на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Н.В.Ивочкина Возникновение бумажно – денежного обращения в КИТАЕ Эпохи Тан и Сун. Москва «НАУКА», Главная редакция восточной литературы 1990.

Глава 2 Истоки и предпосылки БУМАЖНО-ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ В КИТАЕ В ПЕРИОД ТАН

 

Металлы в денежной системе средневекового Китая

Средневековая денежная система отличалась специфичностью в использовании материалов как средств денежного обращения. Привычное для нас соединение понятия «деньги» только с драгоценными металлами (деньги — argent — серебро) неприменимо для традиционного китайского общества. Там, наоборот, деньги — цянь — медная монета.

В западной денежной системе драгоценные металлы имеют высший статус монетного материала, а медь, как правило, служит лишь разменной монетой. В традиционном Китае только медь шла на изготовление монет, а из драгоценных металлов монет вообще не делали, из них отливали лишь слитки, которые ходили на вес, как товар.

Медь как монетный материал

Как пишет Пэн Синьвэй, «основой денежной системы периода обеих династий Сун были медные цяни» [132: с. 252]. Автор не раскрывает приведенного тезиса, для него это общее место: отношение к меди как денежному материалу имплицитно для китайского мировоззрения. Привычное для носителей культуры на уровне обыденного сознания данное положение не требует доказательств.

Мы занимаемся внешним описанием китайского денежного обращения в терминах западной теории денег и поэтому считаем своей задачей дать обоснование тео-

23

 

ретического статуса такому явлению, как использование меди в качестве денежного материала.

Прежде всего уточним, что мы называем «деньгами». По определению Маркса, любой материал (товар), выполняющий функцию меры стоимости и средства обращения, признается деньгами [1, т. 13, с. 106].

В китайском обращении медные цяни служили мерой стоимости, т. к. в повседневной жизни на регулярной основе цены товаров исчислялись в медных монетах, чему есть бесчисленные свидетельства в династий-ных историях. Например, в «Истории [династии] Цзинь» в цянях даются цены на бронзовые зеркала и колокольчики, пряжки для чиновничьих поясов, на рис, на шелк, серебро и т. д. [145, цз. 48, с. 25182, ксил. 66— 7а]. Многочисленные данные о ценах на рис, шелк и драгоценные металлы, выраженные в цянях, для периодов Тан и Сун приводят Пэн Синьвэй [132, с. 184, 190— 191, 205, 271—282] и К. Хино [141, с. 206].

Одновременно медные цяни служили средством обращения. Они были в средневековом Китае единственными монетами, и никаких других монет из драгоценных металлов Срединная империя не знала2.

Говоря о медной китайской монете3, нужно иметь в виду, что денежной единицей был не отдельный цянь (весом около 3,5 г), а связка монет (в идеале—1000: штук, весом в среднем 3—3,5 кг).

Связка монет — великое изобретение, сравнимое с изобретением колеса. В то время как в западном мире долго бились над созданием иерархии монетных номиналов и только в новое время пришли к десятичной системе, в Китае испокон веков существовала хотя и громоздкая, по нашим понятиям, но достаточно практичная монетная система, основанная на меди. Ее необычайная практичность вытекает из возможности в любой момент вынуть из связки нужное число монет или составить полную связку из разрозненных монет (одинакового номинала).,

Замечательная способность денежной единицы подобной структуры мгновенно отделять от себя необходимую фракцию и так же легко восполняться делало ее универсальным средством для мелких и мельчайших каналов обращения. Именно этой потребности — обслуживать мелкие торговые сделки в массовом масштабе — отвечает столь своеобразная денежная единица, как связка монет — явление уникальное в истории мирового

24

 

денежного обращения. Интересно отметить, что обычно мельчайшая фракция составляет не менее чем одну сотую часть денежной единицы, однако в китайской денежной системе, приспособленной для обслуживания мизерных по стоимости сделок, она составляла одну тысячную долю «целого», т. е. связки.

Соединение монет в связки помимо практической пользы было выдающимся достижением теоретической экономической мысли, поскольку явилось остроумным и самобытным решением вечной для денег проблемы единства меры стоимости и масштаба цен. Медь, разделенная на мелкие фракции, в наилучшей степени обеспечивает выражение минимальной стоимости экономически однородным мерилом стоимости, а структурирование денежной единицы в виде связки позволяет наиболее быстрым способом сформировать необходимую сумму.

Использование меди в качестве действительных денег было стимулировано бурным развитием товарно-денежных отношений, интенсивным процессом урбанизации, который создал многочисленный слой горожан, живущих за счет регулярных закупок пищи и всего необходимого для жизни. Другой крупной группой населения, нуждавшейся в хождении медной монеты, были китайские чиновники с их челядью. Наиболее рациональной формой обеспечения гражданского и военного бюрократического аппарата являлось сочетание натурального и денежного государственного жалования. Уже в танское время связки медных монет фигурируют в источниках как масштаб чиновничьего оклада [132, с. 175].

Именно эта часть населения особенно способствовала утверждению развернутых денежных отношений, которые обслуживали мелкий товарооборот. Монеты, изготовленные из меди, с ее чрезвычайно низкой удельной стоимостью, как нельзя лучше были приспособлены для этого мелкого, но происходившего в больших масштабах товарооборота. Китай на основе медного стандарта создал исключительно устойчивую денежную систему, прекрасно приспособленную для нужд товарно-денежных отношений внутри страны.

Медь в Китае обращалась подобно драгоценным металлам в западном денежном хозяйстве. Общеизвестна практика порчи монет государством с целью экономии денежного материала. На Западе портили монеты из

25

 

драгоценных металлов, а в Китае — из меди. Государство в Китае всегда регулировало процентное соотношение меди, олова, свинца и цинка в монетном сплаве [240, с. 37]. По мере расширения товарооборота и роста потребностей в сырье для отливки монет последовательно сокращалось содержание меди в монете. В эпоху Тан (752 г.) в цяне было 83% меди, 15% свинца и 2% олова, а в сунское время — только 64% меди, но зато 27 % свинца и 9 % олова [132, с. 253].

Тот факт, что медь рассматривалась как денежный материал, нашел отражение в реакции рынка на попытки администрации завысить номинал монет. Соответствующих примеров множество, особенно для сунского времени. Так, в 1104 г. было решено преодолеть финансовые затруднения отливкой цяня 10-кратной стоимости, но с содержанием меди, равным не 10, а только 3 прежним монетам. На рынке началась паника, за новые крупные деньги невозможно было ничего купить. В результате возникли два параллельных курса медных монет. Новые шли только в пересчете на старые, рынок принимал их за 7з их номинала, т. е. оценивал по реальному содержанию в них меди [132, с. 292].

Эти данные позволяют реконструировать представления современников о цянях, когда ценилось лишь ничтожное количество металла, заключенное в каждом из них. Цянь, следовательно, с их точки зрения, не обладал как обычная для нас медная монета представительной стоимостью, превышающей стоимость заключенной в нем меди.

Еще одним свидетельством данного денежного использования меди на Востоке является превращение цяня в международную валюту в средние века [106]. Огромные клады средневековых китайских монет, находимые ныне на территории соседних с Китаем стран — Японии и государств Юго-Восточной части Азии — показывают ареал распространения цяня [88, с. 175].

Широкое влияние медного китайского обращения привело к формированию денежных систем по образцу Срединной империи в Японии с VIII в. [18, 220], в Корее с XI в. [191; 212], в Аннаме [227], а также в государствах, образованных народностями, обитавшими на севере и северо-западе от Китая: Ляо [114], Си Ся [171] и Цзинь [17; 132].

В то же время в плане всемирной истории денег очевидно, что отношение к меди в Китае стало специфиче-

26

 

ским не на ранних этапах истории денег: в древности многие народы мира, у которых деньги возникали имманентно, также прошли через денежное.использование меди.

Из истории европейского денежного обращения из-нестны, в частности, примеры функционирования меди к даже железа как всеобщей меры стоимости.

Так, в эгейском ареале использовались медные слитки около 29 кг весом, по форме напоминающие растянутую бычью шкуру [224, с. 472, рис. 20, 6].

А. Н. Зограф писал, что своеобразием римского монетного дела была важная и самостоятельная роль, которую в нем играла медная, бронзовая монета. Эта черта была свойственна в той или иной мере монетному делу Этрурии и других областей Италии. Еще в доисторические времена на этой территории в погребения клали необработанные куски меди около руки погребенного, т. е. в том же месте, где в более поздних захоронениях встречаются монеты. Подобный обычай свидетельствует об исконной роли меди в качестве денежного металла.

