на главную страницу

 
 

    

Советский червонец.

Глейзер М. М.

С-Пб: ТОО «РЕАЛ», 1993.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Восстановление  финансовой системы государства в период

новой экономической политики...............................................................   5

Выпуск и деноминация денежных  знаков  в  1921 —1922 годах    ............ 12

Новые денежные знаки — червонцы..... ................................................      14

Денежная  реформа    .  ................................................ .   .   .................... 31

Заграничные аферы с червонцами...    .....................................................   39

Последний период обращения червонцев   .... ..............................................42

Приложения:

1.  Варианты подписей финансовых работников  на  банковых билетах......... 45

2.  Биографические сведения  финансовых  работников       ........................    46

3.  Плагиат на важной теме.......................  ................................................    49

4.  Список использованной  литературы и примечания   .........................   56

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Впервые мое сочинение о советском червонце было опубликовано во втором номере журнала «Вопросы истории» за 1978 год. Ввиду того, что журнал этот в достаточной степени научный и потому сравнительно малотиражный (25 тысяч экземпляров в то время), статья осталась неизвестной большинству советских коллекционеров — нумизматов и бонистов, а среди тех, кто се прочитал, нашлось одно печальное исключение: журналист, член редакционной коллегии бывшего журнала ЦК КПСС «Агитатор», ныне, разумеется, бывший коммунист А. А. Щелоков без моего согласия и без ссылки на источник использовал все приведенные мною данные о металлических и бумажных червонцах (а также многое другое) в своей книжке «Монеты СССР» (М., Финансы и статистика, 1986 и 1989), выдав их, таким образом, за собственные труды, что не соответствует истине (подробнее об этом говорится в приложении 3).

Настоящая книга представляет собой расширенный в несколько раз текст статьи. В ней помещено много новых сведений, в частности таких, которые нельзя было печатать ранее — например, о количестве отчеканенных золотых червонцев РСФСР в 1923—1924 годах, о числе изготовленных в период так называемой «золотой блокады СССР» дореволюционных золотых монет достоинством в 5 и 10 рублей и т. д. Заимствование этих и других материалов из моей книги без ссылки на источник является плагиатом.

За уточнение любых сведений, в особенности, о финансовых работниках Советского Союза, упомянутых в приложении % я заранее выражаю свою признательность (199026, С.-Петербург, В-26, до востребования).

 

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВА В ПЕРИОД НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ политики

 

С первых дней перехода к НЭПу — новой экономической политике, Народный комиссариат финансов (Наркомфин, НКФ) РСФСР, возглавляемый с конца осени 1922 года видным деятелем Коммунистической партии Г. Я. Сокольниковым1, начал работать над вопросами оздоровления денежного обращения в стране, переходившей на рельсы мирного строительства. Советскому государству пришлось решать сложные задачи восстановления финансовой системы, разрушенной тяжелыми условиями первой мировой войны, гражданской войны и интервенции четырнадцати держав, во главе со странами Антанты («Сердечного согласия») против Советской России.

До начала первой мировой войны Российская империя имела довольно прочную денежную систему, основанную на золоте. «1 рубль содержит 17,424 долей чистого золота. Государственный Банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы. Размен государственных кредитных билетов на золотую монету обеспечивается всем достоянием государства» — эти официальные надписи помещались на каждом кредитном билете, выпущенном в обращение Государственным Банком. И в самом деле, на 1 января 1914 года в обороте находилось золотых монет достоинством в 5, 7,5, 10 и 15 рублей на сумму в 494,2 миллиона рублей (71,2 миллиона штук золотых монет), серебряных — на 225,8 миллиона рублей, медных — на 18,1 миллиона рублей2. Золотой запас государства составлял 1528 миллионов рублей, включая небольшую часть его, находившуюся за границей на хранении в банках ряда стран. Таким образом, кредитные билеты почти полностью были обеспечены золотом. Но такая прочность была только кажущейся, так как состояние государственного бюджета было совершенно неудовлетворительным. Наибольшую величину в доходах составляли наиболее несправедливые для основной массы населения косвенные налоги на предметы первой необходимости — чай, сахар, водку3, спички, табак, ткани и пр. Прямые налоги, т. е. налоги на землю, дома, торговые заведения и промышленные предприятия, вообще на капиталы, являлись крайне незначительными и составляли менее тринадцатой части всех доходов. Большая же часть расходов направлялась на непроизводительные цели — содержание царского двора, полицию, армию и т. п.

С началом войны в августе 1914 года денежная система России начала разваливаться. Был сразу же прекращен свободный ранее размен кредитных билетов  на  золото и  оно мгновенно исчезло из обращения. Затем, к концу года, из оборота исчезли серебряные монеты, а к лету 1915 года — уже и медные. В качестве замены мелких разменных монет в конце 1915 года в обращение пустили специальные почтовые марки в 1,2, 3, 10, 15 и 20 копеек, печатавшиеся на плотной бумаге. На их оборотной стороне, вместо клеевого слоя была лаконичная надпись: «имеет хождение наравне с медной монетой» (на марках в 1, 2 и 3 копейки) и «имеет хождение наравне с разменной серебряной монетой» на марках 10, 15 и 20 копеек». Выпуск в обращение таких марок-денег был встречен общественностью весьма отрицательно. В газетах фельетонисты писали: «В прошлом году было приостановлено распространение юбилейных марок (юбилейная серия 1913 года в честь 300-летия царствования Дома Романовых в России — М. Г.), оказавшихся слишком громоздкими для наклеивания на конверт (это верно и для сегодняшнего времени, т. к. коммеморативные — юбилейные и памятные марки на письмах обычной переписки практически не встречаются — М. Г). Это заставило Экспедицию Заготовления Государственных Бумаг (предшественницу нынешнего ГОЗНАКа — М. Г.) прекратить печатание неудачных марок. Марки стали исчезать, но станки и образцы остались. У Экспедиции как будто не пропала тайная надежда, что судьба его детища еще не кончилась и что счастье может снова улыбнуться. Я долго думал относительно выпуска новых разменных знаков. Как марки, они велики. Как деньги, они слишком малы»4. Даже Министр финансов П. Л. Барк был вынужден признать, что выпустить марки-деньги заставила лишь острая необходимость срочного увеличения количества находящихся в обороте разменных денег, а также имевшиеся в наличии готовые материалы5. Ввиду всеобщего неодобрения выпуска марок-денег уже вскоре предполагалось заменить их особыми казначейскими знаками. Но и при Временном правительстве продолжался их выпуск, однако на оборотной стороне стали печатать герб этого правительства — царский двуглавый орел без короны6. Исчезли из обращения марки-деньги только в середине 1919 года, уже при советской власти.

Вместо казначейских знаков отпечатали денежные бумаги без названия в 1, 2, 3, 5, 10, 15, 20 и 50 копеек. Однако, знаки в 10, 15 и 20 копеек в обращение по неизвестной причине не пустили и они были в 1918 году большей частью сожжены в топках электрических станций Москвы и Нижнего Новгорода7.

Война все время требовала увеличения выпуска денег и поэтому с июля по декабрь 1914 года царское правительство выпустило в обращение 1316,2 миллиона рублей кредитными билетами, в 1915 году — 2670,2 миллиона рублей, в 1916 году — 3480,6  миллиона рублей и в январе—феврале 1917 года — 767,2 миллиона рублей. Соответственно росту денежной массы падала покупательная способность рубля — к началу марта 1917 года она уменьшилась по сравнению с 1914 годом внутри страны до 27 копеек, а за границей — до 55 копеек, что было связано с поддержкой странами Антанты царского правительства. Усиленный выпуск денежных знаков в обращение продолжался и при Временном правительстве. За недолгий срок своего существования с марта по ноябрь 1917 года при нем выпустили в обращение кредитных билетов дореволюционного образца на 6412,4 миллиона рублей. Летом 1917 года приступили к выпуску в оборот собственных денег этого правительства — достоинством в 1000, 250, 40 и 20 рублей. Рисовал денежные знаки в 1000 и 250 рублей известный художник И. Я. Билибин. 3 мая 1917 года Товарищ (по нынешней терминологии — Заместитель. — М. Г.) Министра финансов С. А. Шателен утвердил образец знака в 1000 рублей, а 28 августа Управляющий Министерством М. Ф. Бернацкий утвердил образец кредитного билета в 250 рублей. 5 сентября было утверждено дополнение к тексту — «подделка кредитных билетов преследуется законом». Но данная угроза не особенно путала фальсификаторов, которые, главным образом, подделывали знаки в 20 и 40 рублей ввиду крайней простоты изображения на них. Причем для выпуска знаков в 20 и 40 рублей использовали рисунок служебных консульских марок. Управляющий Госбанком М. П. Шипов 7 августа 1917 года уведомил Экспедицию Заготовления Государственных Бумаг (фабрику для выделки бумаги и типографию для печатания денежных знаков), что на казначейских знаках в 20 и 40 рублей образца консульских марок должны быть введены следующие изменения: 1) надпись на лицевой стороне вверху «консульская пошлина» следует заменить словами «казначейский знак», 2) взамен прежнего изображения государственного герба (двуглавого орла с короной — М. Г.) отпечатать герб установленного ныне вида и внизу под гербом на свободном пространстве, вместо букв М. И. Д. (Министерство иностранных дел — М. Г.) поместить надпись «обязателен к обращению наравне с кредитными билетами», 3) на цветной сетке оборотной стороны отпечатать текст «подделка преследуется законом», причем на оборотной же стороне должна быть напечатана цифра, соответствующая достоинству знака» (т. е. 20 или 40 рублей — М. Г.). Управляющий Министерством финансов 1 сентября 1917 года утвердил образцы этих знаков для изготовления. 21 сентября Министерство финансов объявило о выпуске в обращение знаков номиналом в 20 и 40 рублей8, или «керенок», как их стали скоро называть  по  фамилии  министра—председателя  Временного правительства А. Ф. Керенского. Обществом они также были приняты крайне неблагосклонно9. Неумеренный выпуск денежных знаков Временного правительства, вместе с продолжавшимся выпуском кредитных билетов царского образца, привел к тому, что покупательная сила рубля на 1 ноября 1917 года снизилась на внутреннем рынке до 6—7 копеек, за границей — до 27—30 копеек. Причинами, побудившими Временное правительство приступить к выпуску собственных денежных знаков, было не только стремление продемонстрировать свою государственность, но и нехватка высококачественной бумаги, металлических сеток и технических сукон для бумагоделательных машин, красок для печатных машин, необходимых для изготовления денежных знаков прежних образцов. В связи с продолжавшейся инфляцией максимальная величина денежного знака возросла в два раза — с 500 до 1000 рублей, а минимальная — в двадцать раз: с 1 до 20 рублей. Но даже знаки в 20 и 40 рублей часто выпускались в обращение не отдельными экземплярами, а листами по 40 штук в каждом, т. е. по 800 и 1600 рублей.

Увеличение производства денежных знаков потребовало и роста численного состава Экспедиции Заготовления Государственных Бумаг. С 4616 человек — служащих и рабочих — в первой половине 1914 года ее штат возрос до 7873 человек к 1 марта 1917 года, а к 1 ноября 1917 года — до 9280 человек.  В декабре 1916 года много рабочих было уволено за участие в забастовках. Но ввиду загруженности Экспедиции  спешными  заказами,  эти рабочие в марте 1917 года были возвращены обратно на работу. Характерно при этом, что мужской труд начал вытесняться женским. Так, если в 1914 году процент работавших женщин составлял около 40, то к марту 1917 года он увеличился до 55. Одновременно принимались меры к улучшению технической оснащенности предприятия, были введены сверхурочные работы,  изготовление ряда  простых, неценных бумаг передали другим  фабрикам  и типографиям, с тем чтобы  Экспедиция  могла  сосредоточиться исключительно на выпуске денежных знаков10.

Нехватка денежных знаков продолжала сказываться и после Октябрьской революции. «Денег нет, вот где наша слабость, вот оттого мы слабы и отчего страдает наша страна» — писал Председатель Совета Народных Комиссаров Российской Республики В. И. Ленин в феврале 1918 года".

Поэтому зимой и летом 1918 года Советскому правительству пришлось допустить в обращение суррогаты денежных знаков — облигации «Займа свободы» достоинством не выше 100 рублей, купоны государственных процентных бумаг сроком до 1 декабря 1917 года, серии государственного казначейства и краткосрочные обязательства государственного казначейства сроком по 1 ноября 1918 года12.

В 1919 году удалось выпустить новые виды денежных знаков — кредитные билеты образца 1918 года. Выпуск этих денег и все принадлежности для печатания выработали еще при Временном правительстве, поэтому на них изображен герб этой власти — двуглавый орел без короны и все надписи сделаны по старой дореволюционной орфографии, причем сами надписи: «Кредитные билеты размениваются Государственным банком на золотую монету без ограничения суммы и обеспечиваются всем достоянием государства» давно уже не соответствовали действительности. На денежных знаках, как и на деньгах Временного правительства в 250 и 1000 рублей, была изображена свастика. Этим символом в древности в Индии, Китае, Японии, в средневековой Европе изображали благополучие, ниспослание благодати и спасения. В двадцатые годы нашего века свастику использовали германские фашисты, в результате чего она превратилась в символ насилия и варварства, а ее старое, подлинное значение забылось. На денежных знаках свастика описывалась как «геометрический орнамент, образованный крестообразно-пересекающими широкими полосами, загнутыми под прямыми углами, на одном конце вправо, на другом влево».

В свое время царское правительство предоставило Госбанку право выпускать непокрытые золотом кредитные билеты на сумму до 6,5 миллиардов рублей. Временное правительство повысило указанную величину до 16,5 миллиардов рублей. Советское правительство долгое время печатало кредитные билеты, не проводя особого закона о предоставлении права выпуска их банку. Затем в октябре 1918 года Народному, т. е. бывшему Государственному, банку было предоставлено право увеличить выпуск кредитных билетов на 33,5 миллиарда рублей. Позднее, 15 мая 1919 года разрешили производить выпуск денежных знаков «в пределах действительной потребности народного хозяйства»13, причем эти пределы диктовались в то время исключительно возможностью печатных станков Гознака. В 1920 году банк был упразднен и выпуск денежных знаков в обращение стал производиться через «Отдел денежных и расчетных знаков» Наркомфина РСФСР.

Продолжалось увеличение численности работников, занятых изготовлением денежных знаков. Ввиду военной угрозы Петрограду пришлось организовать новые денежные фабрики в Москве и Пензе, а позднее — еще в двух других городах. Для руководства всеми предприятиями был организован ГОЗНАК — Главное Управление производством государственных знаков. На 1 января 1920 года на всех его фабриках работало  11260 человек,  через год — уже 13616. В 1920 году на изготовление денежных знаков: пошло около трех тысяч тонн бумаги.

В 1919 году были выпущены и первые полностью советские денежные знаки — с гербом РСФСР. Следует сказать, что в начальный период советской власти у части новых финансовых работников возникло мнение, что при социализме деньги не нужны, что они уже изжили себя. В 1918 году на съезде Советов Народного Хозяйства Народный Комиссар Финансов заявил, что: «финансам в социалистическом обществе существовать не полагается, а поэтому прошу извинить и за существование финансов и за свое собственное выступление». Для преодоления таких взглядов потребовалось несколько лет. Надпись на советских деньгах, выпущенных впервые, гласила, что это «расчетные знаки», которые "обязательны к обращению наравне с кредитными билетами». Затем осенью того же года выпускаются в обращение расчетные знаки другого типа. Расчетные знаки выпускаются и в 1920 и в 1921 годах. Своеобразны номиналы этих знаков — 15, 30, 60 рублей, 5 и 10 тысяч рублей, а также 25, 50 и 100 тысяч рублей. Но и это не предел. В 1921 году поступают в обращение так называемые «Обязательства РСФСР», предъявителю которых уплачивалось «вне всякой очереди» (что также было важно!) один, пять или десять миллионов рублей расчетными знаками. Денежные знаки, особенно купюры малых номиналов, имели столь небольшую платежную силу, что их часто пускали в обращение неразрезанными листами по 20—25 штук. Но, кроме центральных, во многих местах страны различными местными властями и организациями были выпущены самые разнообразные местные денежные знаки.

Это необыкновенное обилие вызвало потребность у населения дать всем денежным знакам сокращенные или «народные» названия. Так, дореволюционные деньги стали называться «романовскими», денежные знаки Временного правительства в 1000 рублей — «думскими» по изображению на них здания Таврического дворца в Петрограде, в котором заседала Государственная дума, и в 20 и 40 рублей — «керенками» или «керенскими» — по фамилии министра-председателя Временного правительства А. Ф. Керенского, при котором их пустили в обращение. Денежные знаки советского правительства в 1, 2 и 3 рубля образца 1919 года за их малый размер были прозваны «мотыльками», чеки Архангельского отделения Госбанка — «моржовками», так как на них известный художник С. В. Чехонин, случайно оказавшийся тогда на севере, изобразил моржей. На Украине, в правление гетмана Скоропадского выпустили «карбованцы», цветовая раскраска  которых напоминала глазунью, посыпанную зеленым луком и население тут же окрестило эти аляповатые знаки «яичницей». Билеты государственного казначейства Главного командования вооруженными силами на юге России назывались либо «ленточками» — по изображению георгиевских лент, либо «колокольчиками» — по изображению кремлевского «царь-колокола» в левом нижнем углу денежного знака. Обязательства РСФСР из-за своей величины именовались «простынями». Выпущенные Верхне-Днепровским уездным земством на Украине в 1918 году денежные знаки с изображениями быка были названы «бычачьими» или, по украински, воловьими грошами» и т. д. и т. п.

В этот период зародился новый вид собирательства — коллекционирование бумажных денежных знаков или бонистика. Выпущенные впервые в XVIII веке русские бумажные денежные знаки имели номиналы в 25, 50, 75 и 100 рублей, достоинство последних бумажных денег царского правительства составляло 500 рублей, в то время как даже золотые монеты имели ценность в 10 или 15 рублей — так называемые «империалы». Поэтому сохранять бумажные деньги было невыгодно и накладно, а вовсе не потому, что бумага является менее прочным материалом, чем любой металл. Как мало осталось старинных бумажных денег показывает тот факт, что в книгах музейных работников Москвы н Ленинграда — Н. Д. Men, «Наш рубль» 1960 года издания и И. Г. Спасского «Русская денежная система» 1970 года издания — приводится фотография одной и той же боны в 25 рублей 1777 года № 306663, заимствованная из работы С. И. Чижова «Первые русские государственные ассигнации», напечатанной еще... в 1911 году. Пока стоимость бумажных денежных знаков была значительной, их не собирали, но когда ценность бумажных денег резко упала, появились и коллекционеры бон — зародилась бонистика, сначала в качестве разновидности нумизматики. Характерно, что в журнале «Среди коллекционеров» в 1923 году статья о собрании бумажных денет так и называлась «Новая нумизматика».

