангутской войной 1040—1044 гг., тенденция приобщения новых территорий, особенно окраинных, к использованию цзяоцзы в обращении была магистральным направлением в развитии сунских финансов.

В дальнейшем функционирование цзяоцзы несколько десятилетий развивалось по восходящей, включая период правления Шэньцзуна (1068—1087)—время общепризнанного расцвета империи Северная Сун.

Интересный материал, подтверждающий расширение обращения цзяоцзы, приводит К. Хино [141, с. 363— 365]. Он дает количественное сравнение выпуска железных монет и бумажных цзяоцзы в Сычуани от начала Северной Сун по годы Юань-фэн (1078—1085 гг.). Согласно собранным им сведениям, чеканка железной монеты в Сычуани после присоединения ее к Сунской империи, пережив подъем к концу X в., до конца XI в. (хотя и непоследовательно, с зигзагами) в целом шла на убыль (табл. 2).

Из приведенных данных вытекает странная, необъяснимая на первый взгляд тенденция: в период интенсивного развития денежного хозяйства области наблюдается снижение размера отливки единственного сохранившегося монетного двора. Правда, в период наивысшего экономического расцвета — 70-е годы — выпуск железных цяней снова набирает силу, но уже через три года, в 1080 г., опять сокращается наполовину. Подобная тенденция, как справедливо полагает К. Хнно, может быть объяснена только ростом выпуска и обращения цзяоцзы. Таким образом, развитие денежной экономики вело к усилению обращения цзяоцзы и вытеснению ими из сферы обращения обременительных в употреблении железных денег.

В целом первые 50 лет функционирования цзяоцзы были временем их ровного поступательного развития.

87

 

Таблица 2. Чеканка железной монеты в Сычуани в XI в.*

 

Год по западному календарю

Объем отливки железных монет, тыс. связок

Число монетных дворов

До периода Чунь-хуа

ДО 993

500

5

Последний год периода Тянь-си

1021

210

3 .;

В течение периода Хуан-ю

1050

270

3

Начальный год периода Цзя-ю

1055

150

3

В течение периода Чжи-пин

1065

30

1

Последний год периода Си-нин

1077

236

3

Третий год периода Юань-фэн

1080

139

3

* [141, с. 366].                                           

Однако с конца 60-х годов, когда Северная Сун вступила в пору своего расцвета и наивысшего экономического развития, в истории цзяоцзы наступил перелом, непосредственно связанный с общеполитической ситуацией в стране. Наметившиеся сдвиги во взаимоотношениях с северными соседями, стремление к активной линии поведения по отношению к ним требовали создания серьезной финансовой базы. Проводимые в то время реформы Ван Аньши, также направленные в какой-то своей части на Подготовку к наступательным военным действиям, способствовали расширению товарно-денежных отношений, распространению их в сельской местности. Активизация финансовой политики, направленной на увеличение доходов правительства в Сычуани, выразилась в значительном увеличении массы находившихся в обращении цзяоцзы.

Если в прежние годы увеличение эмиссии происходило скорее в обход закона, то в 1072 г. императорским указом было фактически официально признано удвоение суммы выпуска.

Удвоение размера выпуска непосредственным образом связано с системой периодичности эмиссий. Как уже отмечалось, по условиям обращения в конце каж

 

дого срока все цзяоцзы должны были быть обменены на бумажные знаки следующего выпуска, если держатели не разменивали их на металлические деньги. Для обмена выделялся определенный срок (несколько месяцев), в течение которого происходило параллельное обращение цзяоцзы двух сменяющих друг друга периодов. Это приводило к некоторому временному увеличению количества купюр в каналах обращения.

Стараясь соблюдать финансовую дисциплину, руководители эмиссии придерживались буквы закона и не решались пока нарушить установленный размер выпуска в 1256 340 связок, предназначенный для одного срока. Указом же от 1072 г. разрешалось одновременно использовать цзяоцзы не только данного периода, но и следующего, постоянно. Иными словами, речь на деле шла о реформе в сфере обращения цзяоцзы.

Сведения о ней содержатся только в «Сун ши», в разделе «Ши хо чжи». Это довольно путаное, требующее комментариев место: «В 1072 г. заканчивался период обращения цзяоцзы 22-го выпуска, их стали обменивать. Но к этому времени уже во множестве обращались бумаги следующего выпуска. Был издан императорский указ напечатать 1 250 000 связок 25-го выпуска. Цзяоцзы 23-го выпуска были объявлены подлежащими обмену. Отсюда берет начало параллельное обращение цзяоцзы двух выпусков» [133, цз. 181, с. 16].

Сложность интерпретации данного фрагмента породила большую литературу. Так, К. Хино считает, во-первых, что в источнике ошибочно назван 22-й выпуск иместо 23-го. Во-вторых, по его мнению, когда закончился период обращения цзяоцзы 23-го выпуска, сначала была произведена эмиссия следующего, 24-го выпуска, цзяоцзы которого стали обращаться наравне с бумажными знаками предшествующего выпуска. Однако собрать и обменять цзяоцзы 23-го выпуска оказалось невозможным, поэтому напечатали полный тираж очередного, 25-го выпуска («1250 000» в источнике — условное обозначение обычной суммы тиража в 1256 340 связок), чтобы обменять на них бумаги 23-го ныпуска. Слова «отсюда берет начало параллельное обращение цзяоцзы двух выпусков» К. Хино рассматривает как официальное признание удвоения массы цзяоцзы в обращении.

Итак, до официального признания уже осуществлялся одновременный выпуск цзяоцзы на почти полную

89

 

сумму двух эмиссий. Следовательно, поскольку в хо, 23-го периода в обращении участвовали параллель полные суммы эмиссий двух периодов, начало использования двойной суммы эмиссии следует отнести к более» раннему времени, чем 1072 г.

Так, выпуск цзяоцзы следующего срока на очень небольшую сумму для одновременного использования с бумажными знаками текущего периода в качестве частного случая по мере того, как год от года объем выпуска возрастал, превратился в; выпуск цзяоцзы следующего срока на полную сумму. Затем стало ясно, что удвоение эмиссии в качестве временного шага переросло в необратимое явление, и тогда двойной выпуск получил официальное признание.

Удвоение эмиссии, пишет К. Хино, может показаться процессом стремительным и в какой-то степени неожиданным. Но в действительности оно прошло период постепенной подготовки, когда умеренное нарастание эмиссии рассматривалось как эпизодический случай. Поскольку увеличение суммы выпуска не вызвало понижения стоимости цзяоцзы, нет серьезных оснований отрицать, что оно было осуществлено под давлением увеличения спроса на них в каналах обращения (см. [141, с. 366, 370];).

Гипотеза К- Хино об одновременном использовании: цзяоцзы двух выпусков была активно поддержана Ф. Коси. Однако их доводы решительно отверг С. Като [119]. Он считает, что в сообщении «Истории [династии] Сун» нет никакой ошибки и говорится там действительно о 22-м, а не о 23-м периоде обращения, и объясняет рассматриваемый фрагмент следующим образом. В 1072 г. истек срок обращения цзяоцзы 22-го выпуска и потребовалось обменять их на новые, 23-го выпуска. Однако последние уже были к тому времени пущены в оборот в большом количестве. Таким образом, обменивать уже нужно было цзяоцзы не только 22-го, но и 23-го выпуска. Тогда отпечатали бумаги 24-го периода и обменяли их на старые, 22-го выпуска. Но, кроме того, согласно указу выпустили и 25-й тираж на обычную сумму и обменяли его на цзяоцзы 23-го выпуска. Таким образом и получилось, что в течение одного периода обращения имели хождение цзяоцзы в количестве, нормативном для двух эмиссий.

