на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Денежные реформы в России: История и современность. Сборник статей. М.: Древлехранилище, 2004. 280 с. Илл.

ББК65 ДЗЗ

Редакционная коллегия:

кандидат исторических наук Е.А. Тюрина (отв. ред.), доктор экономических наук С.А. Андрюшин, доктор экономических наук, проф., Л.Н. Красавина (научный ред.),

кандидат исторических наук СИ. Дегтев, кандидат исторических наук М.М. Альтман (составитель).

Д 33 Денежные реформы в России: История и современность. Сборник статей. М.: Древлехранилище, 2004. 280 с, илл. ISBN 5-93646-043-6

В сборнике публикуются статьи историков, экономистов, социологов и архивистов, посвященные истории денежных реформ в России, эволюции и тенденциям развития денег, современным проблемам денежного регулирования.

© Российский государственный

архив экономики, 2004

ISBN 5-93646-043-6            © Коллектив авторов, 2004

 

Содержание

 

Предисловие

ДЕНЕЖНЫЕ РЕФОРМЫ XVI - XIX ВВ.

Денежная реформа 1535-1538 гг. - итог развития экономики русского государства в первой трети XVI века (Семенкова Т.Г.)................. 9

История денежного обращения в материалах РГАДА (Долгова СР.)   13

Некоторые аспекты изучения денежной реформы 1654-1663 гг. (Мельникова А.С.)........... 28

Преобразования денежной системы России конца XVII - начала XVIII веков. Реформа Петра I (Шулькова Н.Н.)............................................... 37

Денежные реформы Екатерины II в документах РГАДА (Перышкин М.Ю.) 42

К вопросу о состоянии финансовой системы России в конце XVIII- начала XIX веков (Комиссаренко А.И.)   49

Факторы устойчивости российских денег: дискуссии отечественных экономистов XVIII-начала XIX веков о перспективах бумажно-денежного обращения (Назарова И.А.):................ 54

Разработка концепции денежной реформы 1895-1897 гг.: роль предшественников С.Ю. Витте (Степанов В.Л.)

На пути к «золотому рублю» (Бугров А.В.)...... 68

Денежная реформа С.Ю. Витте (1895-1897тт.) (МуравьеваЛ.А.)      79

РЫHOK ЦЕННЫХ БУМАГ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ В РОССИИ (XIX - НАЧАЛО XX вв.) (Голицин Ю.П.) ..........................................................90

ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ И ПРОВЕДЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ РЕФОРМ В РОССИИ В XIX - НАЧАЛЕ XX вв. (Левичева И.Н.) .....................98.

Особенности денежного обращения в России: уроки истории (Андрюшин С.А.) 115

ДЕНЕЖНЫЕ РЕФОРМЫ XX В.

Денежная реформа А.В. Колчака (Шиканова И. С.)  126

РЕФОРМА ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ В НЭПОВСКОЙ РОССИИ (Дегтев С.И)  133

ЧЕРВОНЕЦ ПЕРИОДА НЭПА И ВОЗМОЖНОСТЬ ВВЕДЕНИЯ ЗОЛОТОГО РУБЛЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (Дерезовский Д.В.) 153

ЛИЧНОСТЬ РЕФОРМАТОРА: НАРКОМ ФИНАНСОВ Г.Я. СОКОЛЬНИКОВ (1888 - 1939 гг.) (Альтман М.М.)  158

Хозяйственный кризис 1925 г. и его последствия для денежного обращения Советской России (Соколов А.С.) 163

Денежная реформа 1947 г. в СССР и конфискационные денежные реформы в Европе 1944-1948 гг. (Бокарев Ю.Л.) 171

Денежная реформа 1947 г. и «черный» рынок (Пушкарев B.C.)  183

История денежных реформ Советского государства в документах РГАЭ (Исакова Е.В.)  193

Денежная реформа 1961 г. по документам РГАНИ (Панин A.M.)         199

Документы РГАСПИ о денежных реформах первой половины XX века. (Шепелев В.К)  211

Денежная реформа 1992-1993 гг. и регулирование инфляции в России: теоретическая основа (Красавина Л.Н.)       216

Эволюция форм, видов, природы денег (Березина М.П.)  225

Социальные функции денег в условиях экономических реформ (Силласте Г.Г.)   233

Тенденции изменений денег (Проскуряков В.А.)      240

Долларизация экономик суверенных государств: причины и последствия (Бурлачков В.К.) 246

Взаимосвязь мирового фондового рынка и инфляционных процессов в современной России (Иголкин А.А.) 251

Управления изменений кредитно-денежной политики при вступлении России в ВТО (Шилова Е.В.).............................................................. 256

Государственные ценные бумаги как инструмент регулирования денежного обращения в России (Губкина И.Б.)        263

Проблемы регулирования денежного оборота в России (Новиков А.Н.)  267

Опыт Музея истории Финансовой академии при Правительстве РФ и изучении денежных реформ (Никольский П.С, Юдинова Т.С.)         275

 

 

ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ И ПРОВЕДЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ РЕФОРМ В РОССИИ В XIX - НАЧАЛЕ XX вв.

За два прошедших века в России 10 раз проводились денежные реформы - полные денежные реформы, в результате которых происходило создание новых денежных систем, и частичные. Задачей последних было упорядочение существовавшей денежной системы с целью стабилизации денежного обращения. Формы денежных реформ были различными: конфискационными и неконфискационными, мягкими и жесткими. При всех различиях эти реформы имели общие черты, причем наибольшее сходство просматривается в проведении денежной реформы 1839-1843 гг. и реформ в Советской России в 20-х гг. XX в.

Подготовка и проведение денежных реформ в России определялись, прежде всего, спецификой ее денежной и банковской систем, генезис которых был обусловлен особенностями развития экономики страны. Одной из особенностей экономического развития России был медленный темп внутреннего накопления капитала. Причина этот явления -многовековой низкий, по сравнению с западноевропейскими странами, объем совокупного прибавочного продукта в силу низкой биопродуктивности почв, сурового климата и короткого вегетационного периода. Еще одной особенностью России был вялый континентальный характер торговли. В отличие от Западной Европы, где крупномасштабный морской торговый оборот способствовал развитию городов, российская торговля не стимулировала развитие городов. Из-за слабого развития городов и соответственно низкого уровня отделения ремесла от земледелия, узости торговых отношений и незначительного объема совокупного продукта процесс развития товарно-денежных отношений и накопления денежных капиталов в России шел очень медленно. Это обусловило ряд специфических черт в развитии ее денежной и банковской систем.

Становление на Западе экономически зрелых денежных систем, основанных на широком распространении по миру благородных металлов относится к XV1-XVI1 векам - периоду ускорившегося развития мировой, особенно колониальной торговли. Для

 

России в это время была характерна монометаллическая, а именно серебромонетная система. В стране чеканились золотые, серебряные и медные монеты. Но в обращении находилось только серебро и медь. Золотые монеты не являлись платежными средствами, а использовались в качестве дарений. Счетной единицей был серебряный рубль.

Более позднее, чем в Западной Европе и Северной Америке возникновение и развитие кредитных денег (банкнот) обусловили отсутствие в нашей стране частных эмиссионных банков. Это было связано с тем, что исторически происхождение банкнот восходит к частным переводным векселям, долговым распискам частных лиц, занимавшихся торговлей, производством и другими видами предпринимательской деятельности. В России все виды предпринимательской деятельности, в том числе и торговля, развивались медленно. Поэтому экономические условия для массового обращения банковских кредитных билетов естественно историческим путем не созрели.

Отсюда такая особенность денежной системы России как государственный характер денег. В отличие от ведущих западноевропейских стран, где до 20-х годов XIX века функционировало значительное количество частных эмиссионных банков, выпускавших свои банкноты, Россия была страной, где обращались государственные бумажные деньги. Эмиссия государственных бумажных денег в России всегда рассматривалась как проявление финансовой регалии, как дополнение к праву чеканки монеты.

Незначительность свободных денежных капиталов и отсутствие достаточной социальной прослойки экономически свободных людей, рискованность торговых операций и плохая правовая обеспеченность кредита, (следствие его неразвитости) были основными причинами, по которым в России длительное время не было экономических предпосылок и для создания частных банков.

Если в западноевропейских странах банкиры вырастали преимущественно из мастеров ювелирного дела, менял, а также торговли (в том числе колониальной) и транспортных перевозок, то в России длительное время ссудными операциями занимались крупные купцы, землевладельцы и монастыри. Частные банкирские учреждения в России появились по сравнению с Западной Европой очень поздно - в конце XVIII века.

99

 

Отсутствие в стране банков даже в начале XVIII в. заставило правительство взять на себя заботу об их организации. И в дальнейшем (вплоть до 1860 г.) банковское дело в России находилось в основном в руках государства1.

Государственные деньги, система государственных банков, небольшое количество частных банков и отсутствие частных эмиссионных банков, а главное небольшой спрос на деньги (из-за длительного господства в России натурального хозяйства), с одной стороны, затрудняли регулирование денежного обращения, с другой - упрощали проведение денежных реформ.

«История денежной системы России, - писал известный экономист доктор экономических наук В.П. Шкредов, - отнюдь не отличается прямолинейностью и неуклонным поступательным прогрессом. Напротив, для значительной ее части характерны неупорядоченная, лишенная ясно выраженной всеобщей закономерности, смена одних форм денег и денежных систем другими. В течение нескольких столетий преобладали смешанные, промежуточные, переходные несовершенные отношения»2.

Последнее в полной мере относится к денежной системе России XIX в. В находившихся в это время на подъеме, экономически и политически более или менее стабильных европейских странах утверждался монометаллизм (золотой, серебряный) или биметаллизм.

В России в начале XIX века была сделана попытка провести денежную реформу и вернуться к серебряному монометаллизму3. Инициатором этой реформы был М.М. Сперанский. С ним вместе над планом ее проведения работали профессор кафедры политической экономии Петербургского педагогического института будущий первый ректор Петербургского университета профессор М.А. Балугьянский и крупный русский политэконом первый Председатель Департамента государственной экономии Государственного совета адмирал Н.С. Мордвинов. Концепция реформы, изложенная в так называемом «Плане финансов», была направлена на введение серебряного рубля как основы денеж-

1             За исключением примерно двух десятков городских общественных банков, нескольких сословных банков, небольшого числа частных банкирских домов и Конторы придворных банкиров, обслуживавшей государственные внешнеторговые операции.

2       Все о деньгах России. М., «Конкорд-Пресс». 1998. С. 365.

3             От которого Россия отошла в начале XVIII века в результате принудительного внедрения в обращение медных монет.

100

 

ной системы. Предполагалось учредить новый эмиссионный банк для выпуска банкнот в обращение и их размена на серебро. Ассигнации подлежали изъятию и уничтожению.

С 1810 г. ряд манифестов вводил новые принципы организации денежной системы России. Манифест от 2 февраля объявил обращавшиеся ассигнации долгом государства, обеспеченным всем богатством Российской империи, и заявлял о намерении погасить этот долг. Для этого предполагалось выпустить внутренний займ, продавать облигации на ассигнации, подлежавшие в будущем публичному сожжению. В соответствии с Манифестом от 20 июня 1810 г. основой денежной системы стал рубль с содержанием чистого серебра в 4 золотника и 21 долю (18 г). Медная монета на основе манифеста 29 августа 1810 г. стала разменной.

Судя по изданным законам, в России в начале XIX века планировалось ввести серебряный монометаллизм. Но, к сожалению, после отставки М.М. Сперанского и Н.С. Мордвинова Министр финансов ДА. Гурьев прекратил проведение денежной реформы.

Манифест от 9 апреля 1812 г. объявил ассигнации законным платежным средством, установил их обязательное обращение на всей территории. Все счета и платежи, как между частными лицами, так и в казну должны были совершаться ассигнациями, за исключением немногих сделок между частными лицами. В то же время этот манифест не отменил действие манифеста от 20 июня 1810 г., и масштабом цен оставался серебряный рубль. Курс бумажных денежных знаков по отношению к серебру устанавливался на основе рыночных отношений. Поэтому постоянно происходили колебания курса ассигнаций. Кроме того, при установлении цен товаров в серебряной монете, официально признавалась надбавка к ним.

Свертывание Министром финансов Д.А. Гурьевым денежной реформы не позволило России перейти в более совершенной денежной системе. Произошел возврат к обращению государственных бумажных деньг - ассигнаций. К металлическому стандарту Россия вернулась только в конце 30-х - начале 40-х годов XIX века. До этого времени в стране параллельно обращались серебро, золото и ассигнации. С целью поддержания курса ассигнаций правительство осуществляло их изъятие из обращения и одновременно требовало, чтобы все платежи в казну производились исключительно ими. В результате при наступлении срока платежей в казну курс ассигнаций скачкообразно возрас-

101

 

тал. В некоторых губерниях обмен серебряных рублей на ассигнации был затруднен. Иногда сборщики податей, привезя из округа в город серебро и не найдя на него ассигнаций, уезжали в свои селения без платежа недоимок4.