В годы первой мировой войны, революции, гражданской войны и после ее окончания, в период инфляции в стране, на территории Советского Союза, было выпущено свыше 10 (а по другим подсчетам — порядка 20) тысяч разновидностей различных купюр центральных и местных денежных знаков, как обязательного обращения, т. е. выпущенные какой-либо властью, так и не обязательные — «частные», выпущенные разного рода организациями и предприятиями для выдачи обычно вместо сдачи и принимавшиеся обратно только этими же организациями и предприятиями. Инфляция отличалась не только увеличением выпуска денежных знаков, но и ростом их номиналов — вплоть до 10 миллиардов рублей в Закавказье. В устойчивых деньгах, т. е. обеспеченных и могущих быть обмененными на золото в натуре, наиболее крупной купюрой был легендарный билет в один миллион фунтов стерлингов, рассказ о котором в 1893 году написал Марк Твен, а в наши дни по его мотивам поставлен кинофильм. Такие билеты — два рукописных экземпляра были действительно выпущены в Англии в XVIII веке и использовались для внутрибанковского расчета14. В период инфляции эта величина — один миллион—была превзойдена во много раз. Так в Германии в период инфляции двадцатых годов выпустили банкноту в 100 миллиардов марок. До войны 19141919 годов вся страна могла прожить несколько лет на эту сумму денег. В 1976 году такая банкнота вместе с купюрами в 20 и 50 миллиардов марок была продана на аукционе в Лондоне за 3250 долларов. Обилие выпуска бумажных денежных знаков, их крупные, но зачастую обесцененные номиналы и способствовали началу коллекционирования бон.

 

ВЫПУСК И ДЕНОМИНАЦИЯ ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКОВ В 1921 — 1922 ГОДАХ

 

Для ликвидации большого разнообразия в видах находящихся в обращении в стране денежных знаков и с целью экономии бумаги и красок в конце 1921 года было решено провести деноминацию, т. е. обмен старых денег на новые по определенному соотношению. Совет Народных Комиссаров «ввиду перехода к новой экономической политике и вытекающей отсюда необходимости постепенной реорганизации системы денежного обращения для предоставления населению и торгово-промышленному обороту более правильных основ хозяйственного учета, а равно в целях упрощения денежных расчетов» постановил выпустить в обращение государственные денежные знаки РСФСР» достоинством от 50 копеек до 1000 рублей, а затем еще в 5 и 10 тысяч рублей, но купюра в 50 копеек тогда не была выпущена. Кроме того, выпустили и новые «Обязательства РСФСР» в 5 и 10 тысяч рублей. С Г июля 1922 года прекратили выпуск из касс Наркомата финансов и Госбанка денежных знаков старых образцов и постановили принимать их в платежи или в обмен на новые деньги только до 1 октября 1922 года (позднее этот срок был продлен еще на один месяц), после чего старые знаки теряли свою платежеспособность. Все виды обращавшихся в стране денежных знаков обменивались на «денежные знаки РСФСР» образца 1922 года по соотношению 1 новый рубль за 10 тысяч старых рублей всех, прежних выпусков.

Этой деноминацией была изжита пестрота состава бумажноденежной массы в стране. Однако, она не выполнила всех поставленных перед нею задач, так как пересчет со старого курса на новый должен был производиться «отбрасыванием четырех нолей», что серьезно затруднило пользование новыми купюрами. Новые 100 рублей продолжали называть «лимоном», так как они соответствовали прежнему миллиону рублей.

Поэтому в октябре 1922 года Совнарком РСФСР постановил провести вторую деноминацию. 1 рубль новых денежных знаков РСФСР образца 1923 года приравнивался 100 рублям образца 1922 года или 1 миллиону рублей знаками старых выпусков, изъятых к тому времени из обращения. Как отмечалось в объяснительной записке Наркомата Финансов ко второй деноминации15, ее целью являлось устранение затруднений, встречавшихся при расчетных операциях. При больших цифрах терялось ощущение размера цены и для спекулянтов расширялась почва для несоразмерного увеличения цен. Поскольку «лимон» теперь соответствовал по своей покупательной способности рублю, то порядок счета, введенный при второй деноминации, оказался более удобным. На денежных знаках образца 1923 года было указано: «Один рубль 1923 года  равен  одному  миллиону  рублей дензнаками

1922года. Прием по сему расчету обязателен  для  всех».  Были выпущены купюры номиналом в 1, 5, 10, 25, 50, 100 и 250 рублей. Была также выпущена в обращение купюра в 50 копеек,  напечатанная в виде монеты. Затем, уже в 1923  году,  выпускаются эти денежные знаки с измененной надписью: «Денежные  знаки 1923 года обязательны к приему для всех согласно расчету, установленному в отношении денежных знаков прежних образцов декретом от 24 октября 1922 года». В этот выпуск добавлены номиналы в 500, 1000 и 5000 рублей. Это последние выпуски общесоюзных денег от имени РСФСР. Выпущенные в ноябре 1923 года было объявлено о выпуске в обращение денежных знаков и в декабре 1923 года денежные знаки в 15 тысяч рублей с портретом крестьянина являются деньгами СССР. 9 февраля 1924 года было объявлено о выпуске в обращение денежных знаков СССР образца 1923 года в 25 тысяч рублей с изображением красноармейца. Этот выпуск стал последним в обесцененных совзнаках. По денежной реформе 1924 года указанная купюра приравнивалась всего к 50 копейкам «золотом».

После проведения двух деноминаций возросла продуктивность работы Гознака. Если до этого он с трудом справлялся с печатью денежных знаков, то с 1922 года стал исполнять заказы по изготовлению облигаций займов («хлебных», «сахарных», выигрышных и других), разных бланков, чеков и смог приступить к изготовлению червонцев.

 

НОВЫЕ ДЕНЕЖНЫЕ ЗНАКИ — ЧЕРВОНЦЫ

 

Несмотря на проведение деноминации, денежные знаки советского правительства или, как их стали называть, «советские знаки» — «совзнаки» — были неустойчивой, обесценивающейся каждым днем валютой.

Как тогда было принято, на «злобу дня»  во  многих  местах распевались следующие куплеты:

«В магазинах — чудеса,

Появилась колбаса.

Крику — как из сотни граммофонов.

Прибегаю я в буфет

(ни копейки денег нет):

«Разменяйте десять миллионов!».

 

И, действительно, в тех условиях десять миллионов рублей были не деньги — например, после второй деноминации это были всего 10 рублей, к тому же в дальнейшем также быстро, обесценившиеся.

В докладе на IV Конгрессе Коминтерна 13 ноября 1922 года В. И. Ленин отмечал, что период устойчивости курса рубля составил в 1921 году всего три месяца (июль—сентябрь), а в 1922 году — пять месяцев.

В. И. Ленин говорил в своем докладе: «Прежде всего остановлюсь на нашей финансовой системе и знаменитом русском рубле. Я думаю, что можно русский рубль считать знаменитым хотя бы потому, что количество этих рублей превышает теперь квадриллион. (Смех)... Что действительно важно, это — вопрос о стабилизации рубля... Удастся нам на продолжительный срок, а впоследствии навсегда стабилизировать рубль — значит, мы выиграли. Тогда все эти астрономические цифры — все эти триллионы и квадриллионы — ничто. Тогда мы сможем наше хозяйство поставить на твердую почву и на твердой почве дальше развивать»16.

В условиях «военного коммунизма» считалось, что переход к социализму повлечет за собой в будущем отмену денежной системы. К концу 1920 года деньги функционировали в основном на частном рынке, а государство осуществляло переход к бесплатному и безденежному распределению промышленных, сельскохозяйственных товаров и различных услуг. Прекратилось взимание платы за жилье, за топливо, электроэнергию, в организациях и учреждениях работа оплачивалась не столько деньгами, сколько пайками. В тот период выдвигались предложения о замене денежных знаков «именными трудовыми билетами», «расчетными книжками», чеками и т. п. С подготовкой к ликвидации всей денежной системы было связано и то, что отменили даже само наименование денежных знаков — они стали называться «расчетными знаками». Это название сохранялось в течение всего периода военного коммунизма — с 1919 по 1921 год.

На страницах печати открылась дискуссия об условиях устойчивости рубля. Предлагали основы для создания «золотого», «товарного», «хлебного» рубля. В Киеве в 1921 году инженером М. Калиной был организован «натурально-расчетный союз рабоче-крестьянских артельно-кооперативных объединений «Разум и совесть», выпустивший свои бумажные чеки и металлические боны в «паях от пуда хлеба». 1 пай составлял 10 натуркопеек, а 100 натуркопеек составляли 1 рубль или 1 пуд хлеба «ржаной муки». Металлические боны имели номинал в 1, 2, 5, 10 и 50 сотых пуда, бумажные знаки — в 1, 2, 5, 10 и 20 пудов хлеба. «Рубль труда — пуд хлеба» — гласила надпись на бумажных чеках, которые должны были немедленно обмениваться на заготовленные продукты. Однако на полученные чеки ничего нельзя  было приобрести. Натурсоюз, не просуществовав и нескольких  месяцев, развалился. Киевляне заключили, что в этом союзе — «ни разума, ни совести»17.

В тех условиях вопрос о твердой валюте имел решающее значение для экономической политики. Этот вопрос вполне назрел к началу 1922 года.

Еще в апреле 1921 года видный финансовый деятель 3. С. Каценеленбаум, докладывая в комиссии денежного обращения Института экономических исследований ВСНХ об основных принципах по регулированию денежного обращения, предлагал вести регулирование валюты в сторону создания новых денег, а не исправления старых. Он считал, что новая денежная единица должна быть связана с металлом (предпочтительно, с золотом), однако выпуск металла в обращение представлялся ему в то время нецелесообразным. Одновременно с введением новых денег, по его мнению, «должны быть установлены денежные налоги, взнос которых обязателен в этих деньгах»18. Как вспоминал позднее сам 3. С. Каценеленбаум, его предложения, которые некоторым еще в начале лета 1922 года казались неосновательным увлечением «психологической теорией», были, в основном, правильны и оправдались в практике червонца19.

Первые твердые денежные знаки ввела у себя Петроградская 2-я государственная шорно-футлярная и чемоданная фабрика. Чтобы оградить своих рабочих и служащих от больших потерь при стремительных темпах обесценивания денег, администрация фабрики во главе с директором Г. Я. Исаковым решила ввести новую систему оплаты труда рабочих. Уже летом 1921 года в Губернское экономическое совещание поступил проект нового способа оплаты труда, переданный затем в Петроградский Совнархоз. Совнархоз разрешил в виде опыта проведение предлагаемого проекта в жизнь на фабрике с 1 января 1922 года.

Этим проектом предусматривалась выплата заработной платы рабочим не бумажными деньгами, а особыми бонами, имеющими хождение лишь на территории фабрики, их стоимость соответствовала курсу золотого рубля. По специальному заказу для фабрики изготовили к началу 1922 года металлические боны от 1 копейки до 5 рублей. Бону в 10 рублей не было смысла изготавливать, т. к. ее заменяла дореволюционная золотая монета в 10 рублей. На лицевой стороне этих бон находилось наименование предприятия — «2-я госуд. шорно-футляр. и чемод. фабр.» и изображение лося, бывшее, вероятно, тогда торговой маркой фабрики. На оборотной стороне разместили достоинство бон и надпись «гарантировано». Боны номиналом в 1, 2, 3 и 5 копеек чеканились из меди, в 10 и 50 копеек, а также в 1 рубль — из алюминия. В 3 рубля — из латуни и в 5 рублей — снова из меди. Известно также о пробной боне в 20 копеек. Сначала были изготовлены боны в 5 и 50 копеек, 1, 3 и 5 рублей без указания года, а затем в 1, 2, 3 и 10 копеек с датой «1922».

Рабочие могли использовать боны для покупок на них необходимых товаров в лавке фабрики. Были открыты также мукомольная мельница и хлебопекарня. При фабрике на боны работала и парикмахерская.

Заработная плата рабочих составляла от 60 копеек у чернорабочих до 2 рублей 50 копеек у квалифицированных рабочих в день. Средний же заработок рабочего достигал 30 рублей в месяц по золотому курсу.

Только за первые десять дней января 1922 года лавкой было выдано в обмен на боны на каждого рабочего по 5 фунтов гороха, 1 фунт постного масла, 20 фунтов овощей, 5 фунтов трески, 3 фунта сельди, 2 фунта гречневой крупы, 1/4 фунта китайского чая и некоторые другие продукты. Кроме того, ежедневно отпускалось на одного рабочего по 2 фунта хлеба. Счет на фунты (409,5 грамма) велся потому, что только в 1923—1925 годах Советская Россия перешла к современной метрической системе мер.

Цены на продукты в лавке находились на уровне цен довоенного (до первой мировой войны) времени и составляли, например, на хлеб — 3 копейки, крупу гречневую — 6 копеек, горох — 6 копеек, соль — 2 копейки, сахар — 26 копеек, масло льняное — 22 копейки за один фунт и т. д. Картофель и другие овощи стоили от 40 до 60 копеек за один пуд (16,38 кг).

При переводе этих цен на действовавший курс золотого рубля оказывалось, что рабочие получают хлеб и другие продукты в три раза дешевле рыночных цен. Низкая стоимость продуктов объяснялась тем, что они были закуплены в обмен на изделия фабрики: бумажники, сумки, портфели и др. Эта продукция продавалась в специальном фабричном магазине в центре города. Учитывая спрос населения, фабрика вырабатывала очень ходовой товар, причем, как отмечалось, кожаные изделия предприятия по прочности и изяществу не уступали заграничным образцам.

Если вначале в лавке выдавались на боны только продукты, то далее выдавали также различные промышленные товары. Так, с обувной фабрикой «Скороход» был подписан договор на получение обуви, с организацией «Районный продукт» — на получение одежды. Приличная рабочая блуза стоила 1 рубль 25 копеек. Шорная фабрика, в свою очередь, должна была снабжать указанные организации щетками  и  другой  своей  продукцией.  В лавке продавались мануфактура, обувь, посуда, мыло (10 копеек), спички (коробок — 1 копейка) и другие необходимые промышленные товары.

Оставшиеся неотоваренными в лавке боны рабочие могли в любой момент обменять в фабричной кассе на наличные деньги по курсу золотого рубля на день обмена. Боны вскоре стали иметь хождение и за пределами фабрики, их охотно принимали другие магазины, лавки и торговцы, обменивавшие их затем в кассе фабрики.

Перед введением новой системы оплаты труда многие рабочие относились к ней с опасением. Однако уже после первых дней 1922 года они убедились в улучшении своего материального положения. Поэтому рабочие начали  активно  поддерживать  новую систему.  Улучшение их материального  благосостояния  положительно сказалось также на увеличении выпуска  продукции и повышении производительности труда. О прогулах и невыходах  на работу не стало и речи. Численность рабочих фабрики с 1921  по 1923 год увеличилась со 110 до 235 человек, что  имело  большое значение для уменьшения существовавшей тогда в стране и Петрограде безработицы.

Обращались боны до конца февраля 1924 года. В связи с запрещением Советом Труда и Обороны СССР выпуска денежных заменителей разными организациями и предприятиями, приказом по фабрике боны обменивались на новые устойчивые деньги. Многие рабочие приносили до 120 рублей  бонами для обмена20.

В начале 1922 года в статье В. В. Тарновского, бывшего до революции директором и членом правления Сибирского торгового банка в Петербурге, а в 1922 году — товарищем, т. е. заместителем управляющего Северо-Западной конторой Госбанка, «Вопросы денежного обращения и Госбанк», отмечалось, что: «ввиду невозможности достигнуть устойчивости государственной бумажной валюты (т. е. совзнаков — М. Г.) необходимо допустить создание параллельной валюты для нужд народного хозяйства, поставив ее в такие условия, чтобы расстройство государственного хозяйства н неустойчивость государственной валюты не могли бы вредить ее устойчивости...»21. В 1928 году указывалось, что: «Он (Тарновский — М. Г.) предложил, как практик, т. Сокольникову в 1922 году проект червонца и Госбанк, и Наркомфин стали проводить эту реформу. Так или иначе это была идея т. Тарновского провести червонец»22.

Когда весной 1922 года обсуждался вопрос о выпуске твердой валюты, для ее обозначения в Наркомате финансов было предложено три названия — федерал, целковый и червонец23.

Слово «федерал» было  придумано  работниками  наркомата выражение «целковый» издавна обозначало рубль одной монетой, а «червонцем» в царской России называлась золотая монета достоинством в три рубля и массой в 3,46 грамма (кроме того, существовал и двойной червонец массой около 6,8 грамма). Первые червонцы на Руси были изготовлены еще при царях Алексее Михайловиче, Федоре Алексеевиче и правительнице Софье, но являлись тогда скорее наградным, а не платежным средством. Впервые платежные червонцы были отчеканены при царе Петре 1, а последний раз российский червонец выпускался в 1797 году в царствование Павла J.

Кроме того, для обозначения наименования твердой валюты предлагалось название «гривна»24. В древней Руси гривной назывался слиток серебра, служивший денежной и весовой единицей. Однако, поскольку на Украине при контрреволюционных правительствах во время гражданской войны были выпущены украинские денежные знаки, названные гривнами, то название это было отклонено.

Если вводят новую параллельную валюту, то обычно стараются подчеркнуть ее отличие от старой. Когда в Германии заменяли в 1870 году талер, новая валюта стала называться маркой. В Австро-Венгрии гульден заменили кроной. Да и России в 1894 году при реформе С. Ю. Витте предполагалось заменить рубль «русом».

Совет Народных Комиссаров РСФСР 25 июля 1922 года принял декрет о предоставлении Госбанку права выпуска в обращение банковых билетов достоинством в 100, 250, 500 и 1000 рублей25. Однако позже Наркомат Юстиции разъяснил, что данное постановление утратило силу из-за замены его новым декретом от 11 октября 1922 года. В этот день Совнарком, декретом «О предоставлении Госбанку права выпуска банковых билетов» постановил выпустить банковые билеты в золотом исчислении, достоинство которых выражалось бы в червонцах26. Предварительно, 9 октября 1922 года на заседании коллегии Наркомфина РСФСР был заслушан и утвержден проект наказа Госбанку о порядке выпуска банкнот.