Дальнейшими ступенями развития среднеиталийско-10 денежного хозяйства было обращение весовых слитков бронзы, а позже — снабженных примитивным орнаментом брусков того же материала (aes signatum). Отголоски главенствующей роли меди сохранились в латинском языке в терминах aes alienum (долг), aerarium (казначейство), в глаголе aestimare (ценить) и др. Пережитками практики использования брусков aeris sig-nati были современные началу римского монетного дела прямоугольные бронзовые слитки с изображениями животных, относящиеся к концу IV — началу III в. до н. э. [28, с. 50].

Медные деньги с небольшой примесью серебра столетиями имели хождение в Риме, золото же стало употребляться только в силу своей наивысшей экономической портативности для снабжения отдаленных гарнизонов, т. е. в ограниченных масштабах [196, с. XXXIII].

Таким образом, на заре денежного обращения медь иногда играла роль монетного металла, но этот первоначальный этап был довольно скоро преодолен [2, т. 23, с 136], и в качестве всеобщего эквивалента стали употребляться драгоценные металлы, так как они более отмечают требованиям, предъявляемым к деньгам: обладают высокой экономической портативностью, т. е. в

27

 

небольшом объеме заключают высокую стоимость; удобны для тезаврации; обладают способностью делиться на фракции пропорциональной стоимости, не теряя при этом в своей ценности в отличие, например, от драгоценных камней; в наиболее полной мере характеризуются однородностью и сохраняемостью.

Столкнувшись с экономической непортативностью меди и особенно железа, большинство народов еще в древности преодолело это затруднение, перейдя к использованию в качестве всеобщей меры стоимости драгоценных металлов: «С развитием богатства менее благородный металл вытесняется в своей функции меры стоимости более благородным: медь вытесняется серебром, серебро — золотом» [2, т. 23, с. 109].

В конечном счете серебро и золото в качестве денег сменили медь везде, кроме Китая, где медь оставалась валютой вплоть до конца XIX в.

Основа этого странного явления состоит в сложившемся в Китае традиционном отношении к меди как единственному металлу, стоимость которого всегда неизменна и не зависит от рыночной конъюнктуры в отличие от драгоценных металлов [194, с. 284].

Хождение меди в качестве действительных денег решающим образом постоянно влияло на всю китайскую систему средств обращения — сначала на способ циркуляции драгоценных металлов, в основном серебра (в виде платежных весовых слитков), а впоследствии и на появление бумажных денег.

Функционирование меди как денежного материала в средневековье стало специфической чертой именно китайского денежного обращения. Совершенно аналогичное с внешней точки зрения, это явление закономерно для китайского общества. Валютная роль меди демонстрирует коррективы, которые вносит национальное своеобразие в хозяйственную деятельность, протекающую по единым мировым экономическим законам. В Китае, как и везде, по мере увеличения национального богатства общие для всего человечества законы денежного обращения создавали большие трудности в практике обращения медных монет. Способность воспринимать это неудобство как должное, присущая только Китаю, возможно, находит свое объяснение в особенностях национального мировоззрения. Традиционность, особенно характерная для китайского общества, заставляла миллионы людей на протяжении двух тысячеле-

28

 

тий тащить на себе, в прямом и переносном смысле, тяжелые медные деньги, т. е. мириться с ужасающей непортативностью основного средства обращения.

Зависимость денежного обращения от влияния со стороны идеологической сферы не являлась специфической особенностью Китая. В Спарте, например, Ликург ввел железные деньги: «Он вывел из употребления всю золотую и серебряную монету, оставив в обращении только железную, да и той при огромном весе и размерах назначил ничтожную стоимость, так что хранения суммы, равной десяти минам, требовался большой склад, а для перевозки — парная запряжка» [70; с. 59]. Эта реформа денежного обращения была предпринята отнюдь не из экономических соображений, а представляла собой волюнтаристское вмешательство в денежное хозяйство. Считается, что в Спарте железо еще долго оставалось мерой стоимости [196, с. XXXIII].

Со сходной ситуацией мы сталкиваемся и в ранней истории республиканского Рима. «Греческие колонии на юге Италии получали из Греции и Азии непосредственно или через Тир и Карфаген то серебро, из которого они чеканили монеты начиная с VI и V века до Р. X. Несмотря на это соседство, римляне по политическим причинам (курсив наш.— Н. И.) воспрещали употребление золота и серебра. Народ и сенат чувствовали, что столь удобное средство обращения вызовет концентрацию, увеличение количества рабов, упадок древних нра-iiOB и земледелия» [3, ч. II, с. 350].

В соответствии с общими экономическими законами, согласно которым сумма цен обращающихся товаров определяет массу средств обращения, на определенной ступени роста стоимостей, брошенных в обращение, более драгоценный металл, металл большей удельной стоимости, заменяет менее драгоценные металлы как господствующее средство обращения, т. е. «медь, серебро и золото вытесняют друг друга в качестве господствующего средства обращения» [3, ч. II, с. 325]. Именно так шло развитие денежного обращения в Европе.

Таким образом, на ранних стадиях указанного процесса и в республиканском Риме, и в Китае медь прошла развитие от всеобщего эквивалента до меры стоимости, а затем до монеты. Это были два возможных пути развития меди как денежного материала. Но затем if отличие от Запада в Китае медь играла эту роль до конца XIX в.

29

 

К. Маркс, изучая денежное обращение стран Востока (Индии и Китая), отмечал указанную его особенность. В частности, в его конспектах встречается цитата из книги Д. Бьюкенена «Замечания о предметах, затронутых в «Исследовании природы и причин богатства народов» д-ра Смита»: «Ясно, что деньги, применяемые для крупных платежей, будут приниматься лишь по их внутренней стоимости... Но для вспомогательных денег не требуется внутренней стоимости... В Индии медные деньги не являются вспомогательными; поэтому они принимаются по их внутренней стоимости... В Индии розничный торговец все еще вынужден принимать значительные количества меди в обмен на свои товары, и поэтому он не может принимать ее иначе, как по ее внутренней стоимости» [3, ч. II, с. 327]. В приведенном отрывке четко нарисована картина использования меди в качестве денежного материала.

Касаясь Китая, К. Маркс писал: «В Азии за последние столетия серебро фигурирует в торговле больше как товар; особенно в Китае, где медные деньги (деньги из техен — сплава меди с цинком и свинцом) являются местной монетой; в Китае золото (и серебро) продается на вес в качестве товара и служит для выравнивания внешнеторгового баланса» [3, ч. I, с. 127].

На Западе ситуация была совершенно иной. В Европе в период, синхронный танскому времени в Китае (618—907), были представлены два полярных типа исторически сложившихся монетных систем. С одной стороны, Византия,государство с развитой внутренней торговлей и городской культурой, которое имело денежное хозяйство, способное обслуживать торговые сделки широкого диапазона — от наивысших, заключавшихся в золоте, до мельчайших по стоимости, обслуживавшихся медью. Византия унаследовала развитую денежную систему Рима, где использовались (хотя бы только периодически) все известные тогда денежные металлы: золото, серебро и медь (см. [192; 193]). Из меди изготовляли разменные монеты, заменявшие собой в обращении драгоценные металлы, когда была необходимость выразить мелкие и мельчайшие стоимости. В разменных монетах использовалась малая удельная стоимость меди, экономическая однородность которой делала ее наиболее показанной для чеканки мелких фракций.

С другой стороны, государство (с 751 г.) и империя (с 800 г.) Каролингов с глубоко натуральным характе-

30

 

ром хозяйства и крайне неразвитым внутренним рынком |68, с. 37], так как оказалось крайне мало людей, покупающих продукты питания за деньги. Господствующий класс существовал натуральными, не превращенными в деньги доходами со своих земельных владений, л потребности, выходящие за рамки поддержания жизни, оплачивал золотом и серебром, ибо это были заморские предметы роскоши и диковинки, попадавшие в Европу в результате торговых сношений и военных столкновений со странами Востока и средиземноморского Юга. Здесь к товарно-денежным отношениям приобщались в первую очередь социально высокие слои, в то нремя как у крестьянства слишком еще был незначителен прибавочный продукт. В таких условиях, при отсутствии в стране развитых товарно-денежных отношений, просто не возникало нужды в мелкой разменной монете.

Таким образом, европейское денежное обращение и при высокоразвитых товарно-денежных отношениях (Византия), и при слабом развитии внутреннего товарооборота (раннесредневековые государства) в равной мере было построено на драгоценных металлах, которые служили денежным материалом, а медь использовалась (когда в ней возникала нужда) только в качестве разменной монеты.

Эта система обладала большим потенциалом по обслуживанию неуклонно расширяющегося товарооборота именно благодаря своей основе — благородным металлам вследствие их высокой экономической портативности. Слабыми ее сторонами были сложность установления иерархии монетных номиналов из разных металлов и биметаллизм.