Колебания курса ассигнаций на внутренних рынках принимали форму так называемых «простонародных лажей»: масштабом цен становилось то количество серебра, представителем которого на тот момент являлся ассигнационный рубль. Стихийный поиск устойчивых счетной единицы и масштаба цен привел к «счету на монету», который в течение полутора десятков лет позволял частным лицам быстро производить расчеты с государством и друг с другом.

В связи с ростом активности торгового баланса и заключением в 1828-1831 гг. ряда внешних займов, повысился валютный курс ассигнаций, и в Россию в большом количестве начался приток серебряной монеты иностранной чеканки. Она скупалась «менялами» на бирже, затем обращалась по курсу «на монету». Но цена, по которой скупщики продавали иностранные монеты, не соответствовала ее внутренней стоимости. Это приводило к росту «монетной оценки» серебряного рубля и вообще монеты российского чекана. В результате возрос «лаж» на ассигнации, биржевой курс которых по отношению к серебру продолжал повышаться. Так, в Москве в 1833 г. рубль серебром стоил 410 счетных копеек, а рубль ассигнациями — 114 счетных копеек; в 1838 г. рубль серебром стоил 435 коп., а ассигнациями — 124 коп.; в 1839 г. соответственно — 450 коп. и 127 коп.5.

Постоянное изменение «простонародных лажей» на ассигнации и на звонкую монету дезорганизовывало денежное обращение. В каждой губернии и даже уезде была своя оценка серебряного рубля «на монету» и своя счетная оценка ассигнаций. Так, лаж на ассигнации колебался от 7 до 30%б.

По этому поводу поступали жалобы местной администрации. Последней каплей, переполнившей терпение Николая I, было донесение курского военного губернатора, который в отчете за 1836 г. писал: «Немало делает затруднений в оборотах промыш-

4             См.: Судейкин В.Т. Восстановление в России металлического обращения (1839—1843). Исторический очерк. - С. 7.

5             См.: Друян А.Д. Очерки по истории денежного обращения России в XIX веке. Под ред. Трахтенберга И.А.-М., Госфиниздат, 1941.-С. 15.

6       См.: Друян А.Д. Указанное издание. — С. 16.

102

 

ленности, и в особенности стесняет поселян беспрерывно изменяющийся лаж на ассигнации и разнородные монеты, возвышаемый по произволу неблагонамеренных торговцев, которые пользуются простолюдимостью поселян и, обманывая их в мелочных расчетах, возрождают немалый ропот»?.

На этом отчете Николай I наложил резолюцию: «Сей предмет повсеместной жалобы требует необходимо соображений Министра финансов»8. И поскольку такая резолюция являлись фактически приказом принять меры по ликвидации «простонародных пажей», в Госсовете началось обсуждение проблемы.

Инициатором проведения денежная реформа также как и в начале века был М.М. Сперанский. Министр финансов Е.Ф. Канкрин в то время считал, что денежное обращение в России можно стабилизировать при помощи административных мер.

Суть проекта денежной реформы была изложена им в «Записке о монете». Она заключалась в переходе от ассигнационной системы к разменным на серебряную и золотую монеты кредитным билетам. М.М. Сперанский предлагал осуществить реформу в три этапа: на первом - выпустить в обращение банковские кредитные билеты (под названием сохранных), которые была основаны на вкладах серебра; на втором - произвести фиксацию курса ассигнации на уровне податного курса (1 сер. руб. = 3,60 руб. асе); на заключительном - обменять ассигнации на сохранные билеты, объявляя ежегодно серии ассигнаций, подлежащих замене9.

Экономические и финансовые предпосылки этой денежной реформы были традиционными: рост производства и предложения товаров, бездефицитный бюджет и наличие достаточного количества серебра и золота для поддержания курса новых денег.

В 30-40-х гг. XIX в. в России начался промышленный переворот. Происходил рост внутреннего рынка. В рыночные отношения интенсивно начала втягиваться деревня. Запретительная таможенная политика, проводившаяся в первой половине XIX в. (за исключением 1819— 1822 гг.), обеспечивала активное сальдо торгового баланса,

7 Отечественные записки - 1839. - Т. IV. Отд. 5. - С. 3

8 Там же.

9 См.: Записка о монетном обращении графа Сперанского с замечаниями графа Канкриыа Спб. - 1895. „С. 29-36.

103

 

особенно в годы, предшествовавшие денежной реформе. Начался приток монет из-за границы. Ежегодное превышение ввоза золота и серебра над их вывозом в 1821 —1830 гг. составляло 7,1 млн. руб., а в 1831—1840 гг. — 11,7 млн. руб. золотом (по курсу I руб. = 1/15 империала)10. Кроме того, в России возросла добыча серебра и золота и чеканка монет из них. Так, с 1811 по 1840 г. было отчеканено 439984699 серебряных и 133716567 золотых рублей11. Благоприятный платежный баланс обеспечивал повышение курса ассигнаций. С развитием товарно-денежных отношений в России происходила денатурализация доходов основного налогоплательщика. Увеличивались и налоговые поступления. Так, в 1826 г. «обыкновенные государственные доходы дали 320,2 млн. руб., а в 1839 г. — 599,7 млн. руб. ассигнациями»12.

Увеличились заимствования на внешних денежных рынках. Так, если в 1815 г. задолженность России по внешним займам составляла около 29 млн. руб. серебром13, в 1823 г. — 106,8 млн., то в 1843 г. - 193,3 млн. руб. серебром14.

Кроме традиционных финансовых и экономических предпосылок у денежной реформы 1839-1843 гг. были и специфические. К особенностям денежной реформы 1839-1843 гг. следует отнести один из способов покрытия бюджетного дефицита — «позаимствования» в форме беспроцентных, бессрочных ссуд, предоставлявшихся государственными банками правительству. Начался интенсивный рост внутреннего государственного долга в 1817 г.: с 259 млн. руб. ассигнациями15 (65 млн. руб. серебром по курсу того года) он к 1843 г. увеличился до 269 млн. руб. серебром16. Этот рост в значительной мере происходил за счет «позаимствований» у казенных банков17. В 1843 г. они со-

10 См.: Покровский В. Сборник сведений по истории и статистике внешней торговли. 1902. С. 326.

11 См.: Гусаков А.Д. Денежное обращение дореволюционной России. - М. 1954. -С. 34.

12           Министерство финансов. 1802-1902. -Т. 1. - Спб. 1902. - С. 264.

13См.: Мигулин П.П. Указ. Изд. - С. 64, 86, 127.

14Там же. - С. 78, 101, 106, 108.

15           См.: Кауфман И. Государственные долги России. Вестник Европы. 1885. Кн. 1. - С. 203.

16 См.: Мигулин П.П. Указ. Изд. - С. 64, 86, 127,

17 С конца XVIII в. Государственный заемный банк стал предоставлять казне беспроцентные кратко- и долгосрочные ссуды. Кредитные ресурсы формировались за счет вкладов Государственного коммерческого банка, сохранных казен и Приказов общественного призрения, которые эти банки передавали в Государственный заемный банк «для приращения из процентов». Обычно удельный вес правительственных «позаимствований» из кредитных учреждений в гос бюджете составлял 5-8%. Во время кризисов, войн и т.д. они увеличивались до 12-15%. (См.: Боровой С.Я. Кредит и банки России. — М., Госфиниздат. 1958. - С. 177.)

 

104

 

тавили 174,5 млн. руб. серебром, т. е. почти 2/3 всего внутреннего долга. «Позаимствования» у государственных кредитных учреждений, внутренние и внешние займы обеспечивали покрытие бюджетных дефицитов.

Успешному проведению денежной реформы 1839-1843 гг. в значительной степени способствовал относительно небольшой спрос на деньги как средство обращения. Неразвитый рынок и плохие пути сообщения обусловливали очень низкие цены на продукты. Промышленные товары, ввозимые из-за границы, приобретались небольшим кругом лиц. Денежный оборот осуществлялся преимущественно с казной. Поэтому денежная реформа 1839—1843 гг. обеспечила относительно устойчивое денежное обращение.

Первый этап денежной реформы 1839—1843 гг. начался с издания манифеста 1 июля 1839 г. «Об устройстве денежной системы», согласно которому с 1 января 1840 г. и России все сделки должны были осуществляться исключительно с использованием серебряного рубля содержанием в 4 золотника 21 долю чистого серебра. Государственным ассигнациям отводилась роль вспомогательного денежного знака. Они должны были приниматься по неизменному курсу (3 р. 50 к. за серебряный рубль). Платежи могли совершаться как в звонкой монете, так и в ассигнациях. Золотая монета должна была приниматься и выдаваться из казенных учреждений с 3%-ной надбавкой к ее нарицательной стоимости. Таким образом, на первом этапе денежной реформы был зафиксирован размер обесценения ассигнационного рубля.

Одновременно с манифестом был опубликован указ от 1 июля 1839 г. «Об учреждении Депозитной кассы серебряной монеты при Государственном Коммерческом банке», который объявлял билеты Депозитной кассы законным платежным средством, обращавшимся наравне с серебряной монетой без лажа. С января 1840 г., касса принимала вклады в серебряной монете и выдавала взамен депозитные билеты на соответствующие суммы. С 20 декабря 1839 г. по 18 июня 1841 г. были выпущены депозитные билеты достоинством в 3, 5, 10, 25, 50 и 100 руб. Они изготавливались экспедицией Депозитной кассы и выпускались в обращение по 1 сентября 1843 г.

105

 

Вторым этапом денежной реформы стала эмиссия кредитных билетов сохранных казенных домов и Государственного заемного банка. Она осуществлялась в соответствии с манифестом от 1 июля 1841 г. «О выпуске в народное обращение кредитных билетов на 30 миллионов серебром». Принятие этого акта не планировалось в качестве мероприятия по упорядочению денежного обращения, а было вызвано экономической необходимостью. В 1840 г. среднюю полосу России потряс сильный неурожай. Началось усиленное изъятие вкладов из кредитных учреждений. Банки находились на грани банкротства. Этому способствовала система перманентных «позаимствований» в государственных кредитных учреждениях, в силу чего они оказались не в состоянии предоставлять кредиты и выдавать вклады. По сведениям государственного секретаря барона М.А. Корфа, в Москве «остановились в зиму 1840—1841 г. и торговля, и фабричное дело, и все почти движение народной промышленности»!8. 26 февраля 1841 г. в качестве экстренной меры было принято решение об эмиссии кредитных билетов с целью оказания помощи государственным кредитным учреждениям и казне.

Манифест от 1 июля 1841 г. «О выпуске в народное обращение кредитных билетов на 30 миллионов серебром» разрешал сохранным казнам и Государственному заемному банку выпустить кредитные билеты достоинством 50 руб. под залог имений на сумму 30 млн. руб. Билеты свободно разменивались на звонкую монету и обращались наравне с серебряной монетой.

С 1841 г. в России параллельно обращались ассигнации, депозитные и кредитные билеты. Их экономическая сущность была различна. Ассигнации служили средством обращения и платежа, их реальная стоимость была в четыре раза ниже номинальной. Депозитные билеты, будучи фактически квитанциями на серебро, обращались в размере, равном сумме вкладов, и казна не имела доходов от их эмиссии. Количество кредитных билетов в обращении было небольшим. Они должны были иметь стопроцентное покрытие серебром и в этом были похожи тогда на депозитные билеты. Позднее правительство разрешило предоставлять ипотечные ссуды кредитными билетами, частично обеспеченными металлом, но из опасения их обесценения, ограничило выдачи. В

18 Император Николай I в совещательных собраниях (Из записок статс-секретаря барона М.А.Корфа): Сборник императорского Русского исторического общества. Т. 98. Спб. 1896.-С. 149.

106

 

1843 г. в обращении находилось всего 10 млн. руб. кредитными билетами19. Манифест 1841 г. предполагал выпуск 30 млн. руб. Незначительный выпуск, частичное обеспечение металлом, размен на звонкую монету превратили кредитные билеты в устойчивые бумажные денежные знаки.

Вопреки проекту реформы, вместо обмена ассигнаций на депозитные билеты правительство решило расширить выпуск в обращение кредитных, а не депозитных билетов. В результате на третьем этапе реформы ассигнации и депозитные билеты были обменены на кредитные билеты на основе манифеста «О замене ассигнаций и других денежных представителей кредитными билетами» от 1 июня 1843 г. Для их изготовления при Министерстве финансов была создана Экспедиция государственных кредитных билетов с постоянным фондом звонкой монеты для размена крупных купюр. Выпускались билеты следующих достоинств: по указу от 21 сентября 1843 г. — 3, 5, 10, 25 руб.; но указам от 2 октября 1843 г., 23 февраля и 4 октября 1844 г. — 1, 50, 100 руб. Выпуск депозитных и кредитных билетов сохранных казен и Государственного заемного банка был прекращен. Они подлежали обмену на государственные кредитные билеты. Ассигнации были девальвированы: 3 руб. 50 коп. ассигнациями были приравнены к 1 руб. новыми кредитными билетами. Обмен ассигнаций прекратился с 13 апреля 1851 г., депозитных билетов — с 1 марта 1853 г. Не было предъявлено к обмену ассигнаций на сумму свыше 3,3 млн. руб.20 1 января 1848 г. с изъятием из обращения депозитных билетов и государственных ассигнаций Экспедиция депозитной кассы и Государственный ассигнационный банк были упразднены, их операции и средства переданы в Экспедицию государственных кредитных билетов.