Оба варианта (свой и К. Хино) хронологии выпусков цзяоцзы в 70-е годы XI в. С. Като свел в табл. 3.

90

 

Таблица 3 Хронология выпусков цзяоцзы в 70—80-е годы XI в.*

Китайское летосчисление: период правления, год

Современное летосчисление; год

Версия С. Като

Версия К. Хино

Си-НИИ, 2-Й ГОД

1069

22-й выпуск

23-й выпуск

3-й год

1070

23-й выпуск

24-й выпуск

4-й год

1071

 

 

Г)-Й ГОД

1072

24-й выпуск

24-й выпуск

6-й год

1073

25-й выпуск

25 й выпуск

7-й год

1074

 

 

8-й год

1075

26-й выпуск

25-й выпуск

9 й год

1076

27-й выпуск

26-й выпуск

10-й год

1077

 

 

Юань-фэн, 1-й год

107S

 

26-й выпуск

2-й год

1079

 

27-й выпуск

3-й год

1080

 

 

* [144, с. 122].

 

 

 

В обеих рассмотренных версиях имеется ряд положений, не подкрепленных никакими доказательствами. Так, К. Хино меняет 22-й срок на 23-й, опуская совершенно критику источника. Оба автора без дополнительных объяснений вводят обмен цзяоцзы 22-го срока на новые бумаги 24-го выпуска, что мешает согласиться с мнением того и другого исследователя.

Представляется, что более близкое к истине объяснение малопонятного фрагмента из «Сун ши» можно дать, опираясь на выводы, содержащиеся в статье Яо Шоминя и Вэй Юэвана [160].

В свете этой статьи становится очевидным, что реформа 1072 г. непосредственно связана с окончанием одной из линий выпусков (линия А) цзяоцзы, продолжавшей серию частных эмиссий.

По-видимому, в «Истории [династии] Сун» упоминаются выпуски разных линий: 22-й выпуск — из линии А, а 25-й выпуск — из линии Б. Если принять данную точку зрения, то нет необходимости исправлять 22-й выпуск на 23-й (как это делает К. Хино) и дополнительно вводить 24-й выпуск (как это делает С. Като).

В 1072 г., действительно, настало время обменивать цзяоцзы 22-го выпуска, но к тому моменту почему-то (и источнике не указывается причина) уже во множестве «обращались бумаги следующего (23-го) выпуска».

91

 

Если бы обмен цзяоцзы 22-го выпуска на бумажные билеты 23-го выпуска шел обычным порядком, в династийной истории, вероятно, данный факт остался бы неотмеченным (как и все предшествовавшие обмены). Но на этот раз правительство собиралось реформировать по рядок выпуска цзяоцзы и их обращения. Нам неизвестны цели перемен, о них можно судить только по последствиям. Результатом была отмена выпусков линии А; которая началась в 1011 г. Как видно из хронологических выкладок Яо Шоминя и Вэй Юэвана, действительно, 22-й выпуск исчерпал свой срок в 1072 г., когда и состоялся последний выпуск данной линии — 23-й. Эта линия прекратилась, возможно, и не в 1072 г., во врем проведения этой реформы, а в 1076 г., на что указывают источники: «С 1011 г. по 1076 г. за 65 (66) лет было 22 выпуска» (цит. по [160, с. 244]). Как уже отмечалось, сведения различных источников о числе выпусков не совпадают. В большинстве из них говорится о 22 выпусках, а Яо Шоминь и Вэй Юэван пишут также о 23-м. Однако напомним, что они использовали недоступный нам «Сян шань е лу», кроме того, о 23-м выпуске говорится в упоминавшемся фрагменте из «Истории [династии] Сун». Далее в рассматриваемом фрагменте речь идет о 25-м выпуске, сделанном для того, чтобы погасить им цзяоцзы 23-го выпуска. По нашему мнению, речь идет о 25-й эмиссии второй линии (линии Б), берущей начало в 1024 г. По времени указанный выпуск наиболее близок 23-му выпуску первой линии, и если правительство решило перейти целиком на вторую линию выпусков, то естественно было обмени-; вать все имеющиеся в обращении цзяоцзы линии А на бумажные знаки линии Б. Вслед за 25-м тиражом, с соблюдением нормативной периодичности состоялся 26-й, и затем они следовали до 1107 г., последним выпуском цзяоцзы был 43-й, как это и отмечено у Ма Дуань-линя [128, цз. 9, с. 97].

Очевидно, что из трех вариантов хронологии выпусков цзяоцзы — С. Като, К. Хино, Яо Шоминя и Вэй Юэвана — только последний не противоречит данным Ма Дуаньлиня и почти точно соответствует сообщению,
о 22 выпусках, произведенных за 66 лет. Тогда как согласно варианту К. Хино, который исходит из трехлетнего промежутка времени между выпусками, при его логическом развитии получается, что на 1107 г. приходился не 43-й, а только 36-й выпуск.

92

 

Своеобразен путь, который избрали организаторы этой реформы. Оставляя в неприкосновенности объем эмиссии цзяоцзы для одного периода обращения, который был предусмотрен указом Жэнь-цзуна в начале XI в., они обратились к другому ее параметру — периоду обращения — и, формально не увеличивая размера выпуска, сделали это за счет допущения в обращение сразу двух выпусков.

Изменения, внесенные в 1072 г., придали системе цзяоцзы жизнеспособность. Удвоение количества бумажных знаков не вызвало понижения их курса. Так, в 1077 г. согласно свидетельству «Цзин дэ цзи» Лю Тао «цзяоцзы 27-го выпуска достоинством в 1 связку идут в Чайном управлении за 960 вэней, а 26-го — за 940» (цит. по [118, с. 13]).

По данным за 1086 г., курс примерно сохранялся: «В прежние времена в Сычуани очень удобно было пользоваться цзяоцзы. Одна связка ценилась в 1 связку 100 вэней. В последние годы установилась цена несколько выше 900 вэней».

Устойчивость курса цзяоцзы, близкого к номиналу, свидетельствует, что каналы обращения безболезненно впитали в себя удвоенную эмиссию цзяоцзы и не было никаких признаков их избыточности. Более того, остается неизвестным, было ли обращение полностью этим удовлетворено: поскольку размер выпуска был четко фиксирован, а не определялся потребностями оборота, он мог быть меньше необходимого. Таким образом, на протяжении более чем 60 лет существования системы государственных цзяоцзы можно констатировать ее стабильность.

Однако вскоре внешняя политика правительства Шэнь-цзуна привела к нарушению равновесия в хождении цзяоцзы. На пограничные провинции Сычуань и Шэньси пала тяжесть военных расходов, связанных с активизацией действий против тангутов и киданей. Расходы на оборону резко и внезапно возросли. После того как законный сбор средств на войну стал уже невозможен, цзяоцзы перестали выступать как локальный денежный документ, их стали рассматривать как резерв общенациональной фискальной политики.