К моменту Октябрьской революции золотой запас государства сократился до 1260 миллионов рублей, одна половина которого хранилась в Москве, а другая — в Казани. Из Казани золото в количестве 30 тысяч 563 пудов в виде российских и иностранных монет, кружков, слитков и полос на 651,5 миллионов рублей было перевезено белогвардейцами сначала в Самару, а затем в Омск. Адмирал Колчак и атаман Семенов израсходовали около 240 миллионов рублей золотом, а остальное — порядка 410 миллионов рублей было возвращено советскому правительству в 1920 году.

Первые 200 тысяч червонцев по балансу эмиссионного отдела Госбанка на 28 ноября 1922 года полностью обеспечивались золотыми монетами дореволюционного образца, так называемого «имперского чекана», в 5 рублей, 7 рублей 50 копеек и 15 рублей в количестве 303 тысяч 500 штук. Кроме того, свободный остаток эмиссионного права в 314653 червонца обеспечивался золотом в слитках (чистого золота 333803 золотника 56 долей) на сумму 183591,7 червонца, иностранной золотой монетой на 22936,3 червонца и банкнотами английского банка в 125 тысяч фунтов стерлингов по курсу 0,865 червонца за фунт на 108125 червонцев27. Балансы эмиссионного отдела регулярно печатались в то время в газетах каждые две недели.

Червонцы, в отличие от совзнаков, выпускались не для покрытия бюджетного, дефицита, т. е. без дальнейшего расширения эмиссии денег, а для нужд хозяйственного оборота в интересах урегулирования денежного обращения. По закону червонцы обеспечивались не менее чем на 25% драгоценными металлами (платиной, золотом, серебром) и иностранной валютой по курсу на золото и на 75% — легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и иными обязательствами.

Выпуск в обращение червонцев по декрету ограничивался в строгом соответствии с объемом товарооборота. Червонцы представляли собой кредитные деньги и по закону не являлись платежным средством. Поэтому на их лицевой стороне поместили следующую надпись: «Банковый билет подлежит размену на золото. Начало размена устанавливается особым правительственным актом. Банковые билеты обеспечиваются в полном размере золотом, драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой и прочими активами Госбанка. Банковые билеты принимаются по их нарицательной цене в уплату государственных сборов и платежей, взимаемых по закону в золоте».

Однако в золоте взимались тогда только таможенные пошлины. Поэтому область обращения червонцев была сначала очень ограниченной. Часто клиенты Госбанка не знали, что делать с червонцами и при получении их из касс тут же разменивали на сов-знаки. Так, на 1 января 1923 года из всех переданных Правлению Госбанка червонцев около 68% их осталось в его  кассах28.

И все же червонцы, благодаря своему золотому обеспечению, стали фактически платежным средством и, в качестве такового, начали успешно конкурировать как с падающим совзнаком, так и с твердой иностранной валютой — долларами, фунтами стерлингов.

Постановлением Совнаркома предусматривался выпуск банковых билетов достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25 и 50 червонцев, однако купюры номиналом в 2 и 50 червонцев в обращение пущены не были. Образцы купюр в 2 червонца были отпечатаны и представлены на выставке в честь 10-летия Октябрьской революции. Образцы купюры в 50 червонцев 1922 года экспонировались также на выставке Московского финансового отдела"9. Золотое содержание червонца было определено в 1 золотник 78,24 доли чистого золота, т. е. соответствовало дореволюционной золотой монете в 10 рублей. Фотография лицевой стороны купюры в 10 червонцев совместно с описанием была впервые опубликована газетой «Известия» 9 ноября 1922 года. Червонцы этого образца были выполнены односторонними, т. е. на оборотной стороне их не было ни рисунков, ни каких бы то ни было надписей. Поэтому в народе они получили название «белые червонцы». Компановку надписей на червонцах образца 1922 года выполнил Владимир Николаевич Адрианов. Он работал ряд лет на фабриках Гознака и одновременно был доцентом Московского межевого института. Кроме того, он был автором герба Таджикской ССР30.

Первые бумажные червонцы поступили в кассу Госбанка из его эмиссионного отдела 27 ноября 1922 года. На следующий, день, 28 ноября, был выписан первый расходный ордер на червонцы, выдаваемые в ссуду Льноцентру31. Первыми были выпущены в обращение купюры в 5 и 10 червонцев. Купюры номиналом в 1 и 3 червонца поступили в обращение в декабре 1922 года, а достоинством в 25 червонцев — только в январе следующего, 1923 года32.

Декрет о выпуске червонцев не устанавливал никакого ценностного соотношения между ним и совзнаком. Поэтому поддержание курса червонца на уровне золотого паритета заключалось в установлении приблизительно одинаковой расценки в совзнаках одного червонца и металлической золотой десятки. 28 ноября 1922 года при первой котировке червонца Госбанк оценил его в 11400 рублей дензнаками образца 1922 года при стоимости золотой десятки на частном «вольном» рынке в 12500 рублей33.

Червонцы в 1922 году выпустили в обращение не на всей территории страны, так как полная унификация денежного обращения в Советском Союзе закончилась только в 1925 году. Так, на Дальнем Востоке в обращении находились японские иены и дореволюционные золотые и серебряные монеты, в Бухаре и Хорезме в Средней Азии — соответственно бухарские денежные знаки и «хивинки». Денежное обращение в Закавказье осуществлялось посредством закавказских знаков — азербайджанских и грузинских бон, армянских советских знаков, а после образования Закавказской федерации — ее бонами.

Только летом 1923 года червонцы впервые начали выпускать в обращение во Владивостоке, хотя неофициально появились они там раньше вместе с приезжими из центральных областей страны.

Постановлением от 26 октября 1922 года «Чеканка золотых червонцев» Совнарком РСФСР постановил Наркомфину приступить к изготовлению металлических золотых монет, достоинство которых выражалось бы в червонцах34. Валютное управление Наркомата финансов еще 4 августа 1922 года предложило Петроградскому Монетному двору в связи с предстоящим выпуском банкнот в червонном исчислении срочно изготовить образец золотой монеты и представить его на утверждение в Москву. Поскольку данное требование было нереальным, пришлось Монетному двору вежливо поучить московское начальство.

8 августа завод попросил сообщить, какие надписи и даты обязательно должны быть помещены на предполагаемом образце золотой монеты, как с одной, так и с другой стороны. Художественные украшения будут выполнены художником-медальером Монетного двора. Срок выполнения эскиза монеты (чертежа) одна неделя. Что же касается изготовления образца в виде отчеканенной монеты, то, во-первых, модель должна быть выработана согласно требованиям монетного дела, а во-вторых, самый образец по техническим условиям может быть изготовлен не ранее двух месяцев, ибо до момента фактической чеканки, хотя бы только образца, необходимо заготовить на штемпелерезательной машине маточники, перевести с них штемпеля и произвести целый ряд промежуточных и последующих работ.

11 августа Валютное управление сообщило в Петроград, что на образце монеты должны находиться следующие надписи: «один червонец», «Р.С.Ф.С.Р», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а также размещаться герб РСФСР. Дело в том, что к тому времени герб СССР еще не был выработан. На гурте монеты Валютное управление просило, если позволят технические условия, изобразить вес чистого золота в монете.

Сначала предполагалось выпустить несколько типов червонцев с различными рисунками. Так, на одном из типов на рисунке должен был быть изображен крестьянин на фоне фабрик и заводов, на другом — рабочий у станка. Особый рисунок намечался для червонцев, предназначавшихся к предполагаемому выпуску в Закавказье35.

16 августа на Монетном дворе состоялось экстренное заседание заводоуправления, на котором было решено поручить художнику-медальеру А. Ф. Васютинскому изготовить эскизы образцов червонцев к двум часам дня 17 августа и отправить их в тот же день в Москву на рассмотрение и утверждение.

Во исполнение указания Наркомата финансов, Монетный двор отправил в Москву 17 августа пять проектных рисунков червонца — два рисунка лицевой и три рисунка оборотной стороны монеты. На изготовление первой партии в 200 тысяч штук червонцев Монетный двор составил смету в 4,5 миллиона рублей в дензнаках, образца 1922 года. Поскольку в Москве это письмо с рисунками было, по всей видимости, потеряно, то 13 ноября 1922 года Монетному двору пришлось выслать туда снова четыре рисунка — по два эскиза лицевой и оборотной стороны монеты.

Для рисунка лицевой стороны червонца было использовано изображение герба РСФСР, созданного петроградским художником А. Н. Лео весной 1918 года36. Для рисунка оборотной стороны монеты использовали изображение крестьянина-сеятеля по скульптуре И. Д. Шадра (Иванова).

Еще в 1922 году руководство фабрик заготовления государственных знаков поручило работавшему на 2-ой Московской фабрике Гознака И. Д. Иванову сделать эскизы для проектируемых новых денежных знаков и почтовых марок. Будучи скульптором, Иванов решил вместо рисунков вылепить фигуры рабочего, красноармейца и крестьянина, а затем переснять или перерисовать эти фигуры в необходимом ракурсе для изображения на деньгах и марках. Скульптуры рабочего и красноармейца были исполнены им в Москве, а скульптуры крестьян он лепил со своих бывших односельчан в своей родной деревне Прыговой вблизи города Шадринска на Урале, по названию которого скульптор принял новую фамилию. Моделями для скульптур ему послужили Перфилий Петрович Калганов — крестьянин и Киприан (Куприян) Кириллович Авдеев — сеятель. «... у других или лицо не подходящее или руки не такие. А у меня тютелька в тютельку. Дело было перед самым покосом. Я стою на особом возвышении. Рука — на отлете, затекает, и пошевелить ей нельзя. А он, Иванов, значит, вокруг меня танцует и отсюда зайдет, и отсюда зайдет, и оттуда подойдет, а то заставит меня ради практики насыпать в лукошко песку и ходить. Но терплю: знаю, что для пользы дела...» — вспоминал впоследствии сам К. К. Авдеев37, прозванный затем в Зауралье «червонным сеятелем».

Ныне все эти скульптуры И. Д. Шадра находятся в Третьяковской галерее. Изображение сеятеля, кроме металлического червонца 1923 года, использовано также в рисунке купюры в три червонца 1924 года, на облигациях крестьянских выигрышных займов 1924, 1925 и 1927 годов, хлебного займа с облигациями в пудах ржи в зерне и др.

27 ноября 1922 года Нарком Финансов Г. Я. Сокольников признал лицевую сторону червонца (эскиз № 3) удовлетворительной, предложил поставить год на монете — 1923 и высказал замечание по рисунку оборотной стороны — «рисунок должен изображать рабочего и крестьянина вместе». Исправленные в соответствии с замечаниями Наркома два эскиза были направлены Монетным двором в Москву 16 декабря 1922 года. Однако рисунок, изображающий рабочего и крестьянина вместе, был выработан позднее художником С. Н. Грузенбергом во время конкурса на новые изображения для рубля и полтинника образца 1924 года.

Автором рисунков обеих сторон червонца является главный медальер Петроградского Монетного двора академик А. Ф. Васютинский. Окончив Академию Художеств в 1888 году, он за медаль по конкурсной программе «Геркулес, убивающий гидру» был удостоен Большой золотой медали и командирован на пять лет за границу для изучения постановки медальерного и монетного дела на иностранных монетных дворах. После поездки А. Ф. Васютинский ввел в русское медальерное искусство исполнение медалей в так называемом французском стиле, более реалистичном и изящном, с более плоским рельефом и более художественной отделкой медалей. С момента его поступления в 1893 году на Петербургский Монетный двор все художественные работы исполнялись или им лично или под его непосредственным руководством. В частности, им лично изготавливались образцы монетных штемпелей и пробирных клейм, надлежащая выделка которых имеет большое государственное значение. А. Ф. Васютинский был автором большинства проектов дореволюционных (образца 1895 года) и советских монет. Им была выполнена лепка модели известного спортивного значка ГТО. Крупной работой художника-гравера являлась выработка одного из вариантов образца ордена Ленина. 27 октября 1908 года Российская Академия Художеств избрала А. Ф. Васютинского своим членом. В 1922 году на общем собрании рабочих и служащих Монетного двора в день празднования 5-й годовщины Октябрьской революции он был удостоен звания Героя Труда.

Первое изображение золотого червонца было опубликовано в журнале «Красная Нива» 15 июля 1923 года. Золотые червонцы РСФСР датированы 1923 годом. В связи с тем, что Г. Я. Сокольников указал поставить эту дату на монете (хотя она является служебной цифрой Монетного двора и не должна была утверждаться, но нарком об этом не знал), в 1924 году червонцы продолжали чеканить с датой 1923 года. Лигатурный (общий) вес червонца равен 8,6026 грамма (2 золотника 1,6 доли), чистого золота в монете — 7,74234 грамма (1 золотник 78,24 доли), а диаметр монеты— 22,606 миллиметра (89 точек). Всего в 1923 — 1924 годах было изготовлено 2751,2 тысячи штук монет, в том числе в период с июня по сентябрь 1923 года — 475150 штук, в октябре — декабре 1923 года — 638050 монет и в 1924 году (январь — сентябрь)  — 1638 тысяч монет.

Металлические червонцы предназначались не столько для использования во внешней торговле (как теперь продолжают думать некоторые нумизматы), сколько для обращения, в случае необходимости, внутри страны. «Когда мы выпускали червонцы, мы дали задание чеканить золотые червонцы. Некоторые думали, что это делается для внешнего мира, что приятно иметь свою пролетарскую деньгу, на которой вместо изжитого лица Николая II — крестьянин, вместо короны — фабрика и плуг; это радует пролетарское сердце... Но основная цель этой меры другая: мы решили для себя, что если червонец бумажный поскользнется, мы объявляем: бумажный червонец обмениваем на золотой и этим мы поддерживаем реальную стоимость бумажного червонца. Мы тогда, выпуская червонец, веря в победу, заготовили на случай поражения золотой, ибо если хочешь, чтобы курс червонца был устойчив, имей золотой, чтобы в любое время можно было сказать — берем бумажные червонцы и даем золотые»38. В связи с изготовлением червонцев были разрешены сделки с золотом. Золотые монеты были разрешены к продаже на бирже.

В самом Союзе некоторое количество золотых монет было пущено в обращение, но в очень ограниченном количестве. Даже руководству Монетного двора пришлось специально просить в октябре 1923 года Производственно - Коммерческий отдел Валютного Управления Наркомата Финансов о передаче по одной такой монете в распоряжение девяти работников предприятия, в том числе Начальника Монетного двора А. Ф. Гартмана, его заместителя П. А. Радаева, помощника И. Н. Земницкого, главного контролера А. М. Линде, управляющего делами И. С. Алиханова, управляющего монетными переделами П. В. Латышева (это его инициалы П. Л. находятся на гурте монеты, как отвечающего за чеканку монет из драгоценных металлов — золота и серебра), управляющего медальной частью А, Ф. Васютинского, предзавкома В. Н. Владимирова и организатора коллектива РКП М. А. Тихомирова.

Ценились металлические червонцы и иностранцами. Так, когда в Дальневосточном банке в Чите японскому послу господину Т. Танака после осмотра был преподнесен образец советской монеты — золотой червонец, то господин посол положил его в карман и заявил: «Я этот червонец никогда в жизни не разменяю!»39.

Поскольку металлические червонцы в обращение не выпускались, бумажных червонцев в обороте было немного, а преобладали совзнаки, то появились различные проекты введения новых золотых монет. «Мое предложение сводится к тому, чтобы существующий рубль заменить другой монетной единицей, более совершенной с точки зрения международной, чтобы рабочий того или иного государства имел возможность без большого затруднения сравнить ее с местной единицей своей страны и видел бы в ней что-то знакомое, близкое, родное». С этой целью предлагалось существующий рубль заменить другой весовой единицей — взять вес в 1 грамм чистого золота и назвать ее «златограмм», который в свою очередь должен состоять из «100 санти».

«Чеканка золотых монет потребует всего два вида: в 1 злато-грамм и в 10 златограмм. Кредитные билеты потребуются в 1, 10, 100 и 1000 златограмм. Имея в виду, что 33 грамма чистого серебра равны по ценности одному грамму чистого золота, то наибольшая серебряная монета должна быть в половину златограмма с названием «50 санти» и весом в 15,5 граммов чистого серебра. Вторая серебряная монета в четверть златограмма или «25 санти». Монеты бронзовые, тоже только в два вида: в «10 санти» и в «1 санти» — 100 весовых частей меди и 10 частей алюминия, тогда эти монеты будут златовидные и нетемнеющие» — такие предложения опубликовывались в печати.

Весьма любопытны и рассуждения автора о внешнем виде новой монеты. «Наружный вид монеты «златограмм» мог бы быть следующий: на ребре монеты надпись «чистого золота один грамм», на лицевой стороне рельефное изображение рабочего в фуражке, в правой руке молот, в левой — мешок с деньгами, у левого колена — наковальня, под ногами надпись «труд и бережливость», над головой надпись полукругом «златограмм СССР», на оборотной стороне в середине монеты надпись цифрой «1 златограмм», кругом по краю монеты надпись «Пролетарии всех стран, помните о СССР»40. Единственное, что могло утешать и успокаивать читателей — это то, что даже в то время редакция напечатала данное бредовое предложение — «в порядке обсуждения»41.

Чекан золотых червонцев намечался также и в 1925 году. Их предполагалось отчеканить по газетным сообщениям шесть миллионов штук на сумму 60 миллионов рублей42. Однако вследствие организованной тогда империалистическими государствами «золотой блокады» СССР — т. е. отказа от приемки советского золота в уплату за необходимые народному хозяйству Советского Союза промышленные товары — этот проект, как и проект чеканки золотых  монет достоинством в два  червонца (20 рублей) остался неосуществленным.