Депозитные и кредитные билеты 1841 г. обменивались на серебро по номиналу. Кроме того, кредитные билеты выпускались взамен вкладов золотом и серебром. Других возможностей эмиссии кредитных билетов закон не предусматривал.

Кредитные билеты разменивались на серебро и золото в разменной кассе Экспедиции кредитных билетов в Петербурге без ограничения, в Москве — до 3 тыс. руб. в

19           См.: Ламанский Е.И. Исторический очерк денежного обращения в России с 1650- 1817 гг. - Санкт- Петербург, 1854. - С. 44.

20 См.: Министерство финансов. 1802-1902.-Ч. 1.-С.257.

107

 

одни руки, в уездных казначействах — до 100 руб. Согласно неопубликованным правилам кредитные билеты делились на два разряда. Первый обеспечивался золотом и серебром на 1/6. В их числе: билеты, выпускавшиеся в обмен на ассигнации (предполагалась их эмиссия на 170 млн. руб.), часть кредитных билетов, выпускавшихся в обмен на билеты депозитной кассы (приблизительно 17 млн. руб.), а также кредитные билеты, заменявшие билеты казенных банков21.

В России была создана система денежного обращения, при которой бумажные деньги разменивались на серебро и золото. Золотое и серебряное обеспечение кредитных билетов достигало 35— 40%, запрещено было их выпускать для кредитования торговли.

Денежная система, созданная в результате реформы 1839—1843 гг., обладала рядом признаков биметаллизма, что свидетельствует о ее несовершенстве. Во-первых, существовала свободная чеканка серебра и золота. Во-вторых, правительство законодательно закрепило отношение между золотым и серебряным рублем. Манифест от 1 июля 1839 г. устанавливал, что «золотая монета в казну и кредитные установления принимается и из них выдается 3% выше нарицательной ее стоимости, именно — империал в 10 руб. 30 коп. и полуимпериал в 5 руб. 15 коп. серебром»22. В-третьих, кредитные билеты разменивались не только на серебро, но и на золото. Размен этот производился «с соблюдением указанного между сими деньгами соотношения» — 103 руб. кредитными билетами на 103 руб. серебром, или на 100 руб. золотом. За кредитным рублем было закреплено не только серебряное, но и золотое содержание.

Таким образом, денежная система, имея признаки биметаллизма, была менее совершенной, чем серебряный монометаллизм, к которому судя по изданным законам, предполагалось вернуться в начале XIX века.

Деньги, как мера стоимости, требуют использования одного денежного материала для выполнения всех их функций. При одновременном обращении золота и серебра изменялось соотношение их рыночной стоимости, и роль денег выполнял то один, то другой металл. При этом один из металлов, рыночная цена которого превышала официальную, исчезал из обращения.

21 См.: Кашкаров М. Денежное обращение в России. - Санкт-Петербург, 1898. - Т. 1.-С. 69.

22 Друян А.Д. Очерки по истории денежного обращения России в XX в. - С. 30.

108

 

Присущие биметаллизму противоречия, при растущих масштабах товарного производства, а также необходимость стабилизации денежного обращения обусловили переход к золотому монометаллизму большинства экономически развитых стран. Сначала золотой стандарт был введен в Англия (в 1774 г., а в 1816 г. - окончательно). В 1875 г. золотой стандарт был введен в Германии, затем Швеция, Дания, Португалия и другие развитые страны.

В России денежная система, однотипная со зрелыми денежными системами Запада, начала складываться после денежной реформы 1895-1898 годов, в результате которой в стране была введена золотомонетная форма золотого стандарта. Золотая валюта, которая просуществовала в России до лета 1914 года, обеспечила приток иностранного капитала и промышленный подъем 1910-1914 годов.

Но процесс становления зрелой денежной системы в России был прерван Октябрьской революцией 1917 г., в результате которой страна перестала быть составной частью всемирного хозяйства. В 1922-1924 гг. Россия сделала попытку вернуться к обращению банкнот, разменных на золотую монету. Но это потребовало огромных усилий, поскольку в результате двух войн и революции страна в экономическом развитии была отброшена на несколько десятилетий назад. Наибольшим изменениям подверглась денежно-кредитная сфера. Через три года после введения в конце 1917 г. государственной монополии на банковское дело в стране не осталось частных банков. В январе 1920 г. был ликвидирован Народный банк РСФСР (бывший Государственный банк). В период НЭПа банк был восстановлен под названием Государственный банк РСФСР, и началось создание новой банковской системы. Но на кредитном рынке доминировал Государственный банк РСФСР (с середины 1923 г. - Государственный банк СССР).

В начале 20-х гг. XX в., состояние денежного обращения было более плачевным, чем перед реформой Канкрина, поскольку реальностью этого времени был развал экономической и финансовой систем страны. К 1 марта 1917 г. денежная масса в обращении увеличилась в 4 с лишним раза по сравнению с довоенным уровнем, к февралю 1917 г. рубль на внутреннем рынке обесценился почти в 4 раза. При Временном правительстве дефицит госбюджета достиг 22,5 млрд. руб. Способы его покрытия были традиционными: увеличение налогов, внутренние и внешние займы, эмиссия бумажных денег. За восемь месяцев Временное правительство выпустило в обращение примерно такое же ко-

109

 

личество денежных знаков, какое было эмитировано за два с половиной года войны. На I ноября 1917г. денежная масса в обращении составила 19575,7 млн. рублей. А покупательная способность довоенного рубля снизилась до 6 - 7 коп. Стал ощущаться недостаток в обращении денежных знаков мелких и средних купюр. Появились местные деньги. Начался распад единой денежной системы страны, который усиливал инфляцию.

С ноября 1917 г. по июль 1921 г. для покрытия бюджетного дефицита советским правительством было эмитировано 2328,3 млрд. руб. Денежная масса возросла в 119 раз. Она превышала потребности экономики. Производство промышленной продукции к началу 1921 г. сократилось с 6 - 6,5 млрд. золотых рублей (до войны) до 700 - 800 тыс. золотых рублей а производство продукции сельского хозяйства - с 4,5 - 5 до 1,6 - 1,8 млрд. золотых рублей. В результате резко выросли рыночные цены. В марте 1921 г. они почти в 30 тыс. раз превышали довоенный уровень.

Сражаясь со свойственным инфляции «безденежьем», правительство выпускало в обращение новые денежные знаки (повышая их номинал), и ценные бумаги. Собственные совзнаки выпускали Туркестан, Бухара, Хорезм. Продолжали обращаться царские деньги, «думские деньги», «керенки» и др. На территории бывшей Российской империи обращалось более 2 тыс. денежных знаков. Доверие к деньгам утрачивалось. На окраинах страны реальными деньгами были доллары, фунты, японские йены, царские червонцы.

С переходом к НЭПу денежная политика Советского правительства кардинально изменилась. Для составления и исполнения госбюджета, восстановления системы кредита и организации торговли необходима была устойчивая денежная единица. Кроме того, НЭП предполагал развитие сотрудничества с зарубежными странами. А это было невозможно без создания денежной системы аналогичной денежным системам развитых стран.

Нормализация денежного обращения в СССР произошла, по мнению автора, после трех денежных реформ23. Две из них были проведены в форме деноминации. В результате проведения третьей реформы, которую в последнее время стали называть реформой

 

23 в 1922 г. 10 тыс. руб. денежных знаков всех образцов, обращавшихся в стране, обменивались на один новый рубль. Во время второй деноминации 1923 г. денежное знаки образца 1922 г. обменивались на новые в соотношении 100 : 1

 

Сокольникова, изменились не только параметры денежного обращения, но и тип денежной системы. В СССР была введена золото-девизная форма золотого стандарта.

После неурожая 1921 г. и голода выросла убыточность значительной части промышленности, сложилась неблагоприятная торговая конъюнктура. С переходом к НЭ-11у денежные выплаты работникам промышленности и транспорта выросли на 25%. Поэтому на первом этапе НЭПа увеличилась эмиссия бумажных денег. На 1 января 1921 г. выпущено 1168,6 млрд. руб., на 1 января 1923 г. -1994644,4 млрд. руб. Вследствие этого цена золотой десятирублевки на рынке поднялась с 1,6 до 225 млн. руб. (то есть в 141 раз) за 1922 г. За месяц совзнак терял до половины своей покупательной способности. Темп инфляции становился непредсказуемым. В стране функционировали условные измерители и индексы: товарный рубль, индекс Госбанка, индекс Специальной котировальной комиссии, бюджетный индекс. Однако статистические индексы и условные измерители не могли заменить устойчивую денежную единицу.

Летом 1922 г. было принято постановление о выпуске банкнот, и Госбанк выпустил банковские билеты (червонцы) в конце ноября 1922 г. в соответствии с Декретом СНК от 11 октября 1922 г. «О предоставлении Государственному банку права выпуска банковских билетов». С этого момента началось проведение денежной реформы Сокольникова. Она была проведена в три этапа.

На первом этапе (октябрь 1922 г.) были выпущены в обращение новые банковские билеты (червонцы). Госбанк имел право эмитировать червонцы для выдачи краткосрочных ссуд Казначейству при условии обеспечения драгоценными металлами не менее чем на 50%. Червонец приравнивался к 1 золотнику 78,24 доли чистого золота. Размен банкнот на золото должен был начаться в соответствии с правительственным актом. Банковские билеты обеспечивались не менее чем на 25% драгоценными металлами и устойчивой иностранной валютой, в остальной части - легко реализуемыми товарами и краткосрочными обязательствами. Банкноты принимались по номиналу в уплату государственных налогов и сборов. Государственный банк СССР имел право требовать погашения обязательств, выраженных в банкнотах, банковскими же билетами.

Государственный банк СССР был обязан беспрепятственно обменивать банковские билеты на совзнаки. Устойчивость червонца поддерживалась Государственным

111

 

банком СССР посредством свободной купли-продажи золота и иностранной валюты на внутреннем рынке. Методом поддержания курса червонца были валютные интервенции. В конце 1922 г. - начале 1924 г. одновременно обращались червонцы (как правило, в оптовой торговле и в расчетах между государственными предприятиями и учреждениями) и стремительно обесценивавшиеся советские денежные знаки (в розничной торговле и деревенском обороте).

На втором этапе реформы банковские билеты внедрились в экономический оборот страны и вытеснили совзнаки. На 1 января 1923 г. 97% денежной массы состояла hi совзнаков и 3% - из банковских билетов. Но уже к ] июля 1923 г. банковские билеты составляли 37%, а к 1 октября 1923 г. - 74% обращавшихся денег. Предоставление крупных кредитов промышленности летом 1923 г. вызвало кредитную инфляцию. Покупательная способность червонца к сентябрю 1923 г. снизилась до 75%. Чтобы не допустить дальнейшего обесценения банкнот, Наркомфин привязал курс обмена червонцев на совзнаки к индексу товарных цен. Одновременно было принято решение об их изъятии из обращения.

В 1923 г. в экономике страны произошли положительные сдвиги, промышленное производство увеличилось на 35-40%. Укрепились товарно-денежные отношения и связь между городом и деревней. Относительно хороший урожай 1922 г. и незначительность экспорта хлеба в 1923 г. привели к резкому падению цен на продукты сельского хозяйства. Значительно расширился рынок сбыта промышленных изделий. Дефицит госбюджета к моменту третьего этапа реформы составлял 5,5%.

То есть, были созданы предпосылки для перехода к третьему этапу реформирования денежной системы. Были выпущены в обращение государственные казначейские билеты и мелкая разменная монета вместо изъятых совзнаков. На основе декретов ВЦИК и СНК от 5 февраля и 22 февраля 1924 г. обмен денег производился в соотношении 1 рубль казначейских билетов за 50 тыс. руб. совзнаков образца 1923 г.

Таким образом, во время проведения денежной реформы 1922-1924 гг., как и денежной реформе 1839-1843 гг., был период параллельного обращения различных видов денег. Однако при реформе Канкрина это было связано с поддержанием платежеспо-

112

 

собности банков, а во время реформы Сокольникова необходимостью иметь устойчивую денежную единицу.

Как и во время денежной реформы 1839-1843 гг., большое значение для успешного проведения реформ 1922-1924 гг. имел процесс денатурализации налогового обложения. Но поскольку основная масса населения России жила в деревне, ведя натуральное хозяйство, потребность хозяйственного оборота в наличных деньгах была сужена.