Война с тангутами 1069—1072 гг. протекала на северо-западных рубежах империи. Там, на берегах реки Удинхэ, в районе отбитого у Си Ся города Лоу было выстроено несколько крепостей. Но успех сунских войск

93

 

был временным, они понесли тяжелые потери, несколько китайских армий попали в засаду и были полностью уничтожены. Закрепить военные успехи китайцам не удалось, все крепости были сданы тангутам. В результате обе стороны признали, что в силе остается договор 1044 г. (см. [53, с. 185—187]).

Военные действия этих лет привели к любопытным последствиям в истории бумажных денег. В 1069 г. была предпринята попытка расширить обращение цзяо-цзы за счет соседней пров. Хэдун. Уже в 1-м месяце в Лучжоу (часть Хэдуна) было приказано организовать их производство и «учредили управление цзяоцзы» [133, цз. 181, с. 26]. Оно просуществовало около полутора лет, до его закрытия в 7-м месяце 1070 г. В Хэдуне, как и в Сычуани, имели хождение железные деньги, что было сопряжено с определенными неудобствами их практического применения, но поскольку железо там обращалось параллельно с медью, вопрос транспортировки железных цяней не стоял так остро, как в Сычуани. К тому же в Хэдуне в то время действовал порядок оплаты ввозимого фуража и продовольствия солью и квасцами. Цзяоцзы вошли в столкновение с этим обычаем. В источнике следующим образом объясняется изъятие их из обращения в Хэдуне: «Прекратили деятельность Лучжоуского управления цзяоцзыу из-за того, что Хэдунский чжуаньюйсы сказал: «Люди, поставляющие продовольствие и фураж, предпочитают квасцы, соль, которые обращаются подобно цзяоцзы, [но] ни в коем случае не соглашаются принимать [цзяоцзы] за продовольствие и фураж. [От этого] не только ущерб местным делам, но, боюсь, соль и квасцы по этой причине не смогут больше обслуживать торговлю» [123, цз. 213, с. 5]. Неизвестно, конечно, отражает мнение данного должностного лица истинные причины неудачи введения цзяоцзы в Хэдуне или какие-то финансовые установки провинциальной администрации, но ясно, что хэдунское обращение не приняло цзяоцзы и власти отменили это начинание.

В те же годы в Шэньси попытались наладить выпуск собственных бумажных денежных знаков, используя в какой-то мере и накопленный в Сычуани опыт, и просто доходы этой провинции.

В Цзечжоу (Шэньси) с конца 40-х годов XI в. активно производились соляные разработки и была введена система использования соляных лицензий (яньчао, чао-

 

чин). По сути, они являлись кредитными деньгами, обеспеченными не металлической наличностью, а запасами соли, а их циркуляция представляла собой систему обращения «соляных билетов» (яньчаофа). Их хождение и пределах Шэньси отличалось стабильностью до 1068 г., пока не был допущен чрезмерный выпуск янь-чло.

Надвигающаяся война с тангутами требовала наведения порядка в финансах. Чтобы сохранить реальную стоимость «соляных билетов», было создано специальное учреждение — майяньчао чан («управление по скупке яньчао»), которое должно было выкупить яньчао у населения [120, с. 43]. Для дальнейшего использования их в финансовой политике в 9-м месяце 1069 г. к местности Юнсинцзинь (одном из двух военных округов пров. Шэньси) создали соляное управление — цзе-чньсы. Помимо денег, выделенных для оплаты поставок продовольствия и фуража для действующей армии, цзе-яньсы получило 100 тыс. связок в качестве капитала, обеспечивающего яньчао, которые само это управление и выпускало [134, Ши хо 24, Яньфа, с. 5а].

Нападение тангутов на китайскую территорию в 1070 г. ускорило окончательное оформление этого управления: В 11 месяце 1070 г. основной капитал обеспечения был удвоен. Этого требовало расширяющееся снабжение армии силами сычуаньского купечества [120, с. 44].

Увеличение обеспечения яньчао в Шэньси было произведено за счет финансовых резервов Сычуани. «[В 1068 г.] в Чэндуфулу было 7040 тыс. связок цяней, 190 тыс. штук тонкого шелка юнь, 50 тыс. штук шелка чоу, 130 тыс. штук холста бу, 60 тыс. лянов шелка-сырца сы, 4060 тыс. лянов другого сорта нити юнь, 4900 лян серебра. [В 11-м месяце 1070 г.] приказали... подсчитать все остатки за год, имеющиеся наличные деньги, товары и все это отправить в Шэньси... в качестве обеспечения для чаочана Западного соляного [управления]» [123, цз. 217, с. 96—10а].

Вероятно, финансовая операция по стабилизации ипьчао не удовлетворяла ее организаторов, потому что уже в начале следующего года последовал указ закрыть Юнсинцзюньское соляное управление.

Ли Дао противопоставляет обращение цзяоцзы и яньчао: «Приказали: « [Поскольку в Шэньси уже ходят цзяоцзы, отменить в Юнсинцзюне скупку яньчаочанов»« [123, цз. 219, с. 8]. По-видимому, администрация надея-

95

 

лась прекратить употребление в Шэньси яньчао, стремясь унифицировать бумажно-денежное обращение на основе цзяоцзы как наиболее экономически выгодного средства обращения.

Однако уже в 4-м месяце того же года последовал императорский указ с противоположной оценкой рассматриваемых бумажных ценностей: «Приказали в Юн-синцзюне по-прежнему скупать яньчао, запретить обращение цзяоцзы» [123, цз. 221, с. 13].

Параллельно с мероприятиями, связанными с использованием яньчао, администрация Шэньси и непосредственно использовала опыт Сычуани. В провинциальном казначействе дефицит металлических денег решили восполнить, обязав все население провинции сдать медные и железные цяни и получить вместо них цзяоцзы. Сделано это было в условиях военной угрозы со стороны Си Ся и сопровождалось обещанием вернуть населению металлические монеты после прекращения военных действий на границе. Через 3—5 лет, действительно, начался размен цзяоцзы на цяни, но проводился он, видимо, не без злоупотреблений, так что в конечном счете шэньсиские должностные лица предложили отказаться от практики употребления цзяоцзы в провинции.

В Шэньси цзяоцзы вводились административным актом, а не в результате настоятельной потребности товарно-денежных отношений, как это было в Сычуани. Попытки декретного распространения бумажных денег предпринимались, как уже отмечалось, еще в 40-е годы. Однако на этот раз практика насильственной продажа цзяоцзы была доведена до такой крайней степени насилия, что «простой народ [может совсем] обнищать переселиться в другие места» (цит. по [120, с. 45]).