В знак протеста против «золотой блокады» в Москве была организована пара довольно скромных демонстраций из работников Наркомфина с лозунгами: «Долой блокаду!», что не произвело ни малейшего впечатления на заграницу43. Поэтому с целью прорыва блокады Наркомфин СССР поручил Монетному двору организовать, используя сохранившееся оборудование, чеканку золотых дореволюционных монет достоинством в 5 и 10 рублей. В декабре 1925 года на заводе выработали 600 тысяч монет по 10 рублей, в январе — марте 1926 года — 1411 тысяч монет по 10 рублей и 1 миллион монет по 5 рублей. Именно такими монетами Советский Союз расплачивался с заграницей, а не советскими червонцами, которые и на западе принадлежат к весьма редким золотым монетам, в отличие от царских золотых монет, стоимость которых там является довольно умеренной44.

На 1 января 1923 года курс червонца был установлен в 175 рублей дензнаками образца 1923 года, что соответствовало 17,5 тысячам рублей в дензнаках 1922 года. Таким образом, котировка червонца в совзнаках выросла на 53,5% за один месяц. Тем самым, совзнак обесценился за то же время почти на одну треть своей стоимости.

Выпуск червонцев в обращение значительно сузил как объем применения совзнаков, так и сферу обращения золотой дореволюционной монеты в 10 рублей. Если до внедрения в обращение банкнот золотая монета кое-где начинала играть роль мерила ценности и орудия обращения, то по мере усиления внедрения червонцев значение золотой десятирублевки снизилось. Постепенно червонец стал вытеснять ее и в качестве средства сбережения ценностей населения. В этой области червонцу пришлось столкнуться и с другим конкурентом — иностранной валютой, которую отдельные лица и предприятия использовали не только для внешних расчетов, но и для целей хранения и сбережения ценностей. В свое время Начальник Валютного управления Наркомфина Л. Н. Юровский отмечал, что: «если бы государство не дало торговому обороту твердой валюты в 1922 году, хозяйственная жизнь пошла бы своими путями и нашла бы свой собственный выход из положения. В поисках устойчивого основания для своих расчетов, она обратилась бы к той или другой иностранной валюте или, — что в наших условиях было наиболее вероятно, — воспользовалась бы теми деньгами, которые были вытеснены и затем выброшены из обращения во время войны и революции, но все же оставались в стране и могли обслуживать если не весь торговый оборот, то во всяком случае, весьма существенную часть его:  мы имеем виду золотую монету старого образца»45.

Поэтому с целью установления монополии червонца во внутренних платежах декретом от 15 февраля 1923 года царская золотая монета и иностранная валюта были запрещены в обороте как средство платежа и могли использоваться только для расчетов за границей.

Поскольку червонец был крупной денежной единицей, то его распространение в стране наталкивалось на некоторые трудности, и в частности, червонец медленно проникал в деревню. Размен червонцев на совзнаки не всегда происходил нормально. Так, в Самарской губернии за размен червонцев на совзнаки на черной бирже брали с крестьян по 100—200 рублей46. Аналогичное положение существовало и в других местах.

Еще летом 1923 года бывали случаи нежелания крестьян или рабочих принимать червонцы не только на окраинах, как в Туркестане, но и в таких центрах как Петроград.

Если в Новороссийске во второй половине августа 1923 года грузчики получали на десять человек купюру в 25 червонцев, которую нигде нельзя было разменять, то они были вынуждены ходить затем десятками по магазинам и, в конце концов, «чтобы разменять деньги, покупали в большом количестве вино», и это представляло еще не самый красочный пример тех затруднений, которые вызывал разменный кризис47.

В марте 1923 года в Правлении Госбанка был поставлен вопрос о выпуске банкнот в мелких купюрах в половину червонца. Эти купюры было решено, однако, не выпускать, так как роль твердых разменных денег для червонцев до выпуска казначейских билетов стали выполнять беспроцентные обязательства Народного Комиссариата Путей Сообщения, так называемые «транспортные сертификаты».

На основании постановления Совета Труда и Обороны СССР от 26 июля 1923 года транспортные сертификаты выпускались с целью увеличения оборотных средств железных дорог и водного транспорта Советского Союза. Сертификаты поэтому должны были обеспечиваться, как гласила надпись на них, всеми доходами железных дорог и водного транспорта, и кроме того, их стоимость гарантировал Наркомат Финансов. В связи с этим на сертификатах помещались подписи Наркома Путей Сообщения Ф. Э. Дзержинского и Наркома Финансов Г. Я. Сокольникова.

Однако на самом деле сертификаты не имели никакого реального обеспечения, так как подпись Наркома Финансов печаталась на всех денежных знаках, а железнодорожный и водный транспорт страны были убыточными. За 1922—1923 хозяйственный год дотация транспорту составила 140 миллионов рублей, в 1923 — 1924 хозяйственном году дотацию намечали уменьшить до 40 миллионов рублей, и лишь с октября 1924 года, как ожидалось, транспорт должен был стать бездефицитным48. Только огромная потребность оборота в разменных деньгах обеспечила хождение сертификатов. И хотя некоторые шутники прозвали их «чертификатами»49, но они прижились в обороте и просуществовали около года.

Транспортные сертификаты достоинством в 5 рублей золотом, т. е. в половину червонца впервые были выпущены в обращение в конце сентября 1923 года. Первая котировка сертификатов фондовым отделом при Московской товарной бирже состоялась 24 октября. Если один червонец котировался в тот день в 6400 рублей денежными знаками образца 1923 года, то транспортный сертификат был приравнен к 3200 рублям50.

Всего в 1923—1924 годах было объявлено о четырех выпусках сертификатов на общую сумму в 24 миллиона рублей. В обращении наибольшее количество сертификатов находилось в апреле 1924 года, поскольку на 1 мая этого года сумма обращавшихся сертификатов достигла величины 21276,8 тысячи золотых рублей51. С мая начался выкуп сертификатов. Они выкупались в срок до 31 июля 1924 года.

Стоимость червонцев в совзнаках несколько колебалась по районам страны. Так, на 15 марта 1923 года при стоимости червонца в Москве в 248 рублей дензнаками 1923 года такая же цена стояла и в 26 городах Союза (в том числе в Екатеринбурге, Иркутске, Новгороде, Одессе, Ташкенте). В то же время цена выше московской существовала в 13 городах (в том числе в Баку, Вологде, Минске, Тифлисе), а ниже — держалась в 14 других городах (в том числе в Курске, Пензе, Пятигорске, Саратове, Симферополе)52. Но разница между высшей (Тифлис — 260 рублей) и низшей (Саратов — 242 рубля) котировкой составляла всего 18 рублей или 7,4% к минимальной стоимости. В среднем по стране это различие было еще меньше и составляло только 8 рублей или 3,3% к меньшей стоимости, что наглядно свидетельствовало о весьма близкой котировке червонца в государстве.

Хлебные заготовки оказались прекрасным проводником червонцев в деревню. Например, в сельские единые потребительские общества — местные кооперативы в Смоленской области крестьяне часто приносили для размена или расплаты за покупки червонцы. Одновременно, в свою очередь, они требовали оплаты сдаваемого ими хлеба также в червонцах53. Опыт заготовок Царицынским губернским союзом показал, что ввиду приближения сроков платежа налогов крестьяне, продавая зерно, стремились получать червонцы. Из донских округов сообщали, что даже калмыки при продаже скота просят червонцы — «плати деньга, которая растет»04. Летом 1923 года червонцы стали выдавать в зарплату рабочим и служащим.

К концу лета 1923 года червонец окончательно утвердился в качестве не только устойчивой, но и основной валюты в стране. На его долю приходилось уже свыше 80% всего денежного обращения государства. На 1 декабря 1923 года в кассу Правления Госбанка было передано и затем выпущено в обращение 26,8 миллиона червонцев на сумму 267,8 миллиона рублей золотом55.

Однако, ценность червонца под влиянием различных причин все же резко колебалась в разные месяцы года. Благодаря непрекращавшемуся росту цен покупательская способность червонцев уменьшалась. Так, по оптовому индексу Госплана (70 товаров) стоимость червонца в довоенных рублях уменьшилась с 10,4 рубля на 1 января 1923 года до 5,92 рубля на 1 января 1924 года, до 5,81 рубля на 1 января 1925 года и до 5,46 рубля на 1 января 1926 года. По розничному индексу конъюнктурного института (96 товаров) — более точному для потребителя, снижение было большим и цифры соответственно составили 8,93; 5,56, 4,88 и 4,42 рубля56.

В своих воспоминаниях о Ф. Э. Дзержинском А. И. Микоян писал, что «у нас тогда в стране имели хождение золотые червонцы наравне с бумажными»57. На Пленуме ЦК РКП (б) в ноябре 1924 года отмечалось, что для того, чтобы побороть стихию вольного рынка пришлось производить чеканку золотых монет. Чтобы достигнуть удержания золотого паритета в некоторые месяцы 1923—1924 годов было необходимо выпускать на золотой рынок довольно значительную массу золотой монеты, как советского, так и дореволюционного чекана58. Монеты обычно выпускались в Москве и оттуда распространялись по всей стране. Так, прибывшие в Одессу из Москвы пассажиры привезли с собой золотые червонцы59. Камвольный трест рассчитывался золотой монетой с рабочими московских заводов60.

На 1 января 1924 года курс червонца достиг 30 тысяч рублей дензнаками 1923 года. Параллельное обращение в стране двух валют — падающей и более устойчивой — несло в себе ряд отрицательных моментов, Оно неблагоприятно отражалось на положении рабочих и крестьян. Получаемая трудящимися зарплата в связи с наличием падающей валюты быстро обесценивалась. Ряд предприятий и организаций начал выпускать свои деньги в червонном или золотом исчислении. Например, Центральный рабочий кооператив «Основа» в Краснодаре в 1923 году выпустил свои «распоряжения» от 1 копейки до 10 рублей в червонном исчислении. Так же поступил кооператив «Красный текстильщик» в Петрограде, выпустивший боны в 1 и 2 червонных рубля, Аятское губернское военно-потребительское общество, пустившее «товарно-кредитные ордера» в 5, 10 и 20 червонных копеек, единый многолавочный кооператив в Мариуполе — знаки от 5 копеек до 5 червонных рублей и ряд других организаций. Но это, конечно, не могло быть выходом из положения даже для городских трудящихся. Крестьянство, вследствие медленной оборачиваемости товаров и денег в деревне, также несло крупные потери. Все это обусловило необходимость проведения денежной реформы, условия для которой были созданы уже осенью 1923 года.

 

ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА

 

Осень любого года являлась наиболее удобным временем для проведения денежной реформы, так как в осенние месяцы на рынок поступало большое количество сельскохозяйственных продуктов, что автоматически приводило к повышению курса валюты, даже неустойчивой, и облегчало реформу. Так, в Германии денежная реформа была объявлена 15 ноября 1923 года. В тот день в обращение выпустили новые немецкие денежные знаки, названные «рентными марками». Однако в Наркомате Финансов СССР еще продолжали считать, что эмиссия необеспеченных совзнаков не изжила себя до конца. Кроме того, Наркомфин к этому времени еще не успел подготовиться к выпуску новых денежных знаков и проведение реформы затянулось до февраля 1924 года.

«Все вы великолепно понимаете, что пришли мы к необходимости проведения денежной реформы в данный момент не потому, что мы свободно выбрали этот момент. Мы с денежной реформой ждали до того момента, когда окончательно будет использован тот знак, на котором мы ездили все эти годы, т, е. совзнак. Теперь совершенно ясно, что совзнак подошел к самому концу, и что нас уже денежная реформа начинает подгонять, и мы теперь не могли отказаться от проведения в эти месяцы денежной реформы. Держаться на совзнаке мы не можем не только несколько месяцев, но и несколько недель. Свидетельство об этом очень простое: оно заключается в том, что крестьянство на сов-знаки продавать хлеб государству отказывается. Второе доказательство — то катастрофическое падение совзнака, которое мы с вами ежедневно наблюдаем. При этих условиях, срок проведения денежной реформы мы не можем дальше оттягивать.

Денежная реформа представляет собою экономическое мероприятие перворазрядного значения.  Это в известном случае революционный переворот в нашей экономике.

У денежной реформы два главных врага. Мы должны бороться: 1) с государственным дефицитом и 2) высокими ценами на товары. Должны быть снижены цены на промышленные изделия, а также чрезвычайно выросшие за последнее время хлебные цены. Благодаря росту цен, мы ежедневно видим падение покупательской способности червонцев. Без отказа от выпуска новых казначейских билетов на покрытие дефицита, мы твердой валюты создать не можем» — говорил Председатель Совета Труда и Обороны СССР Л. Б. Каменев 29 февраля 1924 года в своем докладе «О денежной реформе»61.

В успехе реформы большую роль сыграли активный платежный баланс, сбалансирование бюджета и, как следствие этого, прекращение необеспеченной эмиссии, наличие устойчивой валюты — червонца и быстрое восстановление народного хозяйства.

Денежная реформа была встречена нэпманами в штыки. Частный капитал употреблял все свои усилия, чтобы создать атмосферу недоверия, скептицизма и колебаний по отношению к денежной реформе. Рынок, построенный на спекуляции, увидел в реформе не только ограничение частного предпринимательства, но и укрепление советской власти.

2 февраля 1924 года Второй съезд Советов постановил ввести в обращение устойчивую валюту общесоюзного образца62. Червонцы, хотя и считались устойчивой валютой, но выпускались от имени правительства РСФСР и являлись, хотя и формально, республиканскими деньгами. Декретом ЦИК и СНК СССР от 5 февраля 1924 года было объявлено о выпуске государственных казначейских билетов СССР достоинством в 5, 3 и 1 рубль63. В обращение казначейские билеты номиналом в 5 и 3 рубля поступили в Москве 8 февраля, а достоинством в 1 рубль — 22 февраля 1924 года.

Декретом ЦИК и СНК СССР от 22 февраля 1924 года «О чеканке и выпуске в обращение серебряной и медной монеты советского образца" был предусмотрен выпуск в обращение серебряных и медных монет64. Серебряные монеты чеканились на Монетном дворе в Петрограде (с 1924 года — Ленинград) начиная с августа 1921 года. То были монеты достоинством в 1 рубль, 50, 20, 15 и 10 копеек с гербом РСФСР. В обращение вначале выпустили монеты в 20, 15 и 10 копеек. Они начали поступать к населению Москвы 26 февраля, а более крупные монеты в 50 копеек и в 1 рубль выпустили в марте и апреле — на их перевозку из Ленинграда потребовалось больше времени. Медные монеты изготовлены не были и предстояло организовать их чеканку. С этой целью был привлечен ленинградский телефонный завод  «Красная Заря», как располагавший мощным прессовым оборудованием. Стал чеканить медные монеты и Монетный двор и; кроме того,, заказ на чеканку медных пятаков и серебряных полтинников был передан в Англию, с которой тогда установились хорошие торговые отношения. Медные монеты поступали в обращение, начиная с июля 1924 года65.

Рабочие, получив первую зарплату в серебряной монете, долго любовались блестящими кружочками. Особое значение имел выпуск звонкой монеты для завоевания доверия крестьян, так как до этого полноценных денег в обращении не было около девяти лет. Например, в селе Григориополе на Одесщине в начале марта появился первый серебряный гривенник. Когда его обладатель стал показывать монету в базарный день на главной площади села, то все бросились ее смотреть, забыв обо всем. За владельцем гривенника ходили большей толпой, чем за медведем, которого незадолго до того водили по селу66.

Полтавские крестьяне, узнав о выпуске в обращение новых серебряных монет, пустили в оборот серебро, припрятанное во время войны1"7. Крестьянство Подолии, до денежной реформы признавшее только старое серебро, теперь резко отвернулись от него. Первые дин для «баб и чоловиков» был весьма затруднителен перевод с миллиардов на копейки, но затем приспособились. Крестьянки внимательно разглядывали монетки: «Чи е на них серп и молот. Чтоб не було обмана»68.

Государство объявило о скупке царских золотых и серебряных монет. В Ленинграде по цене 9 рублей 50 копеек ежедневно покупали от населения в среднем свыше 500 штук десяток. Среди золотых монет попадалось много старинных и редких. Население сдавало елизаветинские, екатерининские и павловские золотые монеты и даже такие нумизматические редкости как золотые 25-рублевки, которые были выпущены в очень ограниченном количестве в 70-х годах прошлого столетия69. Банковые (90% серебра) серебряные монеты в 1 рубль, 50 и 25 копеек принимались по 62 копейки зa рубль, а разменные (50% серебра) серебряные монеты в 20, 15, 10 и 5 копеек по 31 копейке за рубль монетами. В 1925 году закупные цены серебряных монет были повышены на 10%70.

Так как монет вначале было изготовлено очень мало, всего около 150 миллионов штук, т. е. примерно по одной на каждого жителя страны, то в срочном порядке отпечатали и выпустили бумажные знаки в 1,2, 3, 5 и 50 копеек «золотом», которые позже обменивались па обычные монеты.

Началом выкупа совзнаков из обращения было установлено 10 марта 1924 года.  В  связи с введением казначейских  знаков с 15 февраля прекратили печатание совзнаков, а с 25 апреля — выпуск их в обращение. Последняя котировка червонцев в совзнаках была напечатана газетами 11 марта 1924 года. Совзнаки выкупались по курсу — 1 рубль «золотом» в казначейских билетах был приравнен к 50 тысячам рублей дензнаками образца 1923 года. Представляет интерес котировка червонца в совзнаках с момента его появления, до выкупа совзнаков, показывающая темпы обесценивания совзнаков. Курс червонца на московской бирже на первое число каждого месяца в денежных знаках образца 1923 года составлял:

На 1 декабря 1922 года — 117 рублей,

на 1 января 1923 года — 175 рублей,

на 1 февраля 1923 года — 209 рублей,

на 1 марта 1923 года — 235,5 рублей,

на 1 апреля 1923 года — 302 рубля,

на 1 мая 1923 года — 457 рублей,

на 1 июня 1923 года — 570 рублей,

на 1 июля 1923 года — 760 рублей,

на 1 августа 1923 года — 1120 рублей,

на 1 сентября 1923 года — 2000 рублей,

на 1 октября 1923 года — 4000 рублей,

на 1 ноября 1923 года — 7000 рублей,

на 1 декабря 1923 года — 13700 рублей,

на 1 января 1924 года — 30000 рублей,

на 1 февраля 1924 года — 82000 рублей,

на 1 марта 1924 года — 300000 рублей,

на 1 апреля 1924 года — 500000 рублей71.

С учетом проведения двух деноминаций 1 новый рубль был равен 50 миллиардам рублей дензнаками старых образцов. Таким образом, новый советский рубль составлял более половины стоимости довоенного рубля, так как последний по покупательской способности был равен 96,3 миллиарда рублей дензнаками старых выпусков72.