В результате денежной реформы 1922-1924 гг. была ликвидирована гиперинфляция, стабилизировались цены, вырос товарооборот, расширились товарно-денежные отношения между городом и деревней. Но главное, были созданы предпосылки для формирования устойчивой денежной системы. С выпуском в обращение казначейских билетов денежная реформа не была закончена: она должна была завершиться установлением твердого курса между червонцем и иностранной валютой в пределах нормальных колебаний. Но состояние экономики в то время не позволяло рассчитывать на скорое завершение денежной реформы и введение свободного размена червонцев по фиксированному курсу. А спустя два года эта проблема вообще перестала быть актуальной. Новая денежная система была устойчивой недолго. В середине 1925 г. появились признаки инфляции, которая после XVI съезда партии, взявшего курс на индустриализацию, стала «ползучей».

Денежная система СССр, которая окончательно сформировалась после кредитной реформы 1930-1932 гг., была оторвана от мирового рынка. После второй мировой войны перед СССР открывались благоприятные возможности для развития внешнеэкономических отношений, участия в международных экономических организациях. Но СССР не ратифицировал Бреттонвудские соглашения. Была упущена возможность использования международного кредита и обратимости рубля в доллар США и другую мировую валюту.

Предложение принять участие в работе Бреттон-Вудской валютной и финансовой конференции Объединенных наций Правительство СССР получило в июне 1943 года. Это побудило И.В. Сталина дать указание Министру финансов А.Г. Звереву подготовить концепцию денежной реформы, которая была проведена через 2,5 года после окончания Великой Отечественной войны. Денежная реформа 1947 г. имела те же ха-

113

 

рактерные черты, что и денежные реформы 1839-1843 гг. и 1922- 1924 гг. В середине XX в. в стране, так же как и 100 лет назад, отсутствовала система коммерческих банков. Одним из направлений экономической политики того времени было максимальное сжатие налично-денежного обращения за счет сохранения в деревне натурального хозяйства, низкой заработной платы рабочих и служащих и карточной системы в городах. Поэтому при проведении денежной реформы 1947 г. также требовался сравнительно небольшой объем наличных денег.

 

РЕФОРМА ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ В НЭПОВСКОЙ РОССИИ

В российской историографии отмечается, что денежные реформы 1920-х гг. хорошо изучены. Подобные взгляды оправданы с точки зрения однолинейного развития нэповской России. Однако НЭП характеризуется с разных сторон. В.И. Ленин подчёркивал роль нэпа как антикризисной платформы, Г.Е. Зиновьев говорил о региональном нэпе применительно к Северо-Западу России, Ф.Э. Дзержинский справедливо указывал, что отраслевой НЭП на транспорте не такой как, например, в строительстве.

В НЭПе проявились общие закономерности дореволюционной российской экономики: дефицит финансовых ресурсов, перераспределение средств из сельского хозяйства в промышленность, распад денежного оборота на две неравные части, избыток и дешевизна рабочей силы, высокая парцелляция и замедленный оборот земли, общинное землепользование, преобладание мелкотоварного аграрного производства, натуральное хозяйство и низкая доходность сельского хозяйства, высокий удельный вес государства в экономике. По сравнению с довоенной экономикой НЭП являлся вырождающимся капитализмом.

Важной составляющей НЭПа являлись элементы военно-коммунистической политики: противопоставление города и деревни, соразмерность развёрсточных и продналоговых изъятий, обесценение крестьянского труда, организация общества и экономики по единому образцу, распределительные отношения в народнохозяйственном масштабе, льготирование и т.д.

И всё же НЭП существовал как смешанная (двухсекторная) экономика, объединение частноправового и общественного начала. НЭП - БЕЗУСЛОВНО РЕАЛЬНАЯ РЫНОЧНАЯ СИСТЕМА (Л.Н.Юровский).

Ограниченный потенциал НЭПа обусловил низкую мобилизационную готовность страны, кризисы как имманентную черту НЭПа, незавершенность восстановительных процессов, продовольственные затруднения. Не случайно в середине 1920-х гг. восходящей линии экономики сразу, без перехода, преемствовала нисходящая стадия

                                   133

 

НЭПа. Новая экономическая политика после затянувшегося пролога в одночасье сорвалась в эпилог 1927-1929 гг.

Лицо НЭПа во многом определяли реформы в области денежного обращения и налогообложения.

В 1917-1922 гг. количество выпущенных денег в тысячи раз превысило емкость товарного рынка. Из оборота были изъяты земля, национализированное и муниципализированное имущество, дореволюционные процентные и дивидендные бумаги и другие объекты обращения. За пять лет революции бумажная денежная масса увеличилась и 54370 раз и темпы инфляции постоянно нарастали. Военно-коммунистический тип денежного хозяйства в советской России исчерпал свои возможности. Весьма скромные государственные доходы от выпуска ничем не обеспеченных бумажных денег за три года гражданской войны сократились примерно в пять раз. В городе к началу 1921 г. с помощью дензнаков удовлетворялось лишь около 7 % потребностей населения. Крестьяне отказывались торговать на совзнаки.

На IV конгрессе Коминтерна В. Ленин справедливо заметил, что русский рубль можно считать знаменитым хотя бы потому, что количество рублей превысило квадрильон Кратко замысел реформы состоял во временном сохранении советских денежных знаком упорядочении их обращения и выпуске параллельной валюты в банковских билетах. Изменение формы денежного обращения имело задачи создать «твердый» рубль, поддержан, ценность совзнака, дабы не снижать эмиссионные доходы казны, вытеснить из обороти иностранную валюту и десятирублевую царскую золотую монету. Совзнаку отводилась роль базового элемента червонных денег.

Были и другие предложения, в частности, укрепить и сохранить советский денежный знак. С другой стороны, для экономических расчетов продолжали пользоваться ценами 1913 г. в золотых рублях. Существовали планы превратить в мерило стоимости товарный рубль, связанный не с золотом, а со средним курсом товаров, товарным индексом; ввести с 1 января 1922 г. «твердую учетную единицу» - тред (один нормальный день труда рабочего первого разряда), но под давлением рынка возобладала линия на переход к денежному обращению.

134

 

В обсуждении принципов реформы принимали активное участие известные до революции российские учёные и финансисты, служившие в Наркомфине и других ведомствах. Причём Н.Н. Кутлер, В.В. Тарновский, Л.Н. Юровский далеко не всякий раз находили поддержку у П.П. Гензеля, А.А. Соколова, Н.Н. Шапошникова и некоторых других специалистов. Огромную роль в подготовке и проведении реформы принадлежит В.И. Пепину и наркому финансов Г.Я. Сокольникову. С присущей ему импульсивностью Владимир Ильич в конце ноября 1922 г говорил, что с точки зрения приложения сил самые имжные области - торговля, т.е. смычка с крестьянством («Без этого может наступить день, когда крестьянство пошлёт нас к чёртовой матери») и финансы («Без твёрдой валюты НЭП летит к чёрту»). В августе 1921 г. Ленин рекомендовал наркомпродовцам продавать крестьянам соль исключительно на хлеб и ни в коем случае не на дензнаки.

К денежной реформе подходили осторожно, постепенно. С мая 1922 г. вводился новый счёт - рубль нового образца приравнивался к 10 000 руб. всех ранее выпущенных образцов. Деноминация унифицировала денежную массу и упростила счётные операции. Эмиссионное право замыкалось на наркомате финансов. Осенью 1922 г. всем иным организациям и учреждениям было запрещено выпускать денежные обязательства на предъявителя.

В октябре 1922 г. Госбанк эмитировал первые советские банковские билеты. Началась денежная реформа. Основной денежной единицей объявлялся червонец, равный российской дореволюционной золотой десятке. Золотое содержание червонца определялось в 7,74234 г (1 золотник 78, 24 доли) чистого золота. Купюры достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25 и 50 червонцев, золотая монета в один червонец предназначались, прежде всего, для обеспечения крупных финансовых операций и оптовой торговли. Червонцы были обязательны к приёму при уплате платежей и сборов, выраженных в золоте. Примерно четвертая часть червонной валюты обеспечивалась драгоценными металлами и устойчивой иностранной валютой по курсу на золото, остальная часть - легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и другими ценными бумагами в червонном исчислении. Г. Сокольников неоднократно подчеркивал, что задачей денежной реформы является «не возвращение к системе золотого обращения, а восстановление золотого обеспечения денег».

135

 

Новая валюта эмитировалась кредитным методом. Червонцы поступали в каналы денежного обращения в порядке выдачи кредитных ссуд Госбанком. Таким образом, устанавливалась связь между выпуском денег и потребностями хозяйственного оборота. Погашение червонных кредитов банковскими билетами обеспечивало возвратность червонцев в кассу Госбанка.

Параллельный с червонцем оборот совзнаков сохранялся 15 месяцев. В результате второй деноминации один рубль образца 1923 г. приравнивался к 100 руб. образца 1922 г. Общий объём денежной массы в итоге двух деноминаций сократился в 1 млн. раз. Эмиссия падающей валюты помогала правительству бороться с бюджетным дефицитом (в 1923 г. расходы дефицитного бюджета на 40% покрывались эмиссией совзнаков) и регулировать уровень потребления. Размен банкнот на дензнаки для многих превратился в выгодный бизнес. Конец биржевым играм на разнице курсов параллельных валют положило массовое «бегство от совзнаков» осени 1923 - зимы 1924 гг.

В феврале-мае 1924 г. денежная реформа получает своё завершение. Взамен дензнаков в оборот вводятся государственные казначейские билеты достоинством в 1,3 и 5 руб. золотом. Новые бумажные деньги выпускались не Госбанком, а Наркоматом финансов СССР под государственные гарантии и не обеспечивались золотом или банкнотами.

Печатание совзнаков было прекращено. 22 февраля 1924 г. декретировался выпуск твёрдой разменной серебряной (10, 15, 20 и 50 коп., 1 рубль) и медной монеты в 1. 2, 3, и 5 коп. в счёт выпуска казначейских билетов. Ещё спустя две недели в последний раз объявлен курс золотого рубля в совзнаках. На 10 марта 1924 г. 1 руб. в червонном исчислении приравнивался к 50000 руб. образца 1923 г. Таким образом, червонец аккумулировал в себе 50 млрд. руб. советскими дензнаками образца 1921 г. Установленный курс совзнака стабилизировал разменную валюту и замедлил скорость ее циркуляции. В ответ резко обострился дефицит денежных знаков номиналом менее 10 руб. Обороту не хватало 120-140 млн. руб., так как на 1 марта 82,2 % всей денежной массы составляли банкноты. Образовался лаж на казначейские деньги и 10-30%-й дизажио на банковские билеты, Выкуп (обмен) государством совзнаков ускоренно завершился в мае 1924 г. В июне была I прекращена казначейская эмиссия бумажных денег, направленная на покрытие бюджет-

136

 

ного дефицита. В середине 1925 г. вся эмиссионная деятельность была сосредоточена в Госбанке СССР. Этому же органу были переданы фонды казначейской валюты.

Система параллельного обращения двух валют способствовала частичному восстановлению ценности денег и оздоровлению народного хозяйства. Быстрая накачка промышленности и торговли деньгами с помощью банковской эмиссии ускорила кредитование этих секторов. Произошло укрепление связей советской экономики с мировым хозяйством и, одновременно, предотвращено внедрение в России иностранной валюты. Уже через год после рождения советского червонца приток иностранного золота едва не поставил под сомнение прочность новой валюты: по выражению наблюдателей 1920-х гг. советскую Россию неожиданно накрыла кратковременная волна так называемой «золотовалютной инфляции».

С началом реформы в Москве открылись две сберкассы. Но уже в феврале 1923 г. их стало шесть, ещё спустя год - число сберкасс в СССР превысило две тысячи. Количество вкладчиков выросло на три порядка. Другим свидетельством доверия населения к советской валюте были хлебные, сахарный, выигрышный золотой займы, заем восстановления хозяйства и другие.

Валютные спекуляции на время стали рутинным элементом хозяйственной деятельности. Курсовые потери чаще всего переносились с города на деревню, с опта на розницу, с продавца на покупателя. Курсовые потери крестьянства особенно выросли осенью 1923 г., когда рабочим стали выдавать зарплату червонцами. Рынок ответил повышением совзначных продовольственных цен минимум на 10-20 %. Г.Я. Сокольников констатировал, что «если мы поворачиваемся лицом к деревне, то придётся в то же время, в известной мере, повернуться и кошельком к деревне». Преодоление «разменного кризиса» весны 1924 г. и запрет использовать казначейскую эмиссию в целях погашения дефицита бюджета в октябре 1924 г. в целом улучшили финансовое положение населения. Замена совзнаков казначейскими билетами сопровождалась обязательным снижением розничных цен на сумму сопоставимую, с курсовой надбавкой на местах.