В Китае же в силу имманентности и непрерывности исторического развития, особенностей идеологии и структуры медь оказалась единственным денежным материалом, т. е. денежная система строилась на принципиально иной, нежели в Европе, основе — на металле с наименьшей удельной стоимостью. Она как нельзя лучше соответствовала состоянию внутреннего рынка — с массой мелких и мельчайших сделок, — где с успехом использовалась связка медных монет, легко распадавшаяся на тысячу фракций, т. е. единица, может быть несколько громоздкая, но достаточно практичная для данных условий. Использование единственного денежного металла избавляло от осложнений, связанных с

31

 

изменяющейся рыночной стоимостью других денежных материалов, хотя частично Китай в рассматриваемый период испытал тяготы параллельного употребления двух металлов при попытках ввести в обращение вместе с медью и железо.

Казалось бы, пути меди в Европе и в Китае разошлись окончательно. Однако есть отдельные моменты, сближающие их. В Китае медь была денежным материалом и одновременно играла роль разменных денег в обороте в силу очень низкой стоимости каждой отдельной монеты.

Но необходимо подчеркнуть, что это было только функциональное сходство, тогда как стоимость китайских медных цяней и европейских разменных денег, изготовленных из меди, оценивалась принципиально по-разному: первые — по стоимости заключенной в них меди, вторые — по обозначенному на них номиналу, выраженному в драгоценных металлах.

Отметим еще раз замечательную особенность китайской связки медных денег. Она представляла собой достаточно солидную денежную единицу, сопоставимую с крупными европейскими серебряными монетами (от 20 до 30 г), и, таким образом, на соответствующих уровнях медь заменяла в обращении не только мелкую разменную монету, но и большие номиналы. Единственным недостатком связки в последнем случае был ее вес, осложнявший манипуляции с большими суммами. Поэтому при всей их приспособленности к потребностям китайского товарооборота медные деньги из-за низкой экономической портативности становились непригодными для крупномасштабных сделок, связанных с перевозками больших сумм на дальние расстояния. В результате на определенном уровне развития народного хозяйства медь превратилась в тормоз для расширения товарно-денежных отношений.

Противоречие между низкой удельной стоимостью денежного материала и его ролью всеобщего эквивалента привело к тому, что параллельно с медными моне-: тами стали использоваться драгоценные металлы, в основном серебро, но в специфической форме — в виде слитков, так называемых ямбов.

32

Драгоценные металлы в китайском денежном обращении

Наиболее серьезное и всеобъемлющее исследование  китайских золотых и серебряных слитках периодов Тан и Сун принадлежит перу С. Като [116]. Его работа одержит также много данных о более ранних и поздних ямбах. Краткие обобщения сведений об обращении драгоценных металлов в Китае приведены в книге Ян Липьшэна «Деньги и кредит в Китае» [240]. Эти работы интересно дополнены новейшими данными Дж. Криб-fp [177]. Как уже отмечалось, драгоценные металлы в Китае никогда не были сырьем для изготовления монет и не служили масштабом цен. Однако несомненно, что еще в древности Китай хорошо был знаком с золотом II серебром, которые периодически использовались в денежном обращении (см. [203, с. 1]). Слитки из драгоценных металлов ходили исключительно на вес и измерялись с танского времени в весовых единицах — ляпах [240, с. 41].

Золото употреблялось главным образом на ранних папах истории, например, в государстве Чу ходили золотые квадратные слитки [237]. Однако в дальнейшем его вытеснило серебро, поэтому оно и будет предметом нашего рассмотрения.

Китайские источники сообщают о трех случаях выпуска серебряных монет до XIX в. Первый из них относится к 119 г. до н. э., когда ханьский У-ди пустил в обращение три разновидности «белого металла» (бай цинь) (см. [231: с. 270—271, 240, с. 42]). Их воспроизведения, графическую реконструкцию, заимствованную у Дюгальда, приводит Виссеринг [236, с. 40—41], но их реалии неизвестны.

Второй эпизод связан с государством Цзинь. И 1197 г. там отлили серебряные Чэн-ань баохо: «В 1197 г., в 11-м месяце... изменили отливку серебра, начав [его] Чэн-ань баохо. Всего их было пять видов, от I до 10 лянов, каждый лян при обмене на медные деньги равнялся 2 связкам» [145, с. 25182, ксил., л. 76]. Большинство исследователей видели в выпуске 1197 г. эмиссию серебряных монет (см. [132: с. 363; 177, с, 187]). Однако было высказано мнение, что Чэн-ань баохо не монеты, а слитки, отличающиеся от прочего серебра, использовавшегося в обращении, лишь эмитентом, и что речь, таким образом, идет о первом в истории

33

 

Китая официальном государственном выпуске ямбов [32] j После находки нескольких экземпляров Чэн-ань баохе под г. Шэньяном стало очевидным, что они действительно являются слитками обычной для средневековье формы [246].

Наконец, в минский период (после 1573 г.) было выпущено несколько серебряных монет разных фракций ляна (см. [132, с. 659—661; 177, с. 188]).

Упомянутые случаи — исключение из общего правила. Обычно государство не брало на себя контроль за обращением серебра и соответственно не гарантировало качество слитков. Выпуск ямбов был сферой деятельности частных литейных или ювелирных мастерских, а позднее — частных банков. Регулярный выпуск серебряной монеты в Китае начался лишь в самом конце XIX в. (см. [203; 204]).

Весовой способ хождения ямбов освобождал от необходимости стандартизировать их вес с большой точностью. Существовал относительно устойчивый ряд разновидностей ямбов по весу: от 500 до 1 ляна. Слитки; по 500 и 100 лянов — большая редкость. Наиболее распространенными были 50-ти и 10-ляновые ямбы, а также более легкие [132, с. 500]. Китайские ямбы имели обычно высокую пробу — более 960°.

В подавляющем большинстве случаев на них наносились надписи, включающие в себя от одного до шестидесяти знаков. Содержащаяся в них информация очень важна, она уточняет и дополняет сведения письменных источников. Кстати сказать, разделы «Ши хо-чжи» династийных историй, главный источник по вопросам денежного обращения, за редким исключением ничего не сообщают о слитках.

Интерес к изучению ямбов возник в Китае только XIX в. под влиянием международной торговли и расширения обращения серебра на юге страны. Основные сведения о ямбах дает археология, находки слитков особенно многочисленны в последнее тридцатилетие. Например, в 1955 г. в Хубэе было найдено 292 сунских серебряных ямба [245, с. 60], в Шэньси в 1974 г. нашли 33 чжурчжэньских слитка по 50 лянов [244, с. 73—81]. В результате, если в 1952 г. Ян Ляньшэн писал о десятках сунских слитков, то в 1979 г. Крибб — уже о сотнях (см. [240, с. 44; 177, с. 205—206]).

В средние века надписи на ямбах обычно гравировались, причем иногда весьма грубо, как, например, на

34

 

так называемом чигиробском ямбе второй половины XIII в., найденном в Пермской губернии в 1914 г. (см. НИ; 165, с. 112—113]) и хранящемся теперь в Эрмитаже. Это нижняя половина большого 50-лянового слитка весом 967,60 г и размером 125X90 мм. Надпись прочитана В. М. Алексеевым: «50 лян серебра».

Надписи на сунских слитках обычно делались с узкопрактическими целями — обозначить вес, а также иногда объяснить, в какое учреждение и с какой целью «сделан взнос данным слитком. Так, на известном слитке, хранящемся в Американском нумизматическом обществе в Нью-Йорке (весит 1889,99 г), выгравирована надпись из 18 знаков, расположенных вертикально в дно строки: «Деньги, внесенные за освобождение от трудовой повинности, в уезде Цзиньтан округа Хуайань. Для подсчета платежей — каждый серебряный слиток носит 50 лян». Установлено, что указанный платеж был «совершен в пров. Сычуань в начале XII в. (еще в период Северной Сун [230, с. 35, табл. 3]).

Два других известных крупных слитка — «большое церемониальное серебро» — предназначались для подношения императору (см. [131, т. 3, с. 178—179]). Наиболее полная сводка подобных находок содержится в работе Дж. Крибба [177].

Слитки из драгоценных металлов во времена династий Тан и Сун использовались главным образом в качестве средства платежа и частными лицами и государством. Общеизвестно, что Китай выплачивал государст-1шм Си Ся (см. [53, с. 153] и Цзинь (см. [42, с. 90а, 956, 123а, 1786; 132, с. 381; 19, с. 269, табл. 26]) огромные контрибуции, включающие наряду с шелком и чаем слитки золота и серебра. Кроме того, ямбы широко вошли в повседневную практику, употребляясь как подарки, взятки, денежные пожертвования, вознаграждения. Их было удобнее, чем медные деньги, брать в путешествие, в них, а не в цянях предпочитали перевозить большие суммы на дальние расстояния. В сунское время ими откупались от наказаний, их принимали как заклады [116]. В государстве Цзинь очень короткое время они служили резервным фондом для ассигнаций и ими ныплачивали часть жалованья чиновникам [145, v. 25182, ксил., с. 76].