По расчетам, в стране обращалось совзнаков номинальной суммой в 666 миллиардов (666.089.038.027) рублей, что в обмене составило всего 14,8 миллионов (14.801.978 рублей 62 копейки) твердых «золотых» казначейских рублей73.

Срок хождения совзнаков был установлен сначала до 30 апреля, затем продлен по 10 мая 1924 года, а приема и выкупа их кассами Наркомфина и Госбанка — 31 мая 1924 года. В Якутии срок выкупа совзнаков был увеличен по 30 июня 1924 года. Прием совзнаков, находившихся вместе с их владельцами за границей, должен был закончиться 1 августа 1924 года.

Хотя денежная  реформа была распространена на Закавказье с 1 апреля 1924 года, однако уже с 18 февраля постановлением закавказских ЦИК и Совнаркома казначейские билеты СССР могли официально обращаться на Кавказе. Казначейские билеты, разменные боны, серебряные и медные монеты были введены с 4 апреля 1924 года, но медные монеты в действительности поступили в обращение несколько позже. Выкупной курс закавказских денежных знаков был установлен 15 апреля 1924 года в размере 12,5 миллиарда рублей за один червонец. В Закавказье был выпущен самый крупный номинал купюры в совзнаках — это «денежный знак ЗСФСР образца 1924 года в 10 миллиардов рублей». Но при обмене денег за него давали всего 8 рублей казначейскими билетами. Закавказье дало еще одну очень любопытную денежную бумагу, известную под названием «армянский червонец». На лицевой стороне помещен герб Советской Армении. Внизу дата «1923», вокруг которой симметрично нарисованы два павлина, стилизованные в манере древнеармянской миниатюры. Поскольку стилизованные павлины встречаются в творчестве народного художника Армении Мартироса Сарьяна, то считается, что рисунок знака изготовлен либо им самим, либо под его непосредственным влиянием. На оборотной стороне изображен армянский пейзаж — сельский домик у подножья снежных гор и поле, на котором крестьянин плугом, запряженном быками, по-дедовски пашет землю. Этот знак является «обязательством Госбанка Советской Социалистической Республики Армении стоимостью один червонец со сроком обращения до 1 января 1924 года». Предъявитель его должен был получить червонец или бумажные денежные знаки по биржевому курсу. Обязательство осталось невыпущенным и на известных экземплярах отсутствуют необходимые подписи74. В апреле 1924 года прекратили печатание зак-знаков, а с 15 апреля — выпуск их в обращение. Хождение зак-знаков было разрешено по 1 июля, а выкуп их продолжался по 31 июля 1924 года.

В Средней Азии обмен совзнаков закончился к 15 июня 1924 года, за исключением Бухарской и Хорезмской республик и Турт-кульской области, где обмен местных денег был продлен до 1 июля 1924 года. Всего обменяли совзнаков в сумме 58 миллиардов старых денег па 1 миллион: 160 тысяч новых денег75.

На Украине было выкуплено совзнаков на 2,5 миллиона рублей, что составило примерно 70% от общего количества совзнаков, находившихся по расчетам на руках у населения.

В Ленинграде было выкуплено совзнаков на сумму около 1,5 миллионов рублей. О большом количестве выкупленных совзнаков говорит тот факт, что только одна отправленная на писчебумажную фабрику в Ленинграде для переработки на бумагу партия совзнаков весила 1300 пудов, т. е. более 20 тонн76.

Новые деньги на территории Дальневосточной области и Бурят-Монгольской АССР были введены с 1 марта 1925 года. Для более же отдаленных частей Дальнего Востока — Камчатки и Николаевского уезда Приморской губернии они должны были вводиться с 15 апреля 1925 года77.

Окончание денежной реформы приветствовали все трудящиеся Советского Союза.

«Бритт, француз, поляк, японец

Ошеломлены вполне,

Что окреп уже червонец

В пролетарской стороне.

Заграничные банкиры

Уже стали уверять

Что червонной им России

Невозможно не признать» —

такими, не вполне грамотными, но зато искренними стихами приветствовал денежную реформу один из рабочих 4-й типографии 1-й Московской фабрики Гознака78. Последняя часть стихотворения намекала на скорое установление дипломатических отношений СССР с капиталистическими государствами. И, действительно, 1924 год вошел в историю как «год признания СССР».

С завершением денежной реформы на большей части территории Советского Союза в обращение выпускаются новые образцы червонцев, но с гербом уже не РСФСР, а СССР. С 15 августа 1924 года правление Госбанка выпустило в обращение банкноты достоинством в три червонца с изображением крестьянина-сеятеля79. Предполагалось и остальные купюры образца 1924 года выпускать с разными рисунками80. Из них известен проект купюры в 1 червонец с надписью «СССР» в красивой виньетке. Проект этот копирует, в основном, тип червонца РСФСР образца 1922 года. Слева надпись «Билет Государственного Банка», под ней розетка со словом «СССР». Вверху в центре «Один червонец», слева герб СССР, справа цифра «1». Остальное место на купюре занимают прочие служебные надписи. Дата «1924», как и на банковом билете в три червонца, помещена в центре билета в виде водяного знака.

Будучи устойчивой валютой с золотым обеспечением, червонцы сразу после своего появления привлекли внимание иностранных деловых кругов, имевших финансовые и торговые отношения с нашей страной. Первыми стали приобретать червонцы и открыли корреспондентские счета в Госбанке немецкий банк «Берлинер Хандельгезельшафт» (с 1 февраля 1923 года) и английский «Ллойдсбанк»,  За пять последних месяцев 1923 года иностранные банки купили червонцев на крупную сумму в 28,5 миллиона рублей золотом, причем основную часть закупили английские банки81.

В 1923 — 1925 годах червонцы в качестве твердой советской валюты стали котироваться на биржах различных капиталистических стран. Раньше всего еще в сентябре 1923 года червонец проник на денежные рынки Китая82. В марте 1924 года червонец на Нью-Йоркской бирже котировался в 5 долларов 20 центов, т. е. выше всех других европейских валют83. Однако, при этом следует помнить, что червонец состоял из десяти рублей и что, следовательно, рубль котировался в 52 цента. В апреле 1925 года итальянское правительство официально объявило о допущении червонца к котировке на итальянских биржах. Таким образом, фашистская Италия стала первой великой державой (тогда она ею была — М. Г.), допустившей советский червонец к котировке на своих фондовых биржах. В середине 1925 года червонец котировался в Риме, Константинополе (Стамбуле), Харбине и Шанхае84. В октябре 1925 года к этим городам прибавились Берлин, Тегеран и Улан-Батор85. Червонец вскоре должен был котироваться также и в Вене. В начале 1926 года червонец стал котироваться и в Японии, в Токио. Курс червонца в золотых рублях, пересчитанный по курсу доллара, держался в среднем на уровне 9,94—10,07 рублей, т. е. на уровне своего номинала. Котировка червонцев за границей прекратилась в том же 1926 году в связи с запрещением их вывоза за пределы Советского Союза. Дело в том, что если внутри страны советское правительство могло себе позволить ни при каких условиях не объявлять о размене червонцев на золото, то за границей это не проходило. Иностранные банкиры, предприниматели и купцы стали требовать обмена принадлежавших им банкнот на золото по стоимости золота, напечатанной на червонцах. С тем, чтобы не допустить дальнейшего накопления червонцев за границей, и был запрещен их вывоз за рубеж. А еще через два года запретили и ввоз червонцев из-за границы в СССР.

В 1927 году выпускается банкнота образца 1926 года в один червонец. Постановлением Правления Госбанка от 7 января 1927 года предусматривался выпуск этой купюры в обращение в Москве с 1 марта 1927 года, а в прочих местностях Союза — по мере поступления билетов в кассы Госбанка86.

По сравнению с банкнотами 1922 года содержание надписей на вновь выпущенных билетах несколько изменилось: вместо слова «РСФСР» теперь было слово «СССР», золотое содержание выражалось в граммах вместо золотников и долей, была снята последняя фраза:  «Банковские билеты принимаются по их нарицательной цене в уплату государственных сборов и платежей, взимаемых по закону в золоте».

Объясняя причины этого выпуска, председатель Правления Госбанка СССР А. Л. Шейман сказал: «Главный мотив, который заставляет Госбанк производить этот новый выпуск, заключается в стремлении усовершенствовать технические свойства билета в отношении бумаги, шрифта и т. д. С 1922 года был достигнут ряд усовершенствований в изготовлении бумаги, необходимой для выпуска банковых билетов»87.

Следующий выпуск червонцев состоялся в 1928 году. С 15 июня того года начался выпуск в обращение банковых билетов достоинством в два червонца88. Интересно вспомнить, что еще в 1922 году предусматривался выпуск банкнот аналогичного достоинства, но тогда он не был осуществлен. Для выпуска купюры в два червонца, т. е. номиналом в двадцать рублей, потребовалось не столько большое время, сколько изменение в психологии, так как. ни дореволюционные кредитные билеты, ни советские казначейские билеты такого достоинства раньше не изготовлялись, если не считать керенок. На новом денежном знаке сделали надписи не только на одном русском языке, но и на шести языках союзных республик — русском, украинском, белорусском, грузинском, азербайджанском и армянском. Двухчервонный билет, облегчая хранение денег для населения, в то же время сокращал расходы Госбанка на изготовление денег, поскольку уменьшалась потребность в билетах в один червонец. При изготовлении купюры в два червонца в 1929 году ввели усовершенствование, заключавшееся в том, что на одном листе их стали печатать 30 экземпляров, а не 20, как было ранее.

31 октября 1928 года Правление Госбанка постановило выпустить в обращение с 1 декабря банковые билеты в пять червонцев образца 1928 года89. Многократный выпуск новых банковых билетов диктовался необходимостью замены старых банкнот ввиду их постепенного износа.  Срок службы билетов не превышал полутора - двух лет, так как хранились они безобразно. Например, в деревнях их держали в узлах, засовывали за голенища сапог и т. п. В прессе были неоднократные выступления с призывами бережнее относиться к деньгам, не давшие, впрочем, положительного результата. Это обстоятельство привело к тому, что ныне, даже в очень хороших и крупных коллекциях старых денежных знаков, червонцы обычно представлены потертыми и перегнутыми экземплярами.

 

ЗАГРАНИЧНЫЕ АФЕРЫ С ЧЕРВОНЦАМИ

 

Советские червонцы, являясь в достаточной степени твердой и устойчивой валютой, обладали в стране высокой покупательной способностью. В связи с этим, а также ввиду стремления нанести ущерб народному хозяйству Советского Союза, червонцы стали объектом фальсификации со стороны белогвардейцев и международных, в частности немецких, реакционеров.

Известия о подделке крупных купюр червонцев имелись давно. Подделка касалась пятичервонных банкнот, в результате решено было прекратить выпуск этой купюры и по возможности изъять ее из обращения90. Были изъяты не только фальшивые, но и подлинные купюры в 5, а также и в 3 червонца образца 1922 года, стоимость которых ввиду этого определяется лишь в степенях редкости.

В Шанхае вели подготовку к подделке червонцев видные представители белой эмиграции91.

Первый план изготовления фальшивых червонцев в Германии возник в правых кругах в 1924 году. Во второй половине 1926 года немецкие фашисты (Эрхард, Вебер, Беккер, Шмидт, Белл) вместе с реакционными грузинскими эмигрантами (Кедиа, Карумидзе, Садатьерашвили) приступили к осуществлению проекта подделки червонцев. Они решили, что «план подделки валюты с целью вызвать инфляцию в России должен считаться общей целью, отвечающей стремлениям обеих сторон»92. Первоначально они намеревались сфабриковать червонцев на 10 миллионов немецких марок (по курсу тех лет 100 марок примерно соответствовали четырем с половиной червонцам). Половину из них предполагали израсходовать на расстройство советской валюты и на финансирование актов саботажа на советской территории. Остальными деньгами намеревались финансировать борьбу с рабочим движением в самой Германии.

Осенью 1926 года по заказу фальсификаторов в одной из мюнхенских типографий было отпечатано около 15 тысяч фальшивых банкнот купюрами в 1, 3 и 10 червонцев.  Примерно 12 тысяч из них были нелегально завезены в Советский Союз93.

Позднее фальсификаторы, по соображениям собственной безопасности, перевели свое предприятие во Франкфурт на Майне, где печатание фальшивых банковых билетов производилось в широком масштабе. При обыске в типографии в августе 1927 года было обнаружено около 120 тысяч полуготовых банкнот и, кроме того, рулоны бумаги, которых хватило бы на изготовление еще 1200 тысяч поддельных билетов94.

Сама афера с подделкой советских червонцев осуществлялась при участии сотрудников английского капиталиста Генри Детер-динга, владельца крупнейшего нефтяного концерна «Ройял датч шелл». По его мнению, самое «тяжкое» преступление советской власти заключалось в том, что она продавала свою нефть на мировых рынках по более низким ценам, чем англо-голландский концерн. А от этого снижались прибыли господина Детердинга95.

Летом 1927 года в немецкое управление по делам, связанным с подделкой денег, с разных сторон стали поступать сигналы о появлении фальшивых червонцев в различных городах Германии и, прежде всего в Берлине96.

Если бы ущерб был нанесен только Советскому Союзу, германские власти, пожалуй, посмотрели бы сквозь пальцы на это дело. Но здесь понесли убытки и немецкие получатели денег, в частности, берлинские банки. Это было уже слишком. Там, где дело касается денег, нет места благодушию. Правда, через несколько недель после первых арестов немецкая полиция и юридические инстанции поняли, что эта афера имеет международно-политическую подоплеку. Поэтому они сделали все, чтобы освободить арестованных фальсификаторов. Их выпустили на свободу летом 1928 года.

В один из осенних дней 1928 года начальник почтового отделения на маленькой станции Званка (ныне Волховстрой) Мурманской железной дороги в Ленинградской области Запалов был крайне удивлен. Он держал в своих руках три купюры по одному червонцу, бумага которых казалась ему чересчур мягкой. От внимательных глаз Запалова не ускользает и то обстоятельство, что надписи и узор лицевой стороны проступают и на оборотной, не имеющей такого узора. И водяные знаки, пожалуй, кажутся необычно темными и имеют желтоватый оттенок. У Запалова возникают подозрения и он решает запомнить отправителя Биткина, у которого затем при обыске находят большое количество подобных денежных бумажек97.

Червонцы отправляются на экспертизу. Главный эксперт Гознака И. И. Чистович признает их фальшивыми, хотя и сработанными опытными руками.  Фабричная бумага, настоящие водяные знаки приближают их к действительным государственным советским деньгам. Лишь незначительные дефекты выдают фальсификаторов.

Эксперт устанавливает, что червонцы, обнаруженные в Ленинградской области, и червонцы, сфабрикованные белогвардейцами в Германии, идентичны. «Они абсолютно сходны. Одинаковая бумага, одинаковые водяные знаки, один и тот же рисунок, одни и те же дефекты» — писал он в своем заключении68.

Вскоре советские власти арестовали всю группу контрреволюционеров, главарь которой ротмистр Шиллер прибыл в Советский Союз из-за границы.

Прибыв нелегально в первый раз в СССР в сентябре 1928 года с одной тысячей червонцев, вторично он приехал в Ленинград в ноябре того же года уже с тремя тысячами червонцев. Состоявшийся в январе 1930 года суд сурово наказал Шиллера и его группу из четырех контрреволюционеров99.

В связи с раскрытием осенью 1928 года в Советском Союзе операций с фальшивыми деньгами германским властям пришлось возобновить судебное разбирательство по делу фальсификаторов. Однако методы проведения судебного процесса носили поистине скандальный характер и в этом отношении не уступали предварительному следствию, которое было растянуто на два с четвертью года. Какими были предварительное следствие и процесс, таким был и приговор. В феврале 1930 года все фальсификаторы были оправданы немецким буржуазным судом99а.

Среди советской общественности оправдательный приговор антисоветским уголовным преступникам вызвал бурю негодования.

Однако снаряд, выпущенный против Советского Союза, оказался политическим бумерангом. Последовали дипломатические шаги советского правительства, которое, разумеется, не могло примириться с наглым выпадом, каким являлся данный приговор. Поэтому летом 1930 года состоялся пересмотр дела, закончившийся осуждением некоторых фальсификаторов к небольшим срокам тюремного заключения, а других — к небольшим штрафам. Карумидзе получил 2 года 10 месяцев, Садатьерашвили — 2 года тюрьмы. Шмидт был оштрафован на 1500 марок, Белл — на 300 марок100. Причем для Карумидзе и Садатьерашвили приговор был чистой условностью. Садатьерашвили зачислили срок предварительного заключения и он немедленно покинул здание суда, а Карумидзе уже давно проживал в Швейцарии, где на его текущий счет в швейцарском банке в городе Берне была перечислена крупная по тем временам сумма в 50 тысяч '"американских долларов101.   Только Белл впоследствии пострадал.  Георг Белл был натурализовавшимся в Германии шотландцем. Через три года, третьего апреля 1933 года его убили в городе Куфштейне в Австрии штурмовики, специально, направленные для этого из Мюнхена102. Это была первая тайная расправа, устроенная нацистами за пределами Германии. Белл знал слишком много секретов и после пожара рейхстага стал неудобной фигурой для фашистского руководства103, так как знал действительных поджигателей парламентского здания.

Приход Гитлера к власти в Германии окончательно подвел черту под делом фальсификаторов. Их опыт был в дальнейшем использован нацистами для фабрикации советских и других иностранных денежных знаков во время второй мировой войны.

 

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД ОБРАЩЕНИЯ ЧЕРВОНЦЕВ

 

В 1932 году в обращение поступил новый банковый билет достоинством в три червонца. Он выполнен аналогично ранее выпущенной банкноте в два червонца образца 1928 года. Однако наименование билета и его номинала дано уже не на шести языках, а на семи — прибавилась надпись на тюркском языке, выполненная латинизированным шрифтом.

На 1 сентября 1932 года, согласно последним опубликованным данным, в кассу Правления Госбанка было передано 343 миллиона червонцев на сумму в 3 миллиарда 430 миллионов рублей104. Таким образом, за 10 лет в народное хозяйство страны влилось свыше 3,4 миллиарда рублей червонных денег. Однако, по сравнению с начальным периодом их выпуска, червонцы потеряли во многом высокую покупательную способность. Данные о снижении уровня жизни в Советском Союзе, под влиянием культа личности перестали публиковать. Сами червонцы в этот период утратили свое банковое обеспечение и превратились в обычные кредитные денежные знаки.