Фактически денежная реформа осуществлялась на началах финансовой монополии. Подобно советским синдикатам, выросшим из главков и монополизировавшим целые отрасли, все банки периода нэпа были организованы со значительным участием го-

137

 

сударства и обслуживали определённые отрасли - государственную промышленность м торговлю, сельское хозяйство, кооперацию. (Исключение составил Российский коммерческий банк, но он просуществовал недолго). Не удивительно, что все хозрасчётные предприятия и госучреждения были обязаны не менее 60 % своих резервных капиталов вкладывать в государственные процентные бумаги. Все экспортёры также в обязательном порядке размещали вырученную валюту на специальных счетах в Госбанке и получали её обратно в червонцах по заниженному курсу. При импорте обменная операция осуществлялась в обратном порядке. Реальный обменный курс червонца в середине 1920-х гг. был в 1,5 раза ниже твёрдого, покупательная сила - в два раза ниже, чем у довоенного рубля или английского фунта. Между прочим, даже в 1924 г. требование обмена червонцев на валюту удовлетворялось лишь в одном случае из десяти, а в 1926 г. Госбанк вообще прекратил подобный размен.

Котировки червонца за рубежом и денежный обмен с Западом по многим причинам сохраняли ограниченный характер. Прибалтика, Персия, сопредельный китайский рынок (в Харбине в 1924-1925 гг. червонцы оценивали не только в американских долларах, но и в японских иенах по курсу от 11,5 до 13,2 иен за червонец), Урга. Константинополь, Рим и Берлин - вот круг иностранных рынков, на которых появился советский червонец.

В самой России покупательная сила червонца в отношении довоенного рубля весьма быстро снизилась в 2 раза. В январе 1923 г. курс червонца составлял 11,08 «царских» рублей, в апреле 1924 г. - 5,52 руб. Количество твёрдых денег в обращении на душу населения к середине 1920-х гг. восстановить не удалось. В переводе на червонное исчисление в 1910 г. этот показатель равнялся 20 руб., в 1924 г. - 4,5 руб.

У реформы Сокольникова имелись также некоторые конфискационные элементы. В качестве примера приведём декрет ЦИК и СНК от 22 февраля 1924 г., по которому запрещался оборот серебряной и медной монеты царской чеканки. Старая монета превращалась в лом. А в советском серебряном рубле стоимость металла оценивалась в 50 коп., остальное являлось доходом казны. Держатели николаевских рублей понесли серьёзный ущерб.

Каковы же общие итоги денежной реформы 1920-х гг.? 

138

 

По мнению наркома финансов Григория Сокольникова «денежная реформа удалась полностью». Пуд хлеба перестал быть валютной единицей, уступив место червонцу. Очень важно, что реформа удержалась от срыва на бюджетном дефиците. По образной оценке Г.Я. Сокольникова в 1922-1925 гг. НКФин перешёл от выделения ведомствам, учреждениями хозяйственным организациям бюджетной восьмушки к бюджетному полуфунту. Это очень важное наблюдение, так как реформа, несомненно, являлась успешной именно с точки зрения обслуживания депрессивной экономики. Величина золотого запаса составляла 1/7 от дореволюционного уровня; лучший урожай в нэповской России на треть уступал довоенному: объём денежной массы, находившейся в обращении в 2,5-3,0 раза уступал дореволюционным показателям; душевое производство сократилось примерно на 20 %, национальный доход и в 1928 г. был ниже, чем в царской России на 12 %.

При оценке нэповской денежной реформы следует иметь отметить, что некоторые действия принимались реформаторами в силу хода событий в конкретный момент. Иначе весьма спорным выглядит решение провести завершающий этап валютных преобразований весной 1924 г. - в период сжатия товарооборота и уменьшения потребности в деньгах. На этой стадии цикла денежного обращения реформа не могла обеспечить резкого роста товарооборота и интенсификации притока денежных средств в казну.

Значение денежной реформы 1922-1924 гг. в том, что был преодолен жёсткий финансовый кризис 1921-1923 гг., стабилизировано денежное обращение и заложены предпосылки дальнейшего экономического развития на началах нэпа. Унификация денежной системы в масштабе СССР означала победу над сепаратной эмиссионной политикой мест (Закавказье, Дальний Восток и др.). Реформа была частью общей восходящей линии нэпа, удачным примером перспективного ситуативного решения. В целом для этого периода развития русского «монетного двора», как и для других реформ нэпа, характерна незавершённость преобразований, усечённость экономических форм и открытость внешним регулирующим воздействиям. Окончательный успех денежной реформы зависел от состояния бюджета и товарооборота страны. 

 

А бюджет и товарооборот в годы нэпа в первую очередь зависели от крестьянства. Эмиссия червонной валюты в первой половине 1920-х гг. во многом опиралась на I поступления налогов из деревни.

15 марта 1921 г. делегаты X съезда РКП(б) практически без дискуссий приняли  предложение В. Ленина заменить раскладочную продразверстку натуральным окладным налогом. В российской историографии отмечается генетическая связь продналога 1921 года и первого советского налога на крестьянство 30 октября 1918 года. Их сближали натуральный характер крестьянской повинности, нерентное обложение, установление личной ответственности по налогам и разрушение круговой поруки. Исчисление налогов проводилось по близкому кругу показателей. Размер налога был прямо пропорционален количеству земли или скота и обратно пропорционален числу едоков. Основной единицей уплаты был выбран пуд ржи и его эквиваленты. По очевидному замыслу 1918 года обложение опережало рост доходности крестьянского хозяйства. Буквально на следующий год были объявлены «льготы» — сельские хозяева освобождались от обложения натурналогом по числу голов скота и впредь должны были платить госналог только по площади посева. Слабые хозяева получили половинный оклад. Сразу выступили три родовых черты военного коммунизма: максимальное изъятие сельхозпродукции в пользу государства, отсутствие твердых стабильных ставок налога, политическая апелляция к слабому. Основными задачами сельхозналога осени 1918 г. были пополнение государственных ресурсов и экономическое регулирование индивидуального крестьянского хозяйства.

В 1920-1921 гг. по расчетам А.Л. Вайнштейна государство извлекало из деревни! в среднем никак не менее 26 % всего чистого дохода сельского хозяйства. Крупные хозяйства отдавали значительно больше. Тяжесть обложения усугублялась те, что натур налоги были непереложимы на другие социальные группы и целиком падали на сельское население. При переходе к продналогу в основу оклада деревни положили землю и количество едоков в крестьянской семье, а землю разверстывали по едокам, по работникам, по наличным душам мужского пола, по дворам и т.д. Из показателей мощности двора исключили скот, так как существовал налог на мясо и молоко, а животноводство требовало срочной поддержки. Размеры продналога были примерно вдвое ниже, чем по

140

 

продразверстке 1920-1921 гг. (240 и 423 млн. пудов соответственно). Однако известно, что по развёрстке получить более 40-60 % от намеченного крайне трудно. В 1921 г. крестьянство сдало по продналогу около 128 млн. пудов хлеба. Главная причина столь низкого уровня сдачи хлеба заключалась в поразившей страну засухе. Кроме того, общее уменьшение объемов взыскания продовольствия объяснялось тем, что, во-первых, огромные районы утратили былую платежеспособность. Например, Поволжье и Юго-Восток России понизили взнос хлебов в 10 раз. Во-вторых, налоговая система раннего нэпа отличалась известной неупорядоченностью и противоречивостью. В ней совмещались разверсточный принцип налогообложения по губерниям, уездам и т.д. и новый, нэповский принцип, установивший довольно ограниченный круг объектов обложения, г которого взимались определенные ставки.

В основном налоговая система в деревне начала 20-х годов была унаследована от старого режима и строилась на принципе частной собственности, так как налог взимался с социализированной земли и при запрете ее частного оборота. Сразу вспоминалось, что дореволюционный налог накладывался не на крестьянское хозяйство, а на десятину земли. Советский законодатель заставил крестьянина платить подати не с того, что произведено за год, а с того, что за ним числилось. Все земли выше голодного минимума переводились как бы в обрабатываемые от казны исполу.

Продналог, несомненно, облегчил положение деревни, обозначил новые направления развития экономических связей мелкотоварного хозяйства. Земледельцы воспринимали индивидуальные налоги как освобождение от непосильной принудительной разверстки. Вместе с тем, практически повсеместно встречались попытки уйти от обложения. Ежегодно от учета утаивалось около 10-25 % посевных площадей. В 1921 году в борьбе с сокрытиями власти встали на путь разверстки обнаруженной неучтенной пашни на целые села, вернув в земельные общества принцип круговой поруки. Допускалась передача необложенной пашни в земельный фонд государства на три года. К непосредственным укрывателям применялось обложение в повышенном размере, арест и конфискация имущества. Уголовное законодательство предусмотрело статью за противодействие налоговой кампании в виде массового или индивидуального отказа от при-

141

 

нятия окладных листов. Уголовный кодекс 1922 год^«8одереаЙЙ4^«*ййегвгаиые кары Э1
сокрытие пашни или зерна.

В пользу сельских хозяев в 1921 - 1922 гг. сплавились неналаженность учета объектов обложения, заметная растерянность значительной части партгосаппарата и продработников крутой сменой экономической политики и большое количество заброшенной, заболоченной, заросшей пахотноспособной земли. Добавим сюда состояние фискального аппарата. Старый податной режим распался, новый сколачивался наспех Летом 1922 г. губернские налоговые управления были укомплектованы в среднем на 5? %. Налоговые чиновники были отнесены по зарплате к последней группе общенаркоматовских служащих. Отсутствовали средства на организацию полноценной налоговой работы. Вместе с тем, вплоть до мая-сентября 1922 года удерживался благоприятный для деревни уровень цен на сельскохозяйственные продукты. При прогрессивном налоге на основные продукты сельского хозяйства (зерно, картофель и масличные культуры) обложение сена, мяса, продукции птицеводства было пропорциональным.

Земледельческий характер налога 1921 - 1924 гг. позволял крестьянину структурировать источники своих доходов так, чтобы одни виды хозяйственной деятельности компенсировали другие. При сборе продналога выявились недостатки в оценке норм объектов обложения. Налоговое ведомство проводило ремонт на ходу. Так, пришлось отказаться от неудачного опыта натурналога 1921 г. — централизованного определений размеров урожайности по уездам на основе статистических данных. В 1922 г. ограничились учетом урожайности в губернском масштабе, а распределение этой средней нормы урожайности предоставили губисполкомам. Вместо 14-18 налогов вводили более удобный единый натурналог, выраженный в ржаных единицах. На 1922/23 г. ставке налога были понижены на 10 %, сложены недоимки 1921 и частично 1922 гг. Власти отказались от включения в натурналог дополнительно выявленной пашни и сенокоса как это было в 1921 году.

Мероприятия по нормализации обложения уменьшили налоговое давление на крестьянство и улучшили отношение хлеборобов к введению единого натурналога. Понятно, любви к налогам не прибавилось. Тем более что натуральный налог сохранял свой главный недостаток — он оставался ярмом. Экономист А.Л. Вайнштейн подсчи-

142

 

тал, что в 1922/23 г. налоговое бремя на крестьянина без учета эмиссии было в полтора два раза выше, чем до 1-й мировой войны. По мнению специалистов Наркомзема, чрезвычайная прогрессия ставок сельскохозяйственных налогов в 1922 - 1924 гг., достигавшая десятикратного разрыва, противоречила потребностям сельского хозяйства. Податные возможности крестьянства подвергались предельной нагрузке. Натуральный налог также утяжелялся прямым эмиссионным изъятием сельхозпродуктов (три четверти от прямого налогообложения 1922/23 г.), двукратным сокращением рыночных отчуждений продуктов крестьянского двора, троекратной потерей доходов от промыслов, специалисты считали уместным напомнить, что при общем падении сельскохозяйственного производства каждый процент налога давил сильнее прежнего. В условиях ножниц цен при хорошем урожае рыночные цены сбивались настолько, что крестьяне использовали кукурузное зерно для топки печей. Из-за обесценения хлеба многие тысячи пудов пропадали для рынка и перегонялись на самогон. Цена мешка ржи упала ниже стоимости мешковины, в которую ее насыпали, за барана давали меньше, чем за его овчину. Об этом и многом другом говорили крестьяне в конце 1923 г. на многочисленных волостных беспартийных крестьянских конференциях губерний России.

Резкость крестьянским суждениям о сельскохозяйственном натурналоге придав нала его расточительность. Почти четвертая часть полученного из деревни продовольствия тратилась на сбор, доставку, хранение продналога, портилась или расхищалась. До революции подобные потери в России не превышали 5 - 6 %. При путешествии хлеба из амбаров крестьян в государственные закрома он дорожал, а деньги дешевели. Единый натурналог 1922 г. позволил отказаться от получения скоропортящихся и неудобохранимых продуктов. В мае 1923 года крестьянство освободили от обязанности вносить платежи государству в натуральном виде, но продолжало собираться, храниться, портиться и расхищаться зерно, сдаваемое в семенной фонд, комитеты крестьянских обществ взаимопомощи и т.д.