Главным назначением драгоценных металлов всегда и везде было формирование сокровищ. Китай не был исключением, о чем свидетельствуют огромные золотые

35

 

и серебряные слитки из императорской сокровищницы, положенные в гробницу минского правителя, раскопанную в 50-е годы XX в.

Использовались ямбы и как средство обращения, т. е. были той платой, которую покупатель вручал продавцу за купленный товар. С течением времени эта роль возрастала. Слитки стали рубить, чтобы получить нужную сумму, относительно небольшую, о чем свидетельствуют данные из «Истории [государства] Цзинь», где говорится о получении казной «мелкого рубленого серебра» и о том, что «слитки в народе разрубают» [145, с. 25182, ксил., с. 76]. Данная тенденция нарастала, превратившись в норму в минское время. Недаром именно Мины пытались выпустить мелкую, удобную для обращения серебряную монету.

Практика использования серебра в торговле была настолько широкой, что отразилась в художественной литературе. Так, в романе «Цзинь, Пин, Мэй» герой постоянно, посылая слугу на рынок за пирожками или жареной уткой, давал ему один-два ляна серебра. Однако серебро так и не стало в средневековом Китае монетным металлом. Прочная традиция сохраняла в качестве монеты только медный цянь. В то же время слитки были совершенно необходимы китайскому обращению для компенсации определенных недостатков медных монет, изготовленных из единственного признанного в стране денежного материала.

Процесс обращения медных монет и слитков (или рубленого серебра) имеет разную природу. Если на медные монеты смотрели как на настоящие деньги, поддержанные авторитетом государственной власти, то употребление серебряных слитков требовало подтверждения их подлинности при каждом акте купли-продажи (установление пробы и веса слитка).

Ямбы отливались в частных мастерских, мастера ставили на них свои личные клейма. В результате ареал использования слитка определялся границами провинции, а чаще даже города или квартала, где имя мастера было известно. За точностью веса при отливке не следили, так как при совершении сделки серебро неоднократно перевзвешивалось. Важнее было установление пробы. Для этого свежеизготовленный ямб несли в пробирную местную палату, где официальный пробирер тушью наносил пробу и вес [230, с. 19]. Если слиток пересекал границу района, где имя мастера было гаран-

36

 

тией чистоты и подлинности, он шел в переплавку и снова подвергался процедуре апробирования.

При покупке чего-либо сначала выяснялось, примет ли продавец от покупателя именно это серебро, затем первый, на глаз определял пробу и в зависимости от нее - вес серебра, необходимого для заключения данной сделки. Потом с учетом местного курса на серебро устанавливалась разница между принятым стандартом пробы и пробой предлагаемого слитка (т. е. высчитывался лаж), - после чего только происходила окончательная договоренность о сделке.

Сложности употребления серебра в Китае, которые бросались в глаза европейцам, были вызваны не бесчестной натурой торговцев, как порой казалось путешественникам (см. [9, с. 76]), а природой обращения весового серебра, которая требовала точного учета его веса и чистоты.

Столь пристрастное отношение к серебру в момент совершения сделки исключает признание за ним роли монетного стандарта. Не случайно, как уже отмечалось, в источниках цены приводятся в медных монетах, а золото и серебро фигурируют в ряду натуральных ценностей вместе с тканями и зерном (см., например,- [145: цз. 48]). Такое же деление сохраняется и в подходе известных китайских исследователей, например Пэн Синьвэя.

Следует отметить, что в Китае одинаково относились ко. всякому серебру — и к иностранным монетам точно так же, как к местным слиткам. Иностранное серебро поступало в Китай в виде так называемых долларов центрально- и южноамериканских монетных дворов и их фракций. Китайское обращение легко приняло их, так как их проба приближалась к совершенной чистоте, что было свойственно и китайскому серебру. Большинство монет просто переливались в слитки для обращения внутри страны, но какая-то их часть использовалась в своем первоначальном виде. Облик сохранившихся монет наглядно демонстрирует принципиально иной подход китайцев к серебру как средству обращения. Европейцу свойственно пользоваться монетами, не перевзвешивая их при каждой сделке и не проверяя каждый раз их пробу: нормативный тип монеты и государственные сигнатуры гарантируют всем участникам товарооборота ее качество. В Китае же и доллары рассматривались как весовое серебро. Их рубили на мелкие фракции в зависимо-

37

 

сти от потребностей данной сделки. Встречаются кусочки долларов меньше квадратного сантиметра. Кроме того, доллары несли множество штемпелей, являвшихся знаками хозяев банков или меняльных лавок, обозначающими, что подлинность данного куска серебра проверена и гарантирована. Нанесение штемпелей не только пробировало монету, но и демонстрировало, что она не платированная (покрытая серебром только сверху), а действительно серебряная. Все, принимавшие участие в последующих сделках, если знали маркировки того или иного гаранта, могли ей довериться. Поверхность иных монет так плотно закрыта подобными штемпелями, что невозможно определить место и время их выпуска.

Таковы особенности использования драгоценных металлов в традиционном Китае в качестве средств денежного обращения.

 

Проблемы денежного обращения средневекового Китая

Не занимаясь самостоятельным исследованием всей экономики средневекового Китая, в данном разделе мы пользуемся выводами из работ других советских ученых, главным образом Э. П. Стужиной и Г. Я. Смолина.

Для сунского времени был характерен бурный процесс урбанизации, развития городов с их во многом особыми формами хозяйства и быта [85, с. 264]. Возникали новые, расширялись старые города, население некоторых из них достигло или превысило 1 млн. В некоторых областях удельный вес горожан увеличился с 6 до 28 % [85, с. 268]. На новую высоту поднялась городская экономика.

А именно города в гораздо большей степени, чем сельская местность, являются сферой денежного обращения. Бурно развивающееся денежное хозяйство пришло к развернутым денежным отношениям. Сказывалось и наличие в Китае большого и разветвленного бюрократического аппарата, так как общеизвестно, что одной из форм функционирования денег как платежного средства становится оплата гражданского и военного чиновничества [68, с. 110]. Вероятно, мало найдется государств, которые могли бы соперничать с Китаем по степени древности и обширности института бюрократии. Рост городского населения и бюрократического аппара-

38

 

та стимулировал расширение и мелочной торговли в городах, и крупного товарооборота. Интересные сведения о расширении мелочной торговли в сунских столицах приводятся Э. П. Стужиной (см. [81, с. 144; 82; 85, с, 187, 354—362]). Одновременно возрастали и оптовые закупки4.

Во всем этом находил свое проявление процесс разложения натурального хозяйства, дальнейшего отделения ремесла от сельского хозяйства, постепенной диверсификации экономики.

От денежной системы требовалось адекватно отреагировать на увеличение товарной массы и обеспечить ее необходимым количеством денег для нормального течения товарооборота в стране. Однако возникавший спрос на деньги — связки медных монет — не мог быть полностью удовлетворен вследствие относительно низкого уровня ведения горных работ, а также техники литья монет, включавшей последующую ручную доводку каждого экземпляра [106, с. 89].

Результатом стал «монетный голод» (цяньхуан). Несомненно, он был связан с превращением в то время медной китайской монеты в мировые деньги дальневосточного региона. Однако «утечка медной монеты за границу» [там же], которую современники считали причиной нехватки ее во внутреннем обращении, была скорее чисто внешним обстоятельством, заслонившим собой истинные истоки дефицита медных денег: отставание рос-га количества денег в обращении по сравнению с ростом потребностей, вызванных развитием общеэкономического фона.

Многими способами государство пыталось расширить сырьевую базу монетного дела. Однако имевшиеся месторождения руды не удовлетворяли его нужд. Кроме того, на состояние горных разработок в Китае влияли религиозные представления, в частности, учение фэн-шуй, одно из предписаний которого — сохранять баланс Земли и Неба и оберегать покой духов (см. [177, с. 190]) — запрещало проникать в глубь земли. Может быть, в попытках обойти именно эти ограничения цзинь-ское (чжурчжэньское) правительство посылало работных людей за пределы страны в поисках медной руды, чтобы, нарушая поверхность земли, тревожить духов чужих, а не своих мертвых. Только конфликты с пограничным населением заставили отказаться от подобной практики [145, с. 25182, ксил., л. 6а].

39

 

Сунское правительство тоже пыталось добывать медь за границей, но только путем торговли, например с киданями: «Казна продавала такие же, как и раньше, товары, но больше стали [сбывать] шелка, лаковых изделий, клейкого и неклейкого риса, а ввозили серебро, деньги... Ежегодно поступления [в казну] составляли более 400 тыс. [связок монет] (сведения за 1006 г.— Н. И.): В середине годов Тяньшэн (1023—1032) начальник области Сюнчжоу Чжан Чжаоюань просил, чтобы на ежегодных ярмарках закупали в казну драгоценные металлы и деньги» (цит. по [85, с. 332]).