Администрация Шэньси в миниатюре воспроизвел ситуацию возникновения цзяоцзы в Сычуани в начале XI в. в фискальных интересах. Но, если в Сычуани население само стремилось обменять железные цяни на цзяо-цзы, то в Шэньси власти жестко и последовательно изымали у частных лиц металлическую наличность, вручав цзяоцзы. Обещанный же обратный размен встретил препятствия, вызванные, по-видимому, тем очевидным фактом, что наличные деньги ушли на возмещение военные расходов. В Шэньси в размене цзяоцзы на медные железные цяни были заинтересованы в основном не зажиточные торговые слои, как в Сычуани, а бедняки, по-

 

этому неудовлетворенными разменом оказались достаточно широкие массы. Первой реакцией населения в таких случаях бывал уход с насиженных мест. Боясь перспективы обезлюдения провинции, власти отказались от использования цзяоцзы в Шэньси.

Финансовое положение Шэньси еще более было усугублено в 1072 г., когда в результате удачных военных действий против племени сифань в местности Хэхуан была сформирована новая китайская административная единица — пров. Сихэ. Управление ею принял на себя губернатор Шэньси, поэтому расходы на устройство дел и Сихэ должно было компенсировать казначейство Шэньси [120, с. 53]. Кроме того, Шэньси участвовала и снабжении еще одной пограничной области — Цинь-чжоу, расположенной на крайнем северо-западе (территория современной пров. Ганьсу). Таким образом, и после прекращения войны в финансах Шэньси сохранялась напряженность, которую пытались преодолеть с помощью ЦЗЯОЦЗЫ.

Администрация Шэньси, постоянно маневрируя, периодически выпускала в обращение то яньчао, то цзяоцзы, но во всех случаях в количестве, превышающем не только разменный резерв, но и потребности товарно-денежного оборота, под давлением дефицита финансов.

Так, в 1074 г. в государственной канцелярии была зафиксирована эмиссия яньчао в 927 106 штук. Из них была использована только 428 601 штука, остальные оказались лишь балластом для обращения [123, цз. 254, с. 86] и только способствовали понижению курса яньчао. Поскольку размер выпуска их более чем вдвое превышал объем соли, которая могла бы быть реализована, торговцы за свои поставки для войск требовали только цяни. А в местной казне их не хватало. Для пополнения шэньсиского казначейства наличными деньгами пришлось воспользоваться системой цзяоцзы.

Сделано это было следующим образом: купцам предложили привозить железные деньги в Шэньси, за что им ныдавали цзяоцзы. Транспортировка железных цяней, как неоднократно отмечалось выше, была делом чрезвычайно трудоемким и потому дорогостоящим. Ли Дао свидетельствует: «Если перевозить из Шэньси в Цинь-чжоу железные деньги на сумму в 10 тыс. связок, то, как подсчитали, на оплату перевозки потребуется более 2690 связок» [123, цз. 344, с. 56]. Таким образом, стоимость перевозки денег составляет более 25 % доставляе-

97

 

мой суммы. Однако торговцы, занимающиеся этими перевозками, пользовались весьма широкими льготами: сдавая только 450—500 вэней, они получали цзяоцзы номиналом в 1 связку. Использование таких бумажных знаков в Сычуани, где курс цзяоцзы был близок к номиналу, давало им значительную прибыль [123, цз. 258 с. 176—18а].

В 1075 г. решено было выделить в качестве резервного фонда для обращения цзяоцзы 200 тыс. связок железных монет двойного достоинства. Против этого возражала группа чиновников во главе с Ван Аньши, который отдавал предпочтение яньчао. В правительстве обсуждали и сравнивали преимущества и недостатки каждой из систем — яньчао и цзяоцзы — «если [их] выпускать в больших количествах, то недостаточно будет ця-ней для их обмена. В результате стоимость [цзяоцзы] упадет, и это [явится] причиной недостач в казне» [123, цз. 270, с. 36]. Иными словами, стабильность обращения ставилась в прямую зависимость от наличия разменного фонда. В то же время по императорскому указу в 11-м месяце 1075 г. разменный резерв цзяоцзы в Шэнь-си был использован для оплаты поставок продовольствия и фуража, чем подрывались основы обращения цзяоцзы, самим же двором разработанные [120, с. 49—50].

Поскольку недостачи в казне объясняются падением курса цзяоцзы, за этим, естественено, должна была последовать очередная их отмена. Соответствующий указ был принят в 1-м месяце 1076 г. В Шэньси была приостановлена оплата цзяоцзы. Казна обменивала их и яньчао на наличные деньги. Все выпущенные к этому времени цзяоцзы предписывалось обменять и изъять из обращения. Поскольку же разменный фонд был уже израсходован на оплату продовольствия и фуража, было постановлено отлить новые железные монеты, чтобы на них обменять цзяоцзы [134, Ши хо 39, с. 256]. Так закончилась еще одна попытка ввести цзяоцзы в Шэньси. Наладить там самостоятельный выпуск цзяоцзы не удавалось. Ощущалась потребность в дополнительных средствах. Потребность провинции покрывалась начавшимся еще в 40-е годы ввозом цзяоцзы из Сычуани. Объем его в 70-е годы уменьшился, тем не менее использование сычуаньских цзяоцзы в пограничных провинциях продолжалось до конца столетия. Поводом к этому обычно служили военные действия против Си Ся.

98

 

В 1096 г. разразилась жесточайшая война с тангута-ми, следствием чего в очередной раз стало увеличение пыпуска цзяоцзы. Из Ичжоу их везли в Шэньси, чтобы, как обычно, расплачиваться ими при закупках фуража и наборе рекрутов в армию. Шэньси поглощала от 100 тыс. до 1 млн. связок в год. А так как продолжалось и обычное употребление цзяоцзы в самой Сычуани, то по просьбам местного чиновничества их выпуск ежегодно увеличивался, превосходя установленные ограничения [133, цз. 181, с. 2а].

Ма Дуаньлинь пишет о том, что в течение одного периода обращения увеличили сумму на 150 тыс. связок, сделав нормой выпуска 1 406 330 связок [128, цз. 9, с. 97]. К этому времени в денежном хозяйстве Шэньси сложилось положение, наиболее благоприятное для внедрения обращения цзяоцзы. Ощущалась острая нехватка медных денег, что было результатом правительственной политики, а обращавшаяся там железная монета в основной массе оказалась низкопробной, и ее циркуляции препятствовало отсутстсвие упорядоченной системы номиналов. В результате цзяоцзы были приняты торговым оборотом, число их умножалось за счет частного завоза купцами из Сычуани [120 с. 59].

Цзяоцзы стали широко использоваться в финансовой политике не только в Сычуани, но и в Шэньси. Поскольку к этому времени осуществить сбор средств для войны путем законных финансовых поступлений стало невозможным, финансовый дефицит возмещали увеличением их выпуска [141, с. 371]. В самой Шэньси стали раздаваться голоса в пользу налаживания выпуска собственных цзяоцзы. В 1099 г. из Цзинъюани, одной из четырех административных единиц (лу) пров. Шэньси, императору был подан доклад о необходимости увеличения отливки монет, чтобы приостановить падение стоимости железных цяней. В нем обращалось особое внимание на оправдавшую себя практику обращения цзяоцзы в Сычуани: «Если правильно подобрать способных чиновников, станет ясно, что, опираясь на опыт Сычуани, [целесообразно] ввести в действие [в Шэньси] систему цзяо-ц.чы для удобства ведения расчетов» [123, цз. 512, с. 5а].