Слияние в 1923-1924 г. в едином сельскохозяйственном налоге (далее по тексту ЕСХН) единого натурналога, трудгужналога, общегражданского и местного налогов отвечало интересам и большинства сельского населения, и власти. В 1923 г. для 38 губерний России вводилась чисто денежная форма уплаты, для 37 российских губерний и Ук-

143 ¦

 

раины — смешанная. Плательщики явно предпочли уплату золотыми рублями и облигациями хлебного займа. Из поступивших по ЕСХН 524,3 млн. пудов ржаных единиц натурой было внесено только 115,8 млн. пудов ржаных единиц. Несмотря на то, что в некоторых губерниях замена натурналога деньгами в условиях падающей валюты и низких цен на хлеб била крестьянину по карману, сельчане неохотно расставались с хлебом и иногда, чтобы покрыть налог, везли на рынок домашний скарб. В конце 1923 года в уплату ЕСХН по сверхнизким ценам пошел скот. В этом проявлялось старое конфискационное содержание налога. С 1 января 1924 года сельхозналог взимался только рублями.

С переходом к денежной форме сельхозналога на очередь дня были поставлены учет всех доходов сельского населения, начисление налога по общей мощности и платежеспособности крестьянского двора. Решения Второго съезда советов СССР о максимальном приближении ЕСХН к подоходному налогу, усилении прогрессивности обложения, изменения ставок платежей в соответствии с экономической мощностью отдельных районов и исчисление налога с «совокупности доходов крестьянского хозяйства, а не только с земледелия» привели к переобложению деревни. Постановление ЦИК СССР от 30 апреля 1924 г. объявляло животноводство самостоятельным источником обложения, отказалось от принципа «нет посева — нет налога» и установило сельхозналог для пригородных хозяйств, промышлявших производством мяса и молока. Учет неземледельческих заработков поставил последнюю точку в диспутах сторонников подоходного и рентного способов обложения крестьянства.

По мере восстановления экономики в России выявилось отсутствие единого подхода к обложению. В податной системе совместились три расходящихся принципа — дегрессии, пропорциональности и регрессии. Налогоплательщик очутился в зависимости от усмотрения регулирующего налогового органа, а не закона. Налоговая кампания 1923/24 года окончательно закрепила линию на максимальное льготирование деревенской бедноты. В целом удельный вес ЕСХН в налоговых платежах сельских хозяев оставался непропорционально высок. На него приходилось около половины всего налогового бремени. Единый сельхозналог 1924/25 г. мог быть ещё хуже для крестьянства пройди через ВЦИК предложение о дополнении списка объектов обложения (пахотна) и сенокосная земля, рабочий и продуктивный скот, наличие едоков, урожайность, не-

144

 

земледельческие заработки) рабочей силой хозяйств. О переобложении сельского хозяйства говорили рабочие, служащие, домохозяйки, коммунисты и беспартийные, красноармейцы и студенты. 24 октября 1924 г. И.В. Сталин признает разлад с деревней. Повод для беспокойства действительно был. В середине 1920-х годов аграрный сектор по размерам производства примерно в семь раз превосходил валовые показатели индустрии. Крестьянин-единоличник являлся основным производителем материальных ценностей. Вопрос стоял о сохранении экономической базы революционной власти. Партийный курс на разворот советской политики «лицом к деревне» снял возникшую напряженность.

На пике нэпа изъятие доходов из деревни сократилось до нижнего предела в годы нэпа. Сумма ЕСХН в 1925-1926 окладном году составляляла всего 251,7 млн. руб. против 326,2 млн. руб. в предыдущем году. На короткое время закрылся створ «ножниц» цен, в полтора-два раза увеличилась товарность сельского хозяйства. Однако уже весной 1925 года Наркомат финансов СССР выступил с предложением о переходе к подоходное обложения сельского населения. Налоговое управление НКФ предлагало включить в сферу обложения крестьянского двора доходы от второстепенных отраслей и неземледельческих заработков, определять налоговую мощность хозяйства по совокупности доходов от всех источников в рублевом выражении.

Своя программа реформы единого сельхозналога была в Наркомземе. И здесь критиковали старый сельхозналог, говорили, что «за весь период революции вплоть до текущего года обложение сельского населения носило сословный характер. Оно сильно отличалось от обложения городского трудового населения как по своим принципам, так и по размерам. Главный дефект наркомфиновской инициативы нарком земледелия А.П. Смирнов видел в завышении общей суммы ЕСХН 1926/27 года. Наркомфин наметил увеличить сельскохозяйственный налог на 28,5 %, при этом поднимая и косвенные налоги, в том числе акцизы. Смирнов высказался за более умеренный рост налога, в размерах 10 - 12 %, до 260 - 265 млн. руб. к получению, или 285 - 290 млн. руб. к предъявлению при 8 процентах льготного фонда и повышении прогрессии имущей деревне. Л.П. Смирнов знал, что естественный прирост объектов обложения составил всего 6-7%. «Брюхановский» (по фамилии наркома финансов СССР) метод обложения незем-

145

 

ледельческих промыслов наносил удар по экономике малоземельных хозяйств. По официальным данным, 22,5 % хозяйств имели до четверти десятины на едока и занимались неземледельческими промыслами. Из хозяйств, где было свыше 3 десятин земли на едока, неземледельческими промыслами занимались только 2,1 % хозяйств.

Обложение по посевам также ущемляло низшие группы, так как процент засеянной земли был гораздо выше у малоземельных крестьян. Взимание ЕСХН по валовому доходу крестьянина обнаруживало резкую грань между обложением города и деревни. А.П. Смирнов приводил такие цифры: для крестьянина необлагаемый минимум устанавливался в 20 - 30 рублей на душу. Значит, при трех едоках минимум необлагаемого дохода составлял приблизительно 60 - 90 рублей. В городе для трудового элемента планировался необлагаемый минимум в 900 рублей, то есть 225 руб. на едока. В сельскохозяйственном налоге такой доход попадал под высшую ставку, при которой платежи составили бы 175,8 руб. (19,5 % изъятия). При минимальном однопроцентном обложении городского ремесленника по четвертому поясу из дохода в 300 руб. государство заберет всего 3 рубля, тогда как сельхозналог на такой же доход при четырех едоках «облегчит» крестьянина на 28,8 руб. (9,6 % изъятия). Рабочий начинал платить налог только с жалования в 75 руб. При новом положении о сельхозналоге крестьяне получали возможность сопоставить деревенские и городские налоги, что, по мнению А.П. Смирнова, привело бы к нежелательным политическим выводам. Простейшие прикидки сотрудника ЦСУ Е.В. Пашковского показывали, что в городе при доходе на едока в 180 руб. начисляли налог в 2 %, в деревне тот же доход облагался в 14 %. Чтобы погасить неизбежное недовольство деревни, статистик предложил обосновать и применить различные нормы прожиточного минимума рабочего и крестьянина, обложить сельхозналогом зарплату учителей и советских работников, приписанных к деревне. Впрочем, такой механизм существовал уже давно. Со слов сотрудника Наркомфина М.И. Лифшица, «при построении нынешнего закона (на 1925-26 г.) доход каждого объекта и по каждой губернии также исчислялся в рублях. Затем мы все эти расчеты запрятали в законе примерно по тем же соображениям, о которых говорил тов. Пашковский. Рубли перевели обратно в десятины, коровы, лошади и во что угодно. Почему? Зачем? А чтобы крестьяне не знали, не сопоставляли с городским обложением. Будто бы

146

 

крестьянин не знает, что в городе при таком доходе, как у среднего крестьянского хозяйства, налог вовсе не берут или берут очень мало». То же самое отмечал А.И. Рыков, гли.г А.П. Смирнова активно поддерживала земплановская профессура. Не случайно в лагере Наркомфина альтернативный проект реформы ЕСХН окрестили «земплановским». В записке «К вопросу о построении системы обложения сельского хозяйства» Н.Д. Кондратьев отмечал, что НКФ «идет в направлении планового нажима на крайние хозяйства слишком далеко» и сталкивается с идеей развития производительных сил сельского хозяйства. В принципиальном плане ученый отдавал предпочтение системе рентного обложения, когда из валовой продукции вычитаются издержки, включая издержки на восстановление средств производства и рабочей силы, а также процент на вложенный капитал без учета неземледельческих промыслов. Для последних больше подходило самостоятельное обложение. Н.Д. Кондратьев обращал внимание коллег на то, что система НКФ «опирается на дуалистический способ определения платежных сил сельского населения. Доход от полеводства и животноводства определяется статистически в среднем на единицу посева (на едока) по губерниям, а доход от второстепенных отраслей и внеземледельческих доходов сельского населения — прямым путем в каждом отдельном хозяйстве через волостные налоговые комиссии, метод работы которых, однако, пока не определен». Его поддержал профессор А.Н. Челинцев, заявивший, что предъявление индивидуальным хозяйствам к обложению интенсивных отраслей грозит свертыванием самых нужных культур и животноводческих отраслей, без коих нельзя изживать перенаселение и на подъем коих направлена значительная часть средств Наркомзема. По мнению профессора М.И. Боголепова из Госплана, понижение единого сельхозналога в 1925 году обеспечило властям огромный политический капитал в деревне. Г.М. Кржижановский (Госплан) предупреждал, что к ломке сельскохозяйственного обложения, касающегося десятков миллионов плательщиков, надо приступать с чрезвычайной осторожностью. «Мы и так слишком часто дергали в этом отношении наше крестьянство, — говорил он. — С общей точки зрения я считаю, что принцип прогрессивного подоходного обложения 24 млн. крестьянских дворов — вредная и неправильная утопия».

147

 

Однако аргументы ученых Земплана и Госплана тут же были подвергнуты критике с теоретических позиций. Профессор П.И. Лященко осудил выступления Кондратьева и его коллег как построенные на неправильном истолковании марксистских положений о ренте. П.И. Попов из ЦСУ обвинил их в протаскивании частной собственности на землю. По его мнению, если рента являлась источником дохода крестьянского хозяйства и не изымалась, значит, сохранялась частная собственность на землю. Политические обвинения стали решающим аргументом в споре ученых-экономистов1.

Последний бой приверженцев и противников новой системы обложения крестьянства состоялся 20 апреля 1926 года на второй сессии Союзного ЦИКа 3-го созыва. С основным докладом по вопросу о сельскохозяйственном налоге перед делегатами выступил Н.П. Брюханов. Он справедливо отметил, что система сельхозналога в значительной степени являлась наследием эпохи продовольственной разверстки и в ней сохранилось много пережитков натурального обложения крестьян. Главными недостатками сельхозналога докладчик назвал неравномерность обложения, сложность и запутанность методики определения ставок платежей, несовершенный способ освобождения от ЕСХН крестьянской бедноты, низкую прогрессию для зажиточных (платили от 4 до 12 % условно-чистого доходя хозяйства) и переобложение малосостоятельного крестьянства. Среди существенных дефектов налогового механизма Брюханов назвал земледельческий характер ЕСХН, хотя два съезда советов СССР в 1924 и 1925 гг. высказались за оклад сельских жителей по совокупности доходов. В заключительном слове на сессии нарком финансов Н.П. Брюханов заверил депутатов, что наркомат финансов не собирается забирать у крестьянина последнее.

На самом же деле имелись более чем серьёзные основания усомниться в простодушии савлов, якобы забывавших взыскивать с крестьянских заработков. Делегат ЦИК СССР от Иваново-Вознесенской губернии Волков тонко подметил, что в 1925-26 году в Московской губернии за десятину земли платили 11,5 руб., а в Саратовской губернии по одинаковому разряду обложения и единой ставке — всего 4,7 руб., хотя даже без удобрений получали с земли вдвое. «Это показывает, — говорил наблюдательный ивановец, — что в прошлом году не одна земля, не одна урожайность от земли учитывалась Наркомфином, а учитывалось, по-видимому, еще что-то другое. Это что-то другое

148

 

и было именно тем, что здесь называется неземледельческим заработком. Как бы наркомфин не говорил, что он в прошлом году учитывал только доход от земли, это — неверно. Подсобный заработок по промышленному центру учитывался. Но как учитывался? В прошлом году неземледельческие заработки или доходы от этих заработков брались и раскладывались на целую губернию, и под одинаковое обложение попадали все хозяйства, с заработками и без них».

25 апреля 1926 г. положение о едином сельскохозяйственном налоге было утверждено в трактовке НКФ СССР

Уже после того, как Наркомфин отпраздновал победу над Наркомземом и крестьянством, народный комиссар земледелия Александр Петрович Смирнов разослал циркулярное письмо от 11 июня 1926 г. с пояснениями по применению нового единого сельхозналога. В циркуляре отмечалось, что закон об ЕСХН на 1926/27 год предоставил местным органам широкие полномочия по привлечению к обложению мелкого скота, специальных отраслей сельского хозяйства и неземледельческих промыслов и определению доходности этих отраслей. НКЗ ориентировал губернские земельные управления на решительный протест против привлечения к обложению специальных отраслей, если те имели чисто потребительское значение. В документе обращалось внимание, что примерные нормы доходности специальных отраслей не носили нормативного характера, и местные земельные органы не обязаны рассматривать эти условные показатели даже в качестве средних по губернии. Наркомат просил тщательно учитывать все издержки сельскохозяйственного производства и амортизацию капитала в неземледельческих промыслах, которые должны вычитаться из валового дохода. «Необходимо стремиться к установлению скидок из валового дохода», — напоминалось губземуправлениям об их правах регулировать размеры изъятий. Земельные работники предостерегались от перекоса в налоге на владельцев сложных сельскохозяйственных машин. Обложение заработков от сдачи их в аренду не должно вести к сокращению машинного труда или увеличению машинной платы. В циркуляре отмечалось, что «в прошлые годы премирование улучшений, проводимых в крестьянском хозяйстве, было одним из важнейших стимулов для развития массовых мероприятий земорганов. В этом году система премий исключена, необходимо земорганам тщательно собрать материалы о влиянии исключения этой меры

149

 

на развитие массовых мероприятий земорганов. Земорганы должны иметь в виду, что по состоянию бюджета надеяться на замену премий ассигнованиями из госбюджета невозможно, почему исключение премий не может быть компенсировано». В заключении отмечалось, что «в новом законе имеется много трудного, в то же время этот закон является первым шагом к подоходному обложению сельского хозяйства».