В 1938 году в обращение выпускается полная серия билетов Госбанка достоинством в 1, 3, 5 и 10 червонцев образца 1937 года10". На этих банкнотах впервые в истории советского денежного обращения помещается изображение В. И. Ленина. Автором портрета был художник А. Р. Эберлинг, гравировку выполнил А. Г. Блюм. Автором всего же рисунка банкноты в 1 червонец был С. А. Поманский, а купюр достоинством в 3, 5 и 10 червонцев — И. И. Дубасов. Все они были работниками Гознака и известны, главным, образом, как авторы многих советских почтовых марок.

Номинал билетов указывался на оборотной стороне на одиннадцати языках союзных республик в соответствии с Конституцией СССР 1936 год. Это были — РСФСР, Украина, Белоруссия, Грузия, Азербайджан, Армения, Казахстан, Киргизия, Туркменистан, Узбекистан и Таджикистан. Шрифт шести восточных союзных республик (Азербайджана, Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Казахстана и Киргизии) был еще латинизированным. На этой серии банкнот отсутствовали какие-либо подписи Председателя и членов Правления Госбанка СССР. Ведь в результате событий 1937 и других годов многие из них были незаконно репрессированы.

При введении советских денег в Прибалтике и других присоединенных области и обращение были введены и все червонцы, т. е. купюры в 1 червонец 1922, 1926 и 1937 годов, 2 червонца 1928 года, 3 червонца 1922, 1924, 1932 и 1937 годов, 5 червонцев 1922, 1928 и 1937 годов, 10 червонцев 1922 и 1937 годов, 25 червонцев 1922 года. Те люди, которые имели у себя червонцы двадцатых годов и которые в свое время не смогли обменять их на другую валюту, теперь получили возможность их использовать. В Прибалтике 1 червонец был приравнен к 8 эстонским кронам, 11,1 литовским лигам (1 лит был приравнен к 0,09 червонца) и 10 латвийским лагам""'.

Во время Великим Отечественной войны немецкие фашисты изготовили некоторое количество червонцев «эмиссионного банка», указав место и время выпуска денежных знаков — «Киев, 1941 год». Но принимать в платеж их никто не хотел. Огромное количество пакетов с этими «деньгами» наши части захватили и полностью уничтожили как ненужную макулатуру. Из этих денежных бумаг уцелели лишь несколько экземпляров номиналом в 1, 3 и 5 червонцев107.

В целях ограбления населения оккупированных ими территорий фашисты прибегли к выпуску в обращение фальшивых денежных знаков, полностью повторявших рисунок настоящих советских денег. В освобожденных областях и республиках денежное обращение было засорено сфабрикованными немцами фальшивыми деньгами108.

Червонцы находились в обращении до 1 января 1948 года, так как с 15 по 31 декабря 1947 года в Советском Союзе проводилась денежная реформа. Вместо червонцев были введены билеты Госбанка СССР достоинством в 10, 25, 50 и 100 рублей. С их введением структура денежного обращения приобрела необходимую стройность: наименование «червонец» на банковских билетах уступило место «рублям», в которых велись все финансовые исчисления в повседневной жизни. Во время реформы были изъяты также и сфальсифицированные немцами червонцы.

Настоящие же советские червонцы в истории денежного обращения Советского Союза сыграли огромную, ни с чем не сравнимую роль. Они помогли построить современную экономику народного хозяйства страны. Ныне червонцы мирно пребывают в коллекциях бонистов — собирателей старых денежных знаков, являясь довольно редким и поэтому весьма ценным коллекционным материалом.

 

ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Приложение 1

ВАРИАНТЫ ПОДПИСЕЙ ФИНАНСОВЫХ РАБОТНИКОВ НА БАНКОВЫХ БИЛЕТАХ

1  червонец  1922 г. — а:  Шейнман,  Н. Кутлер,  Полковский,

А. Шлезингер, 3. Каценеленбаум, П. Садырин

б: Г. Пятаков, Г. Аркус, 3. Каценеленбаум, А. Шлезингер

3 червонца 1922 г. —  Шейнман, Мих. Мирский,  Н. Кутлер,

Полковский, А. Швецов, А. Хрущев

5 червонцев 1922 г. —  Шейнман, Мих. Мирский, Н. Кутлер, А.

Швецов, А. Хрущев, В. Ленский

10 червонцев 1922 г. — Шейнман, Н. Кутлер, А. Хрущев, П. Садырин, 3. Каценеленбаум, В. Ленский, А. Швецов, А. Шлезингер

25 червонцев 1922 г. —  Шейнман, А. Хрущев, 3. Каценеленбаум,

Н. Кутлер, В. Ленский, П. Садырин, А. Шлезингер, Мих. Мирский, А. Швецов

3 червонца 1924 г. —  а: Шейнман, Н. Петрушов, 3. Каценеленбаум, Д. Михельман, В. Шер

б: Г. Пятаков, Г. Аркус, 3. Каценеленбаум, В. Шер

1 червонец 1926 г. —  а: Шейнман, 3. Каценеленбаум, А. Хрущев, А. Шлезингер, А. Мануйлов

б: Г. Пятаков,  3. Каценеленбаум,  В.Шер, Г. Аркус

в: Калманович, Г. Аркус, Л. Марьясин,Горбунов

г: Калманович, Г. Аркус, Л. Марьясин,М. Карклин

2 червонца 1928 г. —  а: Шейнман, 3. Каценеленбаум, А. Спундэ, Морин, В. Шер

б: Г. Пятаков,  3. Каценеленбаум,  В. Шер, Морин

в: Калманович, Г. Аркус, Горбунов, Винусов

г: Калманович, М. Карклин,  Кирпонт, Л. Марьясин

5 червонцев 1928 г. —  а: Шейнман, 3. Каценеленбаум, Морин,

Бор. Берлацкий, Арт- Блюм, А. Мануйлов

б: Г. Пятаков, 3. Каценеленбаум,  Бор. Берлацкий, Г. Аркус, Арт. Блюм

е: Калманович, Г. Аркус, Гобунов,  Г. Козлов

г: Калманович, Г. Аркус, Л. Марьясин,

Винусов, М. Карклин, Б. Борычев

3 червонца 1932 г. —  Калманович, Г. Аркус,  Л. Марьясин.

Примечание: 1 червонец 1922 г. и 1926 г., 3 червонца 1924 г. с подписью Г. Пятакова печатались, по-видимому, в 1928—1929 годах. 1 червонец 1926 г., 2 и 5 червонцев 1928 г. с подписью Калмановича печатались, по-видимому, в период 1930—1934 годов.

 

Приложение 2

БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ ФИНАНСОВЫХ РАБОТНИКОВ

 

Аркус Григорий Моисеевич (1896 — после 1936) — заместитель председателя Правления Госбанка, арестован в 1936 году, незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Г. М. Аркус был обвинен сталинским палачем Н. И. Ежовым в том, что якобы снабжал, как заведующий отделением зарубежных операций Госбанка, валютой Л. Д. Троцкого (см. А. Орлов «Тайная история сталинских преступлений», СПб, Всемирное слово, 1991, с. 135).

Берлацкий Борис Маркович (l890—?) — член Правления Госбанка. Коллекционер бумажных денежных знаков (бон). Автор статьи «Очерки по денежному обращению и кредиту на Дальнем Востоке» в журнале «Кредит и банки» (1923, № 1, с. 9—12). На Первой Всесоюзной выставке по филателии, нумизматике и бонистике в Москве в 1924—1925 годах был удостоен Малой серебряной медали за исключительную редкость выставленного им экспоната «Боны Монголии» — эмиссии монгольских властей совместно с бароном Унгерном: шестипроцентных обязательств 1921 года в 10, 25, 50 и 100 долларов с изображениями барана, быка, лошади и верблюда. В 1925 году его коллекция насчитывала две тысячи бон.

Блюм Артур Адамович — член Правления Госбанка.

Борычев Б. — работник Госбанка.

Винусов — работник Госбанка.

Горбунов Павел Петрович (1885 — после 1937)—член Правления Госбанка, брат управляющего делами Совета Народных Комиссаров при В. И. Ленине Н. П. Горбунова. Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Калманович Моисей Иосифович (1888 с. Рыбинское Красноярского края — 27.11.1937) — председатель Правления Госбанка в 1930—1934 годах. Член Коммунистической партии с июля 1917 года. Участник борьбы за Советскую власть в Белоруссии. В 1934— 1937 годах был Наркомом зерновых и животноводческих совхозов СССР. Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Карклин Мартин Мартинович  (13.02.1894 г., Шонбергская волость, Бауского уезда, Курляндской губернии — 07.01.1946)  — заместитель председателя Госбанка с 1930 года. Член Коммунистической партии с 1917 года.  Участник Октябрьской революции. До назначения в Госбанк работал в Белоруссии.

Каценеленбаум Захарий Соломонович (22.02.1885—1960?) — член Правления Госбанка. Автор книг: «Учение о деньгах и кредите» (в двух частях — 1924 и 1927 гг.), «Денежное обращение в России в 1914 — 1924 гг.» (М.-Л., 1924), «Оборотные средства в промышленности СССР» (М-, 1943), «Основные и оборотные средства в машиностроении» (М., 1958), «Кругооборот средств в социалистическом сельском хозяйстве» (М., 1959) и др.

Кирпонт — работник Госбанка.

Козлов Г. — член Совета Госбанка по эмиссионным делам в 1932 г.

Кутлер Николай Николаевич (1859, Уфа — 10.05.1924,Москва) — член Правления Госбанка с момента его учреждения в октябре 1921 года. Крупный финансовый работник и политический деятель дореволюционной России. С 1885 по 1906 год состоял на государственной службе, в 1905—1906 годах был начальником Главного управления земледелия и землеустройства в ранге министра. После Октябрьской революции с 1919 года стал работать в органах ВСНХ и Наркомфина. Он ведал эмиссионным отделом Госбанка и являлся наиболее активным членом эмиссионного Совета. Был одним из энергичных работников по введению червонца в стране.

Ленский В. — работник Госбанка.

Мануйлов Александр Аполлонович (28.02.1861 — 20.07.1929) — член Правления Госбанка-

Марьясин Лев Ефимович (1894, Могилев — 1937?) — председатель Правления Госбанка с 4.04.1934 по 14.07.1936 г. Член Коммунистической партии с 1915 года. Арестован в 1936 году, незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован. Его преемник С. Л. Кругликов (1899—?), работавший председателем Госбанка с 14.07. 1936 года по 14.09. 1937 года, также был репрессирован. С 14.09.1937 года председателем Правления Госбанка был назначен Гричманов.

Мирский Михаил Павлович — работник Госбанка.

Михельман Даниил Давыдович (1888—?) — член правления Госбанка- Затем начальник Управления по кредитованию предприятий Наркомата снабжения и Комитета заготовок. Был незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Морин Александр Иванович — член Правления Госбанка.

Патрушов Н. — работник Госбанка.

Полковский — работник Госбанка.

Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович (6/19.08.1§§8, Киевская губерния — 1937) — Председатель Правления Госбанка с 19.04. 1929 года по 18.10.1930 года. Член Коммунистической партии с 1910 года. С 17.12.1917 года по 22.02.1918 года был Главным комиссаром по Госбанку России. После освобождения по личной просьбе от этой должности он отправился на Украину для участия, в подпольной борьбе с Центральной Радой- В начале 1918 года его старшего брата Леонида, бывшего руководителем большевистского подполья в Киеве схватили и замучили гайдамаки. Г. Л. Пятаков — один из тех шести человек, кого В. И. Ленин считал выдающимися членами ЦК РКП (б). Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Садырин Павел Александрович — член Правления Госбанка.

Спундэ Александр Петрович (7/19.05.1892—19.09.1962) — заместитель председателя Правления Госбанка в 1926—1928 годах. Член Коммунистической партии с 1909 года. Участник борьбы за Советскую власть в центре и на Урале. 2.01.1918 года назначен комиссаром Госбанка «на правах товарища (т. е- заместителя) управляющего» и был им до осени 1918 года. В 1931 году уволен по болезни на пенсию. В 1938 году по необоснованным обвинениям исключен из ВКЩб). Работал кассиром в одном из отделений Госбанка. Подробнее о нем см. И. Б. Брайнин (сост.). «Само прошедшее, как оно было... Переписка Анны Кравченко и Александра Спундэ». М., Политиздат, 1990.

Хрущев (Хрущов) Александр Григорьевич — член Правления Госбанка.

Швецов Алексей Ильич — заместитель председателя Правления Госбанка.

Шейнман Арон Львович (1886—1944?) — председатель Правления Госбанка с 4-10.1921 года по 1924 год и с 1926 года по 19.04 1929 года. Член Коммунистической партии с 1903 года. В конце 1928 года не вернулся из зарубежной командировки, став невозвращенцем, чем продлил свою жизнь не менее чем на семь лет. Его предшественник Н. Г. Туманов и преемник М. И. Калманович были в 1937 году незаконно репрессированы. 108а

Шер Василий Владимирович (1883—1940) — член Правления Госбанка. Член РСДРП (м) с 1905 года, осужден в 1931 году по одному из многих фальсифицированных процессов. Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

Шлезингер Александр Данилович — член Правления Госбанка.

В 1988 году Д. А. Сенкевичу в каталоге «Государственные денежные знаки РСФСР и СССР» (М., Внешторгиздат, 1988 и 1989) было позволено упомянуть лишь фамилии Г. Аркуса, Б. Борычева,

Винусова, Горбунова, М. Карклина, Кирпонта, Л. Марьясина. Морина и В. Шера. Вследствие слабых знаний как автора, так и редакторов каталога не были указаны умершие своей Смертью 3. Каценеленбаум, Н. Кутлер, А. Мануйлов, А. Спундэ, но упомянуты репрессированные Г. Аркус, Горбунов, Л. Марьясин, В. Шер. Наиболее крупными фигурами в истории СССР были Г. Л. Пятаков, М. И. Калманович, А. Л. Шейнман, Л. Е. Марьясин, А. П. Спундэ.

 

Приложение 3

ПЛАГИАТ НА ВАЖНОЙ ТЕМЕ

 

Книга А. А. Щелокова «Монеты СССР» (М., Финансы и статистика, 1986 — первое издание и 1989 — второе издание) претендует на роль серьезного описания истории чекана советских монет, выпуска некоторых бон и подробного каталога — справочника монет РСФСР и СССР по годам их изготовления и разновидностям чеканки.

До выхода этой книги об истории выработки и обращения советских монет рассказывалось в журнальных работах, причем в двадцатые109, пятидесятые110 и шестидесятые111 годы публиковались статьи в основном описательного характера и лишь в семидесятые112 годы появились работы, подготовленные на основе изучения и анализа архивных материалов — отчетов Ленинградского Монетного двора с 1921 по 1960 год.

Первый каталог советских монет был опубликован юристом С. П. Фортинским (1906—1971) в 1955 году113. Последний, наиболее полный и детальный каталог монет Советского Союза, составили инженер-энергетик Д. И. Мошнягин (1909—1987) и фотограф Н. Я. Дашевский (р. 1920), сумевшие напечатать его в сборниках «Советский коллекционер»."4

Все эти работы, безусловно, нуждались в книжном оформлении, которое, казалось бы, и должны были выполнить два последних автора как признанные специалисты по советской нумизматике. Однако автором книги «Монеты СССР» оказался журналист А. Щелоков — член редакционной коллегии журнала ЦК КПСС «Агитатор». Если посмотреть, нто же из себя представляет данный «журналист» как нумизмат, то предъявить солидную коллекцию советских монет, которая послужила бы основой каталога, он не может, а как пишущий имел до этого лишь одну журнальную статью115. Известно, что в редакцию журнала «Наука и жизнь», где была напечатана его статья, сразу же поступили отрицательные отклики с указаниями на плагиат автора и журнал тотчас же отказался от дальнейших услуг А. Щелокова как плагиатора..  Но таким же плагиатом является и книга  «Монеты СССР», ибо литературная часть переписана главным образом из статей, ранее опубликованных в журналах «Вопросы истории», «История СССР» и других, а каталог-описание — «учтен» (с. 41 первого издания и с. 56 второго издания) А. Щелоковым из работ Д. И. Мошнягина и Н. Я. Дашевского.

Например, на с. 14 — 20 первого издания (с. 19—26 второго издания) книги текст заимствован из журнала «Вопросы истории» за 1978 год: о выборе названия новых банковых билетов, о времени выпуска в обращение бумажных червонцев, о курсе бумажных червонцев РСФСР и дореволюционных золотых монет, об истории выпуска советских металлических червонцев, о художнике А. Ф. Васютинском, о курсе совзнаков и т. п. Дату утверждения изображения на советском золотом червонце — 27 ноября 1922 года (с. 17/22) плагиатор мог взять лишь из этой журнальной статьи. На основании сообщения в газете «Экономическая жизнь» за 1923 год в журнале указывается, что: «в Самарской губернии за размен червонцев брали по 100—200 рублей». В той же газете описывались подобные явления и в других регионах страны и честный исследователь привел бы, разумеется, в качестве примера другую губернию или иной город. Но «журналист» А. Щелоков, однако, в газеты двадцатых годов не заглядывал и поэтому аккуратно переписывает: «В Самарской губернии за размен червонцев требовали от 100 до 200 руб.». (с. 20/26).

На с. 18—19 (27—28) плагиатор «творчески» переработал раздел библиографии советских монет116 в части подготовки к выпуску золотых червонцев СССР образца 1925 года, а именно: использовал статьи №№104, 155, 156, 158, 159 без какой-либо ссылки на источник. На с. 21—23 (31) снова плагиат из библиографии — заимствованы названия статей №№ 77, 81, 84, 108, 111. Причем, если специально отмечено, что в 1924 году в Одессе издавались местные «Известия», то А. Щелоков понять это, видимо, не в силах, и потому пишет, что данные «Известия» — московская газета. Точно так же плагиатор не понимает разницы между вечерним выпуском петроградской «Красной газеты» и дневным ее изданием. Из библиографии заимствовано описание статьи инженера В. П. Вязелыцикова (1882—1967)—№ 104. Однако поскольку саму статью А. Щелоков не счел нужным прочитать, то допустил ошибку — вместо указания в статье и библиографии на «хозяйственный 1925/1926 год» (т. е. с 1 октября 1925 года по 30 сентября 1926 года) А. Щелоков написал «в 1925—1926 годах», т. е. указал два полных календарных года, что неверно (с. 190/239). На с. 21 (27) произведено заимствование из журнала «Вопросы истории» за 1972 год о пуске Монетного двора в 1921 году и об изображениях на первых советских монетах. Цифры выпуска в обращение советских монет на с. 24 (32) взяты плагиатором из моей статьи в филателистическом журнале117. Там же позаимствованы и данные о чеканке полукопеечных монет 1925 года. На с. 26—27 (33, 35—' 36) заимствованы сведения об изготовлении пробных монет, о конкурсе изображений на новых монетах из той же статьи.