Из доклада с очевидностью следует, что все к этому времени обращающиеся в Шэньси цзяоцзы были привезены из Сычуани и что администрация Шэньси сама стремилась наладить у себя их эмиссию, используя высокий авторитет этих денег. Однако расширение сферы

99

 

применения цзяоцзы— покрытие расходов Сычуани и Шэньси, а главное, военных расходов в войне с Си Ся — привело к их избытку в обращении. К 1107 г. эмиссия цзяоцзы превысила норму, установленную при начале государственных выпусков, в 20 раз, достигнув 25 млн. связок. «История [династии] Сун» объясняет это широким распространением цзяоцзы и военными расходами [133, цз. 181, с. 2аб].

Но дело, видимо, не только в сумме выпуска, а в том, что она превосходила потребности товарно-денежного оборота и была результатом только финансового дефицита. К. тому же в то время разменный фонд цзяоцзы был истрачен на военные поставки и обмен их пришлось прекратить. Рынок оказался наводнен бумагами, которые невозможно было обратить в железные деньги. Курс цзяоцзы понижался. Вся система их обращения была на грани дискредитации в глазах современников. Правительство вынуждено было немедленно приступить к решительному исправлению положения.

В 1107 г. началась реформа системы цзяоцзы. Прежде всего изменили их название на цяньинь, а эмитент был переименован из управления цзяоцзыу в управление цяньиньу [133, цз. 181, с. 26].

Цзяоцзы стали обменивать на цяньини, ранее уже знакомые населению Шэньси. Это были бумажные знаки пров. Шэньси, где их обращение протекало сравнительно спокойно. У финансистов, производивших реформу, была надежда, что авторитет шэньсиских цяньиней автоматически перейдет на цзяоцзы с их пошатнувшимся курсом и равновесие бумажно-денежного обращения восстановится. Но этого не произошло, от перемены названия цзяоцзы не приобрели новых качеств. Курс продолжал падать — на 1/4, потом в 10, а в конечном счете — в 100 раз.

Инфляционные процессы в бумажно-денежном обращении послужили причиной вздорожания потребительских товаров. Все это вызвало растерянность в правительственных кругах, многие чиновники, причастные к обращению бумажных денег, были сосланы.

Бурное обсуждение сложившейся ситуации привело к принятию решительных мер — цзяоцзы 41-го и 42-го выпусков перестали принимать для обмена. Тем самым государство фактически объявило о собственном банкротстве. Это нанесло сокрушительный удар по держателям цзяоцзы, но явилось, по-видимому, единственной

100

 

мерой для спасения положения. Государство оказалось способным вновь взять ситуацию под контроль, и в течение трех ближайших лет — к 1110 году — создало разменный резерв в 500 тыс. связок железных монет,- после чего был начат размен цзяоцзы (вероятно, 43-го выпуска 1,1,09 г.) на новые бумажные деньги — цяньини. К 111.3 г. последние восстановили свой престиж в обращении. Положение бумажных денег в Сычуани стабилизировалось (см. [133, цз. 181, с. За; 141, с. 375], и их обращение благополучно протекало до конца династии Северная Сун в 1127 г.

Северосунское время оказалось наиболее важным в становлении бумажно-денежного обращения в Китае. В начале этого периода общество уже располагало сло-живщимся институтом кредитных денег. Особое положение Сычуани и соседней Шэньси, выделение их в резервацию железного обращения создали там условия для использования в денежном хозяйстве депозитных расписок цзяоцзы. В период частной эмиссии (с конца X по первую четверть XI в.) этих бумажных знаков, когда были выработаны основные нормы их обращения, государство смогло убедиться в прибыльности их применения для целей фиска. В 1023 г. оно распространило свою иласть на эмиссию цзяоцзы, получив новое средство обращения и получения финансовой прибыли уже в готовом виде. При легализации цзяоцзы была установлена сумма разовой эмиссии и размер разменного резерва. Покрытие их составляло примерно 29%.

В Сычуани и частично в Шэньси в области бумажного обращения на практике проигрывались различные варианты сроков хождения отдельных выпусков, сочетания их разных линий, идущих от частных и государственных эмиссий, а также методы использования дополнительных эмиссий специального назначения для снабжения военных гарнизонов на соседних территориях и т. п. Руководителям эмиссии в основном удавалось удержаться к рамках потребностей товарно-денежного оборота, но дважды в течение рассматриваемого периода выпуски служили только удовлетворению финансовой политики — покрытию чрезвычайных военных расходов провинциальных властей (центральное правительство стремилось переложить тяжесть расходов, связанных с военными действиями против тангутов, на казначейства пограничных провинций). При этом территориальная ограниченность сферы обращения бумажных денег ограждала

101

 

остальные части государства от какого бы то ни было отрицательного влияния на их денежное хозяйство.» В Сычуани же в начале XII в. произошло и первое банкротство системы цзяоцзы, однако были найдены пути восстановления стабильного обращения новых бумажных денег — цяньиней, что, вероятно, оказалось возможным именно в силу локальности первых инфляции.

История самых первых бумажных денег наглядно демонстрирует непосредственную зависимость их эмиссий от финансового дефицита казны, вызванного в данном случае постоянными военными конфликтами в пограничной зоне.

В северосунское время был накоплен огромный опыт бумажно-денежного обращения, который создал основу для повсеместного распространения его при Южной Сун.

 

Бумажное обращение Южной Сун (1127—1279)

 

Южносунские бумажные деньги продолжали традицию цзяоцзы и цяньиней. Общая структура управления делами бумажно-денежной эмиссии и обращения цзяоцзы не была нарушена (см. [141, с. 384]). Первоначально, как и в период Северной Сун, область распространения бумажных денег ограничивалась только Сычуанью. Единственная новация состояла в переименовании цяньиней в чуаньинь, т. е. «сычуаньский инь» [240, с. 54].

На следующий же год после воцарения династии (т. е. в 1128 г.) была предпринята попытка урегулировать положение с обесценившимися бумажными деньгами. Было решено сократить эмиссию до разумных пределов 1098 г. — 1886 340 связок. Однако скомпрометировавшие себя бумажные деньги не годились, надо было все начинать сначала [133, цз. 181, с. 36].

Новая администрация начала с повторения опыта своей предшественницы. В период Северной Сун цзяоцзы появились первоначально как депозитные расписки: равным образом и в 1131 г. в Дуннане (столичной области) были выпущены гуаньцзы, которые также носили характер депозитных расписок, служивших дорожными аккредитивами. Из-за сложности доставки наличных денег для нужд военных поселений в область Уч-жоу пров. Дуннань администрация обратилась к местным купцам с просьбой предоставить ей наличные день-

102

 

ги в обмен на гуаньцзы, которые обещала разменять на медную монету в столичном Ханчжоуском казначействе. Таким образом, эти новые бумажные знаки служили для правительства средством перевода наличных денег и провинцию, а для купцов — способом получения их в столице. Однако через несколько лет столичное казначейство уже могло обеспечить лишь 60—70 % гуаньцзы.