Постоянная нужда в меди как денежном сырье приводила к реквизиции медной утвари у населения, в монастырях и храмах и в танское (см. [190, с. 129—131]), и в сунское время (см. [240, с. 38]). То же происходило в Цзиньском государстве, где обычно выпуску каждого нового типа монет предшествовали императорские указы о сборе бронзовых изделий по всей стране (см. [145, с. 25179, ксил. л. 1а, с. 25180, ксил. л. 26, с. 25182, ксил. л. 6а, 76, с. 25184, ксил. л. 10а—106]).

По-видимому, именно в сунское время были исчерпаны все сырьевые ресурсы для увеличения отливки медной монеты. Пик выпуска был достигнут в середине XI в., когда отливалось 5,5 млн. связок (весом примерно 16,5 тыс. т), в том числе — 900 тыс. связок железных монет. Последние были известны Китаю задолго до периода Сун. В рассматриваемое же время затруднения с медью вынудили обратиться к их выпуску в более значительном масштабе, чем прежде. Однако этот шаг привел только к усложнению денежного хозяйства. Несмотря на то что железо является «младшим металлом» по отношению к меди, железные деньги в Китае не стали разменными. Более того, будучи еще менее экономически портативными, они оказались еще менее пригодными для обращения. «Двойной стандарт», введенный в северных провинциях, не имел успеха (см. [106, с. 89]). Законодательно фиксированное ценностное соотношение между медными и железными монетами не соответствовало рыночной стоимости этих металлов, из-за чего вся система лишалась устойчивости (см. [132, с. 248]).

Развитие товарно-денежных отношений средневекового Китая выдвинуло две основные проблемы. Во-первых, необходимо было увеличить объем обращающихся денег, чтобы формировать из них суммы, соответствующие новым потребностям хозяйственной деятельности.

40

 

Во-вторых, необходимо было научиться справляться с колоссальным (чисто физически) весом медных монет, когда из них формировались суммы, соответствующие новым потребностям.

Столкнувшись с необходимостью выражать высокие стоимости при увеличении общественного богатства, весь мир перешел к использованию драгоценных металлов в качестве денег.

Однако в Китае этого не произошло, и драгоценные металлы продолжали традиционно использоваться лишь как вспомогательное весовое средство обращения. Потребность торговой практики не смогла изменить исторически сложившуюся иерархию металлов. В этом отношении очень показателен доклад трону, сделанный в самом начале эпохи Сун, в 980 г., когда для преодоления дефицита медных цяней было внесено предложение разрешить народу временно (!) заменять медные деньги при уплате налогов серебром и шелком (см. [132]). Робость данного проекта вполне согласуется со взглядом на серебро как вспомогательное средство обращения.

Таким образом, несмотря на то что в сунское время драгоценные металлы широко обслуживали товарно-денежные отношения (похоже даже, что во всей истории китайского феодализма это была эпоха их наибольшего употребления [132, с. 255]), Китай все-таки не пришел к идее их денежного использования.

В результате он оказался перед необходимостью искать иной способ увеличения количества денег в обращении. Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая история китайской валюты, если бы к тому времени в Китае не было достаточно освоенного института кредитных отношений, благодаря которому в коммерческую жизнь широко вошли бумажные ценности.

 

Этапы становления кредитных денег в Китае

Трудности, связанные с транспортировкой больших сумм, выраженных в медных деньгах, стали очевидными еще в танское время: впервые в массовом масштабе с ними столкнулись чаеторговцы с юга, которые приводили свой товар в Чанъань (см. [240, с. 51—52]). Для их преодоления начали использовать «летающие день-

41

 

ги». Однако они были не первыми китайскими кредитными деньгами.

Историю последних принято начинать с эпохи Хуан-ди, которому традиция приписывает создание самых ранних бумажных денег (в 2697 г. до н. э.). Касаясь этой и ей подобных легенд, Фань Вэньлань писал: «В древних письменных памятниках содержится особенно много преданий о Хуан-ди. Ему, например, приписывается изготовление оружия из нефрита, изобретение лодки, повозки, лука и стрел, окраски одежды в пять цветов... Хуан-ди всеми считался родоначальником китайцев, поэтому ему и приписывалось создание всех видов материальной культуры» [90, с. 25]. Неудивительно, что ко времени именно этого культурного героя относят источники и начало бумажного обращения: «Бо Лин, министр Сюань Юаня (Хуан-ди.— Н. И.), начал делать чучао из ткани».

Позднее под чучао стали подразумевать специальные имитации бумажных знаков, предназначенные для ритуального сожжения. Этот обычай сохраняется в Китае и поныне. Иероглиф «чао» — одно из самых ранних и самое общее обозначение бумажных денег. Он состоит из двух компонентов: слева — «металл», справа — «мало», т. е. может быть понят как «деньги, изготовленные в условиях недостатка металла». Иероглиф «чу» указывает на материал, из которого изготовлялись деньги,— бумагу, приготовленную из коры бумажной шелковицы.

Последний момент соответствует реалиям сунского периода, что заставляет считать приведенный выше отрывок интерполяцией. Тот же факт, что в нем говорится о деньгах, изготовленных из ткани, дает возможность отнести время, когда была сделана вставка, скорее, не к началу, а к концу эпохи Сун,— когда буквальный смысл бинома чучао отошел на второй план, а это слово стало обозначать просто бумажные денежные знаки, иногда и в самом деле изготовлявшиеся из ткани.

Более достоверны сведения о бумажных ценностях, постепенно превратившихся в кредитные, а потом и бумажные деньги.

Еще в древнем Китае разные виды ломбардных квитанций были известны как знаки материальной стоимости. В те времена ссудный контракт состоял из двух частей: одна оставалась у кредитора, другую брал заемщик. С III в. до н. э. контракт стал единым докумен-

42

 

том и хранился у кредитора. Сперва их писали на деревянных дощечках, бамбуке, шелке, потом, со II в. н. э.— на бумаге [240, с. 92].

Проследим основные этапы последовательного формирования института кредитных денег в Китае, которые подготовили почву для возникновения бумажно-денежного обращения последующих веков.

Кожаные подношения (пиби)

Все общие работы по истории китайских денег упоминают о «кожаных деньгах», или «деньгах из кожи белых оленей» (пиби или байлу пиби) (см. [214, с. 174; 240, с. 51; 132, с. 259]).

О них известно из «Исторических записок» Сыма Цяня и «Истории Хань». Так, в 120 г. до н. э. в «запретном [императорском] парке находились белые олени... Чиновники сказали [императору]: „В древности применялись деньги из кожи, которые владетельные князья подносили при визитах ко двору [сюзерена]»... После этого раскраивали шкуры белых оленей [из императорского парка] на квадратные куски длиной 1 чи, окаймляли их цветистой росписью, сделав таким образом деньги из кожи, стоимостью каждая деньга в сорок тысяч [медных монет]. Когда ваны, хоу и члены императорского рода являлись весной и осенью на аудиенцию к государю и представляли свои дары, они должны были подносить императору яшму на такой деньге из кожи, лишь тогда им дозволялось продолжать представление» [86, т. 4, с. 208—209]. В другом месте того же трактата (под 117 г. до и. э.) сказано: «Когда государь с Чжан Таном решили изготовить кожаные деньги из шкуры белого оленя, они спросили мнение Янь И, и тот ответил: „Ныне ваны и хоу, являясь на аудиенцию к императору с благопожеланиями, подносят лазоревую яшму гтоимостью в несколько тысяч монет, если же потребо-иать от них подстилать под яшму кожу стоимостью к четыреста тысяч монет, то основное и второстепенное |в церемонии] не будет соответствовать друг другу»« 186, т. 4, с. 215]. Те же сведения содержатся в «Истории [династии] Хань» (см. [231, с. 267]).

Таким образом, названа разная стоимость пиби: 10 тыс. и 400 тыс. монет. Но для нас важна не конкретная цифра, а указание на высокую их нарицательную стоимость.

43

 

Все авторы, исследовавшие пиби, однозначно называют их «кожаными деньгами». Такое же толкование дает и словарь Т. Морохаси [129, т. 3, с. 8232]. Это справедливо в этимологическом смысле («пи» — «кожа», «би» в современном языке означает «деньги, валюта, монета», входит в состав современных понятий, например: чжэби — «бумажные деньги», бичжи— «денежная система», бичжи гайгэ — «денежная реформа» и т. д.) Но дело в том, что знак «би» имел еще одно значение — «подарки, дары, подношения». И именно для подношения императору пиби и предназначались. Поэтому точнее назвать их «подношениями из кожи белых оленей», или «кожаными подношениями». Такой перевод отражает цель их создания и снимает путаницу со средства
ми обращения, в разряд которых они попали явно по недоразумению.