Сельхозналог 1926/27 года во многом получился не таким, каким его планировал брюхановский Наркомфин. Вместо назначенных к поступлению 300 млн. руб. единого сельхозналога усердные мытари собрали вместе с недоимкой и пеней 312 млн. руб. Отдача десятины оставалась невысокой. Урожай с налоговой единицы колебался от 20 - 25 пудов (или ниже — в потребляющих губерниях) до 90 - 100 пудов зерна. В среднем хорошая десятина давала в СССР по 50 - 60 пудов ржи, в два - три раза меньше, чем в экономически развитом зарубежье. Особенно неэффективно использовалась арендованная земля, из-за чего нормы ее доходности понижались местными органами на 10 - 25 %. По половинным нормам доходности земли (к зерновым культурам) исчислялся налог с посевов льна, хлопка, конопли и сахарной свеклы. Столь низкая отдача крестьянской трехполки усугублялась тем, что два высокоурожайных года (1925 и 1926 гг.) привели к завышению нормативной доходности земли. В обложение ЕСХН по преимуществу попали лишь доходы от мельниц, крупорушек, маслобоек и других предприятий кустарного типа, иногда побочные заработки освобождались целиком. Сельские портные, сапожники, шапошники, колесники, бондыри и прочие деревенские умельцы облагались лишь в небольших специализированных районах.

29 июня 1926 года Калинин, Рыков и Енукидзе подписали постановление, по которому заработная плата по найму включалась в облагаемый по единому сельхозналогу доход лишь в части, поступавшей в сельское хозяйство. Сумма налога не должна была превышать обложение подоходным и промысловыми налогами. Из городского заработка крестьянина отныне предлагалось вычитать затраты на прокорм, квартиру, проезд туда и обратно, а окладывать только то, что он пришлет или привезет в семью. На дальнейшее упорядочение налоговой нагрузки кустарей был также направлен закон 3 августа 1926 г. Поскольку оказались переобложены маломощные дворы, на следующий год волналог-комиссиям разрешили освобождать от обложения единым сельхозналогом неземледель-

150

 

ческие доходы бедняков. С целью дальнейшего «упорядочения» обложения в 1927 году было установлено привлечь в налог отхожие заработки во всех районах без исключения. Перечисления заработной платы в единый сельхозналог ограничили 10 - 15 %. Мало-сдоцким маломощным хозяйствам, пострадавшим от переобложения в 1926/27 году, устанавливалась 30 - 40 % скидка с налога. Необлагаемый минимум на едока для бедняцких хозяйств подняли с 25 до 30 руб. и на хозяйство с 75 до 90 руб. (при 1 - 2 едоках в семье), до 100 руб. при 3-4 едоках и 110 рублей — с 5 и более едоками.

Одновременно выявились серьезные просчеты в окладе крестьянского животноводства. Правительство с сожалением констатировало, что «практика истекшего 1926 года показала, как только скот достигает возраста, с которого по закону он уже учитывается для обложения, его начинают резать. Крестьяне считают невыгодным платить налог в этом возрасте (2-3 года), так как скот не приносит еще достаточного дохода»". Двухлетние коровы не давали молока, трехлетние лошади не годились для пахоты, домашний продуктовый скот не успевал нагулять настоящей тяжелой кожи, пригодной для промышленной обработки. Новый закон о ЕСХН на 1927/28 г. повысил возраст окладного скота с 2 до 3 лет, рабочего скота — с 3 до 4 лет. Республиканским совнаркомам было предложено установить в 1927 году пониженные нормы доходности для молочного скота в районах промышленного маслоделия, было введено более льготное обложение мелкого скота. Возраст облагаемых налогом свиней в РСФСР был повышен с 4 до 8 месяцев. Одному двору разрешалось содержать не более трех голов овец (коз) и одну свинью. В 1925 - 26 гг. Рыков убеждал наркомземовцев, что деревня не хочет льгот племенному скоту. В апреле 1926 года их сняли и обложили племенных животных полновесным налогом. После этого удара элитное ремонтное стадо стало резко сокращаться, и в 1927 году всякие налоги на племенной скот пришлось отменить.

Таким образом, большая часть нововведений 1926 г. в самое ближайшее время подверглась широкой корректировке. Многое в советских законах выглядело для крестьян ирокезской грамотой. Но не налоговая инструкция. В ней мужики разобрались сразу. Оправдались опасения, что крестьянство не поддержит введение новых статей обложения, хотя по первому взгляду это выглядело справедливо. Зачастую под пресс прогрессивного оклада попадали бедняки и середняки, добывавшие хлеб на заводах,

151

 

фабриках и шахтах. Богатые крестьяне на заработки в город не ходили. Единый сельскохозяйственный налог в трактовке 1926 -27 года существенно ухудшил экономическое положение деревни, подтолкнул ее к искусственному обеднячиванию. После выхода налога крестьяне бросали кое-где сеять и везли семена с пашни обратно по домам. В результате перехода к новой системе обложения началась распродажа скота зажиточными хозяйствами, сокращение аренды земли, порубки плодовых садов. Возродилось массовое укрывательство посевных площадей. В общем, крестьяне знали, что делать после введения закона, облагающего, образно говоря, дворовую собаку: ямы, в которых они прятали хлеб в период «военного коммунизма» еще не успели зарасти. Главным следствием новой податной политики явилось снижение прироста посевных площадей и падение урожайности крестьянских полей. Страна вступала в эпоху борьбы за хлеб, очень скоро перешедшую в битву за продовольствие.

 

ЧЕРВОНЕЦ ПЕРИОДА НЭПА И ВОЗМОЖНОСТЬ ВВЕДЕНИЯ ЗОЛОТОГО РУБЛЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

 

После кризиса 1998 г. в некоторых российских банковских кругах возникают идеи использования части золотого запаса страны для выпуска в обращение золотого червонца. По мнению авторов этой новации, эмиссия золотых монет способна вылечить российскую экономику. В 1922 - 1923 гг. рынок Советской России также был нестабилен и у экономистов рождались подобные планы...

Период 1919 - 1921 гг. вошел в историю Советской России под названием «военный коммунизм». Государство, став фактически единственным собственником, которому принадлежало все имущество, расплачивалось за работу и услуги не деньгами, а товарами и продуктами (пайками). В результате революции, последовавших за ней гражданской войны и иностранной военной интервенции рубль как российская денежная единица перестал существовать по форме, раздробившись на множество разновидностей и новообразований, и по существу, обесценившись до малой величины. В этой связи особого внимания заслуживают три существенных обстоятельства.

Во-первых, произошло разрушение общероссийского денежного пространства, существовавшего до Октябрьской революции. Профессор З.В. Атлас, подробно изучавший этот вопрос, считает, что в период гражданской войны на территории бывшего Российского государства одновременно обращалось около 200 видов различных денежных знаков, выпущенных разными властями 1. Во - вторых, революционные действия советской власти по упразднению прежних государственных структур и экономическому разоружению буржуазных и контрреволюционных элементов объективно способствовали прогрессирующей дезорганизации денежного хозяйства. В первую очередь, речь идет о разрушении механизмов банковского, коммерческого и государственного кредита, повлекшем дальнейшее разбухание налично-денежной массы и ускоре-

 

1 Атлас 3. В. Социалистическая денежная система. Проблемы социалистического преобразования и развития денежной системы СССР. М., 1969. С. 112.

153

 

ние темпа инфляции. В-третьих, фактическому уничтожению рубля во многом способствовала послереволюционная экономическая политика советского правительства, нацеленная на ускоренную ликвидацию рыночных отношений в стране и замену их уравнительно-распределительной системой.

В условиях «военного коммунизма» считалось, что переход к социализму влечет за собой отмену денежной системы. К концу 1920 г. деньги функционировали в основном на частном рынке. В тот период выдвигались предложения о замене денежных знаков именными трудовыми билетами, расчетными книжками, чеками. С подготовкой ликвидации всей денежной системы была связана и отмена названия денежных знаков - вместо кредитных билетов они стали называться расчетными знаками.

Профессор В.Я. Железнов так выразил точку зрения властей на сложившуюся ситуацию: «... ценность денег упала до размеров чрезвычайных и продолжает падать, угрожая полным обесценением, - не беда, можно обойтись и без них и даже следует, ибо деньги -фетиш, ослепляющий невежественные и косные массы и сохраняющий свое обаяние только среди людей, зараженных застарелыми социальными предрассудками. Можно перевести все хозяйство на натуральные расчеты, распределять все, что кому нужно, из общественных магазинов, и потребности каждого будут удовлетворены не хуже прежнего»2.

Возврат к денежному хозяйству и построение регулируемой денежной системы осуществились в рамках принципиального поворота от военного коммунизма к новом экономической политике, суть которой состояла в отступлении от уравнительного государственного распределения к рыночным отношениям. Возникла необходимость в глобальной денежной реформе, которая возродила бы категорию денег в стране и снова перевела экономическую жизнь на рельсы нормальных денежных отношений. Когда весной 1922 г. начали обсуждать вопрос о выпуске новой устойчивой валюты, для ее обозначения было предложено три названия - федерал, целковый и червонец. 11 октября 1922 г. Совет Народных Комиссаров РСФСР Декретом, имевшим силу закона, «О предоставлении Госбанку права выпуска банковых билетов» постановил выпустить билеты в золотом исчислении, достоинство которых выражалось бы в червонцах.

2 Железнов В.Я. Роль денег в товарообмене. К теории денег и учета. М., 1922. С. 2.

154

 

Очевидно, что о новых деньгах не могло быть и речи без восстановления базовых атрибутов рыночного хозяйства, и уже на первом году НЭПа эта задача в значительной степени была решена. За сравнительно короткий срок соответствующими декретами были снова разрешены свободный обмен, покупка и продажа сельскохозяйственной и промышленной продукции, восстановлены платность товаров и услуг, денежные формы заработной платы, торговля, в том числе частная, рыночное ценообразование, хозяйственный и коммерческий расчет.

Первые банкноты червонцев появились 27 ноября 1922 г. Стабильность и доверие со стороны владельцев - авторы денежной реформы попытались обеспечить следующими условиями эмиссии новой денежной единицы. Червонцы, в отличие от совзнаков, выпускались не для покрытия бюджетного дефицита, а для нужд хозяйственного оборота в интересах урегулирования денежного обращения. По закону бумажные червонцы обеспечивались не менее чем на 25 % драгоценными металлами (платиной, золотом и серебром) и иностранной валютой по золотому курсу, на 75 % - легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и иными обязательствами. Выпуск червонцев в обращение по закону ограничивался в строгом соответствии с объемом товарооборота. Червонцы представляли собой кредитные деньги и по закону не являлись платежным средством: таким путем она приобретала необходимое качество денежного посредника не благодаря государственному принуждению, а через реальный экономический интерес. Одновременно предотвращалась возможность злоупотребления эмиссией новых денег со стороны официальных властей.

Между червонцем и «совзнаком» не устанавливалось твердого соотношения, - их взаимная оценка должна была определяться соотношением спроса и предложения, для чего червонцы допускались к котировке на всех биржах страны. Червонец имел твердое золотое содержание: 7,74234 г чистого золота, будучи приравненным к 10 рублям в прежней российской золотой монете. Продолжавшееся около года параллельное обращение показало неоспоримые преимущества новых денег. Выпуск червонцев в обращение значительно сузил как объем применения совзнаков, так и сферу обращения царских золотых монет. Если до внедрения бумажных червонцев золотая монета начинала выполнять функции меры стоимости и средства обращения, то по мере внедрения червонцев значение золотой царской десятирублевки снизилось. Таким образом, к кон-

155

 

цу 1924 г., в результате реформы страна получила вЯШйе уЯврвдоченМШ денежное устройство с достаточно устойчивой валютой.