Освободительная борьба с чжурчжэнями, которую в те годы вели китайские патриоты во главе с Юэ Фэем. требовала увеличения ассигнований на военные нужды. Хотя армия в основном снабжалась за счет местных финансов, расходы несло и центральное правительство, что породило дефицит в государственном бюджете. Он целиком покрывался эмиссией гуаньцзы. Недовольство купцов, с которыми расплачивались обесцененными бумажными знаками, было подавлено, строптивые сосланы. Вместо наличных денег держателям гуаньцзы при размене стали выдаваться особые правительственные лицензии на продажу чая, соли, ароматических веществ и прочих монопольных товаров [132, с. 299].

Однако, несмотря на затруднения, появляющиеся в процессе обращения, гуаньцзы постепенно распространялись на соседние территории. Так, гуаньцзы на сумму 800 тыс. связок были выпущены в области Хугуан (современные провинции Хубэй и Хунань), расположенной к западу от Хуайхэ. Срок обращения был установлен в 3 года [133, цз. 181, с. 4а].

На равных условиях с ними к востоку от Хуайхэ были выпущены гунцзюй («общественные сертификаты») на сумму 400 тыс. связок с периодом обращения м 2 года [133, цз. 181, с. 4а].

Оба вида бумажных денег имели пять номиналов — от 10 до 100 связок. Купюры больших номиналов не предназначались для обычных коммерческих сделок. Фактически они выпускались, чтобы обслуживать финансы местной администрации, поскольку очевидно, что они разменивались только в столице. Единственная категория гуаньцзы, которая разменивалась на медную монету, была сяньцянь гуаньцзы («наличные гуаньцзы»), которые выпускались с начала периода Южной Оун до 60-х годов XII в. Они, по существу, играли роль долговых обязательств, выпускавшихся центральной или местной администрацией [133, цз. 181, с. 4а].

В 30-е годы была предпринята попытка вернуться к

103

 

практике цзяоцзы, но уже в 1136 г. последние были запрещены [132, с. 299].

Выпуск еще одного вида бумажных денег начался в 1137 г. в Шэньси и Сычуани. Поскольку именно эта провинция была местом военных действий против чжурчжэней и на их финансы падала наибольшая нагрузка, местная администрация, даже вопреки возражениян правительства, приступила к эмиссии иньхуэйцзы, шп иньхуэй, —«серебряных средств обмена». Это была попытка, опираясь на высокий авторитет серебра в обращении, подкрепить хождение бумажных денег. Связь с серебром содержалась только в их номиналах (1-лян и 1/2 ляна), но их разменивали не на серебро, а только на местные сычуаньские деньги — чуаньинь — по норме 4 ляна на 1 связку [240, с. 56].

С 1163 г. появились новые хуэйцзы — хугуан хуэйцзы (или хухуэй), предназначенные для обращения в Ху-гуане.

Собственное обращение было и в бассейне реки Хуай, области, пограничной чжурчжэньской империи Цзинь. В 1166 г. там были выпущены хуайцзяо («средства обмена в долине р. Хуай»). Они имели номиналы в 1 связку, 200, 300 и 500 железных монет, представляли железные деньги и обращались наравне и параллельно с ними [133, цз. 181, с. 4а]. Таким способом южносунское правительство формировало пояс железного обращения в пограничных с чжурчжэнями землях, чтобы воспрепятствовать проникновению туда медных монет и утечки их за пределы империи.

Впоследствии, когда этот запрет был снят, а хуэй-цзы стали общегосударственными бумажными деньгами, там имели хождение параллельно и медные и железные деньги, а также два вида бумажных знаков: хуэйцзы и хуайцзы [240, с. 54]. И те и другие были эмитированы в небольших количествах, всего по нескольку миллионов связок, однако и они способствовали понижению стоимости бумажных денег в конце южносунского периода.

Таким образом, в первые десятилетия Южной Cyн бумажно-денежное обращение носило исключительно локальный характер. Оно было распространено в столичной области Дуннань, а кроме нее главным образом в северных и западных провинциях, которые превратились в пограничные после образования чжурчжэньскогё государства Цзинь в 1115 г.

104

 

Следует отметить, что инфляционный эффект чрезмерного увеличения эмиссий бумажных денег погашался уменьшением массы обращающихся медных монет, остававшихся на севере, и огромным отливом золота и серебра, которыми Южная Сун выплачивала чжур-чжэням военные контрибуции и ежегодную дань. Вследствие этого масса бумажных денег в обращении примерно соответствовала потребностям оборота, что поддерживало их еще довольно высокую покупательную способность. В общем, несмотря на войну с империей Цзинь, сопутствующие ей разрушения и потерю китайцами, бассейна Хуанхэ, денежное хозяйство начального периода Южной Сун можно считать стабильным.

С перемещением столицы на юг — в Ханчжоу — центром политической жизни страны стала Дуннань. Но получилось так, что почти все новшества, возникавшие и сфере денежного обращения (внедрение железных и бумажных денег), по-прежнему вводились сначала в районе Сычуань — Шэньси, занимавших несколько обособленное положение.

Нападение чжурчжэней разрушило их единство, Шэньси отошла к государству Цзинь, Сычуань осталась и рамках южносунской империи. Расходы сычуаньской администрации по содержанию армии в пограничном районе были очень велики: на военные нужды тратили 36 млн. связок и этого было недостаточно [132, с. 301].

Можно проследить рост эмиссии сычуаньских бумажных знаков. В 1128 г. было решено остаться в пределах выпуска 1098 г., составившего 1886 340 связок, но выпустили дополнительно еще 620 тыс. связок. В 1129 г. общую сумму эмиссии увеличили еще на 1 млн. связок для выплаты жалованья войскам. В 1134 г. размер выпуска достиг 20,54 млн. связок. В 1137 г. обращались параллельно деньги трех последних выпусков, что в сумме составляло 37 800 тыс. связок. В 1161 г. выпустили ценных бумаг на 41 млн. связок [132, с. 302].

В соответствии с экономическими представлениями своего времени залогом стабильности бумажных денег власти считали полное покрытие их металлической наличностью. Не в силах сократить эмиссию, спровоцированную увеличением военных расходов, они стремились восстановить гармонию в денежном обращении попыткой обеспечить на 100% всю эмиссию медной монетой.

В середине XII в. неоднократно увеличивалось количество отливаемых медных монет, но полностью добить-

105

 

ся обеспечения всех бумажных денег металлическими не удалось: в результате дополнительных отливок в городах Личжоу, Цюнчжоу и Шичжоу для 41 млн. связок бумажных денег выпуска 1161 г. удалось создать разменный резерв лишь в 700 тыс. связок.

Началась местная инфляция. Сычуаньские цены, и всегда более высокие, чем в других районах, возросли еще более. Страну в целом спасало только то, что сычуаньское обращение было изолировано от остального денежного хозяйства империи.

Китайская экономическая мысль XII в. осознавала непосредственную связь между колоссальным объемом денег в обращении и инфляцией. Финансисты сунской эпохи призывали очень осторожно подходить к увеличению эмиссии: если уж это непременно понадобится, то сохранять сумму эмиссии в тайне, чтобы о ней не стало широко известно [132, с. 302]. Однако рынок реагировал даже на тайное увеличение выпуска. Оригинальный способ избавиться от лишних бумажных денег предложил чиновник финансового управления Сычуаки Ван Чживан. Он рекомендовал купцам, ездившим в соседнюю Шэньси, которая уже была в пределах Цзиньской империи, брать с собой бумажные деньги и именно на них приобретать весь шэньсиский товар, избавляя таким образом Сычуань от обесцененной валюты и увеличивая объем товаров, как известно, влияющий на стоимость денег [132, с. 302].