Сообщения о пиби находятся в перечне правительственных мер, имеющих целью пополнения казны. Одним из источников дохода служило обложение сборами имущих слоев населения, в первую-очередь тех, кто занимался столь непочтенным, с традиционной китайской точки зрения, делом, как торговля. Сым.а Цянь приводит сведения о материальных ценностях на сотни миллионов монет, о десятках тысяч рабов и рабынь, отобранных, у богатых торговцев путем налогообложения или даже конфискации имущества! В: случае утаивания доходов [86, т. 4, с. 208]. Параллельно для выкачивания средств из аристократической прослойки был изобретен способ принудительной продажи им «подношений из кожи белых оленей», которые использовались как атрибут придворного ритуала. Следовательно, пиби представляют собой только источник пополнения КаЗНЫ.

Пиби, даже отдаленно не претендовавших на роль средства бумажно-денежного обращения, можно связать с проблемой происхождения бумажных денег лишь в качестве свидетельства зарождения в Китае самой идеи высокой представительной стоимости, воплощенной в недрагоценном материале. Показательна реакция советника императора Янь И: он счел, что если подстилать под яшму (высшую драгоценность с китайской точки зрения) стоимостью в несколько тысяч монет кожу стоимостью в четыреста (сорок) тысяч монет, то будет нарушена гармония — нельзя столь дешевый материал, как квадратный локоть кожи, наделять стоимостью го-

44

 

раздо более высокой (поскольку четыреста или сорок тысяч во много раз больше «нескольких тысяч»), чем лазоревая яшма, которая для древних китайцев помимо высокой меновой стоимости служила и символом самого высокого социального и сакрального статуса. Может быть, для преодоления подобной «дисгармонии» нововведения император и распорядился использовать для пиби не кожу вообще, а шкуры столь престижных животных, как белые олени из собственного императорского парка.

Мы присоединяемся к точке зрения Пэн Синьвэя, что пиби можно расценить как первое своеобразное воплощение идеи материализации знака стоимости, из которой впоследствии разовьются и кредитные и бумажные деньги [132, с. 259],

Дальнейшее развитие бумажных ценностей можно проследить уже применительно к кредитным учреждениям.

 

Ломбардные квитанции (чжику и пуху)

Ломбардные квитанции были первыми кредитными учреждениями в Китае (см. [240, с. 71]). Впервые о ломбарде при монастыре упомянуто применительно к 482 г. (см. [241, с. 200]), а второй раз — около 502 г. в связи с бедным ученым Чжэнь Бинем, который выкупил из монастырского ломбарда штуку пеньковой ткани и неожиданно обнаружил в ней золотой слиток в пять лян, который он тотчас вернул (см. [241, с. 199]). Таким образом, монастыри занимались ломбардными (кредитными) операциями уже в конце V в.

Нередко в ломбарды превращались монастырские сокровищницы. Самый известный ломбард при монастыре Хуатусы в пров. Цзяннань был основан в конце VI в. [241, с. 201]. Огромное пожертвование в сокровищницу монастыря расходовалось на строительство новых храмов и монастырей. Но в начале VIII в. (713 г.) императорским указом имущество монастыря было конфисковано. В тот день монахи раздавали займы из «неисчерпаемой сокровищницы» даже без письменных ручательств [241, с. 201].

С танского времени и миряне стали принимать участие в создании ломбардов. Известны, например, ломбарды, принадлежавшие принцессе Тайпин, дочери им-

45

 

ператора Гао-цзуна (650—684). Есть сведения также о ломбарде одного горожанина на Западном рынке в танской столице Чанъань. Эта практика продолжалась вплоть до периода Южной Сун. Миряне часто искали место для ломбардов в монастырях, так как последние не облагались налогами на собственность (хэмай) [24 U с. 201—202] 5.

Нередко ломбарды создавались на кооперативных началах. Обычно это делали 10 человек, сотрудничавшие в течение 10 лет. К концу каждого года один из партнеров получал годовую выручку как свою долю, но должен был оставить ломбарду свой первоначальный взнос. Таким образом, общий капитал оставался одинаковым все 10 лет. Подобные ломбарды были очень распространены в XII в. на территории современной пров. Цзянси.

Интересно отметить, что в Европе начало ломбардному делу было положено на тысячу лет позднее, нежели в Китае. Ломбарды впервые в Европе были созданы во Франции при Людовике XI (1461—1483) ростовщиками-ломбардцами, выходцами из Италии, от которых и пошло само название. Затем они распространились в самой Италии, Германии и других странах [107, т. 2, с. 368].

 

Заемные письма

Другим типом кредитных учреждений в Китае были общества взаимного кредитования. Они теснейшим образом связаны со светскими объединениями мирян при буддийских монастырях, с так называемыми общинами (шэ). О них есть довольно обширная литература, их изучение ведется по письменным источникам и документам, найденным в Дуньхуане. Всесторонняя характеристика общин содержится в фундаментальных работах Л. И. Чугуевского [97—99; 101], их участие в развитии кредитных отношений рассмотрено Ян Ляньшэ-ном [240; 241].

Возникли они в Китае на рубеже нашей эры как мирские объединения при буддийских монастырях для финансирования общественных молений божеству Земли. «Шэ» в первоначальном значении — божество Земли или храм божества. Буддизм, внедряясь в широкие народные слои, воспользовался уже имеющимися организациями сельского населения. Хотя институт шэ был

45

по своей основе религиозным, он пытался обеспечить взаимодействие разных общественных систем.

Нас интересует очень узкий аспект деятельности этих общин — создание обществ взаимопомощи. Как явствует из указа от 647 г. (см. [101, с. 88]), они возникли и эпоху Тан. Население было вынуждено прибегать к подобной форме материальной взаимопомощи, поскольку отправление традиционных ритуалов (в первую очередь траурных церемоний, а также празднеств в связи со свадьбами, рождениями и т. п.) требовало больших затрат. Так, в одном из докладов трону (823 г.) говорилось, что расходы на захоронение и погребальные обряды не соответствуют социальному положению крестьян. Обряды и жертвоприношения, сопровождающие похороны, излишне роскошны и расточительны. Чтобы покрыть эти расходы, крестьяне вынуждены были объединяться в шэ для оказания взаимопомощи пли брать под проценты ссуду, лишая тем самым себя основных средств к существованию. Подобная практика приняла повсеместный характер. Автор доклада предлагал запретить использование расшитой золотом и серебром парчи и сопровождение похорон музыкой (см. [101, с. 88]). Однако попытки властей сохранить благосостояние налогоплательщиков путем запрета на ритуалы не нашли поддержки у подданных. Общества взаимного кредита продолжали существовать.

Общины были одними из наиболее массовых организаций, в рамках деятельности которых население приучалось к практике обращения кредитных документов. Находки из Дуньхуана, относящиеся к концу танского периода и к эпохе Пяти династий, значительно расширяют наши представления о различных документах, отражавших экономическую жизнь того времени.

Документы отражают и разнообразие источников ссуд — монастырские и государственные амбары6, зерновой фонд общины, частные лица. Долговое обязательство в последнем случае оформлялось в виде двусторонних контрактов в соответствии с юридическими нормами и обычным правом.

В одном из долговых обязательств, фиксирующих лаем шелка-сырца одним частным лицом у другого, содержится примечательное заключение: «Обе стороны, истретившись лицом к лицу, согласились считать условия договора окончательными. Из опасения, что люди

47

 

не поверят, составили договор, чтобы потом иметь документальные основания» [46, с. 30].

Последние слова этого текста демонстрируют доверие к кредитному документу, за которым стоит совершенно определенный имущественный интерес. Для обеспечения правильного истолкования обязательство облекалось в письменную форму. Человеческое сознание привыкало объективировать в листе бумаги определенное благо [89, с. 60]. Население китайской империи соглашалось видеть в нем знак высокой стоимости.

 

«Летающие деньги» («фэйцянь»)

В танское время возник еще один важный кредитный документ — фэйцянь («летающие деньги»). Повсеместное распространение в ту эпоху чая дало толчок для их появления.

Фэйцяни были вызваны к жизни специфическим стечением обстоятельств, которые сложились в финансах и торговле империи Тан. Общим фоном послужило произошедшее к началу IX в. быстрое развитие межрегиональной торговли, вызвавшее оборот небывало крупных сумм, в результате впервые в истории Китая возникла необходимость транспортировки больших количеств медных монет. Перевозка их на дальние расстояния представляла собой трудноразрешимую задачу, одинаково остро стоявшую перед провинциальными властями и частными торговцами. Первые должны были пересылать в столицу денежные налоговые поступления7. А купцам из южных районов нужно было переправлять на родину выручку, полученную за счет процветающей на севере, особенно в округе Чанъани, торговли чаем.