Сведения о выработке жетонов метрополитена в 1935 году списаны из другой моей статьи в филателистическом журнале118, а из третьей статьи в том же журнале переписаны материалы об изготовлении металлических бои треста «Арктикуголь» в 1946 году119.

На с 26—28 (34—36) использованы сведения о металлах и сплавах для чеканки новых монет в 1925 году из моей статьи в журнале «История СССР» за 1974 год.

На с. 31 (40—41) осуществлено заимствование из статьи в журнале «Вопросы истории» за 1975 год об эвакуации Монетного двора из Ленинграда в 1941 году, о монетных штемпелях и т. д. Весьма характерно при этом, что заимствование осуществляется во многих случаях текстуально. Так, если в журнале напечатано: «Основное оборудование предприятия было эвакуировано в Краснокамск Пермской области», то плагиатор вносит свои «исправления»: «Основное оборудование Монетного двора (вместо слова «предприятия») было эвакуировано в город (добавляет слово «город», как будто читатели не могут понять, что Монетный двор не мог быть размещен в селе) Краснокамск Пермской области» или в журнале сказано: «В 1944 г. кончился запас монетных штемпелей, привезенных из Ленинграда», а плагиатор «поправляет» на: «В 1944 г. на Монетном дворе кончился запас штемпелей, вывезенных из Ленинграда».

Данный плагиат особенно опасен, так как многие читатели и рецензенты типа В. И. Таранкова (которого скорей можно считать не кандидатом экономических наук, а кандидатом в науке) не читали других трудов по советским монетам и не могут самостоятельно обнаружить этот плагиат в книжке А. Щелокова. Но если читателям это еще простительно, то рецензенту такое прощать нельзя — взявшись писать отзыв о книге, он обязан досконально разобраться в предмете исследования и должен, безусловно, ознакомиться со всей литературой по рассматриваемому вопросу, прежде чем сочинять хвалебный отзыв на плагиаторскую книжку.

Например, рецензент пишет: «В разделе 1 приводится интересная историческая деталь, характеризующая обстановку того времени. В 1922 г. среди работников финансово-кредитной системы велась дискуссия о названии новой твердой советской валюты — банковских билетов. Работники Наркомфина РСФСР предлагали назвать их «федералами». Однако эта интересная историческая деталь» целиком похищена плагиатором из журнала: «Вопросы истории» за 1978 год. Далее рецензент пишет: «Автор сообщает интересную подробность об обсуждении вопроса о чеканке полукопейки» (в период подготовки к обмену денежных знаков в 1961 году — М. Г.). Но и эта «интересная подробность» полностью присвоена А. Щелоковым из моей статьи в журнале «Филателия СССР» за 1969 год (№ 5). 120а

В упоминаемой рецензии много и других подобных ошибок как по литературному разделу книжки, так и по каталогу-описанию монет, в связи с чем совершенно неверен и вывод В. Таранкова, что «каталог А. А. Щелоков а заслуживает положительной оценки».

То, что А. Щелоков является не исследователем, а плагиатором, подтверждается его собственными измышлениями в тех редких случаях, когда он не прибегает к использованию верных источников. Так, на с. 8 первого издания он писал: «Финорганы РСФСР продолжали печатание кредитных билетов царского образца достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100 и 500 руб.». В действительности же, финансовые органы советского государства в конце 1917, в 1918, в начале 1919 года продолжали выпускать в обращение кредитные билеты царского образца либо из текущего поступления в правительственные кассы и кассы банка из обращения, либо из имевшихся запасов ранее напечатанных кредитных билетов. Печатание же денежных знаков царского образца прекратилось еще при Временном правительстве. Произошло это не столько из желания изменить внешний вид денежных знаков, сколько от исчерпания запасов высококачественной денежной бумаги, красок, износа машин для сложной печати и т. п. До начала войны 1914 года эти товары обычно закупались за границей, так как слабая бумажная и химическая промышленность царской России не в состоянии была обеспечивать нужды Экспедиции заготовления государственных бумаг-

На данную тему среди коллекционеров-бонистов около 20 лет назад происходила оживленная дискуссия, закончившаяся статьей фотограмметриста-макетчика Б. Н. Уварова (1908—1971) с отрицательным выводом.121 При подготовке своей статьи Б. Н. Уваров консультировался со специалистами-финансистами Ленинградского финансово-экономического института д. э. н. М. И. Серебряным, к. э. н. П. Р. Сыромятниковым и Ленинградского института советской торговли д. э. н. А. И. Буковецким. Характерно, как для А. Щелокова, так и для В. Таранкова, что они не только не читали данной статьи, но и не слышали о ней.

После моей критики, сообщенной издательству, А. Щелоков во втором издании (с. 8) написал уже так: «Финорганы РСФСР продолжали эмитировать...», но, как и следует для плагиатора, не указал, почему он исправил эту фразу из первого издания.

Неправильна и такая фраза на с. 24 (30): «для сдерживания накопления отдельными лицами разменной монеты законодательным порядком было определено ее количество, принимаемое в один платеж — до 25 руб. в монетах достоинством в 1 р. и 50 к., до 3 руб. — для всей остальной монеты» (во втором издании фраза несколько изменена — М. Г). Между тем, данное положение было сохранено с дореволюционного времени — с монетного устава 1899 года — пункта 29 главы второй «Об обращении монеты».122

До первой мировой войны основным валютным металлом России являлось золото, которое царское правительство усиленно старалось внедрять в оборот. И именно для лучшего обращения золотых монет определили ограничить прием заменителей — серебряных и медных монет в платежи между частными лицами. Однако до революции государственные («правительственные») кассы принимали серебряную и медную монету в любом количестве, точно также в советское время было установлено, что «кассами Народного Комиссариата Финансов серебряная и медная монета советского образца принимается без ограничения суммы».123

Непонятно, где А. Щелоков взял цифру: «только на октябрь 1925 г. масса чистой меди, находившейся на руках у населения составила почти 460 тонн» (с. 25/33) и почему он считает эту величину чрезвычайно большой. Если учесть, что население страны в тот период составляло около 170—180 миллионов человек, то на душу населения придется всего... менее трех граммов меди — масса одной копеечной медной монеты того времени, т. е. очень мало.

На с. 27/36 А. Щелоков пишет: «представим как выглядел бы на лицевой стороне копеечной монеты такой рисунок: рабочий с молотом на плече, рядом фабрика и надпись «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»- Но здесь и представлять нечего. Изображение данной монеты опубликовано в 1974 году,124 а других проектов монет достоинством в 2, 3 и 5 копеек — в 1975 году.125. Так как уже ранее упомянутая библиография оканчивалась 1971 годом, а названные статьи опубликованы мною позже, то плагиатор о них не узнал и не смог их «использовать» в своих корыстных целях.

Отметим также, что плагиат совершен и по отношению к д. и. н. А. С. Мельниковой, автору книги «Твердые деньги» (М., Госполитиздат, 1971 — 1-е издание, 1973 — 2-е издание). Оттуда плагиатор позаимствовал цену пуда хлеба из ржаной муки и картошки (с. 12/16). А. С. Мельникова пишет — «даже газеты, которые распространяли «частные предприниматели» — мальчишки в Москве на Сенной площади — продавались по,200—300 рублем». Под бойким пером плагиатора А. Щелокова данная фраза трансформировалась в следующую «Номер газеты «Правда» (?) продавался за 2500 рублей» (с. 12/16). Из указанных А. С. Мельниковой цифр «200—300» А. Щелоков вывел среднюю — «250» и приписал к ней ноль — получилось «2500 рублей». Видимо, А, Щелоков имел перед собой пример Ноздрева, который говорил: «Нужно было приставить к вискам (П. И. Чичикова) двести сорок пиявок, т. е. он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собой». В ранее упомянутой плагиаторской статье в журнале «Наука и жизнь» А. Щелоков отметил: «Номер газеты «Правда» стоил ни много ни мало 2500 рублей». В другой своей книжке126, отличающейся тем, что в ней А. Щелоков осуществил плагиат по отношению уже к 12—15 авторам (Атласу 3. В., Бартошевичу В. В., Глейзеру М. М., Грибанову Э. Д., Ивочкиной Н. В., Дашевскому Н. Я., Жуку А. Б., Мельниковой А. С, Мошнягину Д. И., Наволочкину Н. Д., Спасскому И. Г., Шишкину А. П. и др.), этот «факт» подается иначе: «Номер газеты «Правда» продавался газетчиками всего за каких-то 2500 рублей». Одним словом, как говорил о себе незабвенный Иван Александрович Хлестаков — «у меня легкость необыкновенная в мыслях» — то «ни много ни мало», то «всего за каких-то».

На с. 172 (208) приведено описание новоделов металлического червонца с гербом РСФСР, изготовленного неизвестно для каких целей в 1975—1982 годах. В Советском Союзе Министерство Финансов и Правление Госбанка СССР не объявляли о выпуске в обращение таких монет и поэтому они не являются законным платежным средством в СССР, как, например, олимпийские монеты из драгоценных металлов. К тому же Российская Федерация, чей герб помещен на лицевой стороне указанных монет, не имела в то время права монетной чеканки. Для сего случая интересно, что олимпийские золотые монеты выпуска 1977—1980 годов имеют массу в два раза больше, чем у червонца, а номинал — в десять раз больше. Сумма в 100 рублей в олимпийской монете весит 17,28 граммов, а в червонцах — 86 граммов. Можно ли после этого говорить о серьезности выпуска новоделов червонца и нужно ли их рекламировать?

Не считая себя крупным специалистом в части разновидностей и типов советских монет, я не буду детально разбирать всю ошибочность каталога-описания советских монет и приведу поэтому лишь выдержки из отзыва рецензента специалиста-нумизмата П. А. Шорина, любезно сообщенного мне им самим.

«В качестве каталога-определителя, — писал П. Д. Шорин, — работа вызывает ряд замечаний не фактологического, а принципиального характера. Первое и основное замечание заключается в том, что автор вносит неоправданную путаницу в определение, лицевых и оборотных сторон монет. В нумизматике общепринято считать лицевой стороной ту, которая определяет государственную принадлежность монеты, то есть ту, где помещено изображение государственного герба. Если учесть, что все существующие каталоги монет СССР лицевой стороной признают только гербовую, то смешение понятий гербовая и лицевая сторона пользу не принесет. Во-вторых, в работе отсутствует четкое определение основного для нумизматики понятия «тип монеты». Классификации здесь могут быть различными, но всегда строго аргументированными определенными авторскими соображениями. В научном отношении в настоящем виде каталог А.Щелокова — это шаг назад в деле систематизации и каталогизации монет СССР в сравнении с каталогом Д. Мошнягина и Н. Дашевского. В нем нет необходимой четкости и строгих критериев разновидностей монет. В настоящем виде определитель печатать нельзя. Он принесет лишь вред, а не пользу. Что касается конкретных замечаний по тексту, то и их можно сделать достаточно много».

Анализ напечатанного в книге текста показывает, что А. Щелоков не принял ни одного принципиального замечания рецензента, хотя использовал мелкие — так, он поставил цифровое обозначение квадриллиона. Зато исключено имевшееся в рукописи упоминание о Д. Мошнягине и Н. Дашевском как о «крупнейших специалистах по нумизматике советского периода». Ведь если они — «крупнейшие», то кто же он, Щелоков?

Аналогичные замечания высказал и действительно крупнейший в последнее время специалист по типам и разновидностям советских монет Д. И. Андреев.127

«Оправдывает ли она (книга А. Щелокова — М. Г.) надежды нумизматов, ищущих давно подобное издание? Знакомство с содержанием каталога дает, к сожалению, один ответ — отрицательный. Читатель обнаруживает, что советские монеты, в отличие от монет всех времени народов, имеют три (!) стороны: лицевую, оборотную и гербовую. Надуманная терминология и нумизматическая некомпетентность дополняется дешевой патетикой. Автор демонстрирует весьма посредственные знания монетного материала, каталогизируя несуществующие монеты. Не задумываясь, автор перенес в свою книгу уже известные нумизматам ошибки, опечатки и несуразности, проникшие в ранее изданную литературу. В отношении фотографий автор обнаружил склонность к прямой фальсификации. В короткой рецензии невозможно перечислить все допущенные в книге ошибки нумизматического,  исторического  и стилистического характера. ((Нет, мы не такого ждали каталога». Резюмируя все сказанное, следует отметить, что выпуском этой плагиаторской и ошибочной книжки издательство  «Финансы  m статистика» значительно подорвало и так уж невысокий авторитет) советской нумизматики как внутри страны, так и во всем мире.

 

Приложение 4

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ПРИМЕЧАНИЯ

 

1. Сокольников (Брилиант) Григорий Яковлевич (15.08.1888, Ромны — 21.05.1939) — видный деятель Коммунистической партии, членом которой был с 1905 года, и советского государства. Народный Комиссар финансов РСФСР с 21 ноября 1922 года по 6 июля 1923 года и СССР — с 6 июля 1923 года по 16 января 1926 года. Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован. Его преемники — Н. П. Брюханов (16 (28).12.1878, Симбирск — 30.06.1942) — Нарком с 29 января 1926 года (16—29.01.1920"— и. о. наркома) по 1930 год, Г. Ф. Гринько (18 (30).11.1890 — 15.03. 1939 — Нарком с 1930 года по 1937 год, В. Я. Чубарь  (1891 — 1939 — Нарком с 16 августа 1937 года по 19 января  1938 года также были незаконно репрессированы и посмертно реабилитированы. 19 января 1938 года Наркомом, затем Министром Финансов СССР был назначен А. Г. Зверев (1900—1969). Он работал в этой должности по 16 мая 1960 года, но в 1948 году на несколько месяцев (16.02—28.12) был заменен А. Н. Косыгиным (1904—1980), с поста заместителя Председателя Совета Министров СССР попавшим, как бывший ленинградец, во временную опалу к И. В. Сталину. А. Г. Зверев считал, что по продолжительности  работы в должности Министра финансов — 21 год — он установил своего рода рекорд (см. его книгу «Записки министра», М., Политиздат), изданную посмертно в 1973 году в значительно сокращенном виде, но его результат был превзойден В. Ф. Гарбузовым (1911 —1985), бывшим Министром Финансов СССР 25 лет — с 16 мая 1960 года по 12 ноября 1985 года.

2.      Наше денежное обращение. Сборник материалов по истории денежного обращения в 1914—1925 годах.  Под редакцией проф. Л. Н. Юровского. М., Финансовое издательство, 1926, с. 4.

Юровский Леонид Наумович (24.10 (6-11). 1884, Одесса —17. 09.1938, Москва) — крупный финансовый работник, сотрудник Наркомата Финансов РСФСР,, затем СССР. Незаконно репрессирован, посмертно реабилитирован.

3.      Доход от продажи водки и в наши дни является  одним из основных видов доходов государства, ибо «веселие Руси есть пити», как сказал князь Владимир — «Красное солнышко», отдавая предпочтение православной религии перед иудейской и мусульманской.

4. Репников А. Изобретатели (Маленький фельетон).  Новое время (Петроград), 1915, 2 (15) декабря, с. 5.

5. Антонов С. Отмена разменных марок.  Новое время,  1915,  1 (24) октября, с. 3.

6.  Хроника. Новое время, 1917, 1 (14) октября, с. 5.

7.  Российские бумажные денежные знаки. Указатель денежных знаков, выпущенных на территории бывшей Российской империи(1769—1924). М., издание Уполномоченного по филателии и бонам в СССР, 1924, с. 18.

8.  О новых денежных знаках. От Министерства финансов. Новое время, 1917, 21 сентября (4 октября), с. 2.

9.  Казначейские билеты. Новое время, 1917, 24 сентября (7 октября), с. 3.

10.Вознесенский С. В. Сто лет Экспедиции заготовления государственных бумаг 1818—1918. Историческая  памятка. Петроград, 1918, с. 44, 50.

11.Ленин В, И., ПСС, т. 35, с. 331.

12.Известия, 1918, 16 февраля, с. 5; 5 июня, с. 4.

13.Лунц Л. А. Юридическая природа расчетного знака. Сборник «Денежное обращение и кредит. Т. 1. Денежное обращение в России и за границей в годы войны и революции (1914—1921 гг.)». Петроград, 1922, с. 476—477.

14.Недавно стало известно, что в Англии после  второй мировой войны вновь использовались в течение месяца восемь банкнот достоинством в один миллион фунтов стерлингов каждый при некоторых расчетах во время осуществления плана Маршалла  по восстановлению разрушенной войной  европейской  экономики. Шесть билетов были затем уничтожены, а два сохранились. Банкнот № 7 был продан в 1977 году за 8,4 тысячи фунтов, № 8 — в 1990 году продан уже за 23,1 тысячи фунтов на лондонском  аукционе фирмы «Кристи». Известия, 1990, 12 октября, с. 4.

15.     Известия, 1922, 24 октября, с. 5.

16. Ленин В. И. ПСС, т. 45, с. 283.

17.Бабицкий Б. Расчетные знаки «Разум и совесть».  «Советский филателист», 1926, №3, с. 18; Багрий Н. Чеки  «Разум и совесть». «Советский коллекционер», 1932, № 3, с. 70—72.

18.Каценеленбаум 3. С. Задачи РСФСР в области денежного обращения. Сборник «Денежное обращение и кредит. Т. 1. Денежное обращение в России и за границей в годы войны и революции (1914—1921 гг.)». Петроград, 1922, с. 441—443.

19. Каценеленбаум 3. С. Учение о деньгах и кредите. Часть 1. М., Экономическая жизнь, 1926, с. 469.