Южная Сун была достаточно знакома с бумажным обращением, когда в 1160 г. начался правительственный выпуск хуэйцзы («удобных денег») — самых pacпространенных общегосударственных, универсальных бумажных сунских денег [133, цз. 181, с. 4а]. Свое начало они ведут, как и цзяоцзы, от частных денег середины XII в., которые выпускались в районе столицы Ханчжоу. В 1160 г. правительство запретило обращение частных хуэйцзы и выпустило казенные, которые иногда назывались гуаньхуэй («официальные деньги»), в отличие от частных. «Удобными» их называли, видимо, в силу универсальности, так как ими выплачивали налоги, употребляли как платежное средство, и, что важно, на них было написано, что они предназначены для обращения по всей стране, кроме Сычуани. Сначала они имели хождение в обеих частях пров. Чжэцзян, но скоро были признаны в Хубэе, Цзянси, бассейне р. Хуай и других районах, достигнув самых отдаленных мест.

106

 

Первоначально номиналы их были 1, 2 и 3 связки. По закону они обеспечивались медными монетами и могли быть разменены. Однако выпускали хуэйцзы для того, чтобы поддержать нуждающиеся в средствах обращения государственные финансы, поэтому сумма их эмиссии превосходила имеющуюся в казне наличность. Иными словами, это были настоящие бумажные деньги, дополнительные средства обращения, пущенные в ход государством и не имевшие металлического обеспечения. Их выпуск оправдывался новым экономическим учением, суть которого сводилась к лозунгу «использование бумажных денег избавляет медные цяни от обращения» [122, с. 25].

Война с чжурчжэнями в 1162—1164 гг. заставила увеличить выпуск хуэйцзы. За 1162—1166 гг. общий объем эмиссии составил более 28 млн. связок. Только за четыре месяца 1166 г. было напечатано бумажных денег на сумму 15 600 тыс. связок. Однако, по подсчетам современников, в обращении находилось всего около 9,8 млн. связок, поскольку каждый месяц казна обменивала приблизительно 600—700 тыс. связок хуэйцзы.

Для выхода из тяжелого финансового положения использовалось не только увеличение бумажно-денежной эмиссии. Правительство прибегло и к другим мерам: продаже государственных земель и чиновничьих должностей, выпуску крупных медных монет с принудительной номинальной стоимостью, превышающей их реальную стоимость, распространению железных монет в Хуайнаньлу для изъятия обращавшихся там медных денег. В 1166 г., после окончания войны, оно пошло на решительные меры, введя размен хуэйцзы на серебро, для чего был выделен 1 млн. лянов серебра, в следующем, 1167 г., — 2 млн. Собранные таким образом бумажные деньги были сожжены, и в 1168 г. размен был прекращен, а обращение хуэйцзы реформировано [132, с. 307—308].

Суть реформы сводилась к введению системы пиньда (досл. — «соединенные вещи»), которая делала возможным хождение неразменных бумажных знаков. Согласно правилам этой системы любой взнос, любой платеж принимался не одним каким-нибудь средством обращения, а несколькими — в определенной пропорции: 20% выплачивалось медными монетами, 30% —серебром и 50%—бумажными деньгами, хуэйцзы [122, с. 54—55]. Эта оригинальная система давала возможность нала-

107

 

дить бумажное обращение без запаса медных монет, т. е. практически без обеспечения. Закончилась реформа выпуском дополнительных мелких номиналов в 200, 300 и 500 вэней, установлением предела разовой эмиссии в 10 млн. связок и трехлетним сроком обмена изношенных листов.

Однако система бумажно-денежного обращения стала вновь утрачивать стабильность уже через несколько лет. В 1173 г. каждая связка стоила только 600 вэней медными монетами, что было следствием увеличения их выпуска сверх потребностей обращения, которое достигалось зачастую просто продлением срока действия прежнего выпуска, что удваивало обращающуюся массу. Так было с 3-м и 4-м, 7-м и 8-м выпусками. Когда подобная практика исчерпала себя, опять увеличили размер эмиссии. В 1175 г. она втрое превысила норму, достигнув размера в 30 млн. связок. Кроме того, в обращении находилось много поддельных бумажных денег, в результате чего при обмене в казначейство поступало много больше листов старого выпуска, нежели было выпущено. Фальшивые деньги также в значительной степени способствовали понижению курса хуэйцзы, а введенная система наказаний за подделку бумажных денег была малоэффективна.

Несмотря на все попытки правительства сохранить обменный курс бумажных денег в 770 вэней за связку, в начале XIII в. он упал вдвое (до 300—400 вэней за связку). В то время в обращении было уже более 115 млн. связок хуэйцзы [132, с. 308].

В результате безудержного выпуска обесценивались не только хуэйцзы, но и местные бумажные деньги. К 1162 г. сычуаньских бумажных знаков было выпущено на сумму в 40 млн. связок. Впоследствии, в связи с военными действиями, сумма эмиссии достигла 53 млн. (в 1204 г.), а затем — даже 80 млн. связок.

Поскольку бумажные деньги теряли покупательную способность, медные повышались в цене и стали уходить в сокровища. Следствием было еще большее понижение курса бумажных денег. Ситуация усугублялась серьезной утечкой медной монеты за границу. В результате сложилось положение еще более тяжелое, чем во времена Северной Сун (во второй половине XI в.). В частности, инфляционные тенденции привели к росту цен на товары в несколько раз по сравнению с ценами в северосунский период.

108

 

Для поддержания обращения бумажных денег предпринимались обычные в таких случаях действия: власти стремились увеличить число медных монет, чтобы наполнить ими рынок. Для этого изыскивались новые пути обеспечения сырьем: скупали медные предметы у населения, вводили ограничения на медь, идущую на изготовление ритуальных сосудов для монастырей и храмов; и зависимости от социального положения, запрещали хранить в домах более 20 или 10 тыс. связок медных денег, вводили награды должностным лицам и повышали их по службе за улучшение способов отливки монет.

Однако все указанные меры не приводили к желаемым результатам. Бумажные деньги по-прежнему сохраняли высокий авторитет только как дорожные аккредитивы, которыми пользовались в случае необходимости транспортировать крупные суммы на большие расстояния. Но сразу по использовании их торопились опять обратить в металлическую монету, чтобы в условиях инфляции не понести потерь на снижении курса. Это ускоряло обращение бумажных денег и соответственно еще более обесценивало их.