В танское время провинциальные власти устраивали в столичном городе свои подворья (дацзяны), где постепенно накапливались ценности, поставляемые с мест для внесения в департамент финансов, а также дары, предназначаемые для двора. Во второй половине VIII в. дацзяны были преобразованы в цзиньцзоуюань — «дворы для поступления приношений»8. Эти цзиньцзоуюани позволили решить указанные выше проблемы, стоявшие как перед периферийной администрацией, так и перед торговцами, которые вели дела в столичном округе. Купцам было разрешено сдавать свою выручку в цзинь-

48

 

цзоуюани, чтобы избавиться от тягот и расходов, связанных с перевозкой денег домой. На периферии эти деньги им компенсировала администрация, которая таким образом освобождалась от необходимости везти м столицу налоговые поступления. В цзиньцзоуюанях торговцам выдавали документ, который и назывался фэйцянь. Так решена была проблема перевозок цяней. Подобное решение делало ненужной двойную транспортировку медных денег по встречным направлениям.

Взаимодействие цзиньцзоуюаней с чаеторговцами представляет собой частный случай использования фэй-цяней. Шан Юэ пишет, что купцы могли оставлять свои деньги также в домах богатых военачальников и чинов-пиков [102, с. 233]. Но в таком случае возникает вопрос, кто и как оплачивал фэйцяни в провинции? Возможно, отрывок из «Новой истории [династии] Тан», на котором основывал свой вывод Шан Юэ, следует истолковывать иным образом: «Военачальники и чиновники и члены богатых домов также отдавали свои деньги в цзиньцзоуюань, а сами налегке отправлялись по всей стране» [137, с. 178].

Во всяком случае, оба варианта перевода расширяют круг участников подобных сделок, разнится только роль некоторых из них и остается открытым вопрос, имели ли право частные лица выдавать фэйцяни. Вероятно, имели, и, возможно, именно в этом смысле надо понимать упоминание в источнике о «казенном и частном обмене» [137, с. 180]. Ян Ляньшэн считает, что не только чаеторговцы, но и другие купеческие организации и конторы могли заключать подобные соглашения между разными группами торговцев или в пределах одной группы [240, с. 52].

В начале IX в. (806 г.) институт фэйцяней привлек внимание администрации столичного округа, потребовавшей их запрещения в 811 г. Намек на мотивы этого требования содержится, по нашему мнению, в «Новой истории [династии] Тан», где говорится о десятипроцентном сборе за размен фэйцяней в пользу эмитентов, и последними были либо частные лица, либо периферийная администрация, точнее говоря, цзедуши9, как известно, находившиеся в конфронтации с центральным правительством, которое отнюдь не стремилось способствовать усилению их экономической базы.

Из перечня чиновников, принимавших участие в разбирательстве дела о фэйцянях, явствует, сколь широкий

49

 

круг местных государственных учреждений к 811 г. был уже причастен к их обращению. Одновременно стремились расширить сферу применения фэйцяней купцы («При заготовке зерна торговцам не разрешается пользоваться бянхуанями („удобными деньгами»)») [178, с. 181]. Объясняется эта тенденция серьезным расстройством денежного обращения, о чем свидетельствуют многочисленные сообщения источников: «В богатых домах скапливаются сокровища...»; «С тех пор как в столице запретили фэйцяни, в домах скапливаются ценности»; «Медные монеты почти не расходуются» и т. д.

Правительство запретило фэйцяни в 811 г., однако не в виду нецелесообразности их использования для денежного хозяйства страны, а только временно, чтобы в следующем, 812 г., попытаться взять в свои руки их выпуск. В 812 г. было разрешено торговцам сдавать наличные деньги в столичный департамент финансов при условии взимания 10 °/о суммы вклада в пользу казны. Но когда торговцы отказались делать вклады при столь высоком размере пошлины, правительство отменило сбор при обмене фэйцяней. Такая удивительная уступчивость, возможно, объясняется желанием лишить этого дохода цзиньцзоуюань и подчиненных цзедуши.

После 812 г. фэйцяни больше не упоминаются. Но, видимо, в торговой практике они использовались, хотя и без государственных санкций.

Фэйцяни возникли в тот момент, когда в экономике империи, занимавшей обширную территорию, развивалась внутригородская и межрегиональная торговля. Товарно-денежные отношения охватили широкий пояс отдаленных провинций и благодаря замене продуктового налога денежным начали проникать в мельчайшие каналы обращения, а государственная власть гарантировала свободу и безопасность торговых и кредитных отношений. Фэйцяни появились в результате потребности товарно-денежных отношений в легких и многочисленных средствах обращения. Однако этот первый опыт был осложнен политической ситуацией. Интересы центрального правительства и провинциальных цзедуши столкнулись в сфере денежных отношений. Периодические пересмотры условий существования фэйцяней и запрещения их выпуска тормозили их обращение. Ослабление центральной власти на окраинах и практическое прекращение налоговых поступлений оттуда значительно сократили потребность в них для цзедуши. Частные

50

 

же фзйцяни, вероятно, спорадически использовались в среде торгового сословия. С. Като считает, что они продолжали довольно широко функционировать и в сунское время [117, с. 5].

Экономическая сущность фэйцяней вырисовывается довольно четко. «Фэйцянь» — строго говоря, не «летающие деньги», а «летающие медные монеты». В данном термине главное — ощущение освобождения медных цяней от их утомляюще тяжелой плоти, от тех 3—3,5 кг металла, в которых материализовалась каждая денежная единица — связка — и которые затрудняли денежное обращение на огромной территории, объединенной Танской империей. Однако эмитенты фэйцяней не ставили перед собой задачи увеличения количества денежных средств в обращении, и нельзя рассматривать их как замену медного обращения. Это только более удобный способ перемещать монеты в пространстве, реакция на сложную при транспортировке форму основного и стране средства денежного обращения — связки медных монет.

Именно так рассматривали фэйцянь и современники. И Ма Дуаньлинь считал, что «из-за того, что купцы смогли ездить и вести торговлю в отдаленных местах благодаря легким средствам обращения, последние стали называться фэйцянями» [128, с. 97].

Большинство авторов нашего столетия видят в них депозитные сертификаты, выпускаемые государственными конторами в обмен на деньги [238, с. 19], «переводные квитанции», которые непосредственного участия в денежном обращении не принимали [132, с. 259],»бумажные векселя, выступавшие в роли переводных чеков», обменивавшиеся на металлические деньги [43, с. 220]. Ян Ляньшэн и Пэн Синьвэй считают, что фэй-цяни можно рассматривать как орудия кредита, но не как деньги. Е. Балаж справедливо называет их «аккредитивами, облегчающими операции» [163].

Итак, функции фэйцяней в обращении не вызывают споров у специалистов, необходимо только преодолеть разнообразие предлагаемых дефиниций, т. е. определить их в соответствии с финансово-экономической терминологией. В современном понимании чек представляет собой письменный приказ владельца текущего счета банку, действительный в течение ограниченного срока (до 10 дней), уплатить наличными или перевести на текущий счет другого лица определенную сумму [107, т. 4,

51

 

с. 392]. Ясно, что данное определение для фэйцяней не подходит. К тому же сама природа чека подразумевает возможность перевода с одного счета на другой, поэтому говорить о «переводном чеке» излишне. Из современных кредитных документов фэйцянь точнее всего соответствует денежным аккредитивам, более известным под названием «дорожный аккредитив», поскольку лишь осуществляет перевод денег безо всякого Отношения к торговой сделке [107, т. 1, с. 43].

Значение фэйцяней в формировании бумажно-денежного обращения, помимо экономического аспекта, состоит в том, что они явились позитивным моментом в психологической подготовке общества к идее воплощения материальной ценности в листе бумаги.

 

Квитанции «домов вкладов» (гуйфан)

Танское время отмечено появлением частных лавок, «домов вкладов» (гуйфан), которые внесли ощутимый вклад в развитие института кредитных отношений в Китае. Они принимали медные деньги, золото и серебро на хранение и в отличие от ломбардов взимали с вкладчика плату за сохранение его ценностей. Гуйфаны действовали только как хранилища, явно не давали ссуд и не вкладывали хранящиеся у них' ценности в дело е целью получения прибыли. Они исполняли поручения и оплачивали чеки, подписанные их вкладчиками, и действовали как агенты по продаже товаров, вверенных Мл на комиссионных началах владельцами [240, с. 79].