Золотой червонец во времена НЭПа действительно во многом спас и российскую экономику и финансовую систему страны. Оттого, возможно и сегодня кое-кто рассматривает его введение в оборот как панацею от многих современных бед российской экономики, забывая при этом, что в 20-е годы ситуация в России была качественно иной, чем сегодня. Во-первых, стимулируемое НЭПом динамичное развитие народного хозяйства. Кривая экономического роста уверенно шла вверх, отражая высокие темпы преодоления разрухи и оживления активности во всех сферах производства. Не менее важным было воздействие возрождающегося и растущего рынка. Интенсификация товарно-денежного обмена, благодаря наращиванию темпов материального производства, поддерживала высокий спрос на деньги, способствуя признанию и внедрению новой советской валюты. Большое значение также имело упорядочение государственных финансов, преодоление бюджетного дефицита и отказ от использования бумажноденежной эмиссии для его финансирования.

Кроме того, тогда, почти во всем мире тогда функционировал золотой стандарт, деньги свободно обменивались на золото. На банкнотах обязательно указывалось их золотое содержание и обеспечение. Денежная масса в обращении была в несколько раз меньше, чем сегодня, стоимость денег была значительно выше, а объем товарооборота меньше. И главное, цена на золото в мире была относительно стабильна. Тогда золотой червонец, можно было обеспечить золотым запасом. Сегодня ситуация принципиально иная, и сделать то, что было в период НЭПа, просто невозможно.

Чтобы понять всю беспочвенность этой идеи, достаточно напомнить, что золотые резервы России составили на 01.01.2002 г. - 4,08 млрд. долл., а масса только наличных рублей в долларовом эквиваленте составила 19,16 млрд. долл.3 Кроме того, вопреки расхожему мнению о непреходящей ценности золота, его рыночная цена испытывает постоянные и порой весьма значительные колебания. После либерализации рынка золота, с середины 1970-х до середины 1980-х гг. цена золота выросла в десять раз - с 35 до 350 долл. за тройную ун-

 

3 По данным ЦБ РФ (www.cbr.ru)

 

цию. Затем последовал десятилетний период стабилизации, когда цены плавно колебались в пределах 355 — 385 долл. за унцию. В начале 1996 г. цена на золото подскочила до 415, однако уже к концу года она опустилась до 365. 12 декабря 1997 г. произошел настоящий обвал, цена на золото упала до 283 долл. за унцию. Это была самая низкая цена золота за последние 18 лет. В 1998 г. цена на золото составила в среднем 295 долл. В 2002 г цена на золото колеблется в районе 300 - 320 долл. за тройную унцию.4 Главную причину падения цены золота при постоянно растущем спросе многие эксперты видят в угрозе его неожиданных масштабных продаж из государственных и частных резервов.

Нынешние разговоры о необходимости золотого червонца вызваны, главным образом, долларизацией нашей экономики. Даже выпуск червонца не решил бы эту проблему. Сомнительно, что люди станут менять мировую валюту на золотые монеты. Они найдут, где спрягать доллары и как их использовать - не в России, так за рубежом. Граждане России не верят в отечественную валюту, предпочитая иметь взамен свободно конвертируемую валюту. В поисках выхода из сложившейся ситуации Правительство и руководство Банка России должны направить реформы по пути усиления государственного регулирования экономики и развития национального производства. Если этот поворот будет осуществлен, в ходе обновленного курса могла бы решиться и проблема постепенной стабилизации российского рубля - на основе экономического роста, модернизации банковской системы, укрепления валютного положения страны при повышении регулирующей роли государства во внешнеэкономической сфере.

4 По данным информационного агенства

 

ЛИЧНОСТЬ РЕФОРМАТОРА: НАРКОМ ФИНАНСОВ Г.Я. СОКОЛЬНИКОВ (1888 - 1939 гг.)

Тема «реформы и реформаторы» очень важна и актуальна для понимания организационных и концептуальных особенностей, как социально-экономических реформ 1920-х годов, так и реформ начала 1990-х в России. Роль личностного фактора в государственной жизни России и менталитете ее граждан во все времена была весьма решающей. Насколько денежная реформа 1922-1924 гг. несет в себе печать личности ГЛ. Сокольникова, его авторской позиции, его мироощущений?

Выпускник юридического факультета Сорбонны и высших экономических курсов и Париже; интеллектуал, свободно владевший несколькими иностранными языками, Г.Я. Сокольников проявил себя в самых разных областях государственной, общественной и научной жизни страны. Активно участвуя в бурных событиях революции и гражданской войны, в октябре 1917-го Г.Я. Сокольников стал одним из семи членов Политбюро ЦК РКП(б). Позднее возглавил делегацию, по подписанию Брест-Литовского мирного договора с Германией. Командарм на Туркестанском фронте, один из руководителей Госплана и глава трех народных комиссариатов. Но, пожалуй, важнейшую роль Григорий Яковлевич сыграл в поиске путей стабилизации разрушенной экономики в 20-е годы.

Г.Я. Сокольников стал пятым наркомом финансов советской России. Но трое его предшественников сменилось уже за первые полгода Советской власти. Лишь Н.Н. Крестинский проработал в этой должности несколько лет. Именно он рекомендовал Сокольникова на должность своего первого заместителя, а затем и наркома финансов.

Документальное наследие Г.Я. Сокольникова свидетельствует о разносторонних талантах и организаторских способностях, неординарных взглядах экономиста и незаурядных личностных качествах реформатора, без которых успех реформы не был бы гарантирован.

Г.Я. Сокольников (среди прочих материалов) бережно хранил доклады, справки, копии протоколов заседаний народного комиссариата финансов Турке-

158

 

стана. Именно здесь он осуществил на практике в 1920 т. 'opptf К3!«ч»оиж идей да

стабилизации денежного обращения.

В разных государственных архивах сосредоточены отдельные документы и рукописи Г.Я Сокольникова. Стенограммы совещаний с выступлениями Г.Я. Сокольникова, доклады, записки и другие документы, сохранившиеся в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ), преимущественно затрагивают вопросы финансовой политики и денежной реформы. Нарком финансов больше, чем кто-либо другой понимал, насколько важна и необходима для России твердая валюта. В «твердой финансовой политике» государства Сокольников видел одно из главных условий восстановления хозяйства и недопущения финансового краха, считая, что это «задача не только экономическая, но и политическая».!

Борьба за преодоление финансового кризиса, по его убеждению, должна вестись всеми возможными средствами «вплоть до борьбы за каждую копейку, за каждую хоть и незначительную экономию».2 На совещании по вопросу о денежной реформе в конце 1923 г. нарком конкретизировал три условия, при которых возможен ее успех: «сравнительное сокращение дефицита, отказ от системы натурального налога и развитие экспорта, преобладание вывоза над ввозом».3 В своих многочисленных выступлениях Г.Я. Сокольников не уставал повторять, что за границей Советская Россия «расценивается» по ее финансам и ее валюте.

Особое значение для выяснения роли Сокольникова в проведении денежной реформы имеет его личный фонд, хранящийся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Этот интереснейший документальный комплекс более 50-ти лет был скрыт от ученых в личном архиве наркома внутренних дел 11.И. Ежова. Документы были засекречены и не доступны для исследователей вплоть до 1995 г., некоторые из них до сих пор не введены в научный оборот.

Наиболее многочисленную группу документов составляют материалы о государственной деятельности Г.Я. Сокольникова. Часть документов относится к 1917-1918 гг.

I РГАЭ. Ф.7733. On. 1. Д.6727. Л.б

-.Там же.

1 РГАЭ. Ф.7733. Оп. 1.Д.6728. Л.

 

и характеризует работу Г.Я. Сокольникова на посту товарища Управляющего Госбанком, управляющего комиссариатом бывших частных банков, а также об участии Г.Я Сокольникова в работе госкомиссий (бюджетной, по усилению экспорта и др.).

Основной комплекс документов фонда отражает подготовку и проведение денежной реформы 1922-1924 гг. Он представлен записками Г.Я. Сокольникова в Политбюро, Оргбюро и секретариат ЦК РКП(б) - ВКП(б), на имя В.И. Ленина И.В. Сталина, А.А. Андреева, В.М. Молотов и др., а также руководства Наркомата финансов.4 Большинство из них - рукописные автографы Г.Я. Сокольникова. Эти документы свидетельствуют о несомненном знании Г.Я. Сокольниковым всех нюансов экономической м финансовой политики. Кроме того, они служат неоспоримым доказательством неправомерности заявлений некоторых современных публицистов о том, что авторство денежной реформы принадлежит не Сокольникову.

В записках и справках, лично составленных наркомом финансов, приводится четко продуманная система мер по осуществлению реформы и аргументированные доводы в пользу тех или иных предложений Г.Я. Сокольникова.

Реформа воспринималась Сокольниковым как обязательный и необходимый элемент в общеэкономической перестройке хозяйственного механизма в целом. Положительный результат реформы он видел в комплексе одновременных мер государства в сфере бюджета, эмиссии, государственных займов, налогов, валюты, внешней торговли и т.д. Многочисленные документы: программы, тезисы, проекты постановлений Политбюро, ЦИК и СНК СССР, СТО; доклады, стенограммы выступлений свидетельствуют о личной проработке Г.Я. Сокольниковым теоретических, организационных и практических шагов в реализации денежной реформы.5

В обстановке ожесточенной полемики и противодействия со стороны работником Госплана и наркоматов Сокольников последовательно отстаивал свои позиции в самых высших инстанциях. Несмотря на наличие административного ресурса, нарком финансов испытывал серьезное противостояние со стороны целого ряда экономистов. Так С.Г. Струмилин выступал против идеи золотого обеспечения устойчивости денег и рас-

4 РГАСПИ. Ф.640. Оп.1. Д. 18.

5Тамже,Д.19-21.

 

сматривал ее, как пережиток «эпохи Витте». Выпуск банкнот Госбанка, вызвал резкие возражения Н.Н. Шапошникова, А.А. Соколова, И.Х. Озерова и др. Твердость характера и убежденность в своей правоте помогли Сокольникову одержать верх над оппонентами и довести денежную реформу до конца.

С 1922 г. вновь воссозданному Госбанку было предоставлено право выпуска банковских билетов - червонцев, с твердым покрытием. Параллельно с ними в течение 15 месяцев продолжали ходить в обращении постоянно обесценивающиеся советские денежные знаки, эмиссией которых правительство заполняло прорехи в бюджете. Эти дензнаки также выполняли функцию разменных денег для червонцев, покупательная способность которых была достаточно высокой - на уровне дореволюционной золотой десятки. Именно по инициативе Сокольникова червонец поступил в обращение. Эта блестящая идея, подкрепленная четкими организационными мероприятиями, позволила отказаться от эмиссии для покрытия бюджетного дефицита. Некоторые исследователи назвали это образцом применения системы «валютного управления» (монетаризм по-советски).

В подготовке реформы участвовало большое количество дореволюционных специалистов. Так, практические вопросы реализации идеи конвертируемости советских червонцев разрабатывал Н.Н. Кутлер, один из основателей Госбанка СССР (в правительстве Витте он был директором департамента министерства финансов).

В многочисленных совещаниях под председательством Г.Я. Сокольникова, где обсуждались проблемы денежной реформы, участвовали Л.Н. Юровский, М.К. Владимиров, А.Л. Шейман, Н.Н. Кутлер, А.Г. Хрущов, З.С. Каценеленбаум, А.А. Чернецкий, А.А. Соколов, В.В. Тарновский и другие.6 Определенный вклад в теоретическое обоснование реформы, внесли И.Н. Леонтьев, А.А. Дезен, С.С. Меклер и другие. Многие из них (как и сам Сокольников) впоследствии были репрессированы. Одного из авторов идеи «золотого червонца» дворянина В.В. Тарновского «вычистили» в 1929 г. из советских учреждений «по первой категории (т.е. лишили социальной защиты: пенсии, выходных пособий, права работать в любых государственных и кооперативных организациях). Л.Н. Юровского впервые арестовали в 1930, расстреляли в 1938 г.

РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.1372. Л.1

 

Привлечение к сотрудничеству выдающихся дореволюционных финансистов является личной заслугой Г.Я. Сокольникова. Он сумел объединить опыт и знания своих коллег, интегрировать идеи, определить сущность финансовой политики в тот период и нести полную меру ответственности за проводимую им реформу. К сожалению, успех реформы не застраховал Сокольникова от трагической участи «врага народа».

Участие в «троцкистско-зиновьевской оппозиции» привело к утрате Сокольниковым ключевых партийных и государственных постов. В 1926-1928' гг. он работает заместителем председателя Госплана СССР. В 1928 г. назначается председателем правления Нефтесиндиката, а в 1929-1931 - полпредом СССР в Англии. С 1932 и по 1935 гг.1 Г.Я. Сокольников занимает должность заместителя наркома иностранных дел. В 1935-1 1937 гг. работает заместителем наркома лесной промышленности. В 1937 году Г.Я. Сокольников был арестован и осужден по делу «о параллельном антисоветском троцкистском центре» и приговорен к 10 годам заключения. Григорий Яковлевич Сокольников погиб в лагерях в 1939 году.

Г.Я. Сокольников принадлежит к личностям, оставившим весомый и яркий след в истории нашего государства. Многогранная деятельность и трагическая судьба этого человека, безусловно, будет привлекать внимание исследователей истории России и профессиональных экономистов.

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России