Население настолько потеряло доверие к хуэйцзы, что после 1208 г. их никто не хотел принимать и использовали только для выплаты налогов. После 1208 г. увеличился выпуск местных бумажных денег — сычуаньских, хунаньских, хуайских, но курс их также падал.с каждым днем, причем помимо неумеренных объемов выпусков причина заключалась в плохой организации их обращения. Например, для обмена бумажных денег существовали определенные сроки, а обменные конторы были далеко не везде, так что многие- держатели хуэйцзы не могли вовремя их обменять из-за отдаленности места жительства. Все это привело к тому, что стоимость ассигнации в 400 железных монет упала до 100. Правда, в последние годы правления династии населению было объявлено, что старые бумажные деньги можно снова пустить в обращение и что они восстанавливают свою стоимость. Но этот случай можно рассматривать скорее как исключение.

В связи с недоверием к хуэйцзы население столицы время от времени употребляло местные бумажные знаки, например хугуанскйе хуэйцзы, стоимость которых была устойчива вплоть до XV в. Отмечены даже случаи использования северосунских цзяоцзы и южносун-ских гуаньцзы середины XII в.

109

 

Южносунское правительство продолжало изыскивать способы для поддержания обращения хуэйцзы. Были, введены изменения и усовершенствования в аппарате управления казначейством, но, несмотря на все усилия, бумажные деньги продолжали терять покупательную способность от выпуска к выпуску. В 1235—1236 гг. был подготовлен 18-й выпуск хуэйцзы. Их выдавали в обмен на хуэйцзы 17 срока в пропорции 1 : 5. Правительство решило сделать бессрочными бумаги 17-го и 18-го выпусков. Они были объявлены законными средствами обращения на будущие времена, и на них нужно было обменивать хуэйцзы предшествующих выпусков. Всего в обращении в 1246 г. находилось 650 млн. связок. Пользоваться столь обесценившимися бумажными деньгами было невозможно, поэтому в середине XIII в. увеличивается использование драгоценных металлов в качестве средств обращения и одновременно несколько расширяется отливка медных монет. Однако исправить положение в бумажно-денежном обращении, когда под ударами монгольской армии рушилась империя, было просто невозможно. Рыночные цены на продукты были необыкновенно высоки, так как выражались лишь в обесцененных бумажных деньгах. Весь металл, как драгоценный, так и медь, подвергался усиленной тезаврации. Правительство, правда, пыталось продавать хлеб по твердым ценам, но казенных запасов не хватало, и все зерно, хранившееся в частных амбарах (а его, по свидетельству современников, было немало), припрятывалось из-за нежелания отдавать его в обмен на пустые бумажки.

Оперируя абсолютными величинами цен, выраженными в китайских бумажных деньгах, надо иметь в виду, что невысокая цена может и не обозначать большой покупательной способности денег. Дело в том, что бумажные деньги обменивались каждые 2—3 года и, как правило, не в пропорции 1 : 1, а при понижении стоимости старых бумаг в несколько раз. Это привело к тому, что стоимость одной связки бумажными деньгами постепенно снижалась с 770 вэней медными монетами до 1 вэня и ниже.

Пытаясь упорядочить хозяйственную жизнь страны, правительство расширяло государственные ,и пахотные земли, чтобы иметь в казне большее количество зерна. Для выкупа земель потребовались деньги, и в 1265 г. было дополнительно выпущено хуэйцзы на 150 с лиш-

110

 

ним тысяч связок. Однако практика показала, что нельзя больше опираться на них, так как ни на какую монету хуэйцзы не разменивались. Государство к этому времени полностью утратило контроль за финансами страны, оно могло лишь издавать императорские указы (например, в 1268 и 1269 гг.), в которых «запрещалось обесценивать» новые деньги.

Последними бумажными деньгами, которыми пользовались подданные Южной Сун, были чжунтунчао 1276 г., выпущенные монголами после завоевания Цзян-нани. На них обменивались все старые бумажные деньги по норме: 1 связку давали за 50 связок старых денег или за 2250 связок хуэйцзы 16-го срока.

Трудно из-за отсутствия данных в источниках точно сказать, во сколько десятков тысяч раз обесценились к концу династии первые выпуски. Поскольку рост цен маскировался обменами бумажных денег через каждые 2—3 года, современники не могли наблюдать большого роста цен, хотя инфляция продолжалась более 100 лет. Бумажно-денежное обращение Южной Сун прекратилось с падением династии в 1278 г.

Итак, бумажные деньги — китайское изобретение, опередившее аналогичное достижение в Европе более чем на 600 лет, было вызвано к жизни специфичностью средств обращения, употреблявшихся в Срединной империи. Незначительная ценность при большом весе, характерная для меди, которая была монетным металлом уже в IX веке, привела к изобретению фэйцяней («летающих денег») — аккредитивов танского времени. Использование к X в. в Сычуани железных денег, еще менее ценных и более тяжелых, чем медные, дало толчок для появления цзяоцзы, сначала частных, а с 1024 г. — и государственных. С тех пор как эмиссия стала государственной, они превратились в настоящие бумажные деньги, т. е. дополнительные средства обращения, сверх запасов металла, в чем и состояла их экономическая миссия.

Сунские бумажные деньги далеко не всегда преодолевали грань примитивного уровня, который характеризуется их теснейшей связью с теми реальными ценностями, которые за ними стояли. Не раз на протяжении сунской истории наряду с бумажными деньгами в обращении появлялись просто кредитные деньги, за каждой единицей которых стояли конкретные металлические монеты, переданные эмитенту.

111

 

Бумажное обращение Южной Сун характеризуется гораздо большим разнообразием по сравнению с предшествующей эпохой. Бумажные денежные знаки использовались по-разному — в качестве обязательств, аккредитивов, разного рода лицензий и бумажных денег — и не были ограничены ни одним из этих видов. Они распространялись на более широкую территорию, чем в период Северной Сун. Стали выпускаться бумажные деньги, общие для всей страны, и в главной столице. Наряду с этим были распространены различные местные бумажные знаки, имевшие собственные названия и обращающиеся в определенных границах данной административной единицы. Наблюдается введение меди в качестве обеспечения бумажных денег помимо железа, применявшегося в северосунское время. На поздних бумажных деньгах Южной Сун в качестве обеспечения упоминалось даже «серебро», но это осталось декларацией, не подкрепленной реальным разменным фондом.

Неустойчивость, присущая бумажным деньгам по самой их природе, усиливалась полной неопытностью, непониманием сущности бумажного обращения. Правда, было осознано главное — деньги утилизируются только через обращение товаров и что обменная ценность денег не зависит от стоимости того материала, из которого они изготовлены. Это стало теоретической предпосылкой самого существования бумажных знаков. Однако, по общему мнению сунских финансистов, бумажные деньги должны были быть полностью обеспечены металлом, и основной причиной инфляции они считали недостаточное обеспечение (см. [195, с. 71]).

Завершая описание сунских бумажных денег, мы хотели бы подчеркнуть роль финансового фактора в их истории.

Как бы ни были подготовлены экономика и денежное обращение страны к усвоению нового вида средств; обращения — бумажных денег, каждая отдельная эмиссия бумажных денежных знаков бывает вызвана не столько экономическим, сколько финансовым спросом. Сунское время как нельзя нагляднее демонстрирует непосредственную связь выпуска ассигнаций с дефицитом денег в казне. На фоне регулярных эмиссий происходили превышения их нормативного размера, когда казна вынуждена была покрывать военные расходы, вызываемые многочисленными вооруженными конфликтами и войнами с северными соседями.

  Далее

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России