Гуйфаны выпускали кредитные документы двух типов. В документ одного типа, выдаваемый вкладчику, вписывалась оценка вклада в денежном выражении, а первое время — также и имя владельца. Параллельно делалась запись в конторской книге. Эти депозитные квитанции, выдаваемые с момента вклада клиенту, впоследствии, уже в сунский период, использовались как средство обращения. Документ второго типа был разновидностью чека, который мог быть выписан на лавку клиентами, чьи товары она принимала на ответственное хранение [235, с. 73].

Квитанции гуйфанов, естественно, появились сначала в больших городах, таких, как Чанъань, но потому в периоды Пяти династий и Сун, распространились пс мере развития денежного хозяйства по городам разны?

52

 

областей. Неизвестно точно, как они назывались в ту раннюю пору. Но поскольку они были частными, носили локальный характер, эмитировались множеством мелких предпринимателей, то, по-видимому, и не имели единого названия. Возможно, уже тогда они носили название хуэйцзы [141, с. 189].

В то же время сунские бумажные деньги — цзяоцзы были первоначально (в конце X в.) долговыми обязательствами частных торговцев в Сычуани. Лавки, выпускавшие их, были известны как цзяоцзыпу, некоторые из них, видимо, прежде были гуйфанами [240, с. 79].

Ли Дао (1115—1184) стирает различие между этими названиями, столь важными для дальнейшей истории китайского бумажно-денежного обращения: «С тех пор, как стало возможным использовать сычуаньскую бумажно-денежную систему, приказали народу принимать в качестве денег так называемые цзяоцзы. [Они] очень сходны с хуэйцзы. Дома, располагающие металлическими деньгами, предпочитают брать хуэйцзы, чтобы путешествовать без [металлических] денег» [123, цз.. 272,. с. 11.6].

Впоследствии обращение бумажных денег опиралось на опыт выпуска лавками их депозитных квитанций.

 

Чуские кредитные деньги

(Цянь-фэн цюаньбао)

В эпоху Пяти династий и Десяти государств (907— 960) на Юге, в государстве Чу, использовался еще один вид кредитных денег. В то время Северный Китай постоянно подвергался набегам киданей, тогда как в государствах Юга в условиях мирной жизни и притока беженцев-северян наметился экономический подъем, давший толчок к расширению торговли. Для облегчения крупномасштабных сделок чуский правитель Ма Инь (907—930) выпустил крупные железные деньги Цянь-фэн цюаньбао, которые, однако, непосредственного участия в обращении не принимали. Вместо них обращались бумажные ценности некие удостоверения, свидетельствующие, что предъявитель сего сдал определенное количество железных денег. Все участники товарно-денежного оборота воспринимали их в качестве реальных представителей законного платежного средства, в данном случае — государственных железных денег. За каждым

53

 

удостоверением стояли конкретные деньги, находящиеся в определенном хранилище, и сумма удостоверений не превышала суммы реальных денег, которые они представляли [132, с. 260].

 

Удобные деньги (бяньцянь)

В начале сунского периода (в 970 г.) было учреждено бяньцяньу (управление по выпуску удобных денег). Практически речь шла о внедрении копии танского института «летающих денег», т. е. о выпуске сунским правительством разновидности кредитных денег [240, с. 52]. Обращение «удобных денег» было необходимо для нормального товарооборота. Потребность в них ощущалась в стране повсеместно.

 

Лицензии на монопольные товары (цзяоинь)

Одним из поздних видов суррогатных денег были яньчао (или яньинь) — лицензии на продажу соли, использовавшиеся в сунское время. Их происхождению и истории посвящена основательная работа Дай Исюа-ня, построенная на более чем 200 источниках [112]. Яньчао были одним из инструментов продажи монопольного товара частными лицами. Это был письменный документ (сперва гравированная бирка, а с начала XII в.— бумажная квитанция), дающий право на перевозку и продажу соли, чая, благовоний, квасцов, слоновой кости и других монопольных товаров.

В Сунской империи была широкая сеть учреждений, которые ведали добычей, транспортировкой, продажей и распределением их среди населения. Лицензия не обязательно реализовывалась сразу, до того являясь свидетельством уплаты в казну определенной суммы лицензионного сбора, и могла переходить из рук в руки по указанной на ней представительной стоимости. Согласно Дай Исюаню, цзяоинь генетически восходят к танским фэйцяням и раннесунским «удобным деньгам», которые играли в свое время роль кредитных документов. Таким образом, цзяоинь продолжали традиционную практику использования бумажных ценностей в товарно-денежном обращении.

Приведенные выше отдельные эпизоды употребления бумажных ценностей складываются в единый процесс

54

 

формирования и становления института кредитных денег. Широкое распространение в обиходе кредитных документов выработало привычное отношение к бумаге как носителю высокой представительной ценности. Трудно переоценить значение этого факта для денежного хозяйства Китая. Наличие и достаточная развитость кредита дали возможность использовать его формы для организации государственной эмиссии бумажных денег.

 

Технические предпосылки возникновения бумажного обращения

Китайское общество оказалось хорошо подготовлено к выпуску бумажных денег и с технической стороны: там давно изготовляли бумагу и доски с зеркально вырезанными в высоком рельефе знаками и изображениями. Печати, известные в Китае со времен Цинь Ши-хуанди, уже в ханьскую эпоху стали обиходным явлением. Все чиновники имели свои печати — знаки их чина, достоинства, власти (в зависимости от ранга — от серебряных до деревянных). Широко распространилась и практика использования печатей частными лицами. Первые печати резались инталио, т. е. с углубленными знаками, так что при оттиске получалась надпись цвета бумаги на закрашенном красным или белым фоне. С танского времени была освоена техника камеи, стали делать печати с углубленным фоном и рельефными иероглифами [216, с. 123].

В IX в. началось печатание книг с резных досок. В Дуньхуане обнаружена самая древняя из известных сейчас, напечатанная с досок книга— «Сутра Праджня», помеченная 15 апреля 868 г. В Британском Музее хранятся календари печатника Фань Шана 877 и 882 гг. |65, с. 23—25]. Таким образом, в послетанское время уже не было технических трудностей для печатания денежных знаков с досок.

Бумага, изобретенная в Китае по последним археологическим данным во II в. до н. э., широко вошла и быт к X в. Она довольно рано стала осознаваться как предмет, пригодный для разного рода общественных целой. Использовали ее для изготовления заклинаний-надписей, которые вывешивались в храмах, лавках, на дверях частных домов и даже на повозках, отправляющихся в дальний путь (см. [217, с. 115]).

55

 

Китайская культура отличается специфически уважительным отношением к бумаге, особенно с надписями. На дорогах в Китае ставились специальные печи для сожжения ненужной бумаги с надписями: «Относитесь с должным уважением к бумаге, на которой что-нибудь написано, и берегите ее от дурного употребления». В. М. Алексеев отмечал, что почтение к бумаге с иероглифами заставляло беречь ее и сжигать только в случае ненадобности. «Благоговейное отношение к изобретению „святых людей древности» — настолько сильный аргумент для китайца, что я нигде не встречал скептического взгляда на него как на предрассудок» [4,; с. 49—50].

Представительная стоимость, за которую ценились бумажные деньги, — момент, относящийся исключительно к экономической сфере,— был аксиологически усилен национальным отношением к своей древней письменности.

Итак, китайское бумажно-денежное обращение возникло как результат постепенной эволюции системы денежных средств, коррелирующей с уровнем экономического развития, политической ситуацией и общемировоззренческими установками, принятыми в стране.

Последовательное использование меди как монетного материала противопоставило ее драгоценным металлам, которые могли обращаться только на вес, не становясь законными деньгами. В условиях развития товарно-денежных отношений возникла необходимость адекватно увеличить массу денег в обращении. На этом пути возникли препятствия в виде непортативности денежного материала и нехватки исходного металла в государстве. Использование исключительно средств денежного обращения, соответствовавших национальной традиции, вошло в противоречие с экономическими законами денежного обращения. Введение бумажного знака стоимости, представляющего данный денежный металл, решало многие вопросы монетного хозяйства.

Эта находка была исподволь подготовлена появлением в Китае своеобразной кредитной системы. В человеческом сознании постепенно вызревала способность объективировать материальную ценность в листе бумаги. Факт немаловажный, значимость которого особенно ярко выступает при сопоставлении его с реакцией, последовавшей в Европе на сообщение Марко Поло о бумажных деньгах в Китае. Это сопоставление показыва-

56

 

ет, как велика разница между кредитным документом и бумажным денежным знаком: в XIV в. европейские негоцианты отлично умели пользоваться аккредитивами (см. [210]), но оказались совершенно неподготовленными воспринять идею бумажных денег.

Немаловажную роль в развитии кредитных отношений в Китае сыграли рано оформившиеся государственность и развитое законодательство, ибо кредит должен опираться на развитую и сильную государственную власть, которая гарантирует в случае необходимости административное воздействие на нарушителя правил.  

 

 Далее

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России