20. Анк. Полная обстановка мирного времени на фабрике (Интересный порядок снабжения и оплаты рабочих).  Петроградская правда, 1922, 18 января, с. 4; Скальский Л. Наперекор кризисам (Опыт одной фабрики). Красная газета   (Петроград), 1922,   1 июня, с. о; Груслянов В. Деньги фабрики им. Бебеля. «Советский коллекционер», 1930, №; 6, с. 158.

21. «Вопросы банковой политики».  Сборник статей. М., издание правления Госбанка, 1922, с. 17.

22. Ефимкин А. П. Идею рождает время.  «Деньги и кредит», 1991, № 1, с. 64—68.

Бывший секретарем Политбюро ЦК ВКП(б) в 1923—26 годах Б. Бажанов в своей книге приводит любопытный эпизод, связанный с подбором Наркомом Финансов СССР Г. Я. Сокольниковым своих сотрудников: «Народный комиссар финансов Сокольников представляет на утверждение Политбюро назначение членом коллегии Наркомфина и начальником Валютного управления профессора Юровского. Юровский — не коммунист, Политбюро его не знает. Кто-то из членов Политбюро спрашивает: «Надеюсь, он не марксист?». «Что вы, что вы, — торопится ответить Сокольников. — Валютное управление, там надо не языком болтать, а уметь дело делать». Политбюро утверждает Юровского без возражений.

Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М., СП «Софинта», Информационно-рекламный центр «Инфодизайн», 1990, с. 118—119.

Более подробно о жизни Л. Н. Юровского можно прочитать в книге А. П. Ефимкина «Дважды реабилитированные: Н. Д. Кондратьев, Л. Н. Юровский» (М-, Финансы и статистика, 1991, 10 тыс. экз.).

23. Финансовая газета, 1924, 31 мая, с. 2.

24. «Огонек», 1923, № 38,.с. 12.

25. Собрание узаконений, 1922, № 46, ст. 578.

26. Известия, 1922, 12 октября, с. 5.

27. Известия, 1922, 28 ноября, с 3.

28. Рагольский М. Н. Денежное обращение в Советской России.
Саратов, 1924, с. 70.

29. «Советский филателист», 1928, № 4, с. 24.

30. Северный рабочий (Ярославль), 1975, 29 мая, с. 4.

31. Экономическая жизнь, 1927, 27 ноября, с. 3.

32. Наше денежное обращение. Ук. соч., с. 135.

33. Финансовая газета, 1924, 28 ноября, с. 4.        :

34. Известия, 1922, 4 ноября, с. 4.

35. Красная газета (Петроград), 1923, 25 июля, с. 3,

36.Глейзер М. Кто же был автором первой советской эмблемы?
«Вестник геральдиста» (Москва), 1990, № 2 (3), с. 6—7.  ,

37.Красный Курган, 1926, 20 июня, с. 3.

38. Шлейфер И. О. Денежная реформа. М., издание «Финансовой газеты», 1924, с. 44—45.

39. Вечерняя Москва. 1925, 14 июля, с. 1.

40. Новиков Д. Необходимая реформа. «Экономика» (Пермь). 1923. 8, с. 28—30.

41. Подобные предложения стали возникать и ныне.  Так,  в «Известиях» от 10 июня 1991 года помещено предложение  о выпуске «золотой банкноты», за которую затем можно будет  получить «золотые монеты в «любом количестве».

Согласно баланса Госбанка СССР на 1 января 1991 года, опубликованного в «Известиях» 17 июля 1991 года, в банке хранилось всего 375,6 тони золота (а по некоторым сообщениям, на 1 января 1992 года в банке будет находиться всего 240 тонн золота). При стоимости одного грамма золота в 15 долларов и пересчете одного доллара в рубли по «компьютерному» (т. е. грабительскому) курсу 1:50 это означало, что стоимость золота составит примерно 280 миллиардов рублей. В то же время в сберкассах имелось вкладов населения на 500 миллиардов рублей. Таким образом, весь золотой запас Госбанка превратится в ничто при осуществлении столь бредового предложения. От изменения курса доллара к рублю количество золота в стране не увеличится.

42. Известия, 1925, 8 марта, с. 3 и др.

43. Известия, 1925, 8 июля, с. 3.

44. То, что советские металлические червонцы не поступали за границу,  подтверждается их высокой коллекционной стоимостью на западных нумизматических рынках, по сравнению с царскими золотыми десятками такой же пробы и массы. Так, согласно каталога Хейнца Дитцеля «Монеты России и СССР с 1855 года» (Западный Берлин, 1975 — 2-е издание, с. 6 и 8) цена  10-рублевой монеты с датами 1898—1911 годов составляла 350 марок, а стоимость червонца 1923 года была равной 2000 марок, т. е. в шесть раз больше. Ныне, конечно, эти цены, выросли в несколько раз, но их соотношение осталось тем же.

45. Юровский Л. Н- На путях к денежной реформе.  М., 1924, с. 68.

46. Экономическая жизнь, 1923, 29 августа, с. 1.

47. Юровский Л. Н. Последние месяцы совзнака, «Вестник финансов», 1925, № 5, с. 10.

48. «Вестник финансов», 1924, № 2, с. 16.

49. Шлейфер И. О- Ук. соч., с. 32.

50 Известия, 1923, 25 октября, с. 5.        

51. Наше денежное обращение. Ук. соч., с. 139.

52.Банкноты в провинции. Известия, 1923, 5 апреля, с. 2.

53.Экономическая жизнь, 1923, 13 сентября, с. 1.

54.Экономическая жизнь, 1923, 20 сентября, с. 1.

55.Экономическая жизнь, 1923, 1 декабря, с. 1.

56.Каценеленбаум 3. С. Ук. соч., с. 448—449.

57.Микоян А. И. О Дзержинском. В сборнике  «Рыцарь революции (Воспоминания современников о Ф. Э. Дзержинском)». М., 1967, с. 246.

58.Известия, 1924, 2 ноября, с. 3.    .

59.     Известия (Одесса), 1924, 11 марта, с. 1.

60. Шлейфер И. О. Ук. соч., с. 8.

61. Денежная реформа. М., издание МК РКПб), 1924, с. 3—7.

62. Известия, 1924, 5 февраля, с. 4.

63. Известия, 1924, 24 февраля, с. 2.

64. Известия, 1924, 24 февраля, с. 2.

65. Глейзер М. М. История чеканки первых  советских монет. «История СССР», 1977, № 1, с. 161 — 163.

66.     Известия (Одесса), 1924, 11 апреля, с. 2.

67. Финансовая газета, 1924, 5 марта, с. 1.

68. Гринберг Н. Реформа на Подолии. Известия, 1924, 11 апреля, с. 5.

69. Вечерний выпуск «Красной газеты» (Ленинград), 1924, 21 октября, с. 3.

70.Известия, 1925, 29 сентября, с. 6.

71.Каценеленбаум 3. С. Учение о деньгах и кредите. Часть 1. М., 1926, с. 452.

72.Последний день совзнака. Известия, 1924, 31 мая, с. 1.

73.Тугаринов Н. Изъятие из обращения совзнаков.  Финансовая газета, 1924, 15 марта, с. 1.

74.Вайнштейн Э. С. Об армянском червонце. «Советский коллекционер», 1932. № 10—12, с. 290.

75. Денежное обращение в Средней Азии. Финансовая газета, 1924, 19 октября, с. 1.

76.Уничтожение совзнаков. Известия, 1924, 20 ноября, с. 5.

77.Финансовая газета, 1925, 3 февраля, с. 2.

78.Натиск (Москва), 1924, 14 февраля, с. 1.

79.Известия, 1924, 31 июля, с. 5.

80.Экономическая жизнь, 1924, 1 августа, с. 4-

81.Рагольский М. Н. Ук. соч., с. 74.

82.Червонец на рынке Китая. Финансовая газета, 1926, 1 июня; с. 2.

83.Червонец на Нью-Йоркской бирже. Вечерний выпуск «Красной газеты», 1924, 24 марта, с. 1.

84. Финансовая газета, 1925, 15 октября, с. 2. 8.5. Котировка червонцев за границей. Известия, 1925, '27 августа, с. 5.

86.Известия, 1927, 16 февраля, с. 7, илл.

87.Известия, 1927, 16 февраля, с. 7.

88.Известия, 1928, 14 июня, с. 4, илл.

89.Известия, 1928, 1 декабря, с. 4, илл.

90.Заграничные «червонцы». Вечерняя Москва, 1926, 1 апреля, с. 1.

91.Дело белогвардейцев-фальшивомонетчиков. Известия, 1927, 15 января, с. 1. Подробнее об этом см. в «Советском филателисте» (1927, № 4, с. 2—7;  № 5, с. 5—8;  № 6, с. 4—8;  № 7, с. 5—9) — «Филателия и политика в Шанхае». Отчет о суде над фальсификаторами помещен потому, что они вели подготовку к изготовлению марок «Автономной Сибири».

92.Норден А. Фальсификаторы.  К истории германо-советских отношений. М., издательство иностранной литературы, 1959, с. 81.

93.Там же, с, 82.

94.Там же, с. 82.

95.Там же, с. 118.

96.Экономическая жизнь, 1927, 22 ноября, с. 1.

97.Бройде С. Фальшивомонетчики за работой. М., Госюриздат, 1930, с. 13—14.

98.Ленинградская правда, 21 января 1930 г., с. 1.

99.     Ленинградская правда, 24 января 1930 г., с. 4. 99а. Известия, 1930, 9 февраля, с. 1.

100.Известия, 1930, 22 июля, с. 1.

101.Норден А. Ук. соч., с. 113, 116.

102.О поджоге рейхстага (из «Коричневой книги»). М., издательство ЦК МОПР СССР, 1933, с. 68.

103.Норден А. Ук. соч., с. 115.

104.Баланс Эмиссионного отдела Правления Госбанка. Экономическая жизнь, 1932, 5 сентября, с. 4.

105.Известия, 1938, 8 января, с. 4, илл.

106.Постановление  Правительства СССР от 25 ноября 1940 года. Новая жизнь (Вильнюс),  1940, 26 ноября, с. 2; Советская Эстония (Таллин), 1940, 25 ноября, с. 1 и др.

107.«Коллекционер Азербайджана»   (Баку), 1969, №№ 1—2, с. 33—34.

108.Атлас 3. В. Социалистическая денежная система. М., Финансы, 1969, с. 295.

108а. О некоторых деталях невозвращения А. Л. Шейнмана из зарубежной командировки упомянуто в книге А. А. Куусинен «Господь низвергает своих ангелов» (Петрозаводск, Карелия, 1991, с.

61—62): «Знатоком финансовых дел считался в середине 20-х годов товарищ Шейнман. Отто (Куусинен — М. Г.) считал Шейнмана волшебником в финансовых делах, и не удивительно, что позже, в Москве, тот стал директором Госбанка. На него возлагались большие надежды: надо было придумать, как стабилизировать рубль и улучшить положение с валютой. Шейнман по работе постоянно поддерживал связь с банками и правительствами Европы. Возникли, в частности, проблемы с долговыми обязательствами царского правительства, иностранные банки требовали от советского правительства их выполнения.

Ленин считал стабилизацию рубля настолько важным моментом, что однажды сказал: «Если мы не сможем стабилизировать нашу валюту, мы обречены на неудачу и провал» (точное выражение В. И. Ленина приведено на с. 15 — М.Г.). Шейнман часто выезжал за границу.

Проработав несколько лет, он в 1927 году попросил разрешения взять с собой за границу жену и детей. Иначе коллеги на Западе ехидничают, что члены семьи остаются во время его поездок как бы заложниками. Разрешение было получено, семья выехала за границу. Вскоре из Праги пришло письмо, в котором Шейнман сообщал, что никогда, к сожалению, не сможет стабилизировать рубль. Поэтому больше не может возглавлять банк и в Россию не вернется.

Вскрыли сейфы — на это имели право только руководители страны — они были опустошены. Шейнман прихватил все, имеющее за границей ценность, все, что только мог. Парадокс, но правительство вынуждено было молчать, даже в Москве мало кто знал об этой краже. Шейнман рассчитал верно: западные финансисты и раньше сомневались в кредитоспособности большевиков. Если бы на Западе узнали о размерах кражи, недоверие стало бы еще больше. Поэтому невозможно было вернуть ни Шейнмана, ни деньги. После исчезновения Шейнмана началось расследование, стали выяснять его связи до революции. Оказалось, что в разговорах он упоминал имена известных людей, и его окружение было убеждено, что он — выдвиженец высокопоставленного лица из старой гвардии. Кто ввел его в круг большевиков, выяснить так и не удалось. Возможно, что он сам пришел и сослался на чью-то рекомендацию — и так проник во внутрипартийные высшие круги».

Я думаю, что последний абзац не соответствует истине. Привычка обвинять политических противников, а тем более эмигрантов в уголовных преступлениях и в т. ч. в кражах, была давней манерой русского правительства, начиная, кажется, с обвинений Ивана Грозного поедресу Курбского (кстати говоря, первого политического беженца из России). Известен случай до революции, когда два российских разведчика решили по возвращаться в страну и скрылись в Южной Америке. Тогда царское правительство сфабриковало против них уголовное обвинение в хищении государственного имущества и под этим предлогом требовало их ареста и высылки в Россию. Аналогично поступало и советское правительство. Поэтому я полагаю, что специально был распущен слух о краже денег Шейнманом. Официально и открыто обвинить его не могли, так как он показал бы всю ложь этих обвинений. Ведь Шейнман был не кассиром, а Председателем Правления Госбанка. Какие бы сейфы он ни мог иметь у себя, но при длительном выезде за границу он был4 обязан сдать по акту все числившиеся за ним средства. В члены РСДРП он вступил еще в 1903 году, так что ему не надо было ссылаться на чьи-либо рекомендации, тем более что, как написано: был в 1918 году советником и связным между большевиками (в России) и «красными» в Финляндии» (с. 61).

Что же касается заявления А. Л. Шейнмана, что рубль стабилизировать он не сможет, то оно было верным, ибо в условиях ликвидации НЭПа И. В. Сталиным советская денежная система была серьезно расстроена. Поскольку сам Сталин не понимал этого, то он расстрелял нескольких Наркомов Финансов (и штат Наркомфина), а также Председателей Правления Госбанка, но стабилизации и укрепления курса рубля от их убийств не наступило. Поэтому назначенный Наркомом Финансов в 1938 году А. Г. Зверев мог уже работать (хотя и не очень спокойно) по 1960 год и ушел по собственному желанию, так как не был согласен с проведением обмена денег 1961 года.

109. Вязельщиков В. П. Металлические деньги Советской власти. «Советский коллекционер», 1928, № 4, с. 5—7; Он же. Бронзовые разменные монеты. Там же, 1929, №№ 1—3, с. 34—37; Он же. Серебряные деньги СССР. Там же, 1929, №№ 7—9 с. 4—8; Он же. Медные деньги СССР. Там же, 1929, №№ 10—12, с. 75—76.

110. Фортинский С. П, Описание советских монет за период с 1921 по 1952 год. «Труды ГИМ», вып. XXV, ч. 1, 1955, с. 132—184, илл.

111.Мошнягин Д. П., Дашевский Н. Я. Коллекционирование и исследование советских монет.   «Советский коллекционер», вып. 4, 1966, с. 65—69, илл.; Они же. Разновидности монет советского чекана. Там же, вып. 5, 1967, с. 47—57, илл.; Они же. О повторяемости штемпелей на советских монетах. Там же, вып. 6, 1968,  ?. 106—107.

112.Глейзер М. М. Люди труда — на советских монетах. «Вопросы истории», 1972, № 6, с. 198—200; Он же. Первые бронзовые монеты СССР. «История СССР», 1974, № 3, с. 165—168, илл.; Он же.  Ленинградский монетный двор.  «Вопросы истории», 1975, 1, с. 207—210; Он же. Советские полукопеечные монеты. «Дальний Восток» (Хабаровск), 1975, № 6, с. 158—159, илл.; Он же. К истории чеканки первых советских монет. «История СССР», 1977, № 1, с. 161 — 163; Он же. Советский червонец. «Вопросы истории», 1978, № 2, с. 106—114 и др.

113.См. примечание 110.

114.Мошнягин Д. И., Дашевский Н. Я. Каталог монет советского чекана. «Советский коллекционер», вып. 12, 1974, с. 95— 135, илл.; Они же. Некоторые вопросы  коллекционирования советских монет. Там же, вып. 16, 1978, с. .104—119, илл.

115.Щелоков А. Свидетели истории.  «Наука и жизнь», 1981, № 1, с. 124—126, илл.

116.Глейзер М. М. Советские монеты. Аннотированная библиография (1918—1971 гг.). «Нумизматика и эпиграфика»,  том XI. 1974, с. 240—250.

117.Глейзер М. Советские монеты 1921 —1968 годов. «Филателия СССР», 1969, N° 4, с. 40—43, илл., № 5, с. 40—42, илл.

118 Глейзер М. Жетоны метрополитена. «Филателия СССР», 1969, № 6, с, 43, илл.

119.Глейзер М. Металлические боны Шпицбергена.  «Филателия СССР», 1970, № 9, с. 41—42, илл.

120.Таранков В. И. Монеты СССР.  «Деньги и кредит», 1986, № 9 (рецензия).

120а. Более подробно см.: Глейзер М. М. Советские полукопеечные монеты. «Нумизматика, бонистика, фалеристика. Исследования и материалы. Часть XI». М., Труды ГИМ, вып. 80, 1992, с 167—169, илл.

121.Уваров Б. Н. Принципиальный вопрос бонистики (Печатались ли в советское время бумажные деньги дореволюционных образцов).  «Коллекционер Азербайджана»,   1970, №№ 10—11, с. 20—26.

122.См. в книге: Михалевский Ф. И. История денег и кредита. М., издание Коммунистического ун-та им. Я. М. Свердлова, 1925, с. 75.

123.Там же, с. 120.

124.Глейзер М. На копейке — лес.  Лесная промышленность,

1974, 16 мая, с. 4, илл.

125.   Глейзер М. Первые советские деньги. Вечерний Ленинград, 1975, 30 августа, с. 3, илл.

126.Щелоков А. Свидетели истории. М.,  Молодая гвардия, 1987, с. 49.

127.Андреев Д. Надежды не оправдались. «Советский коллекционер», вып. 25, 1987, с. 160—161 (рецензия); Андреев Д.,  Гаврюшин Е. К вопросу коллекционирования советских монет современного обращения. Там же, вып. 27, 1990, с. 141—149, илл,

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России